Ричард Фосс

Путешествие Чана в небесные сферы

Пожилой человек в поношенном одеянии ученого поднял чашку с чаем и с наслаждением вдохнул аромат жасмина.

— Чан Джи-Лин, — сообщил он своему еще более старому собеседнику, — решил отправиться на Луну.

— Хм, как это на него похоже. Иного я и не ждал, — проворчал тот. — Нынче эти аристократы без конца выдвигают всякие новые идеи, пренебрегая обычаями и правилами. Наверняка это все пошло от чрезмерного увлечения таоистскими стихами.

— Как всегда, ясность вашего видения достойна орла. На этой неделе он до дыр зачитал еще один свиток последних творений Ли По и теперь, в ожидании нового, перечитывает Тао Юань-Минга. У того множество упоминаний о красоте лунного отражения в водах озера Персиковых деревьев. Возможно, именно оттуда он почерпнул свои идеи.

— Ли По! — фыркнул второй старик. — Помню я этого Ли По, полжизни пропьянствовал с куртизанками и художниками… Ужасный пример для юношества. И каллиграфия у него чудовищная! — старец яростно фыркнул, словно это последнее было худшим из пороков

Старый ученый поднес чашку чая ко рту не только для того, чтобы вновь насладиться тонким благоуханием, но и чтобы скрыть улыбку.

— Я тоже помню его. Если б мои стихи способны были покорить куртизанок, я почитал бы себя счастливейшим из смертных. Но, увы, я уже стар и не мечтаю ни о куртизанках, ни о полетах на Луну, а лишь о теле, которое не скрипело бы при ходьбе.

— Если бы ты проводил меньше времени в неподобающей компании, а тратил его на совершение надлежащих конфуцианских обрядов почитания предков своих, ты был бы и здоровее, и богаче, — старик склонил голову над своим чаем, пробормотал должное заклинание, затем немного отпил из чашки. — На Луну, говоришь? Как он туда доберется? Возможно, на колеснице, запряженной волшебными лебедями?

Ученый сделал глоток из своей чашки без каких-либо молитв и мягко улыбнулся.

— Чан Джи-Лин с восторгом воспользовался бы услугами волшебных лебедей или воздушных драконов, но не знает ни одного человека, который видел бы их… Он собирается применить то самое новое оружие, которое великий генерал By использовал против монголов. Оно называется «ракета».

Старик снова фыркнул.

— Повсюду новые идеи, повсюду небрежение заветами предков! — Он подвинул бронзовый чайничек ближе к жаровне с углями. — Повсюду эти таоисты.

Его друг, таоистский ученый, вновь скрыл улыбку за глотком чая.

Фанг Хонг, мастер по изготовлению фейерверков, прищурясь, вглядывался в сложный чертеж. Затем отрицательно покачал головой.

— У тех, которые мы делаем для императорского арсенала, сзади есть длинная палка, чтобы они летели ровнее, но ничего похожего вот на это. Как вам пришла такая идея?

Чан Джи-Лин указал отточенным лакированным ногтем на восток, в сторону моря:

— У джонок, плавающих по океану в дальние страны, в Хайнан и Нипанго, именно такой руль, направляющий их движение. Для них используют канаты из конопли, но веревки из конского волоса будут легче и крепче, то есть больше подойдут для моей цели.

Фанг Хонг вновь с сомнением покачал головой.

— А как насчет этого? Тут у вас один заряд нанизан следом за другим.

— Я называю это змеей, сбрасывающей кожу. Когда горючее в первой ракете выгорит полностью, огонь перебежит на следующую, и большие ракеты отбросят предыдущую прочь. Судно будет легче и проще в управлении, подобно тому, как маленькая джонка подвижней на мелководье. На Луне ждут чудесные луга, окаймленные высокими соснами… и мне следует направить свой корабль к одному из них, — взор его затуманился. — Я достигну тверди, замедлив полет с помощью воздушных змеев, которые испытал в ветрах Трех Ущелий. В прошлом году порыв ветра подхватил моего самого большого змея и оторвал меня от земли. Если бы я не выпустил из рук веревку, меня бы унесло с холма, на котором я стоял.

Мастер фейерверков недоуменно нахмурился.

— Если ветер мог поднять вас вверх и донести до Луны, зачем рисковать, связываясь с этим странным и опасным летающим судном?

— Ветер способен донести меня на Земле куда угодно, но я-то хочу посетить Луну! — он поднес к губам чайную чашку и обнаружил, что она пуста.

Фанг Хонг громко окликнул юношу-помощника, и тот поспешно выбежал наружу. Мастер фейерверков угодливо повернулся к молодому аристократу.

— Приношу мои глубокие извинения за то, что ваша чашка опустела. Всего один миг, и я предложу вам свежего чая. По очевидным причинам я не позволяю зажигать в этой комнате огонь, поэтому горячую воду мы берем из каменного кувшина, который день и ночь греется в соседней кузнице.

Подмастерье вскоре вернулся и, старательно поклонившись, подал чай, но глаза его были устремлены на чертеж. Спустя минуту он произнес:

— Не будет ли полезной еще такая мысль: установить сбоку маленькую ракету, на случай если вам понадобится резко повернуть в каком-то направлении? Ее можно будет поставить на железный поворотный круг и вращать его изнутри.

Мастер фейерверков поднял было руку, чтобы дать нахальному выскочке оплеуху, но Чан Джи-Лин остановил его.

— Замечательная идея! Проследите, чтобы было сделано именно так. Я заплачу дополнительно. А что ты думаешь о моем способе управления рулем?

Подмастерье порывисто нагнулся к чертежу.

— Веревки следует поместить в бронзовые трубки, чтобы огненное дыхание драконов, которые встретятся у вас на пути, не подожгло конский волос.

— Весьма разумное предложение. Как твое имя?

Юноша склонился в нижайшем поклоне.

— Меня зовут Хо, из скромного рода Канг. Для меня будет величайшим удовольствием и огромной честью помогать вам в постройке небоходного корабля.

Мандарин, управлявший этим округом, подергал себя за узкую бороду и посмотрел искоса на вестника, который тут же начал кланяться вновь.

— А этот Чан Джи-Лин из хорошей фамилии?

— Наилучшей, ваше сиятельство. Их состояние давнее и честно приобретенное. С крестьянами обращаются хорошо, а слуги в их доме почтительны к высшим. И сам Чан Джи-Лин — образец достойного поведения во всем, за исключением его нелепого увлечения Луной.

— А это… эта штуковина, которую он строит… она заработает?

— Ваше почтенное сиятельство, трудно сказать заранее. С тех пор, как Канг Хо из подмастерья по созданию фейерверков стал Канг Хо строителем ракет, многое переменилось. Что бы ни случилось потом, многое новое уже освоено. Новые ракеты, которые они испытывают, уже летят дальше тех, что находятся в императорском арсенале. И они гораздо надежнее. Кроме того, Чан Джи-Лин велел своим слугам наделать множество воздушных змеев, с помощью которых человек может подняться над землей и обозреть местность. Такие выдумки могут быть очень полезны в войне против северных дикарей.

Мандарин на минуту задумался, затем мановением руки отпустил вестника. Он дважды хлопнул в ладоши, и на пороге изысканно убранной комнаты появился слуга.

— Пошли ко мне писца, — приказал мандарин. — Мне надо продиктовать послание самому императору.

Канг Хо грубо встряхнул торговца.

— Этот лак не годится. Он второсортный, а мы заказывали наилучший! Поверхность небесного корабля должна быть совершенной по гладкости и цвету, чтобы жители небес пришли в восторг и восхищение от искусства нашей сферы.

Продавец лака выпрямился во весь рост и с высокомерным презрением посмотрел на Канг Хо.

— Должен тебе сообщить, что мой лак достаточно хорош для щитов императорской армии.

Канг Хо издевательски фыркнул:

— Хорошее железо не берут на гвозди, а хороших мужчин в солдаты. Видимо, и хороший лак не нужен для солдатских щитов.

Ответ продавца лака был прерван голосом слуги:

— Строитель ракет Канг, к вам пришла делегация.

— Делегация? Откуда? Почему?

— Самые богатые купцы города. Они в торжественных одеждах и с подарками.

— Окажи им лучшее наше гостеприимство, а я выйду через краткое мгновение, — он яростно сверкнул глазами на своего строптивого собеседника. — Возможно, кто-то из гостей знает разницу между лаком и грязью.

Делегацию возглавлял мастер Ли, из семьи старинной и прославленной, о которой говорили, будто она поставляла шелка и сандал еще легендарному императору Яо. Удивительным было поэтому, когда сия достойнейшая особа обратилась к Кангу как к равному. После многих любезностей и положенных по обычаю вопросов о здоровье родителей собеседников разговор наконец коснулся дела.

— Члены местной купеческой гильдии, естественно, желали бы упрочить благоденствие нашего округа. Мы с величайшим интересом наблюдали за вашей деятельностью. Верно ли, что небесный корабль, который вы строите для Чан Джи-Лина, превосходит средства, находящиеся в арсенале императора?

— Императорские генералы применяли свои ракеты лишь для устрашения дикарей Севера и запускали их на такую высоту, чтобы императору было удобно ими любоваться. Хотя это достижение весьма значительно, но от нового устройства можно добиться большего. Мой покровитель, достойнейший Чан Джи-Лин, берет с собой в путешествие на Луну набор кисточек, три отличных чернильных камня и достаточное количество пергамента, чтобы начертить точную карту имперских владений. Он сможет рассмотреть города северян и места размещения их войск. Такая карта чрезвычайно пригодится чиновникам императора, если они захотят послать торговые караваны туда, где они всего нужнее, и при этом избежать встреч с войсками монголов.

Мастер Ли задумался, а затем промолвил:

— Это весьма достойное намерение. Однако меня смущает некоторое обстоятельство: такая карта должна быть точнейшей и подробнейшей, но ко времени завершения сего труда она окажется вместе со своим создателем на Луне, а все императорские чиновники останутся здесь.

— Этот вопрос был рассмотрен. На борт лунного корабля поместят не менее восьми почтовых голубей, так что можно будет пересылать сообщения с Луны и на Луну.

Мастер Ли согласно кивнул и одобрительно заметил:

— Действительно, вы продумали все детали. Я должен сказать, что мы, местные купцы, предвидим великие блага от вашего проекта и от всей души желаем, чтобы вы продолжали свои труды и после того, как ваш мудрый и достойный покровитель отправится в свое путешествие. Армиям императора, несомненно, понадобятся все эти усовершенствованные фейерверки…

— Ракеты, — поправил его Канг Хо.

— Простите, ракеты, — согласился мастер Ли. — В любом случае, богатство может политься потоком из имперской столицы в наш скромный округ на благо всех живущих здесь. Мне сказали, что императорские генералы уже заказали для отражения монголов несколько сотен военных ракет старого образца. By, литейщик бронзы, уже прикинул, сколько серебра может заплатить император, если мы изготовим ракеты, подобные тем, которые вы делаете сейчас. Он так разволновался, что у него началась лихорадка, и его пришлось уложить в постель и приложить к голове прохладную ткань.

Канг Хо насупился.

— Признаюсь, я не задумывался о финансовой стороне дела. Я направил свои усилия на создание идеального корабля для моего достопочтенного покровителя, который отправляется в путешествие по причинам, не имеющим ничего общего с деньгами.

Мастер Ли улыбнулся отеческой улыбкой.

— Это прекрасно, что вы сосредоточитесь на подобных вещах, потому что безопасность достопочтенного Чан Джи-Лина в ваших руках. Но если вы позволите мне помогать вам в делах иных, я обеспечу вам достаточное благосостояние, дабы вы смогли строить лунные корабли до конца дней своих, совершенно не заботясь о деньгах.

Строитель ракет Канг Хо просиял от этих слов.

Главный мандарин Империи перечитал письмо, затем посмотрел на человека, уютно устроившегося в его личных покоях.

— Возможно ли такое? — тихо осведомился он.

Генерал помедлил с ответом, отвлеченный ароматом цветов, доносившимся из тщательно ухоженного сада за окном.

— Пожалуй, такую ракету можно сделать. А вернется ли живым тот, кто решится на это, дело иное.

— Но рискнете ли вы утверждать, что тот, кто это совершит, не вернется живым и здоровым?

Главный генерал рассеянно посмотрел на письмо, которое успел прочитать ранее, и пробормотал:

— Рули… Маленькие ракеты для управления… Воздушные змеи для приземления… Почтовые голуби, отличная, кстати сказать, идея… — он с сомнением покачал головой. — Кажется, все предусмотрено. Нет, это, конечно, поступок безумца… однако чего не случается? Может и сработать.

— Я так и предполагал, — доверительно произнес главный мандарин. — В таком случае следует доложить Сыну Неба об этом предприятии.

— Почему? — поинтересовался главный генерал. Главный мандарин смерил его изумленным взглядом:

— Вы только представьте себе, каким оскорблением императору Луны будет появление гостя с Земли без приветственного послания от императора Китая?!

— А-а, — закивал главный генерал. — Об этом я как-то не подумал.

Император Танг Минг-Хуанг сидел в наступающих сумерках с сосудом теплого рисового вина у локтя. Прохладный ветерок доносил издали нежное девичье пение и звуки флейты. Флейтисты играли день и ночь, на случай если император их услышит. Он слушал песню, не внимая ей, пил вино, не чувствуя его вкуса, потому что мысли его были устремлены к небу. Он наблюдал, как облачко скользнуло вдоль края Луны, частично затемнив ее. Слеза медленно скатилась по щеке императора. Он размышлял о своей судьбе, о себе, властителе величайшего царства на свете. Его ужасала мысль, о том, что он обладает всем, чем только можно владеть, и уже не о чем желать. Но вот простой подданный, сельский аристократ, возможно, полубезумный, напомнил ему, что есть еще новые дали, есть еще, о чем мечтать. Такого человека следовало наградить достойным образом.

Он взял чистый свиток и начал писать, выводя изящные смелые иероглифы. Лицо его озаряла улыбка.

Чан Джи-Лин с озадаченным видом вертел в руках прекрасно отполированный кусок бронзы.

— Не припоминаю, что заказывал сопло направляющей ракеты в виде головы дракона, — неуверенно пробормотал он.

— Я тоже не просил подобного, — объяснил Канг Хо, — но ремесленники из мастерской мастера Ли настояли на этом. Лунные люди должны увидеть, что искусство литейщиков бронзы наших поднебесных равнин равняется их собственному.

— Да, внешний вид очень важен, — согласился Чан Джи-Лин. — Но еще важнее не превысить бюджет. Чтобы построить этот корабль, я заложил ростовщикам свои фамильные драгоценности и дом. Теперь корабль наполовину готов, но на это ушло три четверти моих денег. При таких расходах у меня не хватит средств его закончить!

В этот момент беседа была прервана доносившимся с улицы громовым звуком труб, за которым последовали возбужденные восклицания слуг. Совсем юный подмастерье подбежал к ним и низко поклонился.

— Сиятельнейший покровитель Чан, достопочтенный строитель ракет Хо, — от волнения он заикался. — Вас ожидает снаружи императорский посланник.

Собеседники бросились на улицу. Там, в окружении восьми трубачей и отряда вооруженных всадников, восседал в паланкине человек в красном одеянии и черной шляпе мандарина высшего разряда. Чиновник выпрямился и суровым голосом обратился к толпе.

— Я принес вести Чан Джи-Лину от самого императора!

Голос посланника колоколом прогремел над собравшейся толпой.

— Я слишком недостойная персона, — промолвил Чан, продолжая низко кланяться.

Мандарин вытащил из рукава свиток скрепленный желтой лентой, предназначенной только для собственноручных посланий императора.