- Нам нужна музыка. Пожалуйста, Серж, внимательней. Собрались! сказал он в микрофон и исчез.

Плотная тьма непроницаемой стеной обступила саркофаг. Где она, что вокруг? Виктория боялась даже пошевелить пальцами, думая о том, что ноги у неё босые и она совсем нагая под тонкой прилипчивой тканью. "Тук, тук", четко и громко с влажным хлюпаньем заработало усиленное динамиками сердце.

Виктория начала считать, ощущая нарастающее волнение. "Пятьдесят пять, пятьдесят шесть", - ей хотелось закричать от страха, подступая к конечной точке. И вот - тишина, абсолютная, со звоном в ушах, и откуда-то из её глубин тихая музыка, подкрадывающаяся со всех сторон. Знакомая, Боже, - да это первый концерт Чайковского! Виктория сразу представила распахивающиеся под эти аккорды перед новобрачными двери. Наверно, она засмеялась, но с треском электрического разряда темнота лопнула, её ложе, оказавшееся абсолютно прозрачным, повисло в ослепительном свете, поднимаясь в вертикальное положение. Виктория зажмурилась, вытянув руки навстречу пылавшему перед ней в голубой бездне огненному шару. Пол под её босыми ногами плавно пружинил, заманивая в полет, оркестр гремел, поднимаясь к крещендо - и она оттолкнулась от края площадки, взвившись вверх. Тело обрело невесомость - она парила в необъятном просторе, пахнущем озоном, стремясь к огню и свету. В какое-то мгновение Виктория словно увидела себя со стороны - маленькая сверкающая искра, летящая к солнцу. Волосы, освободившиеся от шлема, парили золотым ореолом, тело переливалось и плавилось драгоценным блеском... В живот впился тонкий обруч, потянуло подмышками - она полетела вниз, зажмурившись, до боли в горле задержав дыхание.

Под белыми лепестками роз, устилавшими долину, чувствовались острые камни. Она лежала, затаясь, чуть приоткрыв под завесой волос глаза. Музыка отдалилась, в ярком свете софитов парили клочья белого дыма.

- Не двигайся, не двигайся! Отлично. - голос Ингмара приближался. Здравствуй, Чудо! Он откинул с лица пряди волос. - Теперь ты с нами.

Черный Маг помог Виктории сесть, ласково улыбаясь под метелью сыпавшихся сверху белых лепестков. Его глаза светились восхищением, а из-за спины прямо в растерянное лицо Виктории пристально смотрел объектив камеры. Она протянула к нему руки и на секунду ладони Мага и Мечты соединились.

- Кончили! Все свободны. - В строгом баритоне, усиленном мегафоном, Виктория узнала режиссера Рема Поллака и поднялась с помощью крепкой руки Ингмара. Софиты погасли, стелющийся понизу дым стал серым, среди розовых лепестков колыхались в потянувшемся из глубины сквозняке клочки нарезанной папиросной бумаги.

"А платье-то непростое", - Вика пыжилась, стараясь освободиться от таящихся в ткани пут.

- С этим разберется твоя костюмерша. На сегодня ты свободна. Думаю, переснимать не придется. До завтра, Антония, - он потрепал её по плечу и заспешил к своей "команде". Вика с удивлением заметила, что рыцарский костюм Мага, покоривший её своим строгим величием, оказался обычными черными джинсами и трикотажным пуловером, в которые любят наряжаться "металлисты" на российских дискотеках.

- Ну как прошло? - встречал её в холле гостиницы настороженный Шнайдер. - Я звонил на студию, мне сказали, что ты выехала и, горя нетерпением, я целых пять минут работал швейцаром у этих дверей.

- Н знаю... - Виктория и в самом деле выглядела обескураженной. - Мы отсняли какой-то эпизод. У меня вообще не было текста. Да и никто там мною особо не интересовался. Так что в этом смысле день Антонии Браун удался... А сейчас, извини, Артур, я почему-то ужасно хочу спать. Всю ночь читала сценарий.

В сои комнаты она вошла уже привычно, потому что честно отработала номер и чувствовала себя в самом деле немного Антонией. Телефон звонил непрестанно.

- Извини, забыл тебя предупредить. Здесь меня осаждала пресса. Вечером, то есть в девятнадцать ноль ноль трем из них ты дашь интервью. На крыше гостиницы. Не беспокойся - это обычное дело, я зайду за тобой за полчаса и подробно проинструктирую.

- Спасибо за заботу, Артур. - Виктория положила трубку, немного сожалея, что звонил не Ингмар. Все-таки он должен был хоть как-то оценить её работу. Знает ведь наверняка, чего ей это стоило. А впрочем, может, такие девушки, как Антония, не волнуются, запертые нагишом в темных саркофагах?!

Интервью на крыше, оборудованной под зимний сад, прочло очень удачно, даже Артур, нервничавший из-за своей отстраненности в съемках, сильно повеселел.

- Ты их просто сразила, крошка. Такая нежная утомленность, возвышенная печаль... И это упоминание о розах, как символе секретности... Заинтриговала - завтра в газетах напустят дыма. Особенно тот, маленький, из "Нью-Йорк таймс", - он явно поклонник научной фантастики.

- Ну уж, конечно, не моих ножек, которые ты заставил так усердно демонстрировать, - Виктория покосилась на свои крошечные шерстяные шортики.

- Детка, это не просто какие-то голые ножки. Это ноги Антонии Браун, стоящие очень не мало... Хотя могли бы быть и потоньше лодыжках, если уж претендуют на такое лестное сходство...

Утром Хейли Симонс предупредила Викторию по телефону, что сьемки будут происходить на "полигоне", шофер в курсе. Мисс Браун ждут ровно к десяти, без текста.

"Чтобы это значило?" - задумалась Виктория, но решила одеться по-спортивному - белые джинсы и в пестрых орнаментах африканский свитер типа пончо. Ручная работа - птички, жучки, цветочки, квадраты и ромбы - все цвета радуги сочных, южных оттенков. как раз к мрачному серому дню.

- Добрый день, мисс Браун. Отлично выглядите. Вам здесь понравится. Хейли встречала Викторию у огромных металлических ворот, охранявших вход на "полигон". - Эта территория три года назад приобретена студией для натурных съемок. Хотя мы здесь и не в Голливуде, но построили восемь ангаров с ландшафтом - есть поверхность Марса, и Тадж-Махал, и сибирская деревня. Есть и открытые площадки, так называемые "комби". Да вы знаете. Сегодня работаем в "комби прерия".

Они прошли через пропускной пункт, миновали алюминиевую высокую ограду с рекламными щитами все тех же сигарет и напитков, известных каждому школьнику, и когда, продолжая здороваться с идущими навстречу людьми, Хейли пропустила Викторию в самооткрывающуюся высокую дверь, девушка охнула от удивления - необъятные просторы прерии нежились под жарким южным солнцем. Вдаль, сколько видит глаз, уходят поросшие ковылями холмы.

На горизонте вырисовывается редкий лесок гигантских кактусов. Виктория огляделась, с удивлением понимая, что и "небеса" у горизонта, и перспектива холмов - бутафорские, а ощущение тепла и света в этот промозглый дождливый день дают мощные софиты, снабженные сверкающими крыльями зеркальных рефлекторов. Народу здесь было меньше, чем вчера, но "команда" Ингмара сосредоточенно занималась своим делом. Двое мужчин вывели под уздцы из фургона пару чудесных скакунов - белого и черного, блестящего чистым рояльным глянцем.

К Виктории подошла вчерашняя костюмерша, протягивая чашечку дымящегося кофе.

- У нас имеется десять минут, чтобы согреться, - улыбнулась она Вике и та с благодарностью взяла кофе.

В "комби прерия" было тепло, но Викторию начал трясти вчерашний знакомый озноб. Среди парней в черных комбинезонах она увидела Ингмара, выглядевшего точно так же, как и вчера, будто ему так и не пришлось оторваться от работы. Оглянувшись, он тут же помахал Виктории рукой и, отдав какие-то распоряжения светотехнику, направился к ней легкой танцующей походкой.

- Добрый день. Все в порядке? - Прищурившись, оглядел с ног до головы. - Отлично, что тебе удалось выспаться. Газету с твоим интервью я читал - прямо завораживающая фантазия. "Принцессы рождаются в розах".

- Я была чрезвычайно сдержана в признаниях и не откровенна, - твердо заметила Виктория.

- А если бы откровенна, что бы ты заявила кроме того, что цветы славы имеют шипы? - Ингмар усмехнулся.

- Ты всегда хочешь казаться насмешливым и легкомысленным, когда речь идет о том, что тебя действительно волнует! - сказала Виктория, прямо глядя в янтарно-желтые, глубокие глаза Мага.

- Один один. Это за то, что я угадал пролитые духи? Все просто - моя жена предпочитает такие же.

- Тогда я тоже открою свои карты: если бы я была откровенной вчера с журналистами, то заявила бы, что чуть не умерла со страха.

Виктории почему-то не понравилось, что у свободного, как полет воображения, волшебника есть жена.

- Вообще-то я в разводе. Но мне понравилось, что тебе не понравилось... А пугать я сегодня не буду. Гляди - это твоя дублерша. Ингмар подвел Викторию к высокой девушке, поправлявшей подпругу белого как снег скакуна.

Узенькие замшевые брюки для верховой езды, шелковая свободная белая блуза, рассыпанные до лопаток золотые кудри. "Привет!" - девушка повернулась, оказавшись молоденьким пареньком в рыжем парике с приплюснутым, явно перебитым когда-то носом.

- Редкое сходство, - сказала Виктория, протягивая ему руку. - И лошадей, думаю, я знаю не хуже. Позволь?

Она взяла уздечку и одним махом взлетела в седло. Ощущение показалось совсем новым, конь был высок, горяч, но послушен. Виктория чуть пришпорила белого красавца, он понесся по равнине и, сделав круг, остановился, выгнув шею и колотя копытом песок возле Ингмара.

- Слазь сейчас же! - Ингмар побледнел от злости, но тут же успокоился. - Вы первый раз нарушили правила и я прощаю, мисс Браун. А правило одно - командую здесь я.

Парнишка-дублер и Вика стояли, опустив глаза, с пылающими щеками.

- Я думала, что могу и сама справиться с трюком, - промямлила Виктория.

- Думаю здесь тоже я.

Виктория послушно подверглась переодеванию и гримировке - на этот раз она очень понравилась себе: абсолютный "натурель", только немного загарного тона и костюм точь - в-точь как тот, что был на "дублерше". Даже ковбойские сапожки пришлись как раз в пору. Виктория повела плечами - ни резинок, ни проводов в покрое блузы не чувствовалось.

- Вот здесь сзади на бриджах у вас крючки. Не надо трогать рукой, можно пораниться, - сказала девушка, пристраивая за ухо Виктории тонкую дужку. - Это радиотелефон. Вы будете все хорошо слышать.

Она действительно прекрасно слышала холодный, звучащий металлом голос Ингмара. Сидеть было неудобно - после живой лошади на пластиковой спине бутафорского муляжа. Двигался он довольно быстро вместе с платформой, везущей камеру.

- Под тобой горячий скакун. Это не конь, а сама магия. Вместе с ним ты покоришь все стихии, - бубнил Шон.

"Лучше бы ты помолчал", - думала Вика, все ещё дуясь за "дублершу" и пластиковое чучело под седлом.

- Только не бойся, детка. Сейчас ты пройдешь сквозь пламя. Но сделаешь это с удовольствием. Ну вспомни - горячие объятия любимого... нашептывал в микрофон Ингмар.

Виктория не смогла не фыркнуть - объятия любимого! Не было у неё ни того, ни другого. Вот похватались бы за животики вчерашние журналисты, да и сам Маг, от такого признания!

Пламя ослепило, пахнуло серой, тележка с оператором и Викторией неслась прямо в огненное кольцо.

- Эй, как ты? С техникой безопасности у нас все в порядке... Я уже обнимаю тебя, любимая... - чуть слышно прошуршал наушник. И она понеслась в огненный коридор.

- Смотри - ни одного волоска не опалила! Да этого и не могло произойти ни по каким законам физики. А главное - по законам волшебства... - Ингмар помог ей слезть с "лошади". - Ты куришь? Я тоже пренебрегаю. Тогда просто подыши - воздух в этой долине целебный! Пять минут, пока подготовят водопад.

- За водопад я припишу в контракте лишний ноль. У меня водобоязнь, а заранее этот пункт не был оговорен. - Виктории стало весело. - как и то, что руководитель номера будет соблазнять меня горячими речами.

- Не стану лукавить - ты же меня насквозь видишь. - Ингмар беззащитно пожал плечами и вдруг стал серьезным. - Я действительно люблю каждый свой трюк. Увлекаюсь до умопомрачения... Тот, что будем снимать послезавтра, я обхаживал два года! Два года бессонных ночей, горячих дум... И - победа, я научился летать! И тебя научу, девочка. Уж не сетуй, если тебе покажется, что мы занимаемся чем-то другим - иллюзия! - Он опять смеялся.

Покорение водной стихии далось Виктории совсем просто. Она чувствовала прилив сил - хрустальные струи обычной, чуть подогретой водопроводной воды казались ей горным ручьем, омывающим и ласкающим тело.

- Хватит, довольно плясок под душем! Ты вся вымокла и выглядишь как мокрая курица, - рявкнул Ингмар в наушник и даже не подошел к ней, пока Лара кутала мисс Браун в теплый халат.

Потом ещё чашечка кофе в костюмерной, перемена платья - все тот же костюм, но сухой и без крючков на поясе. Лара посмотрела на часы.

- Сегодня немного опоздали. Мистер Шон всегда очень знает время. Он чувствует кусочки секунды. Это большое мастерство.

В её голосе была гордость и Виктория подумала: да она влюблена в шефа. Они здесь все, наверняка, без ума от него. Как же иначе... Странно, любуясь своим отражением в зеркале она все ещё не могла свыкнуться с мыслью, что точно так же любоваться ею могут и другие. Отождествление души с физической оболочкой не происходило. Все перепадавшие на её долю знаки восхищения Виктория переправляла, как чужие письма, истинному адресату Антонии, потому что просто не могла присвоить чужого. Было такое чувство, что она пользуется чужой внешностью в отсутствие истинной владелицы. Вот появится Тони и заберет свое добро, оставив Викторию Козловскую в прямом смысле слова - "с носом" - с её гадким длинным носом.

Но все же невероятно приятно замечать свою власть - власть обольстительной юной женщины! Многие на этой площадке искоса бросали в её сторону весьма красноречивые взгляды, окрашенные изумленным восхищением. Вот только Ингмар не дает забыться, словно различая под взятым напрокат обликом настоящую Викторию, отвергнутую Аркашей и Константином... Как ошарашил он её окриком под "водопадом"! Виктория, только что беззаботно резвившаяся в упоении этого эпизода, сразу сжалась, ощутив всю нелепость вымокшей, разыгравшейся нескладехи.

- Послушай, я немного изменил планы. Ты действительно классная наездница, это для меня сюрприз. Вообще-то терпеть не могу сюрпризов - ни плохих, ни хороших. Предпочитаю точный расчет. - Неслышно приблизившись, Ингмар примирительно положил руку на её плечо, задумчиво пощупал влажные кудри. - Чудесные волосы, пахнут дождем. Сушить больше не надо! Прокатимся со мной по утренней росе?

Виктория подняла глаза, в которых читался упрек и прощение.

- Наверное, настоящий мастер может позволить себе быть деспотом... Вот только не всякий деспот становится мастером, - пробормотала она, протягивая руку.

Они скакали по пустынной долине вдвоем. В лучах восходящего солнца розовела гряда причудливых облаков, раскрывались на сочных стволах кактусов яркие цветы, вспархивали из-под копыт синегрудые длинноногие птицы. Ингмар то обгонял её, призывно оглядываясь, так что светлые длинные волосы ореолом взвивались над головой, то скакал бок о бок, придерживая за луку её седло и вот - резкий ловкий рывок - она сидит перед ним, как невеста, уносимая Иван-царевичем на Сером волке...

Сознание Виктории мутилось. Казалось, ещё чуть-чуть, и она сойдет с ума - поверит, что бутафорские цветы - живые, лазурный небосклон не имеет отношения к пластику и софитам, а кружащие вблизи всадников камеры с операторами - всего лишь озорные утренние тени... Кто она, где? Почему улыбается счастливо и встревоженно, да и кто этот желтоглазый рыцарь, крепко удерживающий перед собой желанную добычу?

...В отеле дежурный любезно улыбнулся, передавая ключи.

- Вас ждут, мисс Браун. Господин Уорни уверил, что у вас договоренность встрече. Только это между нами - он здесь инкогнито. Сами знаете - сладкое бремя славы!

Вот и случилось! Прошлое Антонии вторглось в настоящее Виктории, чтобы опрокинуть его на обе лопатки.

"Уорни - опасный малый". - Неоднократно наставлял её Шнайдер. - "Был без ума влюблен в Антонию. Угрожая какими-то разоблачениями, шантажировал причастностью к магическим сектам, наркотикам. Грязный лгун, мерзавец. Вокруг него не зря витает душок падали. Стервятник. Поосторожней, если попадется на пути. Лучше всего - изображай полнейшую потерю памяти, кретинизм, дебильность - что угодно... и вызывай полицию. Впрочем, я и близко не подпущу его к тебе".

И вот к Виктории двигался невысокий шатен в темных очках и сером ординарном плаще - типичный частный детектив. Ничего общего с тем лихим горластым самцом, которого она видела на экране. Он снял очки, глянув в глаза Виктории колко и быстро - словно током стрельнуло.

- Привет! Заждался. Поднимемся в бар?

- Здравствуй. Я немного не в своей тарелке. Может, в следующий раз?

- Травки? - Он ехидно улыбнулся, следуя за ней к лифту. - Сорок пятый - небрежно бросил засмотревшемуся на него лифтеру.

- Ладно, посидим у тебя, в жалком пристанище болезненной девочки. Что-то не вижу лекарств и кислородной подушки. - Клиф обошел люкс и не снимая плаща рухнул в кресло.

- Пить не буду. Сегодня у меня выход, а значит - особая программа. Кстати, всего двадцать минут. Двадцать минут на подробный отчет о том, как это ты настроила своего лорда против "Братства"? Царствие небесное Джону Астору.

Виктория села, не говоря ни слова. Двадцать минут она как-нибудь продержится, а там, возможно, Артур зайдет.

- Будем играть в немое кино? Ну тогда (он достал из кармана пистолет) я просто застрелю тебя. Беззвучно.

Виктория вскочила, Клиф захохотал:

- Это же игрушка, дуреха. С чего это мне приспичит пускать пулю в такой очаровательный лобик? Садись. Реакция почти нормальная. Телесных повреждений не наблюдаю... Или ты разденешься, детка?

- Что вы хотите, мистер Уорни? - пролепетала Виктория.

Лиффи собирался громко расхохотаться, но передумал, сделав серьезное, погребальное лицо.

- Мистер Уорни желает одного - справедливости. Я далеко не беден и мог бы прислать к вам, мисс (все ещё мисс!) Браун, своего адвоката. Но дело-то очень щекотливое. Вот, взгляните. - Клиф веером метнул перед Викторией фотографии лунной оргии.

Едва взглянув, она отшатнулась:

- Это неправда! Я... - Виктория чуть было не сказала: я не делала этого и вдруг бессильно села. Тело прекрасной девушки в клубке обнаженной "братии" принадлежало другой, знакомой.

- Наркотическое опьянение не является оправданием твоего поступка. И Астор это хорошо понял.

Виктория, перестав ориентироваться в прошлом Антонии, покорно пролепетала:

- Что вы хотите?

- Тебя. Все ещё хочу тебя. Только не втихаря, на заброшенной ферме. А на следующей встрече нашего Братства. Я сделаю тебя Верховной Жрицей, Тони... С тех пор, как погибла Дзидра, достойной замены у меня нет...

Виктория не успела шелохнуться, а знаменитый Лиффи лежал у её ног. Сбросив туфли, он покрывал поцелуями её ступни, покусывал пальцы. Она ещё чувствовала эти странные прикосновения в то время, как руки Клифа расправившись с её свитером, расстегивали молнию брюк.

- Но ведь осталось всего десять минут! - простонала она в отчаянии, с надеждой следя за убегающим временем.

- Ты права, детка. Я потерял голову. Надо отменить концерт, - Уорни потянулся к телефону, но Вика нажала на рычаг:

- Зачем отменять? Я буду здесь ещё три дня. - Самое главное немедленно отделаться от пылкого визитера, а там - пусть разбирается Шнайдер или полиция.

- Я улетаю ночным рейсом в Рим. Мы увидимся 29-го в Праздник Всех Святых. Ты получишь извещение. И все будет как прежде, - Лиффи шагнул к ней и на Викторию обрушился сногсшибательный поцелуй.

Первый поцелуй в её жизни - напористый, наглый, мокрый. "Боже, если это всего лишь поцелуй, то каково же настоящее изнасилование", промелькнуло в помутившейся от отвращения голове, в то время, как язык Уорни, казалось, достал её глотку. Она еле удержалась на ногах, сжав виски и дрожа всем телом. Лиффи любовался этим зрелищем.

- Ты се ещё моя. До капельки моя, Инфинита! Через три дня у нас будет жаркое сражение! Мы рассылаем сорок приглашений. Двадцать мускулистых, ядреных "братьев" в твоем распоряжении, моя жрица!

Уорни нехотя встал и направился к двери:

- Сегодня буду погано пень, крошка... А скажи, скажи мне сейчас, я хочу знать немедля - тебя взорвала смерть Астора?

Он вернулся и схватив Викторию за плечи, впился ей в зрачки алчущим взглядом.

- Сумасшедший! - поняла Вика и согласилась "Да".

- Ты чувствовала, как увядает твое сердце, пухнут и разрываются кишки, как вытекает кровь из холодных жил... Горячая, красная, липкая кровь? - Лиффи тряхнул девушку так, что она лязгнула зубами.

- Да.