Точка невозврата

Продавщица отрезала ножницами неровный кусок бинта, обмотала им палец. Швырнула остатки бинта обратно в ящик.

– Вы брать что-нибудь будете? – Она кивнула на кактус. Тот стоял все так же одиноко. Только уже на прилавке, а не на полу. – Или пришли мне мозг тут вынести?

– Не могу, на нем теперь ваша кровь. – Денис развел руками, опустив вниз уголки губ.

– И что из этого? – Продавщица хотела было снова взять палец в рот, но вспомнив, что тот обмотан бинтом, сунула руку в карман.

– Ну мало ли что? Вдруг вы чем-нибудь больны? Гепатитом там или сифилисом? А может – вообще СПИДом!

– Чего? Ты в своем уме? – захлебнулась она от возмущения. – Придурок совсем, да?

– Извините. – Денис развернулся и быстро направился к выходу, считая про себя количество сделанных шагов. Ему вдруг подумалось, что для того, чтобы выход из магазина стал абсолютно безопасным и продавщица не испортила ему энергетику, этих шагов должно быть четное число. Оценив взглядом расстояние до выхода, он начал делать шаги короче. Это позволило бы иметь запас шагов перед порогом и в случае чего удлинить их.

– Вот мудак, – бросила ему вслед ошарашенная всем произошедшим продавщица.

– Фух, двенадцать, – сказал он себе под нос, переступая порог магазина.

Подойдя к двери родительской квартиры, Денис удивился: ему показалось, что ничего не поменялось с того момента, как он попрощался с отцом. Только прошло сорок пять минут. А в остальном все было прежним. Он внимательно осмотрелся по сторонам и подумал: а что если не было никакой продавщицы с ее дурацкими розами и кактусом, что если все это ему привиделось, словно какой-нибудь дурной сон, что если он просто задумался, перед тем как нажать на звонок у двери. Бывают же такие случаи. Он слышал о них в одной передаче. Состояние самогипноза, так там говорили.

Внезапно дверь открылась, на пороге стоял отец. Похоже, сильно удивленный и даже слегка напуганный.

– Денис, где розы? Принес? – почти закричал он.

– Ларек закрыт, там перерыв технический, – соврал Денис.

– А где ты все это время был?

– Да Серегу из параллельного внизу встретил. Кабан такой, помнишь? – Денис развел руки, демонстрируя размер Сереги.

– Нет. – Отец отошел в сторону, показывая, что можно зайти.

– Я не хотел трепаться с ним, но он прям как репей, еле отцепился. – Денис переступил через порог, нагнувшись, стащил с ног кожаные туфли.

– Вот епты, попадутся, когда не надо, – пробурчал отец, вешая пальто Дениса в стоящий у двери деревянный шкаф.

– Да, это точно. И подарок не купил из-за него.

– Ладно уже. Все тебя заждались. Мой руки и на кухню, быстро.

– Ну а подарок?

– А ну мыть руки! – закричал отец, хлопнув сына по плечу. – Сам будешь подарком!

– Понял.

И Денис проследовал в ванную.

Глава 3

Пешеход

Его разбудил звук настойчивой вибрации телефона, лежащего в проеме деревянной стенки – старой, еще советских времен, когда понятия не имели о гардеробных и заполняли квартиры громоздкими, неудобными шкафами. Денис помнил эту стенку с самого детства. Только тогда она казалась ему огромной, а сейчас нет. Стенка словно уменьшилась в размерах, потеряв былой грозный вид.

Денис попытался встать, но что-то кольнуло его в висок, будто кто-то забил в голову маленький гвоздик, какое-то время его там подержал, а затем резко вытащил. Еще жутко хотелось пить. Морщась от боли, Денис поднялся с кровати, взял телефон и нажал кнопку вызова. Из трубки раздался взволнованный голос матери:

– Сынок, ты там как?

– Нормально, только встал, – зевая, ответил он и посмотрел в окно. Сквозь запотевшее стекло был виден дом напротив. В нескольких окнах горел яркий свет и шевелились маленькие силуэты людей.

– Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

– Да так… терпимо. Ты чего звонишь-то?

– Я просила тебя не пить вчера, но ты разве слушаешь. И отец просил… – расстроенно проговорила мать. – Тебе же пить нельзя совсем. У тебя проблемы с психикой.

– Да ладно, мам, день рождения все-таки. Юбилей. Немного-то можно.

В трубке раздался сигнал машины, кто-то выругался матом, истошно завыла собака. От этого у Дениса вновь заболела голова. Он оглядел комнату в поисках стакана воды.

– Это ты называешь немного? – Голос матери стал срываться. – Немного, да?

– А сколько я выпил? – Денис вышел в коридор и направился в сторону кухни, по дороге зацепившись за торчащий из шкафа рукав отцовской летной куртки, почему-то влажный. Видимо, отец уже успел побывать на улице, пока Денис спал.

– А ты не помнишь? – не унималась мать.

– Нет. Но у меня голова болит. Бутылку?

– Если бы отец тебя не остановил, то бутылкой бы дело не ограничилось!

– Виски?

– Ты что, не помнишь ничего?

На кухонном столе стояла чашка с крепко заваренным холодным чаем, поверхность которого уже покрылась тонкой прозрачной пленкой. Денис схватил чашку и жадно выпил ее содержимое. Торопливо подцепил с тарелки кусок пиццы с колбасой и кусочками ананасов по краям. Откусив добрую половину, проглотил, почти не жуя.

– Я помню, но не все, – соврал он, пытаясь успокоить мать.

– Денис, ты мне должен обещать, что больше не выпьешь! Тебе нельзя. Понимаешь, сынок?

– Всем, значит, можно, а мне нельзя? – раздраженно возразил он. – У меня работа нервная, мам. Я стресс так снимаю. В продажах – все пьют!

– Ты должен мне обещать, что бросишь!

Денис прошел по узкому коридору к ванной комнате. Открывая дверь, он почувствовал, будто кто-то вонзил ему в щиколотку иглу, таким резким был внезапный приступ боли. Он присел, схватившись за ногу свободной рукой. По полу каталась здоровенная рыжая кошка с белыми пятнами на лбу. Глаза ее, светившиеся недобрым огнем, были каштаново-черными и узкими. – Вот сука! – Продолжая держаться за щиколотку, Денис постарался лягнуть кошку, но та заскочила в ванную.

– Что?! Денис!

– Это я не тебе, мам, извини! Кошка эта… мать ее…

– Мурка тебя напугала?

– Мурка или как там ее, я думал, она уже в деревне где-нибудь. За ногу меня цапнула, тварь.

– Денис, она тебя просто не узнала. Ты раз в год бываешь у нас. Покорми ее, хорошо?

– Да уж, жирная такая. Чем вы ее раскормили-то? Колбасой свежей?

– Порежь ей мяса, в холодильнике лежит, на нижней полке. Блюдечком сверху накрыто.

– Ладно, порежу. – Денис открыл дверь ванной. На стиральной машине сидела Мурка и жалобно мяукала. Денису показалось, что глаза ее поменяли цвет – стали желто-зелеными и уже совсем не злобными. Мурка вильнула пушистым хвостом, спрыгнула на пол и потерлась о правую ногу Дениса.

– Мам, а какие у кошки глаза?

– В смысле?

– Ну цвета какого?

– Да не разглядывала я их, а что?

– Так, ничего. – Денис приоткрыл дверь и, подцепив Мурку за живот мыском ноги, швырнул в коридор. Потом открыл кран и окатил лицо ледяной водой так, что по коже побежали мурашки. – Всё мам, пока, я умываюсь уже. Мне спешить надо!

– Не будешь пить?

– Не буду.

– Обещаешь?

– Обещаю. – Сказав это, он отключился и бросил телефон на свернутое полотенце, лежавшее на стиральной машине. Достал из стаканчика синюю зубную щетку, но, вспомнив, что щетка эта чужая, чистить зубы ею не рискнул. Нанес из тюбика пасту себе на палец и стал водить им по зубам. Паста размазалась, и в ванной комнате запахло мятой.

Щелкнул замок двери. В коридор вошел отец, поставил на пол тряпичную сумку с банками. Включил свет. Мурка бросилась ему в ноги, вытягивая морду и переворачиваясь на спину. Хвост ее распушился и вилял из стороны в сторону.

– Ты куда ходил? – спросил Денис, выглянув из ванной.

– Да варенье тебе принес. – Отец вытащил из сумки литровую банку с поржавевшей крышкой.

– Это малиновое?

– Вроде как да… – Отец повертел банку в руках, поднял перед глазами, всматриваясь в густую бурую жижу.

– Да мы не едим особо. Ты же знаешь Машку…

– Ну сам поешь. Я тебе еще грибков принес. В прошлом году тут опят навалило. Замучался собирать.

– Грибы я поем, спасибо.

Отец достал из сумку другую банку, немного потряс ее в руках, от чего откуда-то изнутри пошли мелкие пузырьки. Сквозь стекло виднелись маленькие грибочки, перемешанные с луком.

– Ты масла добавь только. И с картошкой жареной. Вкуснятина – пальчики оближешь!

– Да Машка не жарит картошку. Ты же знаешь. Она диетическое все готовит.

– Ну сам себе пожарь, – обиделся отец. – Или ты уже и картошку пожарить не можешь?

Денис посмотрел на часы. Время подходило к обеду. Пора было выезжать. Пройдя мимо отца, он заскочил в комнату, схватил свой портфель и вышел в коридор.

– Ты куда? – спросил отец, снимая ботинки.

– Ехать пора уже, пап. Иначе в пробки попаду.

– Да не спеши. Пообедай, чаю попей. Потом уж поезжай. От тебя, между прочим, еще разит. – Отец помахал ладонью перед лицом, словно разгоняя воздух.

– Ничего, у меня есть этот, антиполицай, и жвачка. – Денис сунул руку в портфель и вытащил блистер с таблетками коричневого цвета. Выдавив пару штук, он бросил таблетки в рот.

– Помогает дрянь эта?

– Еще бы! Проводишь меня?

Получив утвердительный ответ, Денис первым двинулся к выходу, оттолкнув ногой присмиревшую Мурку.

Когда он зашел в лифт, ему показалось, что звук открывающихся дверей не такой как всегда. Вчера был другой, более звонкий звук. А этот – какой-то вязкий и приглушенный. Как если бы двери терлись обо что-то несмазанное. Звук явно навевал чувство опасности и тревоги. Денис сделал шаг вперед, оттолкнув отца.

– Денис, что случилось? – испугался тот. – Тебе плохо?

– Да нет. Просто звук дверей очень странный.

– В каком смысле? – напрягся отец.

– Глуховатый какой-то, словно смазка у них высохла.

– Смазка? – Отец наклонился вперед, пытаясь понять, послышалось ему это или нет.

– Ну, вчера у дверей был другой звук, когда они открывались.

– Денис, с тобой все хорошо?

– Ладно, пап, поехали. – Денис зашел в лифт и нажал кнопку первого этажа. Двери захлопнулись, и маленькая кабинка устремилась вниз.

Денису показалось, что свет в лифте довольно странно мерцает. Это было сложно объяснить: он явно чувствовал, что свет изменился, но как именно – не понимал. Свет словно менял свой спектр, что, конечно, противоречило законам физики, которую Денис знал хорошо, впрочем, в последнее время много что им противоречило, особенно в дни тяжелого похмелья. Чтобы не изводить себя мыслями о свете и его изменчивом спектре, Денис закрыл глаза. И тут внезапно что-то пошло не так – лифт будто бы стал разгоняться, но резко остановился и зашатался на месте.

– Вот блядь! – громко выругался отец.

Когда Денис открыл глаза, света в лифте не было. Лишь узкая, едва заметная полоска светилась между дверями.

– Что происходит? – Денис задал вопрос, прекрасно зная на него ответ. Лифт застрял, и скорее всего, на первом этаже. Иначе бы света не было вообще.

– Застряли! – Отец щелкнул зажигалкой, и Денис увидел его небритое постаревшее лицо.

– Как это застряли?! – Сердце начало набирать обороты. Денис тяжело задышал, схватил себя за щеки и стал их щипать, на лбу проступили мелкие капельки пота. – Так нельзя! Мне ехать надо!

Он ринулся к дверям и схватился пальцами за створки, разводя их в стороны.