Мультикласс. Том I

… и, не успев среагировать на предупреждающий окрик Виктрана, запустил мечом куда-то в туман.

В чём конкретно я облажался, до меня дошло почти сразу. Практически за миллисекунду до того, как Кайара выставила руку в сторону, и улетающий меч вдруг изменил траекторию, стремясь вернуться к законной владелице. А ещё я понял, что огромный мешок с оправданиями, вроде «ну, непривычен я к этим джедайским штучкам», в случае возобновления драки никак меня не защитит, так что надо действовать, хоть как-то, и пусть по наитию, зато немедленно. Потому я послушался первой же мелькнувшей в голове мысли, и, моментально сократив дистанцию, обвил Кайару руками и прижал её к себе. Чем, похоже, опять её капитально завесил, поскольку, поймав меч, она так с ним и застыла. Не двигался и я, вновь совершенно не представляя, что теперь делать.

— Так-так, — сказал Виктран, обходя нас по кругу. — Должен признать, ты по меньшей мере везучий. Я думал, тебе не уцелеть. Но я рад, что ошибся.

— И я тоже за нас обоих очень рад, — не удержался я от сарказма. — Прямо ног под собой не чувствую от счастья, что мне всё-таки удалось не отбросить коньки и не стать овощем. А что ты палец о палец не ударил, дабы немного мне в этом посодействовать, так я же всё понимаю, наверняка опять какие-то ограничения, или там требования честной игры. Не так ли?

Вместо ответа Виктран выставил вперёд руку, как будто намереваясь похлопать Кайару по спине. Это ему, однако, не удалось — рука прошла и через девушку, и через меня, не встретив ни малейшего сопротивления и не вызвав абсолютно никаких ощущений.

— Мы в твоём сознании, — пояснил он. — Здесь у меня нет власти, и воздействовать я ни на что не могу. Зато можешь ты. И вместо того, чтобы со мной переговариваться, тебе бы лучше придумать, что именно. Вообще, тебе бы для начала не на меня обратить внимание.

Что же, в этом он был прав. Пусть Кайара и решила почему-то повременить с моей ликвидацией, в полном душевном здравии она сейчас явно не находилась, и уверенности, что она не возьмётся за старое, если её отпустить, у меня не было и быть не могло. Возникла, правда, идея, что ничего делать и не нужно. Вик правильно сказал — это же всё в моей голове. А раз так, то почему бы мне просто не прервать медитацию? Сосредоточиться на мысли, что на самом деле я не здесь, и, образно выражаясь, всплыть. Мысль была такой простой, что стало аж обидно, как она не пришла ко мне в голову раньше.

Вот только ничего из неё не получилось.

— Нет, это так не работает, — покачал головой Виктран, догадавшись, что я пытаюсь сделать. — Сейчас ты не сможешь очнуться, Кайара удерживает тебя. Это ведь и её сознание тоже. Я бы предположил, что тебе нужно одолеть её, чтобы вернуться. Последствия у этого, правда, будут непредсказуемы. Однако, лучше так, чем провести здесь остаток вечности.

— Логично, — нехотя согласился я. — Но как-то противно. Знаешь, как перерезать привязанную к тебе верёвку, на которой висит над пропастью другой человек. Вроде и есть резон, иначе упадёте оба. Но до последнего хочется без этого обойтись. Просто чтобы не проверять, каково оно будет — жить с этим.

Даже не знаю, с чего меня вдруг пробрало на такие пафосно-идеалистичные рассуждения. Может, от переизбытка излишне оригинальных впечатлений у меня понемногу начала ехать крыша. Или же это начали подтекать высокие паладинские идеалы моей соседки по черепу. Но что бы это ни было, оно, судя по всему, ещё не успело полностью разъесть мой мозг, и потому мне практически сразу сделалось крайне неловко. И от того, что я ляпнул, и от соболезнующей физиономии, что в ответ на мои излияния состроил Вик.

— Послушай… — начал было я, намереваясь высказать богоподобному всё, что я думаю о его мимических выкрутасах. И осёкся, когда совсем рядом вдруг зазвенел упавший на землю меч.

— Послушай, — повторил я уже совсем другим тоном, — а может такое быть, что она ещё здесь? Что её сознание не стёрло этим туманом? Такое возможно?

Виктран задумался.

— Не знаю, — сказал он настолько удивлённым тоном, что мне даже не захотелось нахамить в ответ. Богоподобный не рисовался и не испытывал меня, он правда не знал. И вполне искренне был этим поражён.

— Вообще, — поразмыслив, заговорил он, — туман как таковой сознанию не вредит. Скорее он высвобождает его. Переводит вошедшего на иной уровень существования. Однако, это очень специфичный опыт. Он смущает, шокирует, лишает всех прежних точек опоры. Это серьёзное испытание, даже если специально к нему у готовился и примерно представляешь, чего ждать. Если же испытать переход неподготовленным, то рассудок скорее всего не выдержит. Но из этого состояния ещё никто не возвращался. Потому я не знаю, гибнет сознание, оставляя после себя осколок, движимый последними сильными эмоциями, или же оно просто прячется. Точнее, я уже вижу, что верно скорее второе. Вопрос, вся ли там прежняя личность. Вот в этом я не уверен.

Действительно, вопрос был хороший. Кто сейчас находился в моих руках? Тень, почти полностью состоявшая из предсмертного ужаса и всё воспринимающая, как подлежащую уничтожению угрозу? Или женщина, чьих моральных качеств хватило на самопожертвование, просто слишком напуганная для адекватного восприятия действительности? Мне был приятнее второй вариант — по тому, что я успел увидеть в воспоминаниях Кайары, я успел её зауважать. Да и, кроме моих пожеланий, были причины предполагать именно это. Я мог заблуждаться с толкованием того, что видел, но сами по себе прорывы нормального человеческого поведения, что бы там за ними не стояло, были объективным фактом. Означало ли это наличие где-то там человека? Пожалуй, мне оставалось только рискнуть и проверить.

— Ты ведь меня слышишь, да? — произнёс я вполголоса. — Не бойся. Всё уже закончилось. Всё… Врать не буду, скорее оно «сложно» и «запутано», чем «хорошо». Но сейчас ничего тебе не угрожает. И я тебе не угрожаю. Я не желаю тебе никакого зла. Даже наоборот, я очень не против тебе помочь, ведь это и мне самому сильно поможет. Мы сейчас в одной лодке, и ты даже не представляешь, насколько. Я бы сам не представил, если бы мне о таком рассказали. То есть, допустил бы теоретически, наверное, но чтобы вообразить во всех красках… Ладно, извини, я забалтываюсь. Сейчас я отпущу тебя. Я доверяю тебе, и надеюсь, что ничего плохого ты мне не желаешь. Поверь и ты мне, хорошо?

Кайара не ответила, а считать какую-то невербалику, не видя её лица и осязая её сугубо через доспехи, мне что-то не удавалось. Но и тянуть время, учитывая, что я наговорил, мне было неправильно. Даже слова словами, с учётом брошенного ранее меча, сейчас была моя очередь делать жест доброй воли. Потому я осторожно развёл руки в стороны, медленно сделал шаг назад… И столкнулся с тем, что я, оказывается, не совсем корректно понимал ситуацию. Если точнее — смотрел на неё только со своей стороны.

Нет, паладинша не стала атаковать меня, даже наоборот. Она просто шагнула ко мне, обхватила руками и пристроила голову на плечо. То, что я её удерживал, Кайара, похоже, восприняла, как обнимашки — и, очевидно, её потребность в них пока была закрыта не полностью. Что меня в целом скорее устраивало — всяко не мордобой, да и барышня весьма симпатичная. Однако, это оказалось так неожиданно, что я малость опешил, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не стоять, как дурак, а хотя бы обнять девушку в ответ. И найти паникующим взглядом Виктрана — как раз чтобы увидеть, как он, ухмыляясь аки последняя сволочь, машет мне рукой и растворяется в воздухе. Что же, по крайней мере, это можно было трактовать, как отсутствие у богоподобного опасений за мою жизнь. Но дальше-то что? Нет, будь я немного большим гадёнышем, чем я есть, например, несколько более типичным книжным попаданцем, это было бы понятно и даже прямо очевидно. Вот только как человек, иногда всё-таки думающий головой, я осознавал, насколько неуместны сейчас будут какие-либо поползновения. Хотя, не буду строить из себя святого, на мгновение я о них подумал.

Зато следующая мысль была несколько более конструктивной. И в основе она имела несколько эгоцентричное, но всё-же не лишённое оснований предположение, что именно мои слова толкнули Кайару немного поменять поведение. А раз так, то, возможно, стоило продолжать говорить. Поддерживать контакт, который, в теории, должен был стать чем-то вроде нити Ариадны для её заблудшего сознания. И я заговорил. Для начала — представился. Затем в общих чертах обрисовал, кто я такой и в какой ситуации мы находимся. Потом, правда, поток моего красноречия малость прервался, поскольку новые темы для разговора запаздывали, а Кайара всё ещё не спешила как-то на мою болтовню реагировать. Однако, я вышел из положения, спев ей «Балладу о борьбе». В конце концов, попаданец я, или так, за хлебушком вышел? Сам я, правда, от этого несколько смутился, и потому вместо продолжения песенного фестивался принялся рассказывать ей истории — просто что в голову приходило, благо что память у меня неплохая, а всяческого медиа я за свою жизнь поглотил изрядно. И когда спустя весьма немалое время я добрался до рассказа, как Бог-Император угодил на Золотой Трон, это наконец-то произошло.

— Замолчи, — раздалось у меня возле уха мелодичное меццо-сопрано. — Я в сознании, и уже давно. Просто мне нужно собраться с силами, а ты очень много говоришь. Скоро мы отсюда уйдём, только помолчи немного.

Я с готовностью заткнулся, даром, что к тому моменту безостановочно трепаться малость подустал.

— И ещё, — Кайара прижалась ко мне ближе. — Спасибо тебе.

Глава 4

И вот, наконец, мы отправились в большой внешний мир.

Здесь самые внимательные из вас могут удивлённо воскликнуть:

— Макс, что за ерунда? Только что ты рассказывал, как вы впервые встретились с Кайарой у тебя в голове. Откуда вдруг внешний мир? Ты, часом, не пропустил ничего?

Что же, воскликнувшие будут абсолютно правы. Пропустил. Ровно одну декаду, если считать остаток того знаменательного дня, когда я отправился искать чужую память в своём сознании, а вернулся вместе с её, памяти, законной хозяйкой. Однако, в оправдание своё замечу, что там ничего выдающегося и не происходило. Немного тренировок, позволивших мне чуть лучше разобраться в моих классовых умениях. Самая базовая ликвидация моей безграмотности в части устройства этого мира. Ну, и потребность нам обоим немного освоиться. Уж поверьте, когда делишь своё сознание с кем-то, в особенности — противоположного пола, что-нибудь неловкое случается постоянно. Повезло ещё, что моей мозговой пассажирке хватило чувства такта никак на этом не концентрироваться. Однако, всё равно мне потребовалось определённое время, чтобы перестать тупить от смущения на ровном месте, плюс, щадя чувства Каи, привыкнуть в ответственные моменты отводить взгляд на что-то нейтральное. И тут уж, с вашего позволения, я воздержусь от подробностей. Хотя, нет, вру. От подробностей я воздержусь вне зависимости от вашего позволения, ибо нечего тут.

И да, чуть не забыл. Кроме всего перечисленного, напоследок Виктран впервые сказал хоть что-то определенное насчёт нашей миссии.

— Пока, — заявил он, — вам много знать и не нужно. Иначе, с вашими-то характерами, сразу броситесь этот вопрос решать раньше времени, и мало того, что пропадёте зря, так ещё и предупредите, кого не нужно. И не говорите, что не будете, я вас, всё-таки, именно по этому признаку и отбирал. Потому начните с малого. Вам в дальнейшем потребуются влияние и авторитет, вот их и заработайте. И да, я не имею в виду, что вам нужно добиться тёплого места на побегушках в каком-то клане. В дальнейшем вам потребуется изрядная свобода действий. Потому сами что-нибудь придумывайте.

То есть, нашей первой задачей был самый что ни на есть классический путь наверх, в лучших традициях всякого нормального попаданца. Прямо даже привычно — жаль только, что исключительно в теории, сиречь, по книжкам.

И вот… Ах, да, про большой внешний мир я уже говорил.

Стартовой точкой в нашем маршруте стала уютная просторная поляна посреди осеннего березняка, выглядевшего так знакомо, что аж захотелось запеть Безруковым. С характерным таким придыханием на слове «берёзы». Чего я, однако, сделать не мог, поскольку чуть раньше, при отправлении, успел достать Каю, фальшиво насвистывая «Покорение рая» Вангелиса, и сдуру пообещал ни к чему сегодня больше саундтрек не приделывать. Чем свалял ваньку, конечно. Однако, мужик, дав слово, его держит — тем более, когда от девушки, которой он это слово дал, всё едино нигде ни на секунду не спрятаться.

— Килемарские равнины, северо-восточные локации, — опознала местность Кая. — Гадкий край.

— Ну уж сразу «гадкий», — возразил я, несколько обидевшись за почти родной ландшафт. — По-моему, здесь вполне себе симпатично.

— Да что там, даже красиво, — не стала спорить Кая. — И умиротворяюще. Ровно до того момента, пока не полезут големы. А они здесь особые. Не сильнее обычных, вроде, но ведут себя немного иначе. Этак с хитрецой. Засады очень любят. Могут ложным бегством в ловушку заманить. Да и орудуют уж больно слаженно, так, будто ими общий дух руководит. Те, кто на их уловки попадался, но выжил, здешние виды любить сразу перестают.

— Вот как? — я улыбнулся. — А у них есть чему поучиться.

— Будь серьёзнее, — Кая моего веселья не поняла, и потому не поддержала. — Их нельзя недооценивать.

Вот с этим я спорить не собирался. Хитрый и тактически грамотный противник вполне заслуживал того, чтобы отнестись к нему настороженно. Однако, это всё-таки были големы. Хитрость была не в них самих, а, выражаясь привычным мне языком, в их программе. Которой вполне можно было воспользоваться, если уловить её основные принципы.

Правда, я пока что в душе не представлял, как именно это можно сделать. Но о чём-то подобном мне до поры особо и думать не хотелось. После утомительной подготовки я наконец выбрался на волю. Неплохо экипированный — собирая нас в путь, Виктран не поскупился, хотя и совсем увешивать ценным барахлом не стал, чтобы мы не привлекали лишнего внимания. При мне были волшебные навыки и опытный инструктор, а впереди меня ждало удивительное приключение. И нет, последнее я сверх меры, конечно, не романтизировал. Чай не малолетняя бестолочь, чтобы совсем уж безалаберно отнестись к грядущим трудностям, тревогам и опасностям. Однако, прежде времени омрачать мыслями о них своё приподнятое настроение я тоже не считал нужным, рассудив, что это ещё точно успеется, а порадоваться впрок явно лишним не будет.

Судьба в этот раз оказалась вполне благосклонной к моим желаниям, и не стала помещать на пути каких-либо опасностей. Големов вокруг видно не было, притом, что окружавшее нас белое с золотом редколесье просматривалось достаточно далеко. Земля под ногами была достаточно твердой и ровной, чтобы по ней было приятно идти. Осень здесь оказалась мягкой, так что прохлада была вполне умеренной. В кронах деревьев, что почти не сдерживали тёплых солнечных лучей, беззаботно щебетали птицы, вокруг одуряюще пахло прелой листвой, а рюкзак с пожитками пока ещё нисколько меня не тяготил. В общем, атмосфера была как в турпоходе. Единственное, что смазывало общее благостное впечатление, так это постоянный зудёж Кайары на тему бдительности и сосредоточенности. Который, наверное, всё же был необходим, мы же не в парке каком прогуливались. И не важно, что на этом этапе нашего пути он так и не пригодился.

Спустя минут двадцать неспешной прогулки впереди показалась граница локации — сплошная стена молочно-белого тумана, вздымавшаяся до самых небес и, как рассказывала Кая, уходившего под землю глубже, чем мог зарыться даже самый целеустремлённый крот. Такова была, если кроме наличия магии в принципе, ключевая особенность этого мира: он не был сплошным. Большую часть их планеты покрывал этот самый туман, в котором жизнь, в её привычном понимании, была невозможна. Она сохранилась только в локациях — отдельных свободных от тумана островках, раскиданных по всему миру. Обособленных — но не изолированных.

У самой границы тумана мы обнаружили сложенную из тёмно-серого камня приземистую усечённую пирамиду, увенчанную короной из восьми обелисков, окружавших антрацитово чёрный куб раза в полтора выше среднего человеческого роста. Портал. Пока неактивный — он включался где-то раз в час, минут на пятнадцать, и за один раз — только в одну сторону, или на вход, или на выход. Ну, и не универсальный, чай не звёздные врата какие. Только на смежную локацию, или, соответственно, из неё. Но и это вполне позволяло торговцам курсировать между обжитыми локациями, а авантюристам — прогуливаться по ещё не зачищенным, ради опыта, лута и славы.

— Ну что? — спросил я. — К цивилизации?

— Рано, — отозвалась Кая. — Авантюрист без добычи во всём чистом, взявшийся неведомо откуда, вызовет вопросы. И подозревать будут вещи намного приземлённее и гаже, чем оно есть на самом деле. Так что предлагаю сперва поохотиться.

— Ты же говорила, — припомнил я, — что это не самое удачное место.

— Зато на смежной локации слишком удачное, — пояснила паладинша. — Там других авантюристов пруд пруди, на собрата можем прямо у портала наткнуться. Здесь же у нас нет задачи поднять тебе уровень или набить сердечников на особняк с фонтаном, так что рисковать, надеюсь, ты не будешь.

Возражать я не стал. Всё-таки, и опасения Каи звучали вполне резонно, и навыки в деле, честно говоря, хотелось уже опробовать. То есть, под надзором Виктрана я успел сломать где-то с десяток големов, однако, те были ручные, специально для тренировок. От настоящих, надо полагать, они должны были отличаться, тем более от хитрованов конкретно с этой локации. Что же до несколько повышенного риска… Совать голову в самое пекло я как-то и не планировал, да и имелось у меня немного соображений по контрхитростям. Правда, с Кайарой я их не обсуждал. Счёл, что если я не хочу в нашем дуэте быть просто ходячим послушным туловищем, то надо и своим умом периодически обходиться. Тем более, что аж целый богоподобный изначально счёл его вполне пригодным к одиночному плаванию.

Отправляться на охоту прямо как есть, конечно же, не стоило. И нет, понятно, что монах, полагающийся в бою на кулаки, в непомерном количестве снаряги не нуждался. Однако, и с этим уточнением имелись вещи не только полезные, но и даже необходимые. Как минимум, доспех.

У меня он был несколько специфичный, мало похожий на какой-то реальный прототип. Что, впрочем, и было ожидаемо от такой экстравагантной штуки, как броня для боксёра. Наплечники и наручи в его составе выглядели солидно, поножи и набедренники — полегче, но тоже серьёзно. Перчатки были и вовсе крутыми, с основательной защитой для костяшек, посуровее иного кастета. А вот тело защищала только плотная куртка, внутрь которой скорее для приличия, нежели в порядке усиления, зашили пару тонковатых железяк. Шлем же и вовсе смотрелся смешно. Фактически, это была своего рода вариация на тему хатиганэ. То есть, повязки анимешного ниндзя, только доросшей до банданы и снабжённой, кроме налобной пластины, ещё одним сегментом, пошире, слегка прикрывавшим темя. Итого получался доспех, приспособленный к тому, чтобы активно лупить супостатов конечностями, на них же в случае острой необходимости принимать удары, но в идеале — уклоняться от них, дабы не испытывать лишний раз подчёркнуто хлипкую основную защиту. То есть, виноват, лёгкую, не мешающую обзору и не сковывающую движений. Хотя, это получалось, извините, однофигственно. Ну, и в целом, как по мне, выходило какое-то извращение. Но если его подобрали товарищи авторитетные и понимающие в местной специфике, то что же я, спорить буду?

Кроме доспеха из интересных штук нам достался амулет имевший, если выражаться понятным языком, функцию радара. Штука не то, чтобы копеечная, но и не слишком дорогая, однако, другими авантюристами носимая редко. Причина была в том, что за те же средства можно было раздобыть себе что-нибудь более сердитое, на усиление там, на энергетический щит, или что-то вроде того. Таскать же на себе по нескольку висюлек было нельзя, так как они в этом случае наводили друг на друга помехи. Зато на шее человека, хорошо умеющего с ним обращаться, это украшеньице становилось просто зверски эффективным. По крайней мере, так утверждала Кая, которая и настояла на его наличии.

Кроме того, в наше снаряжение входил подсумок с пробирочками, по которым были разлиты всякие полезные зелья, и небольшой тряпичный рюкзачок для добычи, к которому сбоку крепились два факела со встроенным алхимическим поджигом. Основной же рюкзак я прикопал в куче листьев возле портала и разломил над ним специальную палочку, сделавшую его незримым — на всякий случай, мало ли мимо будет проходить какой-нибудь воришка.

И вот мы двинулись на охоту. Которая по началу как-то не заладилась, поскольку отыскать потенциальную добычу оказалось проблемой. То ли здесь ранее прошёл какой-то манчкин, под корень вырезавший всё, что могло принести хоть крупицу опыта, то ли у злобных магических конструктов нашлось дело поинтереснее, вроде празднования дня убиения Джона Коннора. Или же это была одна из их хитростей, как опасалась Кая. В любом случае, погулять впустую нам пришлось изрядно, и пусть окружающая местность вполне себе радовала глаз, сейчас это как-то особо не утешало. Я уже готов был наполовину в шутку предложить вернуться к порталу, ибо под доспехом я упрел достаточно, чтобы сойти за помятого долгой дорогой странника. Но в этот момент удача нам наконец улыбнулась.

— Трое, — сообщила Кая, когда амулет малопонятным для меня образом задёргался. — Прямо и чуть направо.

Сделав себе зарубку в памяти, что неплохо будет приучить моего внутреннего штурмана объяснять направление по циферблату, я двинулся, куда было сказано. Никакого намёка на аж сразу трёх противников я там, правда, не видел. Однако, и причин не доверять Кае в таких вопросах у меня не было.

Светло-серый с жёлтыми вставками голем, вооружённый коротким копьецом, выпрыгнул из-за берёзы с таким шумом, что это даже отдавало издевательством. У меня прямо аж зачесалось наглядно ему показать, к чему приводит настолько корявое исполнение атаки из засады. Однако, предупреждения о коварстве местных конструктов не пропали даром, и вместо этого я активировал Поступь ветра. Или, как я сам это про себя называл, врубил форсаж, и на огромной скорости перенёсся затейнику за спину. Откуда и увидел другого голема, чья булава как раз пронеслась ровно там, где мгновение назад был мой затылок. Это немного скорректировало мои планы, и вместо того, чтобы как следует наподдать копейщику, я просто отшвырнул его в сторону, а основной удар, бронебойный с правой, адресовал новому участнику драки. В полной мере поставленных целей я этим не достиг, ибо паршивец успел закрыться щитом. Результат, однако, всё же можно было счесть приемлемым: щит треснул и не в меру предприимчивый бидон кубарем укатился туда, откуда вылез.

— Справа! — раздался у меня в голове окрик Кайары. — Рубящий сверху!

От неожиданности я аж тут же без раздумий повиновался, и не глядя выставил блок в указанном направлении. Не напрасно, как оказалось — метившая мне в голову тяжеленная секира обрушилась вместо неё на правый наруч. Который, надо отдать ему должное, выдержал. Но от боли у меня всё равно потемнело в глазах. Инстинктивно я ткнул левым кулаком туда, где должен был быть враг, и, когда почувствовал, что удар прошёл, от всей души добавил правой, тоже, по ощущениям, небезуспешно.

— Уходи!

Врубать форсаж, не видя, куда несёшься, было, признаюсь, боязно. Тем более — разворачиваться в процессе по ходу движения спиной, а лицом, соответственно, к предполагаемой угрозе. Однако, мне повезло, и ни в одну из берёз я не впечатался. А там и в глазах прояснилось. И я увидел, как копейщик, не смутившись провалом попытки меня подловить, осторожно подходит ближе, держа своё орудие наизготовку. А его собрат-дубинщик, — или как его назвать, «булавьер»? — выбирается из-за берёзок, потрёпанный, с висящей плетью левой рукой, но решимости не растерявший.

Теперь, если Кая, конечно, не обсчиталась, время для всяких хитростей заканчивалось и наступала пора сойтись уже лоб в лоб, поставить наконец в этом бою точку. Или две точки, если посмотреть на ситуацию с моей стороны. Ну, ладно, полторы — тот, что с булавой, выглядел боеспособным весьма ограниченно.

С копейщиком мы двинулись навстречу друг другу одновременно. Что в чистой теории было невыгодно скорее для меня, радиус атаки у кулака всё ж таки поменьше будет. Но передо мной и не стояло задачи опередить его. Даже наоборот. Я дождался, пока он атакует, увернулся, и, сократив дистанцию до минимума, вбил доспешную перчатку в лицевой щиток, отчего тот брызнул осколками во все стороны. А затем, оставшись один на один с последним противником, опробовал на нём один из своих навыков. Тот, который на самом деле звался Яростный Град, но про себя я его окрестил «ора-ора-ора». Заключался же он в том, чтобы практически похоронить противника под сплошной лавиной ударов.

— Ну что, неплохо? — спросил я чуть позже, уже выковыривая из павших врагов драгоценные сердечники.

— Отвратительно, — ответила Кая. — Ты на трёх истуканов извёл столько же сил, сколько иной авантюрист тратит на половину локации. Для тебя охота, по факту, закончена. И то, если на обратном пути мы наткнёмся на пятерых таких, что ты будешь делать?

— Так зелье же есть, — попытался оправдаться я. Но успехом моя жалобная попытка не увенчалась.

— Зелье стоит, как десяток сердечников, — отрезала Кая. — Точнее, стоило при мне, сейчас наверняка дороже. Пойми, владеть даром и быть авантюристом — не одно и то же. Здесь, ты удивишься, наперёд думать надо. А чего не надо — так это рисоваться, тем более что меня ты впечатлишь лет через сорок самое меньшее, а никого другого я здесь что-то не заметила.

А я ещё втайне радовался, что, сбежав выполнять миссию, отделаюсь от Виктрана. Преждевременно, как выяснилось — Кайара оказалась даже ещё ворчливее. Уж не знаю, на каких её учеников ранее рассчитывал богоподобный, как по мне, они бы все очень быстро разбежались.

— Договорились, — сказал я, движимый сугубо желанием оставить последнее слово за собой. — Следующих семерых я отделаю в экономном режиме. Хотя, нет, лучше пятнадцать, с учётом инфляции и чтобы в плюсе остаться. Идёт? А-а-а, хотя постой!

— Что? — спросила Кая. — Ты решил всё-таки подойти к нашему делу без балагана?

— Ни в коем случае, — ответил я. — Приглядись. Мне помнится, ты говорила, что бидонов было трое. Не объяснишь тогда, откуда взялся этот?

С ответом паладинша сразу не нашлась. Лишь уставилась моими глазами на очевидно лишний остов голема, выглядевший так, как будто его поело кислотой. Одно было очевидно, причём, даже мне: мы были здесь не одни.

Глава 5

Пялиться на растерзанного голема было утомительно, и в иных условиях я бы бросил это занятие ещё минут пять назад. Да что там «бы», я и попытался. Однако, после выволочки, что устроила мне Кайара, снова вернулся к дурацкому созерцанию деактивированного с особым цинизмом конструкта. Увы, таковы были издержки в остальном кажущегося забавным — заметьте, только кажущегося, — нахождения в моей голове постороннего пассажира. С которым, а точнее — с которой, у нас, как нетрудно догадаться, был только один комплект глаз, ныне целиком и полностью поставленный на службу далеко не мне.

— Всё понятно, — наконец провозгласила Кая. — Можешь смотреть, куда хочешь.

— Великолепно, — отозвался я. — Только «всё» — это что? А то я за тебя рад, конечно, но вот мне понимания что-то недостаёт.

— Хорошо, что ты это осознаёшь, — не осталась в долгу моя пассажирка. — А по сути — я знаю приём, которым достали этого голема. Он достаточно редкий, и, говоря упрощённо, он мой. При этом, нанесён удар был немного неправильно, так, будто его выполнили без помощи навыка. И сам факт его применения говорит о том, что сделавший это авантюрист был один. Иначе так делать просто незачем. Ну, кроме варианта, что здесь был ещё один ты.

— Исключено, я такой один, — ответил я. — Ну, по крайней мере, в этом мире. Ты лучше скажи, что это означает? И, главное, почему это для нас важно?

Кая задумалась. Я её, впрочем, с ответом не торопил. Веселее и безопаснее было подколоть её задним числом, ежели там окажется какая-то ерунда — и уж точно шутки окажутся неуместными, если там всё серьёзно.

— Это означает, — промолчавшись, заговорила она, — что по локации ходит недоучка моей школы. Но для нас… Для нашей задачи это неважно.

Не заметить здесь оговорку было сложновато.

— Давай перефразирую, — предложил я. — В этом есть что-то, важное для тебя?

— Немного, — нехотя призналась Кая. — Тот, кто так выполняет Вороний Клюв, на этой локации может попасть в сложное положение. Ему здесь не место. Но вести тебя за ним…

— Понял, — перебил я её разъяснения. — Не надо себя мучить, пойдём найдём его. Выследить же сможешь?

Выследить кого бы то ни было Кайара, как выяснилось, не могла, поскольку попросту не умела. Зато она вполне владела формальной логикой, так что оказалась способна к умозаключению, что, мол, по остовам големов, каждый последующий из которых должен быть свежее предыдущего, мы и выйдем на коллегу-авантюриста. Меня, правда, немного озадачило, как же по виду разломанного конструкта можно определить его свежесть. Но всё оказалось очень просто: то, что я принял за последствия атаки кислотой, на самом деле было результатом естественного испарения останков деактивированного голема. Таким образом побеждённые бидоны возвращались к сердцу подземелья, имевшегося под каждой локацией, и в результате могли отреспауниться, не обижая Михаила Васильевича Ломоносова с его законом сохранения материи. Соответственно, какой огрызок маго-андроида выглядел целее, тот и был свежим. Элементарно.

Вот только на практике от всей этой этой простоты не осталось и того самого огрызка. Догадались, почему? Абсолютно верно: потому, что ползать по лесу в поисках очередного дохлого голема — это оказалось нечто до обидного близкое к попыткам обнаружить в стоге сена в тёмной комнате иголку, которую оттуда давно утащила чёрная кошка. Я успел раз десять пожалеть о том, что вздумал проявить понимание к паладинским рефлексам Каи, и был уже готов начать жалеть вслух. О чём впоследствии, конечно, пожалел бы ещё пуще, но то впоследствии. Однако, именно в тот момент, когда я уже настроился как следует высказаться, от каскада разнотипной жалости меня спас случай, волею которого кривая нас вывела к древней лестнице из выщербленного камня, уходившей под землю. А возле неё, чтобы мы вдруг не засомневались, на ярком пёстром ковре из опавшей листвы валялся, раскинув манипуляторы, наисвежайший големский жмур.

— Что же, — заметил я, — по крайней мере, теперь мы знаем, где он.

В ответ Кайара разразилась очень длинной тирадой, крайне доступно дававшей понять, где и в каких противоречащих анатомии позах она видела самонадеянных новичков, тупых неумех-иномирцев и необходимость совмещать первое со вторым в одной спасательной миссии. Я аж уважительно присвистнул.

— А паладинам так можно?

Кая ответила очень образно, и даже в рифму.

— Не рекомендуется, — спохватившись, пояснила она. — Но учитывая, с чем мы иногда имеем дело, полностью не запрещается. И сейчас как раз такой случай. Что бы я не выбрала, это будет неправильно.

Я задумался.

— Что ты считаешь меня не готовым — это я понял, — сказал я. — А с этим заблудшим что? У тебя какой-то обет, помогать любому собрату-авантюристу? Насколько я в твоих воспоминаниях видел, вы же и между собой воюете.

— Воюем, — мысленный голос Кайары заметно похолодел, и я понял, что сболтнул лишнего. — Моя сторона, как ты мог заметить в моих воспоминаниях, проиграла. А этот болван… Долго объяснять, но у меня есть подозрение, что он из последних наших.

— Потому что использует твой коронный приём, — догадался я. — Ты ведь понимаешь, что это может ничего не значить?

— Как и то, что я не имею права тебя в это втягивать. Ладно, пойдём.

— Нет, погоди, — я вытащил из подсумка пробирку с зельем, зубами выдернул пробку и залпом осушил содержимое. — Вот теперь пойдём.

— Но зачем…

— Долго объяснять, — отрезал я. И, упиваясь ощущением своей непомерной мужицкой крутости, зашагал по ступеням.

Внизу, как, собственно, и ожидалось от подземелья, было темно, так что мне пришлось занять левую руку факелом. Что, учитывая мой классовый способ боя, несколько нервировало. На будущее мне точно стоило что-то с этим решить. Интересно, существовало в этом мире нечто вроде левитирующего около владельца светящегося шарика? С таким мне уж точно было бы удобнее. Или, как компромиссный вариант, стоило научиться драться ногами. Правда, я понятия не имел, выйдет ли из этого что-нибудь. Здесь не было какого-то стабильного древа навыков, многие вещи, кроме самых базовых, приходилось выяснять научным тыком. Помочь могло бы наличие прецедента, знание, что был некогда монах, который предпочитал крушить супостатов именно пяткой. Я о таком, однако, не слышал, а задавать Кае не строго актуальные вопросы после того, как я повыделывался, было бы тупо.