Стажер нелегальной разведки

Попасть в передрягу между уголовниками и торгашами Павлу не очень хотелось. При наличии молодой привлекательной особы вероятность была очень велика. Закономерно, что сугубо мужские компании приехавших и отсидевших жаждали разбавить их женским присутствием. Хорошо, что можно было спрятаться за легенду о бедной аспирантской стипендии, а отдыхать за чужой счет гордость не позволяет.

– Спасибо, друзья, но я за сегодня здорово устал. Голова, ноги – все гудит. Вы такие классные, а в ресторанной суете, шуме-гаме разве пообщаешься? Давайте тут посидим, чайку попьем. У меня конфеты есть, сейчас из буфета пирожные принесу. Посидим, поговорим. Света, вы не против пообщаться в узком кругу? Обещаю почитать вам стихи.

Ему нужно было как можно быстрее перетащить девушку на свою сторону, пока ее не склонил к буйной авантюре дядя. Откуда ему было знать, что именно на это и рассчитывал московский психолог?

– Я не против, – девушка очаровательно улыбнулась, глядя молодому человеку прямо в глаза. Она одобрительно коснулась его руки, отчего сердце аспиранта забилось еще сильнее.

– Что бы вы без меня делали, молодежь, – подвел итог Валерий Рудольфович и достал из тумбочки бутылку коньяка. – Ну, держись, сосед, – пообещал психолог.

В номере было всего два стакана, поэтому дядя и племянница, как родственники, пили из одного по очереди, а Павел каждый раз из своего. Когда кончился коньяк, Павел, как и обещал, сбегал в буфет и принес обещанные пирожные и бутылку шампанского. Он хотел обойтись малыми градусами и продержаться как можно дольше.

Валерий Рудольфович часто выходил, оставляя молодых наедине. Светлана сначала расположилась на стуле, но скоро уже сидела рядом с Павлом на кровати. Волнующая и желанная женщина сидела с ним бок о бок. Протяни руку – и она окажется на ее круглой шелковой коленке. Да и хозяйка вроде бы не против.

Алкоголь шумел в голове, Павел даже не заметил, как на столе оказалась бутылка «Столичной» объемом 0,7 литра.

Как известно, русские не сдаются, женщинам ни в чем не отказывают, откупоренную бутылку на завтра не оставляют. Дядя держался бодрячком, Света, конечно, осоловела, а Павел ближе к полуночи мог только лежать.

– Света, Света, вставай. Надо доиграть роль. – Валерий Рудольфович тормошил девушку. – Вставай, мать твою.

Она быстро подскочила.

– Раздевайся. Будем снимать интимное фото.

Они быстро раздели бесчувственного юношу. Несмотря на выпитое, девушка заметно стеснялась.

– Светка, не дури, – шипел психолог. – Мне нужны качественные фото. Включи фантазию! – покрикивал на нее дядя, настраивая фотоаппарат. – Не бойся, он тебя не укусит.

Через полчаса они вышли из гостиницы. Ночной воздух освежал и бодрил. В голове прояснилось.

– Как ты себя чувствуешь? Не перебрала? – Психолог посочувствовал девушке.

– Несильно. Я старалась только пригубить.

– Молодец. Подробнее напишешь в отчете, а сейчас коротко: приставал, когда я выходил?

– Практически нет. Держал себя корректно.

– Но ты провоцировала?

– Конечно. Как учили. За ручку брала, бедром прижималась, волосы на голове ерошила, за упавшей заколкой так нагибалась, чуть юбка не треснула.

– Танцевать приглашала?

– Конечно. И прижималась, и в ушко дышала.

– Он что, совсем не реагировал? – встревожился собеседник.

– Почему? Реагировал. Я же это чувствовала, но держал себя в руках. Чмокнул в щечку, пару раз по спинке погладил и все.

– Ладно, молодец. Замолвлю за тебя словечко. Езжай домой. – Он посадил девушку в ожидавшее такси.

Глава тринадцатая

Утро в стажера выдалось тяжелое. Голова трещала при каждом движении как грецкий орех. Зато сосед был бодр и весел.

– Валерий Рудольфович, вы что, вчера не пили? – Павел осушил почти полный стакан воды. Облегчения это не принесло, но сушняк во рту приутих.

– Почему, пил, и коньяк, и шампанское, и водочку. Только пить надо уметь.

– Может, у вас таблетка есть по нейтрализации алкоголя? – Юноша с завистью посмотрел на свежевыбритого соседа.

– Легких путей ищешь, Паша. Ладно, я тебе чуток помогу. – Психолог достал из холодильника бутылку кефира. – Ты в химии хоть что-нибудь понимаешь?

– Кто, я? – возмутился стажер, но быстро вспомнил, кто он по легенде. – Так, только из школьного курса. Я же историк.

– Спирт – это кислота или щелочь? – поставил его в тупик сосед.

– Это отдельная группа химических соединений. Она так и называется – спирты.

– Чем можно нейтрализовать такой химический состав?

– Кислотно-щелочным раствором, но более высокой концентрации.

– Ты готов для нейтрализации выпить соляной кислоты?

– Нет, конечно.

– Смотри: ферменты, которые вырабатывает организм для борьбы, еще вчера закончились. Они не могут вырабатываться бесконечно. Что надо сделать, чтобы стали вырабатываться новые?

– Добавить алкоголя. Только я больше не буду.

Сосед налил ему в стакан кефир.

– Вот тебе гомеопатическая доза алкоголя. Ты веришь в гомеопатию?

– Нет. – Павел не сводил глаз со стакана.

– Тогда за науку и до дна.

Освежающий напиток поборол тошноту, но голова продолжала болеть.

– Что еще способствует разложению вещества, по науке?

– Температура.

– Правильно. Поэтому быстренько приводи себя в порядок и дуй в пельменную. Возьмешь порцию с бульоном. Но бульон должен быть горячим, даже огненным.

– Я даже думать о еде не могу.

– Думать надо было вчера. Сегодня надо исправлять.

– Рудольфыч, открой тайну, как тебе удается пить и не пьянеть. Не дай умереть дураком.

– Хорошо. Рецепт секретный. Записывать нельзя, после прочтения забудь.

– Клянусь.

– Как-то, скажем на научной конференции, мне понадобилось споить иностранцев. Я показал им наш национальный русский фокус. На глазах у публики распечатываю бутылку водки, раскручиваю ее, так она льется быстрее, и выхлебываю большими глотками до дна. Всего одиннадцать больших глотков. Подначиваешь их, конечно, и предлагаешь повторить. Можно и не из горлышка – без сноровки так можно даже захлебнуться, а из граненых стаканов. Через двадцать минут все в лежку, а ты – огурец.

– Как?

– Перед этим съедаешь пачку сливочного масла, двести грамм всего-то. Масло обволакивает желудок и какое-то время не дает алкоголю всасываться.

– Как в термосе.

– Правильно, заливаешь в себя, потом находишь повод отлучиться на минутку. Два пальца в рот, и ты в порядке. Варварский способ, но если надо кого-то перепить…

Глава четырнадцатая

Как ни крути, Павел считал, что ему повезло с соседом по гостиничному номеру. Его совет похлебать горячего бульона с пельмешками оказался просто бесценным. Выйдя из уже знакомой пельменной возле цирка, стажер почувствовал, что туман в голове рассеивается и даже ощущается прилив сил. Пока можно было не спешить, так как только завтра в два часа в скверике напротив своего техникума его будет ждать Юрий Григорьевич Асмолов, оперативный псевдоним Лось. Его главное задание. А ведь надо было еще осмотреться. По вчерашним наметкам Фауст произвел три закладки, отметился на кафедре, послонялся в научной библиотеке, несколько раз проверился, но не очень тщательно. Кому он интересен в этом захолустье? Вечер прошел в полезном общении с соседом-психологом. Юноша очень хотел бы повстречаться и со Светой. Очень хотел, но зачем ему да и ей такая связь?

Сквер находился между двух встречных дорог. Они как бы обтекали его. Тополя и вязы уже преклонного возраста давали раскидистую тень. Ажурная ограда из литого чугуна по бокам и, на удивление, целые лавочки создавали ощущение провинциального уюта. С противоположной стороны от техникума в четырехэтажной «сталинке» располагался комиссионный магазин.

Фауст огляделся. По асфальтовой дорожке в основном прогуливались граждане, не занятые на работе, – мамочки с колясками, пенсионеры с собачками. На скамейках, как и положено, ворковали парочки.

Павлу повезло: он сразу нашел свободную лавочку. Правда, рядом расположилась шумная компания молодых людей. Они что-то активно обсуждали, рассматривали. Приглядевшись, Павел догадался, что это те, кого в народе называли спекулянтами. Где же им еще собираться, как не у комиссионки?

Вскоре показался Асмолов. Стажер увидел его и приветливо помахал рукой. Юрий Григорьевич подошел. Они поздоровались. Павел вспомнил рекомендации соседа и сразу же перехватил инициативу:

– Ценю ваше время, Юрий Григорьевич, еще раз спасибо, что согласились меня проконсультировать.

Видно было, что преподаватель польщен.

– Мне тоже приятно, что в столичных кругах известно о моей скромной персоне. Так что за тему вы выбрали для кандидатской диссертации, коллега?

– Как я уже говорил, моя работа посвящена так называемому Пугачевскому бунту. Фактологический материал у меня уже большей частью собран. Я хочу описать это событие как феномен зарождения гражданского самосознания. Показать, что это был не просто бунт бандитов и грабителей, а вызов простых людей деспотии власти. Это не просто месть сбежавших от помещика крестьян. Это следующий этап – переход от спонтанности к появлению структуры и организации. Это протест как проявление зарождающегося самосознания. Эти люди решали уже не только свои личные проблемы, они хотели изменить общество. Пусть еще и очень примитивно.

– Коллега! – В голосе собеседника послышалось неприкрытое удивление и в то же время одобрение. – Мне кажется, что эти взгляды, которые я, кстати, полностью разделяю, затруднят защиту диссертации. Вы не боитесь?

– Мы с руководителем обсуждали этот вопрос. Эти мысли будут идти как бы канвой диссертационной работы. На переднем плане будет, разумеется, народно-освободительное движение крестьянских масс, явление, подкрепленное цитатами из произведений Ленина и других классиков марксизма.

– Это грамотно. Ильич был настолько трудолюбив и писуч, что у него много чего можно найти. У вас уже есть публикации по этой теме?

– Кстати, хорошо, что вы напомнили, Юрий Григорьевич. Один зарубежный фонд планирует выпустить сборник статей по современной философии. Их особенно интересует национальное и религиозное самоопределение. Редакция обратилась к моему научному руководителю с просьбой подобрать несколько работ из Советской России для публикации. Шеф просил, если у вас, Юрий Григорьевич, есть материал, так сказать из глубинки, то его рассмотрят в приоритетном порядке.

Приманка была настолько привлекательная, что ловушка тут же с треском захлопнулась. У провинциального философа из индустриально-строительного техникума от перспектив сделать публикацию в иностранном сборнике загорелись глаза и сбилось дыхание.

– Конечно есть, коллега. Причем экземпляр рукописи у меня сейчас с собой.

Радостно, трясущимися руками Асмолов достал из довольно потрепанного портфеля картонную папку с тесемками и передал ее Павлу.

– Только она у меня на русском. У меня, знаете ли, проблемы с английским. – Доцент стыдливо потупил взгляд.

– Ноу проблем, Юрий Григорьевич. Я сам сделаю перевод.

Они проговорили почти час. Как учили, Павел старался больше задавать вопросы, провинциальный философ заливался соловьем, польщенный вниманием столичного коллеги.

– Кстати, вы не забыли, что у вас сейчас занятия? – спохватился молодой аспирант.

– Да-да, – засуетился собеседник. – Давайте завтра созвонимся и договоримся о встрече. Я подготовлюсь по вашему вопросу.

На этом они расстались. Лось засеменил к себе в техникум. Фауст облегченно выдохнул и откинулся на спинку скамейки. Это был первый документ, который он добыл в разведке. Одно из заданий командировки выполнено.

Павел не спеша убрал папку в сумку. Вдруг он почувствовал тревогу. В спокойной обстановке сквера что-то изменилось. Спекулянты затихли и стали быстро прятать вещи в сумки. Они явно намеревались экстренно сорваться с места. Но было уже поздно. С одной стороны выход блокировали два милиционера, неожиданно появившиеся из-за детской площадки. С другой стороны к ним двигались цепочкой несколько крепких парней в штатском. Группа правоохранителей оперативно блокировала торговцев. К Павлу подошел молодой человек в джинсовой куртке и, показав красную корочку, представился:

– Лейтенант Ветров. Мы проводим рейд по борьбе с незаконной торговлей. Прошу пройти с нами в отдел.

– Я тут случайно, товарищ лейтенант. Встречался с коллегой из техникума, доцентом кафедры философии Асмоловым Юрием Григорьевичем.

Фауст прикинул варианты. Бежать? Выходы блокированы. Перемахнуть через чугунную ограду по пояс высотой не составляло труда, но у оперативников рации – милиция в радиусе двух кварталов будет сразу же оповещена. Начнут проверять по-серьезному, будет только хуже. С собой у него ничего особенного нет. К счастью, даже початый блок «Мальборо» и жвачка остались в номере гостиницы. Командировочное предписание у него с собой. Выкрутимся.

Глава пятнадцатая

Районный отдел милиции находился недалеко. Парень в синей рубашке, представившийся лейтенантом Ветровым, и капитан, руководивший облавой, сразу прошли мимо окошка дежурного.

– Это со мной, – сказал капитан и повел их на второй этаж, в кабинет с вывеской «Следователи Белов С. Н. Ситников А. Н.». Кабинет был небольшой – два стола, обшарпанный сейф, на подоконнике фикус и раздолбанная пишущая машинка «Москва». За спиной следователя была дверь, видимо, в соседний кабинет. Напротив нее и разместили Павла. Следак обосновался за столом, а капитан почему-то засуетился и через пару минут ушел.

– Ну что, спекуляцией промышляем? – начал следователь.

– Да нет, я мимо шел, даже не знаю, почему вы меня задержали?

– Поясняю, я следователь Фрунзенского РОВД лейтенант Ветров Николай Олегович, а задержали мы вас во время рейда по борьбе со спекуляцией. Возле комиссионного магазина, когда вы получили сверток, видимо с товаром, от гражданина, которого вы назвали Асмоловым. Понятно?

Павел промолчал. Дело приобретало нехороший оборот. Фауст хорошо помнил напутствие куратора о том, что его паспорт не выдержит тщательной проверки. Этого документа просто нет в базе МВД. А это означало провал стажировки.

– Поэтому прошу предъявить документы и вещи для ознакомления. Паспорт и сумку, – пояснил Ветров. Юноше ничего не оставалась, как протянуть свой паспорт и раскрыть сумку.

– Так, Савельев Павел Анатольевич. Ого, проживаете в городе Москве. А к нам с какой целью? Товар сбыть?

– Товарищ лейтенант, это какое-то недоразумение. Я аспирант, готовлю кандидатскую диссертацию, сюда приехал поработать в архивах.

И тут Фауст почувствовал, что за дверью в соседний кабинет кто-то есть. Кто-то стоял и слушал.

– Что-то паспорт у тебя больно новый. Ты его когда получал? Где? – Следак повысил голос и перешел на ты. Допрос начался.

У Павла пересохло во рту. В щели под дверью качнулась тень.

– Получал семь лет назад, дома, в Замоскворецком паспортном столе. Да он у меня почти все время дома лежит. Я мало куда езжу. Вот и сохранился как новый.