Микробиота. Тайны ваших бактерий

Этот барьер имеет четыре слоя. Первый состоит из очень плотно расположенных клеток, тесно прижатых друг к другу. Они производят второй слой – густую слизь, призванную защитить клетки желудочно-кишечного тракта от пищеварительных соков. Из двух оставшихся слоев один состоит из мышечных волокон, а другой – из соединительной ткани, в которой проходят нервы, кровеносные и лимфатические сосуды и содержатся слизистые железы.

Добровольцы, участвовавшие в этом эксперименте, испытывали зависимость от алкоголя. Их разделили на две группы по признаку проницаемости стенок их кишечников. У добровольцев, вошедших в первую группу, стенки кишечника были герметичны, участники же второй группы обладали более пористыми, проницаемыми стенками.

Обе группы лечились от алкогольной зависимости. Примечательно, что участники второй группы (с пористой стенкой кишечника) в период отказа от алкоголя продемонстрировали бо́льший уровень тревожности и подверженности стрессу, чем участники из первой группы, которые также испытывали крейвинг, повышающее риск рецидива острое желание употребить алкоголь, чтобы «забыть» о своих тревогах.

На втором этапе исследования ученые провели анализ микробиоты участников эксперимента. У первой группы наблюдался дисбактериоз: в их микробиоте было понижено количество бактерий, борющихся с воспалениями, и, напротив, обнаружился излишек вредных бактерий, метаболиты которых плохо влияют на состояние стенок кишечника.

Это ценное наблюдение заставляет задуматься о дополнительных методах лечения и других зависимостей, методах, состоящих в «подкармливании» полезных бактерий и в ограничении размножения бактерий, агрессивных по отношению к стенкам кишечника. Пребиотики способны оказать в этом существенную помощь.

Вернемся к Роберу. Как и режим питания многих моих пациентов, страдающих одновременно и от зависимостей (алкогольной, наркотической…), и от заболеваний печени, его режим питания, состоящий из алкоголя и джанкфуда, никуда не годился. Чтобы избавить Робера от обоих заболеваний, первым делом необходимо было составить ему сбалансированный рацион.

Для того чтобы восстановить герметичность кишечных стенок пациента, я выбрал для него рацион, богатый пищевыми волокнами (питание для полезных бактерий). Наряду с этим я прибег к новому оружию, которое, с моей точки зрения, должно было принести быстрые результаты: фрукто-олигосахаридам. Эти вещества содержатся главным образом в зеленых овощах, очень полезном продукте, от которого не стоит отказываться. Робер уже был морально готов к изменениям, и мы сообща «наладили» его микробиоту. Кроме того, ему была обеспечена необходимая психологическая поддержка. Сегодня Робер не употребляет алкоголь и много занимается спортом. Его печень в полном порядке!

В своем отделе в INSERM я уже долгое время изучаю еще одну «составляющую крепкого здоровья»: пектин. Этих пищевых волокон много в кожуре и косточках яблок, а также в зеленой фасоли. В продаже пектин можно встретить в виде биологически активной добавки к пище. Объектами этих исследований стали мыши, у которых в лабораторных условиях был повышен вес и создана алкогольная зависимость.

Современные стратегии лечения зависимостей направлены на центральную нервную систему. Мы стремимся повлиять на нейромедиаторы: прописывая пациентам ингибиторы обратного захвата серотонина, мы повышаем его уровень в синапсах, поскольку препятствуем его распаду. Сегодня известно, что сфера влияния различных зависимостей (булимия, наркотическая и алкогольная зависимости) шире, чем может показаться. Они вызывают изменения в составе и «работе» кишечной микробиоты, делают более хрупкими и проницаемыми стенки кровеносных сосудов, что, как мы уже знаем, рикошетом бьет по функциям мозга через взаимосвязь микробиоты и центральной нервной системы.

Строго говоря, пектин, как и другие пищевые волокна, не совсем пребиотик. Однако, попадая в желудочно-кишечный тракт, он переваривается бактериями, которые его очень любят. Это влияние на кишечную микробиоту и придает ему качества пребиотика.

На моих мышей пектин оказал поистине магическое воздействие.

Выяснилось, что пектин предупреждает и лечит поражения печени, спровоцированные алкоголем… даже когда мыши продолжают его употреблять. Мы начинаем понимать механизм воздействия пектина: он способствует изменениям структуры слизистой оболочки стенок кишечника, повышению иммунитета к вредным бактериям, а также росту числа полезных бактерий. Таким образом, пектин не только благотворно влияет на герметичность стенок кишечника, но и на иммунитет всего желудочно-кишечного тракта.

Я не удивился бы, если бы узнал, что он может облегчить и приступы крейвинга, этого непреодолимого желания алкоголя, серьезной помехи на пути отказа от спиртного. По результатам исследований бельгийских ученых, крейвинг связан с дисбактериозом и повышением проницаемости кишечных стенок. Мне этот вывод кажется логичным.

Эта же бельгийская группа ученых ведет исследование, заменив пектин инулином, который содержится в чесноке и луке. Возможно, если заставить зависимых от алкоголя людей регулярно есть луковый суп, они будут меньше пить!

Будет неудивительно, если ко всему прочему я добавлю, что пектин оказывает противовоспалительное действие на весь организм.

В области науки подобные результаты позволяют утверждать со всей уверенностью, что пектин в форме биологически активной добавки к пище будет полезен многим: тем, кто лечится от алкогольной зависимости, пациентам с расстройствами поведения, в том числе и суицидальным, страдающим от булимии, лишнего веса, диабета второго типа… Становится понятным, что наряду с существующими средствами есть новые пути лечения тех болезней, которые встречаются мне в процессе консультаций по гастроэнтерологии и гепатологии: зависимости, депрессии, «боли в животе», часто связанной с нарушениями поведения, как, например, стресс, вызывающий диарею и запоры, которые, в свою очередь, усиливают стресс.

На данный момент нам остается определить оптимальные количества пектина, которые приносили бы пользу без побочных эффектов, поскольку, как и все пищевые волокна, волокна пектина набирают воду и вызывают процессы брожения в кишечнике. Дозировки, превышающие то, что переварят бактерии нашей микробиоты, приводят к образованию газов и вызывают вздутие живота, неприятное, порой даже болезненное, но не опасное.

Яблоко – один из фруктов, которые содержат много пектина. Англичане правы со своим известным An apple a day keeps the doctor away («Яблоко на ужин – и врач не нужен!»). Одного яблока недостаточно, чтобы вылечить моих подопытных мышей за 15 дней, однако возможно, что употребление в пищу по яблоку в день (лучше выбирать органические фрукты – их можно не чистить) способно произвести неплохой профилактический эффект.

Кроме того, мои исследования заставляют предполагать с достаточной долей уверенности, что зависимость от яблок – отличное средство от всех остальных зависимостей.

Всегда держите яблоки под рукой, у них множество достоинств! Похрустеть яблоком – один из лучших способов утолить внезапный голод. Яблоко насытит не только ваш желудок: нейромедиаторы в вашем мозге тоже оценят полезные метаболиты хороших бактерий.

Глава 6

Испытываете стресс? Ешьте!

Мы все испытываем стрессы каждый день, и это правильно! Стресс может быть позитивным и негативным. Специалисты по теории эволюции говорят, что он является защитным механизмом, который позволил нашему виду выжить, быть сверхбдительным перед лицом внешних опасностей, развить тревожность, даже симптомы депрессии, побуждающие уйти в себя (или в свою пещеру) на время, пока не минует опасность.

Слово «стресс» происходит от латинского stringere, что буквально значит «сжимать, давить, держать в напряжении». В медицине этим словом называют механизм реакции нашего организма на внешние раздражители, физические, психические или эмоциональные, как позитивные, так и негативные, механизм, предупреждающий нас об их присутствии и позволяющий нам реагировать или по крайней мере адаптироваться к ним. Эти реакции прежде всего метаболические, нейронные, химические и лишь в последнюю очередь психологические. И они влияют на другие органы: выброс адреналина готовит мышцы наших ног к бегу.

В 1930-х годах канадский эндокринолог венгерского происхождения, Ганс Селье, первым заинтересовался этими реакциями. Он проанализировал их и в конце 1950-х годов ввел термин «адаптационный синдром», чтобы обозначить совокупность реакций организма на внешний раздражитель (стресс-фактор). Вот три стадии развития адаптационного синдрома:

• Стадия тревоги, во время которой организм защищается, пытаясь восстановить равновесие: меня вызвал начальник, я напрягаю мышцы, чтобы встать со стула и пойти в его кабинет, размышляю, о чем он может меня спросить, и готовлюсь к нашему разговору.

• Стадия сопротивления, во время которой организм пытается адаптироваться к стресс-фактору: наше собрание продолжается, шеф мне доверяет сложное дело, это создает переизбыток работы, а мне и так уже трудно успевать выполнять все мои задачи. Мой организм вырабатывает гормоны, благодаря которым я остаюсь бодрым, внимательным ко всему, что сейчас происходит.

• Стадия истощения: переизбыток работы длится недели и даже месяцы. Мой организм больше не находит в себе ресурсов, чтобы продолжать адаптироваться. Он вымотан, теряет почву под ногами, на него обрушивается тревога, нарушения памяти, а также недомогания (знаменитые «боли в животе», хроническая усталость); если эта ситуация затянется, могут быть последствия вплоть до выгорания, переутомления и серьезных заболеваний – большинство заболеваний вызывается или усугубляется стрессом, хоть этого и недостаточно, чтобы считать их только «психологическими».

Хорошо известно, что не все мы равны перед лицом стресса. В ситуациях, на которые некоторые реагируют слишком остро как эмоционально, так и физиологически, другие сохраняют невозмутимость. Можно подумать, будто они обладают психологической сверхспособностью контролировать себя и оставаться спокойными. Даже если это и так, другой фактор играет ключевую роль: на самом деле это наши организмы неравны.

Мозг реагирует на появление стресс-фактора выбросом определенных веществ. К ним принадлежит кортизол, который вырабатывается корой надпочечников, парных желез, расположенных непосредственно над почками. Его называют гормоном стресса потому, что он наполняет наши органы энергией, трансформируя жировые запасы в глюкозу, которая питает наши мышцы. Также существует адреналин, который стимулирует определенные рецепторы нейронов, что ведет к ускорению сердечного ритма, расширению бронхов и зрачков, насыщает кислородом нашу мускулатуру и таким образом готовит к действию. Адреналин тоже считается гормоном стресса.

На самом деле существует целая цепь физиологических реакций, которые не контролируются одной лишь волей: недостаточно просто сказать кому-то перестать испытывать стресс, для того чтобы он успокоился и перестал ощущать дискомфорт в животе – один из наиболее распространенных симптомов стресса, откуда происходит выражение «сосет под ложечкой». Этот процесс во многом физиологичен.

Определенное количество моих пациентов, обратившихся ко мне именно по причине этого знаменитого дискомфорта и даже боли в животе, не имеют никаких причин испытывать это ощущение (ни язвы, ни колита…). Они замечают, что боль утихает или уменьшается во время отпуска. Они связывают боли со стрессом рабочих будней. Но действительно ли причина в стрессе? Когда между нами устанавливаются доверительные отношения, я прошу пациентов рассказывать об их жизненном опыте, об их прошлом, об их желаниях. Когда разговор заходит о режиме питания, оказывается, что в эти спокойные периоды режим питания пациентов меняется: место сэндвичей, проглоченных на бегу, занимают полноценные блюда, овощи, фрукты… Появляется время на то, чтобы питаться сбалансированно. Это приводит нас к разговору о микробиоте, о ее известном теперь влиянии на наше настроение и поведение.

Роль микробиоты в нашем восприятии стресса получила очевидное подтверждение в процессе наблюдения за лабораторными мышами, выращенными в стерильных условиях, то есть никогда не имевших контактов с бактериями и таким образом лишенными микробиоты. Особенность этих грызунов состояла в том, что им был незнаком стресс: они никогда не тревожились, даже оказавшись в опасности. Напоминаю, что главная роль стресса заключается не в том, чтобы заставить нас плохо себя чувствовать, но в том, чтобы нас предупредить о появлении непривычного внешнего раздражителя, который может нас вывести из равновесия, и позволить нам оперативно на него реагировать.

Поведение грызунов пришло в норму, когда они обзавелись собственной микробиотой: после проведения им трансплантации фекальной микробиоты мыши быстро научились бояться и убегать, стали осторожными, то есть постигли основы выживания любого существа. В случае пересадки микробиоты от тревожных мышей характер доноров передается и реципиентам: они сразу же становятся тревожнее, нежели большинство их соплеменников. Это позволяет предположить, что посредством микробиоты можно менять реакции мозга и в обратную сторону, то есть заставить его спокойнее отвечать на внешние раздражители – и уменьшить стресс.

Как уменьшить повседневный стресс?

Одно из первых исследований, датированное 2011 годом, проводилось научной группой под руководством Микаэля Мессауди в отделе нейропсихофармакологии Исследовательского центра Вандевр-де-Нанси во Франции. Оно проводилось на 60 добровольцах с «нормальным»

уровнем стресса, не показывающих признаков серьезной депрессии.

Их разделили на две группы и наблюдали за ними в течение 30 последующих дней. Первая группа получала два типа пробиотиков, Lactobacillus helveticus и Bifidobacterium longum. Участники второй группы получали только плацебо.

Перед экспериментом и после него добровольцы проходили два теста: один измерял их уровень кортизола, гормона стресса, а второй определял их состояние по шкале тревожности. Результаты оказались удивительны: они показали, что по прошествии 30 дней у тех, кто получал пробиотики, существенно снизился уровень кортизола, а также уменьшились симптомы стресса: страх, соматизация, гнев, тревожность – даже в тех случаях, когда эти симптомы не были сильно выражены до начала опыта. А вот у членов группы, получавшей плацебо, никаких положительных сдвигов не обнаружилось.

Для подтверждения результатов подобный опыт был проведен на крысах, разделенных в этот раз на три группы, из которых одна получала два пробиотика, другая – анксиолитики, третья – плацебо. Тесты на тревожность подтвердили роль микробиоты в определении реакции на стресс: крысы, получавшие плацебо, имели уровень тревожности 62,25 балла. У крыс, получавших анксиолитик, этот уровень оказался равен 33,5 балла, а у крыс, получавших пробиотики, – 47,5 балла.

Самое недавнее исследование, которым руководили Анджела Маротта и Мирта Фиорио, проводилось в Университете Вероны; 38 здоровых добровольцев разделили на две группы. В течение двух недель добровольцы из первой группы получали коктейль из пробиотиков, состоящий из различных бактерий семейств Lactobacillus и Bifidobacterium, в то время как участники второй группы получали плацебо. Несколько «тестов настроения» было проведено в начале, в середине и в конце периода эксперимента, для того чтобы определить состояние участников, их чувствительность, уровень усталости, раздражительность, качество сна и так далее.

В состоянии членов группы, получавшей плацебо, не было отмечено никаких существенных изменений. А вот изменения состояния участников, получавших пробиотики, оказались впечатляющими: уровень депрессии понизился с 9 до 2 баллов, уровни раздражительности и усталости – с 10 до 2.

Помимо двух упомянутых выше примеров, исследований с участием людей очень немного. Безусловно, следует проводить дополнительные исследования в этом направлении, в том числе изучать депрессивных или аномально тревожных людей, поскольку в описанных экспериментах участвовали добровольцы в хорошей моральной и физической форме, в состоянии «нормального стресса». Как и моя дочь в период приближения важных экзаменов, необходимых для продолжения учебы: я прописал ей пробиотики, и, по ее собственному мнению, она стала меньше волноваться, стала менее тревожной, чем раньше. И я тоже это заметил.

Я признаю ограниченность этих экспериментов, проводимых на здоровых подопытных: в данном случае неизбежно возникает вопрос о том, как определить степень благотворного влияния на здоровье. Как следствие – вопрос: как пробиотики влияют на людей со слабым здоровьем, парализованных стрессом или угнетенных тяжелой депрессией?

Начаты новые исследования, но в науке, особенно в медицине, внедрение протоколов экспериментов – процесс долгий: требуются разрешение, подтверждение, этапы проверок, гарантирующих надежность. Несомненно, в ближайшие годы мы приблизимся к ответу на этот вопрос.

Антистресс-меню

Пробиотики – это живые бактерии. Они подразделяются на множество видов, семейств, штаммов, о которых мы еще очень многого не знаем. Некоторые обитают в наших йогуртах и квашеной капусте и ферментируют их. Другие, населяющие наш кишечник, попадают в него не с пищей; они выращиваются в лабораториях и доступны в форме капсул, которые можно купить в аптеке.

Все эти бактерии, о могуществе которых мы знаем далеко не все, непаханое поле для изобретения медикаментов будущего. А пока нам предстоит провести еще много исследований, чтобы выяснить, какие из них наиболее эффективны, лучше подходят для лечения той или иной болезни, лучше адаптируются к микробиоте каждого из нас, чтобы действовать с ней заодно, – ведь микробиота каждого из нас так же уникальна, как и отпечатки пальцев!

Несмотря на то что у нас еще нет ответов на многие вопросы, я прописываю пробиотики своим пациентам, чтобы снять легкую тревожность, небольшой повседневный стресс, недомогание, приступы плохого настроения.

Я предпочитаю их анксиолитикам, которые мы употребляем в избытке, часто беспричинно. Они нужны при лечении настоящих психических заболеваний, тяжелых депрессий, биполярных расстройств, шизофрении, тяжелых неврозов и психозов. Но разве мне нужна химическая поддержка каждый раз, когда я немного нервничаю, испытываю стресс и раздражаюсь? Не лучше ли сначала попытаться повлиять на мои нейромедиаторы и их рецепторы натуральными способами, такими как коррекция режима питания или, возможно, помощь психолога? Почему бы не попробовать менее академичные техники, как, например, остеопатия или гипноз? Отказ от ограничений, свойственных частным методикам, в пользу холистического, комплексного подхода стал бы, по моему мнению, одним из сильных дополнений к химическому лечению таких «патологий» современного общества, как стресс и эмоциональное выгорание…

Поначалу я отдавал предпочтение таким пробиотикам, как Lactobacillus helveticus и Bifidobacterium longum, поскольку они позволяют замедлить размножение вредных бактерий и продаются в виде биологически активных добавок к пище. Но пробиотики не действуют на всех одинаково: порой необходимо подбирать подходящую культуру для каждого пациента. Например, Lactobacillus helveticus в форме биологически активной добавки к пище от разных производителей по-разному воздействуют на пациентов. И невозможно сказать, что какая-то определенная марка лучше других: просто эта культура бактерий может подойти одному пациенту и не подойти другому.

К тому же результаты первого исследования воздействия, о котором я рассказал выше, подтверждаются эффектом пребиотиков. В Ирландском национальном университете в Корке исследователи под руководством Аурелиуса Бурокаса провели особенно интересный эксперимент на здоровых мышах, которым давали пребиотики. Мыши чувствовали себя хорошо и не испытывали ни тревоги, ни стресса; к концу эксперимента они стали еще спокойнее: например, среднее время, проведенное этими мышами в центре «арены» во время теста open field, с 85 секунд увеличилось до 120.

Кишечная микробиота мышей также изменилась: количество бактерий, обладающих противовоспалительными свойствами, увеличилось, а некоторых агрессивных бифидобактерий стало меньше.

Подобный опыт с участием людей, проведенный научной группой под руководством Кристин Шмидт в отделении психиатрии Оксфордского университета, показал, что особые пребиотики – фрукто-олигосахариды и галакто-олигосахариды – влияют на выработку кортизола, гормона стресса. Результаты анализов показали значительное снижение уровня кортизола у испытуемых.

Не хотите испытывать стресс? Ешьте! Но с умом.

Хотя приотики продаются в пакетиках или капсулах, это не значит, что можно пренебрегать продуктами питания, которые их содержат, – йогуртом, кефиром, квашеной капустой, свежими пивными дрожжами. Старайтесь каждый день съедать порцию какого-нибудь из этих продуктов: они полезны для вашего здоровья.

И не забывайте о том, что, когда едите вы, едят и живущие в вас бактерии. Они обожают пребиотики, так что включите их в свое ежедневное меню. Ассортимент очень вкусных продуктов, которые стоит добавить в вашу тарелку, велик! Ешьте с удовольствием:

• Лук, чеснок, брокколи, спаржу, цельную пшеницу и рожь, чтобы получить фрукто-олигосахариды и инулин;

• Бобовые (чечевицу, нут…), богатые волокнами;

• Цикорий, а также топинамбур – еще один овощ, богатый инулином;

• Стручковую фасоль; чередуйте ее иногда с брокколи и луком-пореем, они невероятно богаты пребиотиками, так же как и пастернак, который сегодня, к счастью, купить стало проще;

• Пектин в кожуре вашего ежедневного яблока сам по себе уже лекарство.

Отдавайте предпочтение продуктам питания, богатым клетчаткой. Их все меньше в наших тарелках, и это весьма прискорбно. Я имею в виду сырые и приготовленные овощи, салаты, фрукты.

И избегайте избытка жиров и сахаров, чтобы вас не постигла участь мышей, изучаемых командой специалистов под руководством Анадоры Брюс-Келлер в Центре биомедицинских исследований Университета Луизианы. Животные чувствовали себя хорошо до тех пор, пока их не стали кормить нездоровой пищей. Подобная смена рациона отрицательно сказалась на герметичности стенок их кишечника: они стали более пористыми, и мыши начали страдать от стресса и тревоги, словом, погрузились в депрессию, вызванную общим воспалительным процессом.

Глава 7

Аутизм – кишечная болезнь?

Точные причины аутизма остаются для нас загадкой. Диапазон симптомов этого заболевания настолько широк, что мы предпочитаем говорить о нем как о группе расстройств аутистического спектра (РАС). К РАС относят коммуникативные расстройства и нарушения поведения, нарушения социального взаимодействия, ограничение круга интересов, страх, тревогу, проблемы с питанием и пищеварением, нарушения неврологического развития…

В прошлом аутизм рассматривался только как нарушение психики. С подачи американского психолога Бруно Беттельгейма несколько поколений матерей детей-аутистов жили под гнетом вины: Беттельгейм утверждал, что их дети страдают от недостатка материнской любви, то есть они болеют оттого, что нелюбимы. Сейчас эта точка зрения признана ошибочной.

Теперь мы знаем, что аутизм, как и диабет, аллергия и аутоиммунные заболевания, имеет свой «ареал обитания», места, где число случаев заболевания увеличивается значительно быстрее: речь идет о богатых государствах, в которых высок уровень жизни, соблюдаются стандарты гигиены, доступны разнообразные продукты питания. Недавние мигранты в той же мере затронуты этими заболеваниями, что и коренное население. Отсюда напрашивается вывод о том, что все дело в нашем образе жизни, что такая картина обусловлена прежде всего экономикой.

Теория Беттельгейма осталась в прошлом, и современная медицина задается вопросами о возможных органических причинах аутизма.

Захватывающие версии разрабатываются в крупнейших лабораториях мира. Они позволяют рассчитывать, что скоро будет найден способ лечения, который сможет заметно смягчить некоторые симптомы аутизма на тот период, пока мы находимся в процессе поиска средства «исцеления» от аутизма, как от гриппа.

Одно из этих направлений, на мой взгляд, наиболее интересное, касается кишечной микробиоты.

Сегодня известно, что аутисты страдают от дисбактериоза, тяжесть которого пропорциональна тяжести расстройства их поведения. Популяции бактерий, населяющие их кишечник, содержат меньше бактерий рода Prevotella, а ведь это наша «фабрика» витамина В₁.

Однако какие-либо выводы делать еще рано: эта корреляция нуждается в дальнейших уточнениях.

К тому же эти данные не означают, что микробиота – единственный фактор, приводящий к аутизму. На развитие болезней оказывает влияние множество различных факторов. Однако с уверенностью можно сказать, что микробиота играет серьезную роль наряду с генетической предрасположенностью и факторами окружающей среды, о чем я упоминал в связи с другими расстройствами в предыдущих главах.

Некоторые наблюдения, несмотря на их единичный характер, представляют большой интерес. Так, Лулу Ванг и Дэн Томас из Калифорнийского университета руководили исследованием с участием 589 детей с расстройствами аутистического спектра, сравнивая их с их братьями и сестрами, не страдающими аутизмом. 42 % детей-аутистов испытывали проблемы с пищеварительной системой (запор, диарея…), при этом такие симптомы отмечались только у 12 % их братьев и сестер. Причем чем ярче были выражены симптомы, особенно в сфере расстройств поведения, тем выше был риск желудочно-кишечных расстройств.

Подобные результаты побудили исследовательскую группу Розы Краймалник-Браун из Университета Аризоны, США, провести опыт на 18 детях с РАС в возрасте от семи до 17 лет. В 2017 году этим детям пересадили фекальную микробиоту от доноров, не страдающих аутизмом. Результаты, проявившиеся через десять недель после пересадки, оказались впечатляющими. У 16 из подопытных симптомы желудочно-кишечных расстройств, часто встречающиеся у аутистов (боль в животе), смягчились более чем на 50 %. На поведенческом уровне, согласно шкале оценки детского аутизма (CARS), симптомы аутизма уменьшились на 22 %. Также тест показал улучшение социальных навыков, уменьшение раздражительности, гиперактивности, стереотипии и речевых нарушений. Два года спустя, в 2019 году, эти результаты подтвердились: на момент начала исследования «тяжелыми аутистами» были признаны 83 % группы, а сейчас – только 17 %…

Это исследование было открытым, то есть проводилось без контрольной группы, которая позволила бы оценить результаты лечения без влияния дополнительных факторов. Например, в данном случае улучшению состояния детей могли способствовать специальные занятия; присутствие контрольной группы опровергло или подтвердило бы эту гипотезу.

И тем не менее полученные результаты позволяют увидеть прекрасные перспективы и открывают огромное поле для более подробных исследований микробиоты. Их целью будет определение правильной дозировки бактерий для пересадки и разработка дополнительных протоколов: составление рациона, который способствовал бы размножению этих бактерий, медикаментозная поддержка, психологическое сопровождение, позволяющее сохранять положительный эффект, необходимые требования к условиям окружающей среды, способствующим ремиссии, а возможно, и полному выздоровлению.

Как вылечить мышь-аутиста?

В мае 2019 года профессор Саркис Мазманян опубликовал исследование, которое потрясло научный мир. Оно было проведено его научной группой из Калтеха, Калифорнийского технического института, при участии специалистов из многих других американских и израильских лабораторий, на мышах, выращенных в лаборатории в стерильных условиях, никогда не имевших контактов с микробами и, следовательно, лишенных микробиоты.

Эти мыши были «очеловечены» посредством пересадки фекальной микробиоты от человека. Первой группе подсадили фекальную микробиоту людей с аутизмом, а второй – микробиоту не страдающих аутизмом доноров.

Удивительно, что мыши из первой группы очень скоро стали демонстрировать очевидные расстройства поведения, свойственные аутистам. Конечно, не факт, что речь шла о точно таком же заболевании, что и у людей, но симптомы были очень похожи. Мыши из второй группы продолжили вести себя нормально, то есть как мыши.

Проведенные тесты не оставляют никаких сомнений.

Во время теста open field мыши-аутисты преодолевали меньшие дистанции, что говорит о снижении двигательной активности. В то же время речь не идет о снижении активности, связанном с депрессией: мыши не прижимались к стенам, избегая центра пространства, они передвигались повсюду, но медленно.

Проходившие тест marble burying мыши-аутисты зарыли куда больше шариков, чем мыши-неаутисты, причем делали это в компульсивной повторяющейся манере. Они восприняли почти все шарики как угрозу. А ведь известно, что люди, страдающие аутизмом, тревожны, могут испытывать боязнь воды или шума.

Анализ микробиоты обеих групп мышей показал значительные различия в количестве и составе бактерий. Исследование продолжили, изучив метаболиты, вещества, которые выделяют бактерии и которые попадают в кровь и влияют на экспрессию определенных генов в клетках мозга.

И выяснилось следующее.

• Уровень метаболита таурина у мышей из первой группы оказался ниже нормы. У людей, страдающих аутизмом, тоже часто снижен уровень таурина. Заинтересовавшись этим результатом, исследователи дали таурин перорально мышам-аутистам. Наиболее наглядный эффект был отмечен у совсем еще молодых особей (мышат, еще питающихся материнским молоком): таурин во многом нейтрализовал разрушительное воздействие микробиоты, и мышата почти полностью вернулись к «нормальному» поведению. Куда менее эффективным оказалось воздействие таурина на взрослых животных с полностью сформированным мозгом. Применимы ли эти закономерности к людям? На данный момент этот вопрос остается открытым.

• Похожие результаты получены и при использовании другого метаболита, 5-аминовалериановой кислоты (5AV), которая снижает возбудимость нейронов. Допуская, что «множество факторов делают человеческий аутизм более сложным, чем мышиный», профессор Мазманян полагает, что «симптомы, связанные с расстройствами аутистического спектра, возможно, когда-нибудь будут лечиться с помощью метаболитов бактерий или пребиотических медикаментов». Или, во всяком случае, методами лечения, в большей мере касающихся кишечника, чем мозга.

Также его команда обнаружила среди мышей, сделанных аутистами при помощи трансплантации фекальной микробиоты, появление аномалий, связанных с экспрессией определенных генов в клетках мозга, то есть биохимическими процессами, за которые отвечает ген в данной клетке. У мышей, получивших микробиоту не-аутистов, подобных изменений замечено не было.

Речь идет о следующих генах:

• Ген FMR1, мутация которого обусловливает синдром ломкой Х-хромосомы, редкое наследственное заболевание, связанное с умственной отсталостью.

• Ген ANK2, который играет определяющую роль в возникновении расстройств аутистического спектра и сейчас является объектом более углубленных исследований.

• Ген UBE 3A, известный своей ролью в возникновении синдрома Ангельмана, неврологического заболевания, характеризующегося серьезной задержкой развития (отсутствие речи, нарушения моторики, равновесия и чувствительности, значительные когнитивные нарушения).

Открытия, касающиеся роли микробиоты в организме, поразительны, однако не будем торопиться. Одна только бактерия или один только ген не могут полностью отвечать за наступление болезни: она является результатом целого комплекса изменений, наносящего удар по работе организма.

Однако эти открытия позволяют лучше понять сложность заболевания, дают надежду, что однажды мы научимся выявлять аутизм в очень раннем возрасте и, таким образом, сможем предупреждать его развитие (очень многообещающий опыт с мышатами, еще не отлученными от матери). Возможно, мы научимся снижать риск возникновения аутизма, влияя на процесс еще на стадии беременности, направляя беременных на путь выздоровления.

Перспективы на завтра

Сегодня ни один серьезный ученый не обещает «излечить» от аутизма. Несомненно, мы сможем облегчать симптомы, даже, возможно, предотвратить их появление, но это непростой путь, он требует еще очень многих исследований, которые будут долгими и дорогостоящими, однако только так медицина сможет двигаться вперед.

Я знаю, что сегодня я не смогу изменить работу нейронов в мозге ребенка, страдающего аутизмом. Можно лишь попытаться способствовать некоторым положительным изменениям. Я не думаю, что трансплантация фекальной микробиоты – это долговременное решение: даже если доноры тщательно отбираются и их фекалии фильтруются, они остаются потенциально опасными. Опасность передать с хорошими бактериями другие, инфицированные вирусами, или вирусы сами по себе, или грибы, или что-то еще не исключена. Есть риск, что трансплантация может увеличить вероятность развития таких болезней, как рак или рассеянный склероз.

Когда-нибудь, лет через десять, 20 или больше, бактерии, отвечающие за эти процессы, и механизмы, в которых участвуют их метаболиты, будут определены и изучены. Вместо того чтобы прописывать бактерий самих по себе, то есть в виде живых организмов, не всегда удачно приживающихся в кишечнике реципиента, который содержит свою культуру со своими особенностями, мы сможем заключать «активные вещества» бактерий, то есть их метаболиты, в форму таблеток. Но этот момент еще не настал.

В сфере медицины я привык называть вещи своими именами. Мы не можем вылечить от аутизма, но можем попытаться облегчить некоторые симптомы. Если использование пробиотиков и изменение рациона помогают уменьшить боль в животе и повлиять хоть немного на некоторые расстройства поведения, то почему бы не попробовать?