Помоги проекту - поделись книгой:
От этих всех мыслей Женечка покраснела. А тут и водичка согрелась, мойся – не хочу. Да, главное, – голову помыть. А с парнями… с парнями всегда разобраться успеется!
Покинув опорный пункт, Максим взглянул на часы и поморщился. На ближайший автобус в Озерск он уже опоздал, следующий теперь – часа через два. В принципе, не так и долго… Тем более не один.
– Так что, Вер, в кафе? – Улыбнувшись, молодой человек искоса глянул на свою спутницу. – А то ведь так толком еще и не поговорили.
– А пойдем! – Поправив висевшую на плече сумочку, Вера забавно наморщила лоб. – Только не в «железку» – там пиво, пьяницы с воблой и вообще – жуть!
– «Железка»… – ностальгически протянул Макс. – Работает еще? Помнишь, как в восьмом классе… там?
– Работает, что ей сделается? Только не в восьмом, а в девятом… Вы еще с Петькой Кумаковым пива бутылку взяли. Попросили какого-то алкаша купить.
– Да, «Жигулевского»! У меня пятнадцать копеек оставалось и у Петьки – гривенник!
– И две копейки я вам добавила! Помнишь?
– Ага! Так я с тех пор еще и должен?
– Ничего-ничего, отдашь! – Девушка рассмеялась и, взяв Макса под руку, резко дернула шеей. – Идем! В старом городе кафешка недавно открылась – «Золотая дубрава», при клубе лесхимзавода.
– А! «Хим-дым»! На практике там бывал. Ну, от училища. – Прикрыв глаза, молодой человек усмехнулся. – До сих пор там на танцах драки?
– Деру-утся! – усмехнулась Вера. – Хоть и милиция дежурит, а все же… Кто с микрорайонов придет, от местных огребет обязательно! Но девчонок не трогают, нет. И тех, кого знают. Ой, смотри – «двойка»!
Всплеснув руками, девушка кивнула на только что подъехавший к дальней платформе автобус – старенький и дребезжащий желто-красный «ЗиС-154», на «лбу» которого виделась цифра «2» и белая табличка с маршрутом – «Ж-Д вокзал – Коллективные сады».
– Успеем!
– Вер… – Взяв одноклассницу за руку, Максим покусал губу. – А может, пешком? Как раньше… Пока автобус ждали, гуляли везде…
– А пошли! – неожиданно легко согласилась девчонка. Похоже, она вообще была легка на подъем. – Только это… Пить хочется. Есть три копейки?
– Ага.
Оба побежали к красным, сверкающим никелем автоматам с газированной водой. Отстояв небольшую очередь, помыли стакан, взяли с апельсиновым сиропом.
– С апельсиновым – только здесь. – Сделав глоток, Вера блаженно зажмурилась. – У нас, в микрорайонах – только лимонный. А чаще – вообще без всего, за копейку. Я апельсиновый люблю! Вкусно… На, допивай!
– Да я не хочу… Хотя… Спасибо.
День выдался хороший, теплый. Зеленели посаженные вдоль тротуара тополя и клены, в палисадниках частных домов, тянувшихся по всей улице, вовсю цвела сирень, сладкий запах ее плыл над городом, будоражил воспоминания и даже напомнил кое-кому первую любовь!
– А, помнишь, как в седьмом классе целовались? – неожиданно спросила Вера.
Макс засмеялся:
– В восьмом!
– Нет, в седьмом! На новогоднем вечере…
– Да уж прям! В седьмом нас на вечера не пускали. Говорю же – в восьмом. Ты сказала: «Закрой глаза».
– Нет, это ты сказал!
– Я?
– Ага! Забыл?!
– Ла-адно… Слушай, Вер, – вдруг посерьезнел Максим. – А этот парень… там, в поезде…
– Говорю же, в первый раз вижу. Давай не будем о нем – неприятно! – Девушка вытащила из сумочки помятую пачку сигарет.
– «Тракия», – прочитал Макс. – Импортные?
– Болгарские. Тридцать копеек. Но, попробуй, купи! – Вера вдруг замедлила шаг, искоса глянув на парня. – Удивлен, что курю? Так я маляром-штукатуром работаю. У нас в смене девчонки та-ак смолят – как трубы заводские. На работе краска, да и холодно бывает… Покуришь – вроде бы и согреешься. Но я бросаю уже.
Убрав сигареты в сумочку, девушка улыбнулась и кивнула на афишу кинотеатра «Пионер» – как раз проходили мимо старой площади:
– «Загадочный пассажир». Хороший фильм, только старый. Там Збигнев Цибульский – его все девчонки любили… Жаль, что так рано ушел.
– Жаль, – согласно кивнул Максим. – Ну, так где твое кафе?
– А вон, за остановкой. Открыто!
– Тогда – вперед! – улыбнувшись, одернул китель Макс.
Взяли мороженое – пломбир в вазочках, бутылочку «крем-соды». Кафе Максиму понравилось – приятное, светлое с модной пластиковой мебелью. За столиками сидели дети с родителями, девчонки в коротких юбках, судя по виду, класс седьмой-восьмой.
– Расскажи про себя, – негромко попросила Вера. – Как ты служил, как вообще… Кое-что я помню, по письмам. Но не все.
Вера тоже писала Максиму в армию. Как и многие. Первый год – часто, потом – все реже и реже. Понятно – у каждого своя жизнь. Это в армии все время одно и то же: подъем, обед, «на вечернюю поверку становись!». В гражданской жизни время куда быстрее течет. Вон, как Верка: еще недавно в школе училась, а вот уже – штукатур-маляр.
– Маляр-штукатур, – машинально поправила девушка. – Так в дипломе. Вообще, деньги неплохие: сто десять плюс каждый месяц премия. Но работа, конечно, не фонтан. Не сказать чтобы нравилась.
– Так поменяй! – Максим разлил по стаканам остатки «крем-соды». – Мало ли контор? Работники везде нужны. И работницы.
– Ну да, ну да, конторы… – поджала губы Вера. – Только в конторах я хорошо, если восемьдесят получу, а то и того меньше! К тому же у меня общежитие от стройтреста! Пусть койко-место, зато мое, законное.
– Здорово!
– Слушай, Макс, а пошли ко мне в гости, а? Поболтаем, альбом школьный посмотрим. Соседей у меня сейчас нет.
Девушка глянула на Максима с такой надеждой, с такой затаенной радостью, что тот не смог отказать.
– Ну-у, если только недолго.
– Конечно, недолго! Я же понимаю – дома ждут.
Ну, а почему бы и не зайти к почти что однокласснице в гости? Тем более Максим – нынче человек гражданский, свободный – времени хоть отбавляй!
Когда вышли на улицу, грянул дождь, целый ливень, но теплый, летний! В будку автобусной остановки набился народ. Пришлось прятаться рядом, под липой. И все равно промокли.
Тут подошел автобус – просторный «круглоугольный» «ЛАЗ». Забрались, поехали. Мимо кинотеатра «Пионер» – бывшего собора, – мимо «стеклянного» универмага райпо, по мостику через ручей – в микрорайоны, что в последнее время начали расти словно грибы после дождя – наконец, заработал, давно строившийся металлургический комбинат – огромный! В народе его прозвали «Металлический завод» или просто – «завод». Рабочих требовалось – уйма! Брали всех, по принципу «не умеешь – научим». И главное, давали жилье. Конечно, общежитие для начала, как вот Вере, – койко-место.
– Ты на завод устроиться не хочешь? – держась за поручень, вдруг поинтересовалась Вера.
– На завод? – Максим удивленно приподнял брови. – А, на металлургический… Честно говоря, не думал еще. Сейчас вот осмотрюсь малость.
– Осмотрись и иди, – все же посоветовала одноклассница. – Зарплаты там – ого-го! Общагу дают. Что еще молодому парню надо? Ты ведь у нас шофер по специальности?
– Еще слаботочную аппаратуру ремонтировать могу!
– Ну, вот… Ой! Выходим, выходим! Остановочка наша – приехали.
Выпрыгнув из автобуса, Макс галантно протянул девушке руку. Пошли. И снова попали под дождь, правда, тут уже просто побежали, до Веркиной общаги оставалось совсем ничего.
– Вон, под козырек…
Девушка первой открыла стеклянную дверь, поздоровалась с вахтершей:
– Это со мной, тетя Маша!
– Угу, – оторвалась от вязания пожилая женщина с морщинистым круглым лицом. – Только до одиннадцати. И это… у нас сегодня комсомольский патруль!
– Да помню я, тетя Маша!
Поднявшись по лестнице на третий этаж, Вера и Макс миновали длинный коридор, большую – на четыре плиты – кухню и оказались в полутемной рекреации с выкрашенными в серо-зеленый цвет стенами и стоявшими на подоконнике цветами в небольших потрескавшихся чугунках.
– Это тетя Маша разводит, – достав ключ, пояснила Вера. – Она у нас добрая. Ну, входи! Да, руки помыть – сразу за окном налево. Там у нас даже душ есть. Правда, мужской только один – на пятом.
Внутри небольшой комнатки оказалось очень даже уютно. Секретер с журналами и посудой, торшер, легкие гнутые креслица на тонких ножках, журнальный столик, сразу над ним, на стене, – вырезанная из какого-то журнала фотография Эдиты Пьехи в коротком голубом платьице. У дальней стены полутораспальная – видно, что новая! – тахта, застланная зеленым велюровым пледом. Вполне себе современно!
Обстановку несколько портил старый коричневато-угрюмый шкаф, занимавший, наверное, четверть комнаты. Зато в нем имелось большое овальное зеркало на средней дверце.
– Шкаф от прежней хозяйки остался, Лиды, – раздвинув веселые желтенькие занавески, пояснила хозяйка. – Она замуж вышла и съехала.
– Славно! – Максим покивал и улыбнулся. – Ты переодевайся, я не смотрю.
– Ой! И ты же мокрый совсем! – ахнула Вера. – Чего бы тебе дать… ума не приложу… О, может быть, вот эту футболку? Она чистая. Я ее вместо домашнего платья ношу, когда убираюсь. Давай-давай, не стесняйся! А китель с рубашкой пока посохнут.
– Что ж…
Пока гость переодевался, девушка тоже сменила вымокшую одежду, натянула легкое летнее платьице голубого, с цветочками, ситца, с бретельками, выставив напоказ узенькие, тронутые первым загаром – и когда только успела? – плечи.
– Ну, вот. У меня на кухне, в холодильнике – борщ! – похвасталась Вера. – Ты вот пока хлеб нарежь, а я принесу.
Достав из секретера полбуханки черного и ножик, девушка принесла из кухни большую кастрюлю, вытащила тарелки, ложки, половник. А еще – граненые стаканчики и бутылку «Алиготе» за два рубля пятьдесят копеек.
Вообще-то, Максим до армии спиртное практически не употреблял, ну, разве что на выпускном выпил немного сухого… А на службе, бывало, и рислинг, и мускат и даже сливовую «палинку».
– Ну, за встречу! Ты ешь, ешь… Ну, как там Венгрия?
– Да, как сказать, – красиво. И народ живет… побогаче. Хорошо живут. – Вспоминая, Мезенцев прикрыл глаза и улыбнулся. – На рынках всего полно: мясо, колбаса перченая, всякие там вишни-черешни… И недорого совсем. А парикмахерские там – частные! Говорят, и у нас такие были… до Хрущева еще.
– И что, вот прямо все-все в магазинах есть? – любопытствовала Вера.
– Ну, не прямо все… К примеру, часы наши очень ценятся, и электробритвы.
– Давай, наливай…
Максим вдруг смутился:
– Слушай, как-то неправильно все. Ты меня вином поишь, угощаешь… Давай я в магазин сбегаю – что-нибудь вкусное возьму.
– Ну, возьми… – улыбнулась девушка, – тут у нас рядом винно-водочный, увидишь, зеленый такой. Там зефир иногда выбрасывают и конфеты. Ну, и вина возьми бутылочку – на свой вкус. Посидим, чего уж… Когда еще вот так встретимся.
Денег у Макса оставалось – пятерка. Потратил в пути, что и говорить. Подарки родным вез. Еще на автобус – рубль тридцать семь – если «мягкий», или рубль пять – на обычном…
Вино он взял, как и было, – белый венгерский «Токай» по два восемьдесят. Зефира не было, пришлось взять россыпь конфет с помадной начинкой и большой (меньше не было) брикет пломбира по сорок восемь копеек.
– О, мороженое! – обрадовалась Вера. – Сейчас мы его – с вареньем. Мама недавно привезла, клубничное!
Вкусное оказалось мороженое. Еще бы – пломбир, да еще с вареньем!
Выпили. Посмотрели школьный альбом. Начались воспоминания…
– А помнишь, в пятом классе, на горке?
– А в девятом? Как в походе Мишка Ряхин в лужу упал!
– А Колька Красников медведем рычал – девчонки из палатки выскочили и бежать! Вот умора!
Они уже сидели вместе, на тахте, вытянув ноги. Прижались щека к щеке. Вера вдруг обернулась и чмокнула Макса в губы. И сразу – еще, уже с куда большим пылом…
Максим не противился натиску, совсем наоборот… Обнял, погладил девушку по плечу, спустил бретельку платья… Обнажилась грудь – очень даже неплохая, упругая… То, что Вера не надела под платье ни комбинацию, ни лифчик, Максим углядел еще раньше.
Пылая страстью, девчонка растянулась на тахте. Задрав ей подол, Макс осторожно стянул трусики…
По радио передавали легкую музыку…
– Тополя, тополя… в город мой влюбленные…
– Хорошая песня, – погладив Максима по голове, негромко промолвила девушка. – Мне нравится… Слышь, Макс! А ты чего, на ночь-то глядя, домой собрался? Смотри, какая туча стоит! Вот-вот ливень… Нет уж! Никуда я тебя не отпущу. А домой ты позвони – вот прямо сейчас, с вахты! У матери на работе ведь есть телефон?
Поделиться книгой: