Загадка

Алексей Миронович

Загадка

Время: 22:35

Место: Хилл Сити; США.

Точное местоположение: Восток-Мейн-стрит.

Придорожный бар. Укромное гнёздышко для байкеров и дальнобойщиков, что уютно расположилось на окраине города. Олдскульная, романтическая обстановка. Играет музыка, что крепко накрепко объединяет кровных братьев: байкеров и дальнобойщиков. Брутальные мужчины и женщины отдыхают как это подобает настоящим работягам и бродягам. А вне этого лампового царства, дыма, мяса и пива, стоят, гордо раскинувши широкими рулями бабочками, круизёры и чопперы всех мастей, переливаясь звёздами и цветными росчерками под неоновым светом выверки бара. А рядом, блистали отполированными, огромными бамперами мордастые грузовики. Каждый трак был индивидуальность, буквально подчёркивая стан своего хозяина: мощные, сверкающие, длинные, брутальные, каких там только не было. Но сделав круг над этим стальным табуном пламенных, стальных красавцев, мы возвращаемся в бар — пролетая сквозь окно…

Добрый, весёлый шум старых друзей и так, наново присоединившихся — тут всем рады, всегда. «Ни что не помешает дружбе и любви здесь — даже смерть» — красовалась неоновая надпись, что светилась снаружи, над крыльцом бара.

Ночь только начинается! Это прям ощущалось, по тому, как все снова начали подтягиваться к центральному столику. А за центральным столиком, уже вовсю разливал пиво по бокалам сухой, брутальный, бородатый байкер лет семидесяти пяти. Ростом мужчина был под сто девяноста сантиметров, и даже на стуле он сидел что на своём байке: «гордо вытянув ноги вперёд и развалившись на спинке своего стула, на коем восседал крайне гордо и уверенно». А если сказать честно, то этот — мистер, был, и есть, здесь — местная знаменитость в узких кругах, и прозвали его: «Ханс Кристиан Андерсен». Ха-ха-ха!.. Да, и знаете — было за что. Сказочник он был хоть куда. Как выпьет, как закусит, так и как начнёт травить байки, да такие захватывающие, что место Бобу в Голливуде. Да, его звали — Боб, так его назвали родители, о которых он не когда не рассказывал. Как кто не пытался, но он лишь искусно съезжал на ещё более интересную и захватывающую очередную историю, и все понимая — забывались, и не настаивали. Так и повелось, сколько уже поменялось людей, посетителей в этом баре, а он был тут постоянным. Из посетителя он сначала превратился в «весёлый кадр», а после, и вовсе, в «живую легенду», что приманивала всех своей загадочностью, но самое главное — рассказами конечно, но, ещё и своей добротой, и жизнерадостностью. И по этому поводу, предприимчивые владельцы бара, наливали и кормили Боба за свой счёт, так как его рассказы привлекали народу больше, чем он мог физически выпить и съесть. Вот и получился такой забавный симбиоз и сотрудничество. А все его бесконечные рассказы были откровенно странные, но от того и забавные, захватывающие, поэтому люди приходили, приезжали чтобы послушать его, посмотреть, как на достопримечательность. Кто-то снисходительно принимает его за безумца, а кто-то, реально называет его избранным самим богом. Кто знает…, кто знает…, но, любили его, без исключения — абсолютно все.

Но, хватил уже слов, послушайте его сами:

… — И короче! Ща!… — приостановился он, опустошая на треть большую кружку пенного напитка, и, смачно вздохнув, продолжил очередную захватывающую сказку. — Не поверите! Но, я его догнал! Ух…, какой же был быстр его байк, — скорчил серьёзную гримасу Боб. — Но я его догнал. А в общем, — пожал он плечами, — как же могло быть иначе. Ну это не важно!.. — отмахнулся он, и снова заулыбался во все тридцать два удивительно белых и аккуратных зуба. — Я его догнал, и кричу!.. Махаю ему!.. — яростно жестикулировал Боб, отчаянно пытаясь передать эмоции своим чёрствым сухим лицом. Но, что уже тут поделаешь, таким — фейсом, его вознаградил сам бог, а ему, как мы знаем — виднее, кому, что, как, и сколько. — Я кричу ему: «замедлись брат! Брат, не надо так быстро ехать! Ты же можешь сам разбиться и других убить!». А он как будто не слышит меня, представляете!? Хотя, я — вот, буквально на вытянутую руку от него — кричууууу…, из-за всех сил! А ему хоть бы хны, — отмахнулся Боб и снова пригубил пива.

— Ну, Боб, не томи, что дальше было, — с какой-то странной улыбкой, словно слушает очень занятного, но всё же — сумасшедшего, с искренним интересом поторопил его один из слушателей.

— Ммм-ах…, — закончив пить пиво, произнёс Боб. — Ну так и я о чём, брат, — указал на спрашивающего байкер. — Я ему кричу, да нет, даже уже ору!!! — последнее, реально, проорал он, от чего некоторые позакрывали уши. — А он как будто не слышит меня! Но я-то виииижу…, — прищурился он, едва пригнувшись, — что он просто издевается надомной. Я попробовал ещё раз, но, на этот раз он меня просто послал! Так ещё и палец — вот этот, показал! То есть: «на хрен», — оскорблённо развёл он руками оглядываясь на всех, от чего весь зал показательно ахнул. — Ну так и я о том же! Что я ему сделал? Я лишь старался…, ему…, от всей души — помочь!.. А он вот так…, — (снова ахнул весь зал причмокивая и якобы сожалея). — Ну, — пожал он грустно плечами, — ну а что мне оставалось делать? Ну не оставлять его — такого, на дороге, вот — такого, быстрого как комета! Опасного! Ну, я… Ну что я, — снова отхлебнул, после вытер свою бороду и добавил, — пришлось его остановить, — (пауза), — насильственно, так сказать. Ну, короче, я достал свою саблю, и как тогда, в годы борьбы за независимость, эээээх! — замахнулся он. — И сделал что был обязан. Да, — (кивнул он), — для чего меня отец создал. Отец?…, — посмотрел Боб в потолок, и после, показал сжатый кулак правой руки с поднятым большим пальцем вверх, и гордым кивком добавил, — я у тебя хороший сын. Ну короче: к-а-а-а-а-а-к — дал! По его, той самой руке, что и показала мне этот средний палец, и отсёк её к чертям собачьим. Райдер согнулся, схватился за обрубок, и-и-и-и-и-и — полетел…, кубарем по асфальту. Я уж думал ему конец, но — нет! Живучий…, засранец оказался. Я остановился; слез со своего коня; глянул на него…, а тот, вы себе не представляете! — словно сам был удивлён плескал он эмоциями. — Подорвался, и — давай на утёк от меня! Ну я байк свой снова завёл; развернулся не спеша, и сорвался в галоп в вдогонку. Ну, и…, — опустошил до дна он Боб свои остатки пива, и недвусмысленно кивая головой, окончил, — Ну и догнал. Ммм-да…, — (задумчивая пауза). — Но, вот — зачем!? — буквально взорвался он. — Зачем так гнать?! Зачем подвергать себя и других опасности! Ведь ты же можешь лишить своих детей отца или матери, или, — снова, с недвусмысленной болью закивал он, а в этот момент ему ещё подливали пива, — или, не дай бог, погубить другую семью. Разрушить семью. Ммм-да…, — отхлебнул он свежего, холодненького, что снова кусало за язык. — Скорость, ох…, — поморщился он, — она губительна, и не оправдана. Ну, написано же на знаках…, — протянул он так, словно воистину пытается переубедить, — кровью же написано…

«— Ууууууууууууууууваааааааауууууууууууу!!! — подобно комете пронёсся где-то там, за окнами, яростный спортбайк ревя что есть мочи своими прямотоками.»

— Кровью же…, — как-то нехорошо, и в тоже время — устало, оглянулся на промелькнувший в окне росчерк, что уже стремительно затихал, утопая в музыке заведения, — написано… Эх…, — (снова тяжкий, глубокий выдох), — пойду я — отолью, что ли, друзья мои. Хорошо? — как-то слегка неестественно улыбнулся он всем и кивнул. — А вы не разбегайтесь, я вам ещё много нечего ещё раз кажу. У меня рассказы, походу, — (и на тяжком выдохе), — поистине бесконечные…

— Конечно «Ханс», ну как же тут оторвёшься от твоих историй! Иди облегчи душу, но — возвращайся! А то без тебя и заведению нет смысла существовать! Ааа-ха-ха-ха! — захохотал крупный бородач в кожаном, мелькая начищенными заклёпками.

— А-ха-ха-ха, — засмеялся Боб, — Точняк брат! — и подмигнув, показательно указал на говорящего указательными пальцами.

Боб тяжкой походкой, явно не желая того, всё же — вышел, за главную дверь бара, и, остановился на ночном пороге, глубоко вдохнув прохладный ночной воздух…

Голова Боба, повернулась вправо… (Снова сидит на бордюре — бездомный, укрыв голову капюшоном. Пред ним лежит, по сему видимо — его шапка, разложенная, вязанная, чёрная, слегка потрёпанная).

Боб похлопал по карманам, отыскал тот самый, и, кинул пятьдесят баксов в шапку бедняге, похлопав последнего по левому плечу.

— Да хранит тебя отче, брат мой.

— Хранит…, брат мой, — как-то тяжко произнёс Боб выпрямляясь, — хранит, — закивал он. — хранит, — (тяжкий вздох), — лучше бы — отче, этих глупцов излечил от пороков, да соблазнов дьявола, а не меня бы хранил.

— Всему своё время брат мой, — как-то как совсем бесчувственно отвечал ему бездомный, — всему своё время, брат, всему своё время.

— Ммм-да…, — поднимая правую руку протянул Боб, меняясь в лице прямо на глазах. И с крайне холодной миной на лице, правая кисть байкера застыла на пару секунд пред его ухом, и…

«— Счёлк! — щёлкнули его пальцы, и щелчок этот — прогремел, подобно далёкому разрыву бомбы. И тут, неожиданно для нас, а для него весьма привычно, время, буквально — замерло…»

Боб, постоял так ещё пару секунд, оглядываясь…

После, как-то тяжко глянул налево, на свой байк…

Снова тяжкий вздох…

Но всё же, тёмный силуэт, что стоял на крыльце, тронулся с места и пошагал к своему «сине-светло-серому» байку…

Подошёл; оглядел; сел в седло; убрал подножку; и снова — тяжко вздохнул…

«— Тзиииииуууррррр-буль-буль-буль-буль…, — взвыл стартером, и после, утробно и сочно зарокотал его Харлей «Ви-род»», со сто тридцать первым двигателем, всеми своими двумя тысячами и ста сорока семью кубами чистой мощи.

И вот, передача воткнута, словно ужалил коня шпорой, туша массивного мотоцикла — нервно вздрогнула…

Мотор, сначала заурчал спокойно, плавно трогая тушу и места, но вскоре, прямотоки взревели оглушительным рокотом и жеребец унёсся во тьму, стремительно разгоняясь, и растворяясь в ней… А всё окружение, что было на заправке, так и осталось неподвижно, словно — моментально замёрзло…

***

«Сине-светло-серый» круизёр, стремительно ускоряясь по ночной трассе, начинал всё яростнее и угрожающе реветь прямотоком из которого к тому-же, уже начинали вырываться языки голубого пламени.

Вскоре, «безумец» Боб, начал стремительно нагонять ту самую — "комету", что с диким воем двигателя мощного спортбайка, буквально: «нэзэнько летела…», а не ехала во тьме ночной дороги.

Еле-еле нагоняя горе байкера, Боб, глянут на спидометр, что подсвечивался криогенным синим светом: «187 км/ч».

Снова тяжкий вздох…

— Да сколько уже можно…, — раздражённо прошептал Боб, но в следующую же секунду — осёкся, и, ещё пристальнее пригляделся вперёд. — Да, — (осёкся он). — Ну ты, — (нервная пауза), — воистину дибилоид…, — произносил он на выдохе, маневрируя на встречную полосу. — Да как же вы меня уже заебали…, твари, — раздражённо оскалился он, как только начал стремительно сближаться со «спортом», и явно заметил горбатого эмбриона женского пола, что восседала в позе: «собаки на заборе» позади стремительного и отчаянного спорт райдера.

Харлей в очередной раз пошёл на обгон беспечного райдера, чтобы уровнять скорости…

— Сбрасывай скорость! — указывая выразительными жестами кричал Боб, заглушаемый рёвом обоих движков, старый байкер со своего серого «Ви-рода», явно указывал молодёжи замедлиться. — Сбрасывай!!! Дибилоид ты не добитый!!! Что ты творишь!!?

— Ха! — восклицала пассажирка спорт байка. — Ты посмотри на него! Старый хрен не может нас догнать на своей кляче! Аааа-ха-ха-ха-ха!!! — откровенно стыдя старого байкера буквально заржала она. И судя по тому как отреагировал сам райдер «спорта», то, они были одного и того же мнения.

— Аааа-ха-ха-ха!!!! — и снова, победно заверещала молоденькая пассажирка, выставив откровенный — фак, деду, чуть ли не в самое его суровое лицо.

А в следующую секунду, молодой и глупый райдер крайне мощного спортбайка — крутанул, ручку газа до отсечки…

Байк, буквально, и истерично — взвыл, подобно шпоренному мустангу, и — умчался вперёд…

— Прощай старый неудачник!!! — замахала она старому, левой рукой на позорное прощание.

— О отче…, — тяжко выдохнул Боб, закрывая глаза. — Сколько же это будет продолжаться…, — говорил он, всё также болезненно держа глаза крепко зажмуренными. — О, отче мой, сколько же мне ещё нести этот тяжкий, — и тут же, старый байкер открывает глаза, и, последние, неожиданно, в миг, воспылали «сине-голубым» криогенным пламенем, — тяжкий…, крест…, — дьявольским, утробным рыком закончил он свои крайние слова.

«— Фааааааааааааа!!!!! — буквально взревели Архангельскими трубами клаксоны фуры, что мчалась прямо в лоб призрачному байкеру. Точнее, это он пёр на дикой скорости, по встречке, и прямиком в лоб фуре».

Но следующее, повергло в шок в первую очередь — самого водителя брутального трака…

Тут же, под жуткий рёв пневматических клаксонов грузовика, мотоцикл Боба, в буквальном смысле, стремительно осветился холодным синим светом, и вскоре, абсолютно весь мотоцикл, буквально — воспылал, загоревшись синим пламенем! И в миг превращаясь из материального объекта, в чистую — энергию…, а след мотоцикла, что начал следовать за ним после такой трансформации, буквально, покрывался — льдом, и изморозью прямо на глазах. И вот тогда-то, данный старик, превратился, опять же — буквально, в летящую комету… И, уже после, «призрачной кометой», прошёл грузовик, буквально — насквозь…

Водитель дальнобойщик, даже не успел среагировать и тем более — понять, что это, блядь, за дичь была на хрен!!? Моргнул, дёрнулся, сделал крайне шокированное лицо, и убеждая себя, что: «это был глюк», не поверил своим глазам начал плавно останавливаться, съезжая на обочину дороги, чтобы в последующем размяться, так как решил, что это он заснул прямо на ходу.

А призрачный Боб, тем временем, проехав насквозь тягач и полуприцеп, и выскочил из него подобно «комете». В следующее мгновение, его мотоцикл как-то странно и неестественно загудел, и — начал стремительно ускорялся…

— Что за херня?! — увидав в левом зеркале заднего вида выше описанное, воистину запаниковал молодой мотоциклист.

Девушка, увидав реакцию своего парня, с усилием, но, всё же — обернулась назад…, вжимаясь в райдера…

После того, как она в реалии, своими глазами узрела — это…, вот тут она поняла, что такое, настоящий — животный страх… Но, «горящая комета» неумолимо, всё — приближалась…, и — приближалась…, вот-вот, и — уже настигнет их обоих…

— Давай быстрее!!! — отчаянно, от разрывающего ужаса завопила она. — Оторвись от него!!! Чёрт возьми, что это за дерьмо!!!??

И, спортивный мотоцикл, из последних сил, отчаянно — завопил!.. Чуть ли, не пуская своё сердце в разнос — но, уже не чего помогало…, и помочь — уже не могло…

Ревущий и дико гудящий подобно реактивному двигателю, призрачный мотоцикл, с лёгкостью, плавно и крайне вальяжно — догнал беглецов, сровнявшись на скорости под 286 км/ч…

До ужаса испугавшиеся, и пылающий призрак преисподней — плавно поравнялись…

— Что тебе нужно!!!??? — на разрыв, вторя двигателю спортбайка, верещала девушка, дико вжимаясь в своего райдера, банально чтобы её не сорвало дикими, ревущими потоками воздуха. — Уходи!!!! Что мы тебе сделали?!!!

Райдер спортивного мотоцикла, кое-как…, словно зачарованный, повернул голову, и — посмотрев на пылающее, суровое и безжалостное приведение, тихонечко, в уме — произнёс:

— Ради бога, прости нас, она не со зла…

— Вы, оба, уже сделали свой выбор, — произнесло существо и, отпустив ручку газа, пылающий силуэт байкера, с раздражённой гримасой, недвусмысленно взмахнул правой кистью.

И…, время замедлилось…

Глаза райдера спортивного мотоцикла, крайне расширившись от ужаса, и, заметили — то, что: мотоцикл начинает дико — «воблить»… (тот эффект, когда переднее колесо дестабилизируется, и, начинает бесконтрольно и по нарастающей колотиться из стороны в сторону. (Крайне страшный эффект, даже на относительно не большой скорости, уж поверьте…))

И тут, предательница — время, резко, возобновляет свой привычный ход, и…

Переднее колесо мотоцикла, резко, ловит жёсткого клина…

И снова стремительное замедление времени, словно оно издевается, ииии!..

Мотоцикл, жёстко — подлетает…, подкидывая райдера, вместе с его пассажиркой…

Происходит крайне жестокая, ужасающая своими подробностями — авария:

Мотоцикл, подлетев на переднем колесе, жёстко падает, и, принимается ещё ужаснее — кувыркаться…, буквально — разрываясь на рваные куски…

Райдер, защищённый мото-броней, подобно мешку с мясом, безобразно и крайне жёстко кувыркается, пролетая около трёхсот метров, а его пассажирка…, незащищённая ничем…, буквально, превращается в кровавый, безображенный — мешок, даже и не пролетев двухсот метров…

Мотоцикл: разорван в обезображенную груду пластиково-металлического мусора…, и — горит… Горит подобно погребальному костру, меж лежащих по обе стороны от него — тел…

Призрак, стремительно останавливается…

(Пауза созерцания…)

Слазит с мотоцикла…

Шагает в сторону аварии, больше похожей на катастрофу…

Проходя мимо, всё же — останавливается…, около того бесформенного мешка, что раньше было прекрасной — девушкой…

Усталым, и криогенно-безразличным взглядом, смотрит на этот жалкий конфуз…

Поднимает безразличные, пылающие глаза, и, продолжает идти к тому, что в ста метрах лежит около своего пылающего мотоцикла…

Последний — без чувств…

В правой кисти призрачного байкера, во всполохах пламени, показавшись из тьмы ночи, вдруг показалась какая-то странная рукоять метровой длинны с наболдажником вверху, в виде изуродованной головы духа. Вдруг, дед, слегка дёрнул рукоятью и, тут же…

Взрыдала сполохами невиданных энергий, стремительно створяющаяся прямо из рта изуродованной головы духа — энергетическое лезвие косы…

Тут же происходит техничный, и не раз отработанный — взмах, и…, пронзивший призрачный клинок, медленно вытаскивает душу из лежащего рейдера…

Она, светло голубая душа, тут же начала мучительно извивается от боли, отчаянно хватаясь за клинок…

Как только душа была поставлена, буквальном смысле — на ноги, клинок иссяк, а голос души спросил из эха теней:

— Кто ты?..

— Разгадаешь загадку — скажу, — произнесло пылающее существо, что ужасало, только лишь своим видом.

— Что?.. О чём ты?..

— Слушай внимательно: «чем быстрее убегаешь, тем стремительнее настигает», — озвучил дух свою загадку, и, замолчав, продолжил пристально смотреть в глаза, тем временем, всё сильнее и ехиднее ухмыляясь.

— Ааааыыыы…, — взвыла душа рейдера, падая на колени и укрывая страдающее лицо своими полупрозрачными ладонями. — Пожалуйста… Не надо…, — застонал он, падая к ногам пылающего духа.

— Хм, — как-то не двусмысленно и категорически строго ухмыльнулся злой дух. — Какие же вы все одинаковые…, — с отвращением оскалился он.

— За, что!?… — всё стонала страдающая душа.

— Вы, оба, убили двое детей, и их мать, — жестоко прошипел он. — Вы…, убийцы…

— Как?! — воистину удивился парень, посмотрев с колен, в холодное лицо злого духа.

— Ты, хм, и в правду глупец…, — с истинной ненавистью проткнув грудь души вновь воспылавшим клинком, произнёс злой дух. — Смотри…, и прозрей, слепец…