Помоги проекту - поделись книгой:
Толпа, оказывается, вполне способна ответить. Меня отпихивают обратно в свободное пространство, где уже ждут трое храмовников. Четвёртый колеблется. Его нерешительность здорово отвлекает и мешает сосредоточиться, но краем глаза всё же вижу движение. На меня замахивается какой-то дубинкой церковник в отполированной кирасе. Я разочаровываю его и ухожу в сторону от удара, заодно делая тычок кулаком в ухо. Получаю один удар, второй, третий. Тупая боль начинает перебивать адреналин схватки, но первобытную ярость мне уже не сдержать. Никогда не был хорошим кулачным бойцом — но именно амок, боевое безумие спасало меня и в разборках с любителями пограбить экспедиции — и с «чёрными копателями», и с излишне самоуверенными селянами.
Какая там рука с нечеловеческой силой? Правая? Левая! Хватаю ей подвернувшегося под руку храмовника и бросаю в подбегающую троицу его братьев. Мечник в полном доспехе и шлеме с личиной? Удар прямо по шлему! Хруст костей меня ободряет, даже несмотря на повисших на плечах воинах, каждый весом с центнер. Отталкиваюсь ногами, и потерявшие опору бойцы, вопя, горохом сыпятся на землю. Пора валить? Нет, прибыла новая троица — да ещё и наводит стволы.
Делаю рывок к толпе и вырываю явного продавца дурью (бегающий взгляд, капли пота, прижатая к животу сумка), нервно ожидающего конца схватки. Отпинываю его к поспевающему патрулю — только чтоб заметить, как подоспевший субчик в сутане начинает явный горловой распев. Победный гимн? Уже? Я замахиваюсь отобранной дубинкой и слышу очень характерный лязг помпового дробовика прямо у меня над ухом. Боец с раздвоенной бородкой наводит на меня ствол. И очень знакомым голосом (тот самый, что осведомлялся о скидках у шлюхи), сочувственно советует:
— Брось, парень.
— Ада! — рявкаю я. Демоница всю схватку только мурлыкала что-то на ухо, вот только её кошачий концерт мне не особенно помог в схватке.
— Тридцать секунд, милый, — ободряет она. — Постарайся отвлечь певника. Его молитвы отрежут меня от Пургатории.
— Певника? Кого?
Мужик в сутане, словно чувствуя наш разговор, вздыхает и начинает распев, что называется, «трубным басом». Воздух очищается от смрада схватки и рынка только для того, чтобы забить мне ноздри озоном. Голос певца не дрожит и не затихает, даже когда подоспевшие херувимы встают в хоровод вокруг его головы. Его напевы, сливающиеся в речитатив, пробирают не только меня — патруль, как заворожённый, перестаёт стонать и по очереди начинает пытаться встать по струнке. Жутковатое зрелище, но сдаться четырём роботам и басистому мужику? Чёрта с два! Пользуясь тем, что большая часть стражей поднимает товарищей, отворачиваюсь от певца (видимо, он тут за боевого жреца) и выбираю в интерфейсе знакомую иконку с ключом. Коротко перебираю список знакомых мне магических знаков — и черчу взглядом «Оуттастафур». Несложный и изящный гальдрастав, вроде как вызывающий страх.
Секунду, две не творится ровным счётом ничего особенного и я начинаю подозревать, что просчитался — ровно до первых криков. Зеваки, словно завидев орду призраков, мгновенно теряют остатки здравомыслия и ломятся кто куда, одинаково мешая и мне, и преследователям. На мостовую падают корзины с зеленью, торбы, лотки и коробки. Краем глаза замечаю, как женщина уверенно и с азартом бьёт обезумевшего вора, пытающегося в бегстве стянуть простенькую шейную гривну прямо с владелицы. Хрустящие дыни бьются, отвлекают стрелков — и один получает камерой ангелочка, пока второй с какой-то непонятной мне паникой расстреливает магазин прямо в чрево алого холодильника, неторопливо шагающего ему навстречу.
Вилобородый не остаётся в стороне и стреляет мне куда-то в бедро, но подскользнувшийся скоморох принимает на себя весь заряд дроби. Его дружки по ватаге, только что стремящиеся покинуть поле брани, разворачиваются и остервенело прут прямо сквозь торговые ряды, отмахиваясь цепами от всех, попадающихся под руки. Их биомеханический медведь ломает прилавки и одним ударом лапы (слишком уж точным) сминает бородача с дробовиком. Я получаю удар от его поводыря и кое-как ухожу от схватки с ещё одной парой церковников. Искренне надеясь, что выигрываю потусторонней красотке те самые пятнадцать секунд.
И Ада меня не разочаровывает.
Первый херувим камнем обрушивается на голову певца, сбивая его с ног и заставляя его заткнуться. Оставшиеся два начинают носиться кругами, и в их глазах больше нет нежно-золотого света. Только багряный огонь. Ставшие неинтересными камеры бесполезным грузом свисают с их поясков, зато пухлые руки начинают творить хаос. Они рвут усы и бороды. Задирают юбки замешкавшимся девушкам, решившим спрятаться поблизости. Парой поднимают нечто, подозрительно напоминающее мангал, и рассыпают на строгие рясы уже поверженных бойцов. Но они не одиноки. Холодильник действительно взбесился и пошёл в ближний бой. Хлопки его створок не наносят много урона, но вызывают необъяснимую панику бойцов, явно опасающихся простого красного ящика.
Схватка становится проще. Излишне ретивый служака получает подвернувшимся под руку деревянным ведром и оседает. Бешеная гончая, разогнавшись, стремится впиться мне в мошонку, но в последний момент останавливается, словно врезается в невидимую стену. Сработал «шлем ужаса»? Неважно! Хватаю скулящую псину за лапы и, наскребав милосердия к бедному животному и отчаявшемуся грешнику, швыряю биоконструкт подальше от схватки.
Мимо меня проносится, громыхая, нечто с ножами в конечностях и при поварском колпаке. Я даже оглядываюсь: действительно, повар, у которого прямо на ходу рвётся «китель», обнажая дополнительные конечности. Острые ножи, конечно, сделают отбивную из кого угодно, поперчат даже… но как он будет убивать венчиком и механизированной перечницой? Оказывается — весьма эффективно, ведь пряности мешают петь и просто дышать, а венчик может вращаться, как бешеная циркулярная пила, отрывая куски ткани, металла и плоти, а главное — вызывая панику.
Которую я с удовольствием оставляю позади. По лбу течёт какая-то ледяная жижа, и только пытаясь её смахнуть, понимаю — всё-таки меня зацепили. К счастью, ноги-руки отзываются вполне нормально. Интерфейс мигает, как новогодняя ёлка, но Хаос и благородная схватка — отличный повод ретироваться в целости. В творящемся аду мужчина с рассечением, судорожно оглядывающийся назад — обычное и даже привычное зрелище.
Не то что десяток сошедших с ума конструктов.
Глава 5. Κρυπτός
Стопы улья Каллиник. Доходный дом Викторинов.
Жители Плёсн, подножий монументальных шпилей, не очень любили внимание орденов. Вне зависимости от Великого дома — просто не любили. Правда, неприязнь могла выражаться по-разному. «Мирские» ордена следили за порядком и давали по сусалам излишне обнаглевшим бандитам. Их костерили, но уважали — особенно когда нужно было призвать обидчика к ответу. Научные ордена могли выдернуть какой-то хлам или призвать к себе одарённого ребёнка. Правда, миряне потом видели резкое качество жизни, а мальца, раньше разносящего горшки с едой — уважаемым мнемотехником. А вот духовные и мнемонические ордена, отвечавшие за духовную и кибернетическую чистоту паствы, вызывали страх. Благовейный, страх перед карой Первосоздателя, или же вовсе иррациональный.
Анастас Белькаллин прекрасно понимал, что ни он, ни один из его коллег не смогут переломить ситуацию за одно дело. Поэтому смесь недоверия и страха, источаемую смердами, он принимал за должное и просто анализировал обстановку. Сводчатый потолок был старше доброй части города. «Минус второй» этаж древнего доходного дома — он мог бы стать частью «костей шпиля», но высокие, неотведённые грунтовые воды активно топили коммуникации, излишне глубокие подвалы да и просто провалы в почве. Вот и сейчас кафолик и его группа храмовников с трудом дышали спёртым воздухом, насыщенным ароматами мокрой штукатурки, старого сырого дерева — и гари.
Культисты не стремились помочь следствию и для начала — разгромили всё оборудование. Где-то в этот момент добропорядочные жители вызвали мирской орден Птицы в первый раз. Их вызов приняли, внесли в соответствующий журнал и поставили в очередь. Все свободные наряды стянули на главный рынок стоп Птичьего улья, где вовсю бесились биомехи и роботы. Пока жители паниковали, преступники кое-как залили бензином хлам и подожгли. Большого пожара не случилось из-за близости вод, но огонь и так поработал на славу.
Итог: блоки мнемонических машин обратились в куски беспорядочно перекрученного металлолома, а одно из грубоватых кресел «украсила» застывшая человеческая фигура с глухим металлическим футляром на лице. Всё это не могло не напоминать кафолику Анастасию уничтоженную квартиру в плёснах улья Каллиник. За одним маленьким нюансом — из местных обитателей один всё-таки остался, хоть времени незадачливые храмовники им оставили достаточно. И этот нюанс собравшиеся силовики едва ли не обнюхивали.
Анастас, может, и считался одним из самых молодых кафоликов. Но едва прибыв на место и осмотрев почти не пострадавшее от огня тело, прекрасно понял, какой бардак вскоре поднимется. Несмотря на выжженные невмы подчинения и срезанные куски кожи, он мог различить на замызганной коже трупа следы священных знаков. Когда-то шрамы защищали своего носителя от инфодемонов и диких бесов — и Белькаллин мог только озадаченно тереть переносицу. Да, тут поработали еретики, но самое плохое — над кем именно они поработали, прежде чем уйти
Перед кафоликом остывал труп принудительно подключённого к Пургатории экзарха мирского ордена Каллиников — второго лица в ордене. Всего лишь мирского, конечно, но отвечать за порядок в стаде вверенного ему Всесоздателем уровня улья было важно. Кафолик мог только благодарить Всесоздателя за то, что пока неведомые ему демонопоклонники не смогли добраться до одного из ипатов. В этом случае у них были бы ключи доступа ко всему Птичьему Уровню и его многочисленным аванпостам по Нижнедонску и за его пределами.
— Экзарх Лассо, — негромко проговорил Белькаллин, присев около трупа. Он знал жреца. Не слишком религиозный, не слишком погрязший в скандалах. Его едва-едва начала одолевать телесная слабость, и просто так он бы не сдался. Заманили в ловушку? Использовали тайную страсть? Нужно будет проанализировать много информации. От сумрачных рассуждений кафолика отвлёк дознатель, бесцеремонно заметивший:
— Я тоже подумал на экзарха, похож остатками невм, но… это возможно? Ну, я про взлом священника. И почему труп должен принадлежать именно Лассо?
— У Лассо было повреждено колено. Небольшой шрам от степняцкой стальной стрелки. Он до сих пор виден, несмотря на следы огня — Анастас вздохнул и встал. — Выясните, чем он занимался. — Небольшой стук по «ракушке». — Амбаст?
— Тут, коллега, — прохладно ответил дальний родственник.
Дурное настроение Сумкаллиника было вызвано исключительно собственной ошибкой. Он оставил херувимов-охотников в зоне большой драки и упустил момент, когда откуда-то вырвался демон, вдоволь покуролесив и, напоследок, почистив за собой следы. Подозреваемый в ереси и одержимости ушёл, а нечестивое создание не то сопровождало его, то ли воспользовалось моментом и ушло в Пургаторию. Возможно, Амбаст ещё дулся на себя, на патруль и на все грехи мира — но Белькаллина это не волновало.
— Ваши ищейки уже взяли след?
— Нет, коллега. И не возьмут, — проскрипел Амбаст в коммуникаторе и закашлялся, прочищая горло. Лежать в кресле без движения целыми днями — вредно для кого угодно. — Проклятые диаволопоклонники использовали слишком сильные реагенты, так что девочек нужно отправлять на калибровку нюха и переосвящение. Камеры снова врут, или вы поголовно ходите без респираторов? — Анастас кивнул. Резкий химический смрад его не пугал, он за свою жизнь оказывался в местах и похуже. — Вот очень зря вы так. Состав атмосферы весьма агрессивен.
— Понятно. Оставайся на линии. Кто-нибудь уточнил личность покойного?
— Это действительно Лассо Каллиник, о кафолик. По данным орденского скрипториума, он находился на вакации. На восточных воротах города зарегистрирована отметка о выездной визе три дня назад. Мэтр Лассо при небольшой свите собирался на воды.
Храмовники негромко хмыкнули. Несмотря на гарь, сырость чувствовалась всеми.
— Хорошо съездил, ничего не скажешь. Медик, причина смерти?
— Не могу сказать наверняка, но определённо — вот это, — медичка протянула руку, упакованную в перчатку тончайшей кожи, и обвела пальцем пулевое отверстие.
— Пуля?
— Выпущенная с близкого расстояния. Вокруг отверстия ожог, предшествовавший пожару вокруг. Когда упокоившегося доставят в покойницкую — расскажу подробнее. Возможно, идиоты использовали явленный раньше ствол.
— Ясно. Амбаст, твои коллеги что-нибудь считали с местных информаториев?
— Пока не ясно. Есть явно порченные потоки, но их характер определить затруднительно.
— Мощность? — коротко осведомился кафолик.
— А вот это подсчитали точно, — оживился мнемонический кафолик. — Еретики не использовали канал на полную мощность, но схватка в Пургатории нисколько не нарушила связь в канале. Знаешь, почему? Потому что его мощность была порядка четырёх гигапергов в секунду.
Кто-то присвистнул. Белькаллин понимал, почему — средняя мощность канала обычно была раз в сто так слабее. Для обычных пользователей. То ли дело любители невм — для обхода строгих протоколов защиты и очищения, для сокрытия своих диавольских планов им нужны были мощность канала и много памяти. Впрочем, духовный кафолик уловил кое-что более важное. Упоминание схватки, с которой и начался этот проклятый день.
— То есть ты уверен, что события связаны?
— Я сравнил точное время схватки и вспышки нагрузки на сеть. Они совпадают, Анастас. Есть, правда, пара аномалий…
— О них позже, — поднял руку церковник. Ни к чему обычным дознавателям и храмовникам знать о потенциальном одержимом: наломают много дров. К счастью, Амбаст понял намёк и заткнулся. — Пусть у вас с коллегами будет время подумать над их природой. Хотелось бы мне понять, как они умудрились взломать экзарха.
Настойчивый вызов прервал мрачные размышления кафолика. Его названный отец и непосредственный начальник вызывал к себе. Вверх, из смрада подулья — к освящённому и стерелизованной атмосфере шпиля. Оставалось только повиноваться.
Шпиль улья Каллиник. Капелла святого отца Доткома.
Анастас не любил шпиль. Некоторые жители Нижнедонска при попадании в них застывали у первого же узкого, стрельчатого окна недвижимыми статуями, не в силах оторваться от зрелища бесконечной степи и зеркала моря, или же бесконечного ковра облачности. Иные, жившие хоть в средней части, хоть в Арках или тем более в Плёснах (они же стопы, они же подулье), не могли оторвать взора от мрачной торжественности, богатых украшений и бесконечных гимнов, наполняющих высокие залы покоев и общественных мест не хуже ладана.
Но Белькаллин видел во всём этом и нечто другое, сокрытое от взглядов иноуровневиков. Сплетение породнившихся и враждующих Великих домов. Боковые ветки старых родов, старавшихся перекрыть старые записи в разрядных книгах новыми и куда более славными. «Шпилевики», младшие сыны боярские, стремящиеся заработать насилием славу, богатство и достойные записи в разрядной книге. Отравленное вино, свары мирских, духовных и мнемонических орденов с гильдиями, академиями и между собой. И, будто бы этого мало, шпиль был роженицей для бесконечного людского любопытства, открывающее двери нечеловеческому разуму.
Именно поэтому кафолик ненавидел высшие уровни. Может, в стопах Шпилей было мало солнечного света (контрфорсы и массив основного улья перекрывали), много криминала, а грех там обыден, как пыль от зерна. Зато противник всегда не пытался прикрываться светлыми идеями. И, наоборот — союзник не был вынужден погружаться во тьму. Совсем как мужчина напротив, облачившийся по случаю в церемониальное облачение Каллиников. Длинный, мешковатый плащ с люминисцентной вышивкой и шлемом, отдалённо напоминающем голову совы. Очень отдалённо.
— Значит, вы упустили и покупателя и продавца, — проскрипел собеседник, вставая с трона. Белькаллиник закончил краткий отчёт о первом из проваленных дел. Первом за сегодня. К счастью, высшие иерархи духовных орденов относились к провалам подопечных снисходительно. До поры до времени.
— Истинно так, ипат. Провал.
— Можешь называть меня по имени, Анастасий, это первое, — традиционно сварливо напомнил магистр, начиная мерять зал шагами. — И перейти, наконец, к следующей проблеме, прежде чем мочить себе розги в уксусе. Я так понимаю, день сегодня вышел излишне насыщенный.
— Боюсь, господарь, масштаб произошедшего лучше уточнить, — покачал головой молодой мужчина. — Покупатель и продавец не должны были уйти. Ничего не предвещало проблем. Время встречи оказалось точным. Как нам и подсказали Хитрово, встреча продлилась ровно столько же, сколько и обычные деловые встречи в киберпространство. Ударный отряд вошёл в Пургаторию через обычные точки подключения к дополненной реальности. Внутри они застали двух мужчин и одного инфодемона.
— Инфодемон… что ж. Мы постарались изгнать их в Ад теми силами и той верой, что нам дал Первосоздатель — но только оптимисты считают, будто изгнали всех. Что ж. Сумели определить личность? Имя названное или истинное, поклоняющийся культ?
— Только то, что это демоница. Мои специалисты уже собирают психометрию у всех участников облавы.
— Допустим. Дальше?
— Произошла стычка. Нечестивое создание создало мощную вспышку информации и призвало около пяти диких бесов. Штурмовую группу выкинуло в реальное пространство. Трое в коме. Плюс: один умер сразу, не сумев освободиться от вериг, ещё один — освобождён от тела после проявления признаков нейронной одержимости. Подозреваемые ушли из подпространства. Удалось отследить только одну точку входа, штурм оказался неудачным. Мужчина, проживавший в квартире, ушёл. Попутно он применил неизвестные нам невмы, приведшие к гибели биомеханического кадавра и приданной ему штурмовой группы.
— Штурм-неудача, штурм-неудача. Мда. Скольких мы потеряли в итоге?
— Полторы дюжины. Ещё одну ищейку и четырёх херувимов отправили на переосвящение. Пока точно неизвестно, что с ними произошло, но через тридцать две минуты после начала операции в телесном мире биомехи и укрощённые бесы в них сошли с ума. Точнее, в биомехах, имплантах и механизмах. Везде. Итог: рынок в Птичьих Плёснах оказался разгромлен, мы получили боевые потери, а подозреваемый — ушёл. Пока неясно, сам ли он учудил, или ему помогал демон.
Птичья фигура прервала мерный ход и застыла.
— Экзарха ты ведь включил в список сегодняшних неудач? — проскрипел наставник.
— Оставил напоследок, ипат, — хладнокровно склонил голову кафолик. Он и не надеялся, что информация о смерти настолько высокопоставленного лица проскользнула мимо высших иерархов Каллиников. — Духовный орден пока только исследует эту проблему. Мирской орден копает с другой стороны, но уже сейчас ясно, что Лассо служил защищённым сервером для еретиков.
— Или очень наглых преступников. Не отметай версии сразу. Особенно в том, что может пошатнуть спокойствие Великих Домов.
— При всём уважении, милсдарь. Обычные преступники боятся использовать неизвестные невмы в том количестве, в котором они всплыли.
— Допустим. Тебе подсказать направление поисков?
— Если выведите мне сейчас преступника через дверь за вами — отобью земной поклон, — мрачно усмехнулся Белькаллин.
— Не буду лишать тебя удовольствия духовных поисков, — снисходительно ответил ипат и резко посуровел. — К этому субъекту в руки попал важный кодекс. Редкость древних времён. Цифровой боук с мощным невменным замком. Даже Лассо, да упокоится его душа, не знал о его содержимом — и тебе рассказать не могу тем более.
— Редкость.
— Редкость. Но для твоего расследования важно, что доступ к ней получил не Лассо. Данные похищены у нашего ордена, хотя оказались там не вполне верно для людских законов.
— Мы подчиняемся законам Первосоздателя.
— Но это могут использовать наши враги. Враги не просто ордена Птицы — враги нашего с тобой великого дома. Не перебивай! Я прекрасно помню, что ты относишься к его боковой ветке — но уже сделал больше, чем многие лодыри, потомки моих братьев. Ценю. Но не хочу, чтобы плоды наших усилий оказались утеряны. Лаодикии, Хитрово, Уары, да даже эти лентяи Комнины — все они будут рады стереть нас в пыль Великих степей при малейшем поводе. Повод давать не нужно, — длинный палец воткнулся в форменный кафтан, едва не пробивая умное сукно.
— Расследование же не будет закрыто?
— Не будет. Но произошедшее остаётся нашим внутренним делом. Пусть наши братья усмехаются в ус, глядя как мы упустили преступника. Тем будет лучше наш триумф. Ты можешь просить помощи у иных ветвей наших орденов. Но будь готов, что по следу куры пойдут другие.
Каллиник протянул следователю распоряжение, скреплённое сразу тремя восковыми печатями. Взгляд Белькаллина успел прочесть лишь номер субъекта, «сто тринадцать». Но печати всех ветвей ордена Птицы и, главное — пергамент вместо инфопланшета говорили о высочайшем уровне тайны.
— Внешний специалист?
— Да. Матёрый кибергрешник, прошедший Перековку. Его разум очищали сами Святые отцы. Он искупил свой грех ещё при Великой Очистке, и знает едва ли не каждое создание Разбитого диавола. Решение принято высшими иерархами, мальчик мой. Тебе не удастся его оспорить.
Кафолик склонил голову. Кибергрешник. Приложивший свою нечестивую руку к хаосу инфоада. Душа, в чьей власти может быть разрушение едва-едва восстановленной всеобщей сети. Таким созданиям не было принято доверять. К тому же, его разум наверняка был отделён от тела. Как он сможет помочь в столь деликатном деле?
— Его разум сохраняется на девятом круге инфоада, — продолжил ипат, чувствуя сомнения молодого подчинённого. — Не стоит беспокоиться, нет. У нас есть свои люди из нейромонахов, они извлекут его филактерию из узилища. От тебя, Анастасий, требуется только забрать её и передать в четвёртое хранилище биомехов. Именно в четвёртое. На этом твоё личное участие в его судьбе закончится.
Алипий Каллиник, ипат ордена Птицы, встал и протянул руку для поцелуя, показывая этим, что молодой кафолик может уходить.
Глава 6
Стопы улья Каллиник.
Деревянная мостовая. Видимо, в этом киберпанке с лесом проблем нет. Брёвна и временами торчащие чурбаки могут поломать мне стопу, но лучше других заставляют держать бдительность. Погони нет, и я могу кое-как освоить интерфейс нейроимпланта. Пиктограммы, правда, временами улетают куда-то за пределы кадра, но в конечном счёте я нахожу навигатор, выводящий прямо перед носом объёмную, синеватую модель города. В памяти всплывает очередной обломок памяти Адриана.
— Тук-тук-тук, — воспоминание рассеивается, и я обнаруживаю себя всё так же бредущим по тротуару.
— Развлеклась?
— Не отвлекаю?
— Ничуть. Всегда рад приятному разговору.
Ада постепенно материализуется. Сначала — тонкие алые контуры, потом — полупрозрачная «заливка», мигающая пикселями. И лишь спустя пару ударов сердца я вижу парящую рядом фигуру демоницы. Всё такой же прекрасной и смертельно опасной. Судьба Адриана меня не прекращала волновать, пусть от него мне досталось только видавшее виды тело да разорванная в клочья память. Ещё и голова почему-то трещит… впрочем, немудрено — после такой-то встряски. Останавливаюсь отдышаться. Интересно, тут курят? Судя по нервничающим лёгким — ещё как. Демоница недовольно фырчит и спускается прямо к моему лицу.
— Ты сбавил темп. Рано, скажу тебе, расслабился.
В ответ только морщусь. Я сразу решил — в откровенность с этой сущностью играть пока не стоит. Особенно — в откровенность насчёт того, что совершенно не помню, где именно у Адриана надёжная нора в ульях. Пауза затягивается, а гостья моего импланта и не пытается уплыть с поля зрения, несмотря на все отмашки рук. От гальдрастава меня сдерживает только осознание, что на звуковой удар сбегутся все местные патрули — и здорово мне осложнят жизнь. Приходится втягиваться в разговор.
— Просто выбираю цель, — ворчу я и ставлю навигатору подножие улья Балагуровых в качестве цели. К моему удивлению, трёхмерная модель появляется аккурат под арочным основанием того самого «недоулья». На той стороне реки. Ада залетает мне за плечо, вызывая сухой треск в ушах. Я чувствую острый аромат имбиря, источаемый её сущностью и, хоть прекрасно понимаю, что тело реагирует на набор строчек кода в моём импланте — не могу его победить.
Поделиться книгой: