Помоги проекту - поделись книгой:
— А мы думали обманули пацана при ремонте башни, и глубже не смотрели. — Руководитель Имперской Стражи усмехнулся. — А оно вон как. Силён.
— Да. Пока москвичи, потирая лапки обсуждали на сколько его нагрели подрядчики, он выкупил здание полностью, сделал ремонт силами сторонних людей, вообще никак не связанных с Москвой, а компанию тех ребят, что были поручканы с прежними владельцами, просто разорил судами. — Добавил руководитель службы внешней разведки который знал больше присутствующих в силу близкой дружбы с генералами Юнусовым и Зубатовым.
— Резюмируя нашу ситуацию, могу сказать, что всё прошло по тонкому льду. Малейшая накладка, и всё посыпалось бы к чертям. — Произнёс Константин. — Чего стоит история с телецентром. Нам пришлось взрывать питающую линию, чтобы прервать ненужную нам трансляцию, а своё дать в эфир оказалось уже нечем, и неоткуда. Да и с топливом для бронетехники… Это ж надо было придумать недозаправить собственные бронеходы, чтобы они типа хуже горели. Ну так они встали, посреди улиц, и ждали топливозаправщиков, которые ездили по городу вообще без всякой защиты, и если что горят куда лучше танков. Нам катастрофически не хватает уровней устойчивости и поручаю всем поработать над увеличением этих уровней как минимум вдвое. Потому что сейчас у нас кроме правоохранителей, с ручным вооружением, и армии, фактически пресечь антигосударственные выступления нечем. А должна существовать структура с одной стороны привязанная к городам, а с другой стороны вполне армейская. С тяжёлым вооружением и соответствующими полномочиями. Эдакая тяжёлая пехота для применения в населённых пунктах. И плюсом подумайте, над системами контроля узловых точек города. Телекамеры на перекрёстках, в крупнейших общественных зданиях, и на пересадочных станциях метро. Ну и система голосового оповещения в городах. Репродукторы, усилители, трансляционные центры, и самое главное люди которое это всё будут поддерживать в порядке. Нам нужна система коммуникации с рядовыми гражданами, которую невозможно прервать. Разбитая на несколько независимых каналов, использующая разные виды связи, и максимально защищённая как от дураков, так и от вредителей и диверсантов. А ещё я бы хотел видеть в нашем городе своеобразные убежища, где люди, застигнутые любыми видами бедствия, могли бы переждать пока всё не уляжется. Всё равно что это будет. Буран, наводнение или боевые действия. Можете оборудовать станции метро, или подвалы крупных домов. Тут сами решайте. Ну и конечно внимания заслуживает неудовлетворительная работа скорой медицинской помощи. В обычное время их персонала и машин как-то хватает, но, если что случится, система медпомощи рухнет. Нужно видимо расширить автопарки станций, поликлиник и больниц, и плюс к этому держать в составе больниц и госпиталей людей, которые в случае необходимости смогут сформировать дополнительные бригады и выехать на линию.
Пока государь озвучивал пожелания к государственной машине, автор документа несколько недоумевая от внезапности, поднимался по широкой лестнице особняка занимаемого Имперской стражей. Первый заместитель начальника, генерал-лейтенант Завадский, позвонил и лично попросил Соколова приехать на разговор. Такой человек по пустякам беспокоить не станет, и Владимир к указанному времени уже стоял в приёмной, в «повседневной вне строя» форме, дарственным кинжалом на поясе и уменьшенными копиями наград в три ряда на кителе.
Поскольку он пришёл точно ко времени, секретарь Завадского сразу распахнул двери и Владимир вошёл в кабинет, оказавшийся совсем небольшим, прокуренным насквозь помещением, заставленным шкафами с документами и массивным столом посередине.
Хозяин кабинета, невысокий седой мужчина в мундире, уважительно встал, и показал рукой на кресло, стоявшее чуть в углу.
— Доброго здоровьичка, Владимир Алексеевич, чай, кофе, или может чего покрепче?
— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант. — Владимир коротко козырнул, и сняв берет, повесил его на вешалку. — Чаю, пожалуй.
— Сейчас организуют. — Генерал кивнул, и занял место напротив, внимательно посмотрел на гостя. — А скажите, Владимир Алексеевич, кто ворожит вам в эмпиреях? Слухи о вашей удачливости множатся словно на дрожжах, и нет тому конца и края.
— А хотите одну презабавную историю, товарищ генерал-лейтенант?
— Для вас в любом случае Олег Афанасьевич, — Завадский кивнул. — Рассказывайте.
— Так вот, Олег Афанасьевич. Решил я как-то убить одним выстрелом пару зайцев, и снял для радиостанции верхний этаж Томиловской башни, чтобы и передатчик там поставить, и антенну, такую чтобы на всю Московскую губернию вещала. И тогда же задумался над простым вопросом: А что будут делать мои люди, когда и если на башне начнётся пожар? С четырёхсот метров на тросе не спустится, но и оставлять людей в такой ситуации и не в моих правилах. И стал прорабатывать варианты спасения. Сразу нарисовался способ с парашютами. Ладно купили мы их три десятка, ну чтобы с запасом, оплатили всем работникам парашютную подготовку, и они у нас несколько раз прыгнули с самолёта, и по разу с той самой башни. Опять же нужную конструкцию для прыжков соорудили. Но нужен ещё лифт. Да такой, что будет работать пока башня стоит. А это значит в отдельной шахте, со специальными тросами и кабиной. Владельцы насчитали мне такую сумму, что впору было хвататься не за голову, а за пистолет, но ладно. Я всё до копеечки заплатил. А они начали тянуть время. То у них то не так, то это. Мои юристы конечно взяли их за горло, но никакой другой команды на этот подряд я найти не мог. Оказывается, эти жулики договорились по Москве, что никто работать не пойдёт, а если пойдёт, то закрутит цену ещё больше. И тогда я рассердился серьёзно, и натравил на них всех своих юристов. Начали поднимать дела по сортности цемента, по арматуре, по всему. Нашли даже нарушения в канализационном коллекторе. В итоге, компания Томилова была счастлива продать мне этот актив, причём с за половинную стоимость, думая, что покупатель — совсем другой человек и это ему теперь со мной судиться.
В итоге я всё сделал с помощью людей из Сибири, за четверть от цены москвичей. То есть вся история — это столкновение сценариев. Вот мой сценарий. Я снимаю этаж, и крышу, и делаю своим работникам безопасное место работы. Владелец увидел в моём сценарии точку, показавшуюся ему слабой, и он решил вытянуть из меня дополнительные деньги организовав свой сценарий. Давление с помощью наёмных бригад, всякие сложности при монтаже, и прочее. В ответ я выкатываю усложнение своего сценария, в котором предполагается лишение ценного актива одного ушлого деятеля. Этому варианту компании Томилова противопоставить было нечего, и они слились. Даже если ваши возможности безмерно широки, но у вас нет навыков создания сценариев, то вы проиграете. А я довольно хорошо создаю их, даже в условиях нехватки средств или времени.
— Всё что вы говорите, звучит весьма логично. — Генерал кивнул стройной девице, принесшей чайный набор, и откинулся на спинку, чтобы не мешать ей разливать чай. — Но в эту логику не вписываются вещи совсем уж странные. Например, ваша схватка с ведьмами, или монстром трёхсотого уровня опасности. И это очень скромная оценка, потому как наши гранды, до сих пор не могут посчитать сколько же там в этом ядре. Возможно, что и все четыреста. Ну какие могут быть сценарии у столкновения с падающей на тебя горой весом в сотни тысяч тонн? Кстати ведьмы, очень живучие твари. Я помню как-то по молодости, брали мы одну ячейку Русского Ковена, так пять моих бойцов полегло, пока мы этих трёх тварей завалили. А вы, Владимир Алексеевич, не трёх, вы же голубчик аж девять штук прикончили, а считая ту тварь, что принцессу ханьскую украла, так и все десять. — Девица с погонами поручика, кинула обжигающий взор на Соколова, и ушла, двигая бёдрами, словно расталкивая ими толпу. — Да в конце концов плевать нам на то, сколько вы там врагов империи зажмурили. То пусть геральдическую комиссию тревожит. Нас волнует прежде всего, что от вас ждать. А ну как переметнётесь во вражеский стан? Мы же с вами не справимся.
— Ну государство, а тем более такое как Российское конечно всегда справится с одиночкой, каким бы супербойцом он ни был. — Сколов негромко рассмеялся. — Да и не с одиночкой тоже справится. Противостоять государству может только другое государство и только пока у кого-нибудь не кончатся ресурсы. — Владимир скользнув глазами по подтянутой попке подавальщицы, усмехнулся. — Но в моём случае, всё ещё проще. Мне эта власть ни к демонам не сдалась. Мне бы со своими делами разгрестись, а вы тут мне про Россию. Да нахрена мне этот паровоз? У меня чего-то не хватает? Денег, или скажем девиц? Власть это прежде всего инструмент. Что-то сделать или переделать. А вот сама по себе, это как молоток в пустыне. И самое главное, той власти что у меня уже есть, более чем достаточно для решения текущих и всех будущих возможных проблем и задач.
— Да, это мы знаем. — Генерал кивнул. — Властолюбия в вас нет ни на каплю. Даже удивительно как вы без этого справляетесь. Компания-то разрослась… Вон, и Сибири, филиалы, и даже во Владивостоке.
— Строго говоря, обычному гражданину, эта власть и так не нужна. Если нарушен закон есть суд. Если кто-то собирается учинить какую-нибудь дрянь — есть правоохранители, а если они не работают, опять-таки есть суд. Кроме того, властолюбие и прочие деструктивные страсти лишь ослабляют человека, а не делают его сильнее. Обжорство, лень, стяжательство, властолюбие, и прочие, это как инъекция адреналина. На короткое время, человек получает сильный импульс, и может сотворить что-то существенное, но на длинных дистанциях, выигрывают самые спокойные и способные держать себя в узде.
— Что-ж. — Завадский улыбнулся. — Понятная позиция, и внятная внутренняя структура. Что меня особенно радует, без лохмотьев, и грязи. А это для молодого человека ваших лет и вовсе удивительно. — Он протянул руку и взял со стола ало-красную папку, и положил её себе на колени. — Но, пожалуй, одной нежданной проблемой я вас нагружу, так как больше, извините некому. — Он раскрыл укладку, и посмотрев на верхний документ, поднял глаза. — Как вы конечно помните, в результате вашей встречи с руководством Русского Ковена, оно, в смысле руководство, эту встречу не пережило. Что в свою очередь создало ситуацию безвластия внутри ведьмовского сообщества и вывело борьбу за власть в острую фазу. Ведьмы, а многие из них ценные и нужные члены нашего общества, кинулись убивать друг друга всеми способами, с целью занять место Верховной Ведьмы, или хотя бы войти в круг Высших. Пока жизни лишились два десятка самых одиозных дам, но нам очень, очень хотелось бы прекращения усобицы. В нашем государстве не так много жителей как в Индийской конфедерации, а всего двести миллионов, и терять их по таким пустякам, даже если это ведьмы, нам категорически не хочется. Тем более, что члены Ковена, в случае войн и крупных катастроф, становятся целителями, и сёстрами милосердия, причём очень высокой квалификации. Скажу больше. У пациентов ведьм не бывает посттравматических расстройств, и иных психических нарушений. То, что в обычной жизни доставляет нам кучи проблем, в случае войны — неоценимый ресурс. Общая численность Ковена более десяти тысяч человек, плюс школы травниц, монастыри, пустыни и иные места проживания ведьм. Можно было бы прихлопнуть это общество, рассеяв дамочек по городам под гласный надзор Стражи, но у стражей и так работы полно, а важный ресурс будет полностью утрачен.
— А зачем вы мне это говорите? — Владимир нахмурился. — Думаю после того, что произошло, дамы на меня… несколько обиделись. Вообще удивлён тому, что они не делают попыток убить меня.
— Вы не понимаете, сути Ковена. — Генерал не глядя перевернул листок, скользя по буквам текста кончиками пальцев, «читая их» руками. — Ковен — прежде всего организация мистическая, связанная тысячами ритуалов, и главный из них — выборы Князя. Все ковены, несмотря на то, что состоят преимущественно из женщин, подчиняются мужчине. Князь, является верховным божеством ведьм и воплощает в себе высшую власть. Последний князь Русского Ковена умер десять лет назад. Кстати, весьма достойный человек. Никифор Загряжский, Князь Ночи, не позволял дамочкам скатиться в демонопоклонство, и вообще удерживал их в рамках закона и лояльности империи. Но, время беспощадно. Тысяча триста лет… ему так надоело жить, что он просто лег спать и не проснулся. Поверьте, мы все были сильно опечалены смертью Никифора Гурьевича.
И вот оставшись без пастыря, ведьмы пошли что называется в разнос. Поддались на уговоры Аиндаллы, замутив Адский Шабаш, притащили вас, чтобы красиво убить… а в итоге красиво умерли сами. Но их можно понять. Ни один из предложенных мужчин, не выдержал ритуала призыва Князя, вот они и смутились разумом.
— Я бы сказал «охренели в край». — Добавил Владимир и подозрительно посмотрел на генерала. — А мне-то зачем всё это знать? Я полоумных вообще-то стараюсь обходить десятой дорогой. Дури у меня своей выше крыши.
— А вот потому и говорю. — Олег Афанасьевич, закрыл папку, и не глядя положил её на стол. — Мы хотим, чтобы вы приняли титул Князя.
Глава 21
Единственная истинная свобода возникает тогда, когда вам нечего терять, и не на что надеяться.
Они всё-таки уговорили Владимира. Да, временами подключая тяжёлую артиллерию в виде государя, позвонившего Завадскому прямо в процессе разговора, и мнения других уважаемых людей. Но не всё так просто. Титул Князя, не сувенир, вручаемый за красивые глаза. Ведьмам нужно ещё доказать, что претендент готов стать главой Ковена. И не было лучшего случая чем очередная сходка ведьм в курортном городе на побережье Русского Моря, где они попробуют снова выбрать Верховную Ведьму и круг Высших.
Добирался Соколов маленьким реактивным самолётом, предназначенным для срочных поездок высшего руководства Имперской Стражи. ЧС-280, предназначенный для перевозки десяти пассажиров с максимальным уровнем комфорта, имел на борту спальню, душевую и экипаж состоявший исключительно из дам весьма приятной наружности, бросавших такие взгляды на молодого полковника, что временами ордена начинали искрить от сырого эфира, выбрасываемого в пространство.
Но у Владимира было чем заняться в полёте. Папка на три десятка наиболее активных членов Ковена, и рекомендации специалистов Имперской Стражи по установлению контактов с ведьмами. Они предполагали мягкую операцию, вроде бы случайного знакомства с компанией отдыхающих дам, и развития её. Для этого, Владимиру сняли самый роскошный номер в Ялте — восьми комнатный «императорский» люкс, с видом на море и горы и дали контакты на местных безопасников, и вообще людей с которыми можно было связаться в каких-то непредвиденных случаях, например, зачистки того, что остаётся после ситуативных ликвидаций.
В аэропорту встретила машина отеля, и через час, Владимир поднимался в огромном лифте на верхний этаж где находился пентхаус с бассейном и маленьким садом.
Октябрь в Ялте, выдался сухим и солнечным, так что Владимир, где-то в пять вечера вышел в город в лёгком летнем пальто, кремового цвета, белом костюме и ботинках цвета топлёного молока.
Несмотря на деликатность публики, его конечно же узнавали. И по многочисленным фотографиям в газетах и по видео с Императорского Бала, показанного по всем каналам кроме образовательных. Но к счастью никто не подходил с вопросами, и вообще не мешал жить. Но всеобщие взгляды и едва слышные шепотки, слегка досаждали.
В сентябре-октябре в Крыму, собиралась весьма почтенная публика. Дорогие врачи, их богатые пациенты, крупные инженеры, картёжники, бильярдисты и энергичные дамы, готовые к приключениям и благосклонно относящиеся к финансовой помощи. К счастью среди отдыхающих и работающих, случалось немало людей известных, и сохранение некоторого инкогнито, являлось скорее правилом, чем исключением. Пятьсот ведьм, съехавшихся из разных концов России, под видом конгресса травниц, растворились в этом котле почти без следа. Но порой Владимир ловил на себе заинтересованные взгляды дам с плотной серой аурой, и чёрными кляксами на ней. Дамы конечно же знали кто он такой, что повышало градус ведьмовского собрания многократно.
Устроившись в гостинице, Владимир погулял перед обедом, пройдясь от здания портоуправления на площади Адмирала Афанасьева, до стоявшей на вечном приколе каравеллы Портогалла, построенной специально для съёмок приключенческого фильма о поисках сокровищ.
Несмотря на принципиальные различия в мирах, порой совпадения были очень точными. Вот и Портогалла стояла точно на том же месте что и Испаньола в той, оставленной навсегда России. Только вместо ресторана на борту корабля сделали морской музей.
Разночинная публика, одетая в преимущественно в одежду светлых тонов, неторопливо фланировала по гранитным плитам набережной, флиртовала, пила кофе и модные в этом сезоне коктейли, а также слушала музыку, из карманных приёмничков, всех видов. От моделей из артефактного «лунного серебра», до пластмассовых «мыльниц». Выступление Государя в эфире радио Энергия, ретранслированное всеми другими ультракоротковолновыми радиостанциями, слушали все… у кого были такие приёмники. Как например Клавдия Губанова, жена гласного государственной думы Николая Губанова, увидела, что горничные обступили радиоприёмник и слушают императора, притащила всех в залу, и собрала вокруг не только домашних, но и слуг, и даже вечно бухого садовника.
А глава семьи сделал правильные выводы и как только смог выехать в город, купил всем членам семьи и слугам по такому приёмнику. И не только он. Масса людей, считавших радиовещание пустой забавой, сделали выводы, и в очень многих портфелях и на рабочих столах, завелись радиоприёмники с логотипом Гипербореи.
Так, склады Гипербореи в который раз опустели, а цеха вновь перевели на двухсменную работу.
Корпуса для самых дорогих моделей, поставлял ювелирный Дом Потапова, и он же сделал пару приёмников — настоящих шедевров ювелирного искусства из прозрачного золота с кнопками, выточенными из цельных алмазов. Один такой аппарат Владимир передал императору в память о его выступлении на радио, а второй цесаревне, в качестве подарка к дню рождения.
Работников станции тоже не обделили, начислив всем премии в размере месячного оклада, а ведущим ещё и по серебряной медали, дававшей право на дополнительные пять лет к рабочему стажу. Эти знаки отличия ввёл Владимир, для премирования заслуженных работников. Бронзовая давала плюс два года, серебро плюс пять лет, золото — десять, и получив пару золотых медалей, можно было уходить на оплачиваемую пенсию, хотя люди естественно предпочитали продолжать работать, получая прибавку к жалованию.
Пройдясь по набережной, Владимир поднялся по канатной дороге в ресторан на Красной Горке, который несмотря на огромный зал, был полон.
Причина выяснилась буквально сразу, как только подошёл официант, и кроме меню и карты вин, положил на стол программу выступления Софии Захаровой. Молодой, но уже очень популярной актрисы и певицы.
Софья, белокурая девица лет восемнадцати-двадцати, высокая, стройная, с ухоженным лицом, и тонкими словно стебельки руками, совершенно неожиданно запела мощным звучным голосом, которому казалось совершено не нужен микрофон. Она начала выступление с песни Вальс-Бостон, уже разошедшийся по стране, и перепетой сотни раз. После продолжила другими песнями, запущенными в оборот Соколовым, а закончила неожиданно песней «Товарищ Правда», сорвав не просто аплодисменты, но настоящую овацию.
Владимир уже поднял руку, чтобы подозвать официанта, рассчитаться и уйти, как заметил, в его сторону идёт распорядитель зала.
— Товарищ Соколов. — Мэтр коротко поклонился. — На правах хозяина заведения, хочу поинтересоваться, не будете ли вы против общества нашей гостьи. Товарищ Захарова, хотела бы поужинать, и отдохнуть, в нешумной компании.
— Разумеется я почту за честь, находиться в её обществе. — Владимир заметив, как мэтр сделал какой-то жест, и отследив направление увидел молодую певицу, успевшую переодеться и сменить сценический грим, на менее яркую раскраску. Светло-синее шерстяное платье ниже колен, отделанное белыми шёлковыми кружевами, и тонкая нитка голубого жемчуга весьма шли ей, и выглядела девушка очень привлекательно.
— Хочу представить вам нашу уважаемую гостью, Софью Константиновну Захарову, а вам, Софья Константиновна, представляю героя России, полковника Соколова.
— Кто же не знает великого укротителя проклятых земель, и спасителя Империи? — Певица негромко рассмеялась.
— И кто же не слышал о молодой, но чрезвычайно талантливой певице Захаровой. — Владимир поклонился в ответ.
Раскланявшись и заверив друг друга в неземном счастье находиться за одним столом, Владимир помог даме сесть, и приняв меню у официанта, передал его даме.
Когда первая стадия отчуждения прошла, Софья чуть оттаяла, и показала свой живой, и смешливый характер, ситуация за столом вполне выправилась. Владимир рассказывал какие-то смешные истории, но больше слушал девушку. Она делилась историями своего ученичества в Петроградской эстрадной школе, всякими случаями с гастролей, и жаловалась на ужасную кухню в вокзальных буфетах.
— А я же не Верка Ракитина чтобы с поваром и массажистом гастролировать. А не слышали, она говорят попалась сразу с двумя любовниками!
— Люди творческие. — Владимир с улыбкой развёл руками. — Чудят по-всякому.
— Да и про вас поговаривают всякое. — Девушка чуть склонила голову и сверкнула глазами, из-под ресниц. — Уже и про…
— Софья. — Владимир поднял руку, останавливая девушку. — Ещё раз крепко подумайте, прежде чем что-то сказать. Даже в нашей свободной стране, есть темы, закрытые для обсуждения. И одной из таких тем является личная жизнь императора и его семьи. Да, вас не потащат в застенки, но у государства тысячи способов защитить суверена от досужих болтунов. Скорее всего, не посадят в тюрьму, хотя я бы не дал на этот счёт никаких гарантий, но вдруг выяснится, что вас не ждут с гастролями вообще нигде. И никакие покровители этого не изменят. Просто не полезут. И плохое питание в привокзальных буфетах станет вашей наименьшей проблемой, потому что самой жизненно важной — станет поиск и получение какой-то другой профессии, дающей средства для жизни. А петь вас возьмут лишь в самодеятельность, и выступать вы станете со сцены Дома Культуры. Ну это в том случае если не захотите петь в ресторане. В этом мире, болтать всякое про главу государства или его семью, возможно только за границами этого государства. И то, я бы не советовал, потому что в одно печальное утро можно просто не проснуться.
— Я совсем дура? — Софья опустила глаза.
— Нет конечно. — Владимир усмехнулся. — Просто ещё не знаете всех правил нашего общества.
— А вы? Вы же моложе меня? Откуда вы всё это знаете?
— У меня отличные учителя. — Владимир отпил из бокала, и поставил его на стол. — Их много, и они не жалеют для меня времени.
— Вы, учитесь? — Удивилась девушка.
— Если вы о чём-то кроме Академии Психоэнергетики, то да. Каждый день, изо дня в день. Например, мой финансовый директор рассказывает мне о разных аферах, и аферистах, чтобы я мог их быстро вычислять, и не поддастся на всякие уловки. А главный специалист по энергозащите, рассказывает мне и показывает разные хитрые узоры. И так далее. Жизнь, это удивительная возможность узнать что-то новое, и предела этому процессу — нет. Кстати, уже упоминавшаяся вами Ракитина минимум час в день тратит на занятия вокалом, и ещё час на гимнастику. Каждый день вне зависимости от погоды и настроения. А вообще, ищите учителей, Софья. Не покровителей, в первую очередь, а тех, кто может обеспечить высокий уровень педагогов для вас. Вокал, гимнастика, танец, сценическое мастерство, рисование…
— А рисование зачем? — Удивилась Захарова.
— А нарисовать эскиз платья, а набросать декорации к номеру? Да мало ли что. Вообще я считаю, что начальные навыки рисования нужны всем без исключения. Ну а людям творческим в обязательном порядке.
— А вы, рисовать умеете? — Поинтересовалась певица посмотрев с хитрым прищуром.
— А как же? — Владимир перевернул ресторанное меню белой стороной, и быстро набросал портрет Захаровой, в стиле аниме, с огромными глазами, и чуть припухшими губами, и протянул девушке.
— Ах! — Она от восторга захлопала в ладоши. — Так меня ещё точно никто не рисовал! — Она достала из сумочки зеркальце, глядясь в него выпятила губки, раскрыла глаза и громко рассмеялась. — Действительно похожа.
Вполне естественно, вечер продолжился романтической прогулкой по набережной, а после в роскошном номере Владимира, где юная и трепетная девица дала настоящей гари в плане постельных забав. И уже к утру, когда энергия у дамы чуть растерялась, из-под наведённой личины, показалось истинное лицо женщины лет тридцати, с плотной, тёмно-серой аурой ведьмы.
Не заметив, что раскрыта, София, продолжила радоваться жизни, и только уходя из номера рано утром, чуть виновато улыбнулась.
— Ты не ходи сегодня, никуда. И завтра не ходи. Мама, обещала, что не тронет тебя, если будешь сидеть тихо.
— Маме передай. — Владимир широко улыбнулся. — Я любому такому обещальщику, кишки на шею намотаю, и утоплю в сортире. А будет приставать, так подвину в очереди на первое место. А там, не только люди. Там и демоны не очень-то живут. И спасибо за чудную ночь. — Он помахал рукой, и закрыл дверь.
Всем видам одежды, Владимир предпочитал полувоенный френч из тонкой шерсти. Он легко тянулся в случае резких движений, имел немаркий тёмно-зелёный цвет, и позволял иметь приличный вид даже после серьёзной драки. Только под одежду, Владимир надел защитный амулет, на пояс ТАД-124, с парой запасных магазинов, и конечно кинжал, доставшийся от индийских магов, спрятанный в особых ножнах под кителем. Оружие легко пробивало даже многослойные защитные узоры, а обычный металл кромсал с лёгкостью, размягчая материал вокруг себя словно мягкое масло.
Конгресс открывался в полдень, а Владимир планировал подойти чуть позже, когда все уже соберутся. К зданию Киноконцертного комплекса на набережной, Он подошёл к часу, и к своему удивлению увидел толпу из двух десятков молодых мужчин, охраняющих вход в здание.
— Закрытое мероприятие. — Хмуро произнёс один из охранников, заступая дорогу Соколову.
— У меня абонемент. — Владимир улыбнулся одними губами, доставая жетон Имперской стражи, выданный ему на всякий случай Завадским.
— Не, ты это там у себя в столицах, будешь показывать. — Стоявший за спиной молодого бугая, мужчина лет пятидесяти, шагнул в сторону и вперёд оказываясь перед Соколовым.
— Ясно. — Владимир кивнул, и глядя прямо в льдисто-прозрачные глаза мужчины, чуть прибавив громкости, произнёс. — Я полковник Соколов действую от имени и по поручению государя. Все, кто не желает быть обвинённым в мятеже, и погибнуть, могут отойти. Тридцать секунд. Время пошло.
Никто не двинулся, хотя колеблющихся оказалось немало.
Появление из ниоткуда десятка огромных котов, ростом в холке выше двух метров вызвало нездоровый ажиотаж среди мужчин, и желание заняться спортом. Но одному — тому самому пожилому мужчине уйти не удалось. После прямого в челюсть, он заскучал и прилёг на асфальте, и Владимир поднял руку, зная, что его «ведут».
И правда, сразу несколько человек подскочили ближе.
— Майор третьего отдела регионального управления Имперской Стражи Кобылин!
— Вяжите его товарищ майор. Явно не просто так погулять вышел.
— Да и остальных свинтим, товарищ полковник. — Кобылин усмехнулся. — Есть опыт. А вы, туда?
— А что делать? — Владимир пожал плечами. — Надо разруливать. Наши же люди. А что в башке у них ураган, так у нас у каждого второго с этим делом непорядок.
Шагнув к тяжёлым трёхметровым дверям, Соколов неожиданно для себя упёрся в купол щита, но ударив «Огненным молотом» снёс и щит, и двери, оставив на их месте дымящиеся обломки. Опергруппа безопасников моментально разбежалась по холлу, гася многочисленные возгорания, а Владимир вошёл в зал, где орали, срывая горло, и дрались примерно сотни полторы дам разного возраста. Остальные продолжали сидеть на своих местах, как видно не желая ввязываться.
Сеча шла жестокая, дамы возили друг друга лицом по полу, и выступающим предметам, показывали приёмы кулачного боя, и от души награждали пинками. Удары судя по звуку были очень сильными и порой, то одна то другая дама отлетала на десяток метров в сторону, или ударом подбрасывалась вверх и обрушивалась на противника словно в американском реслинге.
Но самое интересное происходило в центре, там, где стоял высокий и широкий трон чёрного цвета, покрытый лаковыми удлинёнными чешуйками, словно сделанный из вороньих перьев.
У подножья трона азартно месились две дамы, одну из которых Владимир узнал. При подготовке к операции ему показывали фото всех руководителей региональных организаций, и стройная, огненно-рыжая женщина в алых обрывках шёлкового платья, на отлично развитом теле однозначно опознавалась как Зоя Буракова, руководитель Сибирского Ковена. А вот вторая, такая же атлетически сложённая и стройная черноволосая дама, в рваных чёрных тряпках, и остатках кружевного чёрного белья, в карточках Имперской Стражи не значилась.
Смачные удары дам, врубались в розовую плоть, сиськи мотались из стороны в сторону, и раздавались задорные крики, способные вогнать в смущение любого дикаря.
Судя по отсутствию синяков на телах дам, и вообще незначительных повреждениях, не считая одежды, шансы обеих на победу оценивались Соколовым примерно одинаково. Но рыженькая билась как-то поазартнее, да и двигалась пошустрее.
Наблюдать за поединком стоя было неудобно, и Владимир чуть подумав, плюхнулся на сидение трона. И тут же понял, что сотворил большую глупость. Адская боль прошила его от копчика до темени, разлетаясь по организму словно шрапнель. Он хотел было вскочить, но тело замерло словно парализованное. Боль разрывала тело и мозг на мелкие куски, но каким-то чудовищным усилием воли, он взял ощущения под контроль, и сразу словно тысячи камер, включились одновременно, показывая вид отовсюду, словно мониторы в телевизионной студии. Забыв про боль, он скользил по картинкам, где больше всего показывали этот самый зал и драку в нём. Какие-то экраны отличались яркостью и шириной поля зрения, другие наоборот выглядели словно старые чёрно-белые экраны, а что-то вообще походило на крошечную дырочку в пространстве откуда виднелись лишь неясные тени. И ещё, плотная, почти физически ощутимая связь с тысячами женщин, которыми можно повелевать словно рабынями. Сделать их сексуальными игрушками или исполнителями кровавых обрядов, что, учитывая феноменальную живучесть ведьм, создаст проблемы любой охране. И Соколов стал отключать ненужные ему связи. Что рвал, что-то, что подчинялось внутренней команде, просто отключал, а где-то выжигал внутренним пламенем. Оставил немного. Эмоциональную связь, потому что её никак не получалось уничтожить, и какие-то сложные структуры, потому что боялся натворить дел.
Когда он открыл глаза, драка в зале уже закончилась. Часть женщин, прикрываясь остатками одежды рассаживалась по местам, а около двух десятков плотным полукольцом встали вокруг заметно изменившегося трона. Теперь он изменил окраску на более светлую, став серым, и словно покрывшись пухом, тонких едва видимых нитей. А между женщинами и троном, прямо на полу легли десять котов, скаля огромные в ладонь размером клыки.
— Что, дамы. Устали? — Владимир обвёл взглядом стоявших перед ним, догадываясь что это главы региональных ковенов. — Скажет мне кто-нибудь за что вы дрались?
— А за право сесть в этот трон. — Усмехнулась рыжая, которую вовсе не смущала нагота. Она даже выставила вперёд стройную ножку, чтобы Владимир мог оценить изящество линий.
Поделиться книгой: