Помоги проекту - поделись книгой:
Ванька торчал в своих тырнетах. Вера что-то строчила в комнате. Пришла Мася и тихо зашипела на ее приоткрытую дверь.
– Ты чего под дверью торчишь? – спросил Ваня.
Я хотел съязвить, но ничего путного не придумалось.
– Надо. Как голова?
Он постучал костяшками по черепу.
– Что ей будет! Кость. Ты бы ей комп подарил, что ли. У тебя же Колькин стоит без дела.
– А что?
– Просто. – Он почесал затылок и пошлепал на кухню.
Просто. Ага.
Я дождался хруста чипсов с кухни и тихонько прошел к нему в комнату. Ноут лежал поверх одеяла. Я открыл историю браузера. Щенки болонки как растить, больно ли рожать собакам, домик на Тенерифе, самогипноз… Порно для тех, кому за двадцать. Перхоть малолетняя. А вот это уже интересно. Константин Семенов где похоронен. Я открыл пару страниц – на одной висела смазанная фотография вполоборота. Парень совсем зеленый, лет восемнадцать. Черно-белая клетчатая рубашка навыпуск, волосы длинные, челка на глаза. Поэт. Ишь!.. Пробежал стихи – любовь, кровь, мрак, могилы. Это что у нее, первая любовь такая?
Дальше шел запрос про Хельгу. Догадалась. Молодец. Еще раньше шли страницы «ВКонтакте». Я стал щелкать все подряд. Мальчики, девочки, все вроде ее ровесники. Одноклассники? Так и есть, одна и та же гимназия. Зачем их проверять? Давно не виделись?
Я вдруг понял, что с самого начала пропустил очевидное. Не нашел страницу Веры. Наверняка она тоже торчит на этом сайте. Вбил в поисковик «Вера Царева». Двести сорок девчонок. Поставил ограничение по году рождения – осталось трое.
Веру я узнал сразу. На фотографии ей было лет пятнадцать, щеки еще по-детски округлые, и сама она какая-то мягкая, смотрит в камеру на фоне заката и улыбается уголками губ. На лбу вышитый обруч, у висков болтаются… бусы, не бусы? Украшения какие-то в виде колец. Коса через плечо, сарафан, рубашка с вышитым воротом – как есть русская красавица.
Кроме портрета на страничке лежали фотки из разряда «собери пазл» – заросли, деревянные ступени, крыльцо какого-то заброшенного дома, все в крапиве и плюще, так что и дверь-то не особо видно. Дача? Слишком запущенно. Баня? Сарай?
Блин. Вот она сидит за стенкой, пойди да спроси. Шерлок Холмс доморощенный.
– Тоха, – позвал Ваня с кухни. – Ты таблы мои не видел?
– Иду.
Глава 7
На следующий день Антон разбудил меня ни свет ни заря. Мне снился взрыв, сквозь тускло-оранжевые всполохи огня проступало лицо Эдгара. Я силилась не плакать, но даже во сне понимала, что проснусь с мокрыми щеками.
– Эй. Вера. Ты в безопасности. В безопасности, – сказал Эдгар голосом Антона, и я проснулась окончательно.
Антон сидел на корточках перед диваном. На фоне серой футболки лицо его казалось пепельным, как у орка из «Властелина колец». Но ни один орк еще не смотрел так озабоченно.
Он протянул мне бумажный платок.
– Пора на йогу.
Антон вышел, оставив дверь приоткрытой. В щель по очереди просочились Мася и Сметана. Сметана хотела понюхать мою ногу, но Мася прикусила ей ухо, и по комнате заметался клубок шипящих кошек. Я натянула первое попавшееся платье и поспешила к Антону.
В комнате было прохладно. Занавески тихонько колыхались от утреннего ветерка, с улицы доносилось веселое чириканье. Антон сидел на голубом коврике для душа, скрестив ноги перед собой. Не открывая глаз, он скомандовал:
– Садись, как я. Вон туда, на коврик. – Он безошибочно указал на разложенный рядом темно-синий коврик. – Тебе нужно научиться быстро находить баланс.
Спать хотелось дико, но еще больше – отвлечься от кошмара. Я кое-как уселась на коврик и закрыла глаза. Тут же вернулась картинка: мигающий свет из-под потолка, маячащие перед глазами спины, эскалатор вдалеке.
– Почувствуй свои стопы, – размеренно начал Антон. – Икры. Колени. Бедра. Почувствуй живот. Грудь. Шею. Руки. Расслабь тело. Сделай глубокий вдох. И глубокий выдох.
Спасаясь от видения, я открыла глаза. Прислушалась. За стеной негромко сопел Ваня. Где-то в глубине коридора Сметана драла обои. У Наума был тот же утренний ритуал…
– И еще раз вдох. Выдох. Отпусти мысли. Отпусти эмоции. Отпусти себя. – Антон широко развел руки в стороны, будто собирался обнять дерево. – Выдыхай.
Я подавила зевок. Если не закрывать глаза надолго, картинки не вернутся.
– Теперь встань. Опусти руки к земле. Расслабь спину. Медленно, по одному позвонку.
Пока Антон поднимался, я снова зевнула. Настенные часы показывали семь пятнадцать. Я медленно поднялась, чувствуя себя мешком с опилками. Последний раз физическая нагрузка у меня была в одиннадцатом классе на уроке физкультуры. Это получается сколько? Три года назад. Посмотрела бы я на него после такого перерыва.
– Теперь вдохни и потянись руками вверх, как будто приветствуешь солнце.
Я представила себе девушку из статьи про богиню мести, которая машет в небо приветственным жестом, и неожиданно для себя улыбнулась. Дрожащие руки неуверенно поднялись, кожа на заживающих от осколков ранах натянулась.
– Выдох. И еще раз. Руки вверх.
Картинка девушки с вороном на плече не отпускала. Или может, на ней алый плащ? Может, она укутана в него, чтобы никто не различил хрупкую девичью фигурку, которую так легко сломать. Под плащом у нее, допустим, стальные латы, а еще ниже бархатное красное платье…
Я почувствовала, как что-то легкое, легче самого воздуха, мазнуло меня по щеке. Антон резко развернулся, ошаривая комнату взглядом.
– Ты откуда это взяла?
Я провела пальцами по гладким перьям у бедра. Они были холодными и твердыми, будто выкованными из стали или железа, и едва ощутимо пульсировали, отзываясь на мое прикосновение. Офигеть. Я, что, представила это? Тогда где хруст осыпающегося печенья?
Я подняла руку, ощутив на запястье вес кованых браслетов, и прикоснулась к виску. К шее спускались тяжелые кованые кольца.
«Браво, моя радость, – вдруг раздался в голове голос Лестера. – Наконец-то ты выглядишь так, как я себе представлял. Может, еще посох в руки? Или лук? Нет, постой, лучше копье!»
Я зажмурилась.
«Ты где?»
Лестер давно не говорил со мной так. Но то, что у него достало сил даже на такой разговор, – добрый знак. Ну или признак того, что я окончательно сбрендила.
«Где ты?» – мысленно повторила я.
Молчание.
«Лестер!»
«Не ори так… У меня уши закладывает. Я совсем недалеко».
«Где?!»
Но он уже замолчал. С ним исчезло и мое видение. Я потрогала волосы – никаких украшений и обручей. Обычное нерасчесанное со сна гнездо.
Антон выглянул из окна.
– Ты бы поосторожнее с этим. Пока правит Юля…
Я тоже подошла к окну. Верхушки деревьев раскинули кроны так близко, что можно было потрогать зеленые листочки.
– В этом виде Хельга столетия назад водворяла Зиму по всей земле, – пояснил Антон и снова подозрительно на меня покосился, точно ждал объяснений.
Но я сама ничего не понимала. Кроме того, что Лестер жив. Жив! И нашел меня. Может, он прямо сейчас стоит под окнами и наблюдает? Я высунулась из окна, но меня тут же беспардонно втащили обратно.
– Осторожно, тут тебе не первый этаж, – недовольно проворчал Антон. – Пошли лучше завтракать.
Я слышала, как по дороге на кухню он шарахнул кулаком в дверь Вани.
– Проснись и пой, да!
Ваня вяло отозвался через стенку. Я поспешила в ванну, пока та свободна. В квартире с двумя мужчинами это была почти роскошь.
Ваня ввалился в кухню, протирая кулаками глаза и с шарканьем передвигая ноги. Футболка на нем была не просто мятая, а как будто пожеванная. Штанины волочились по полу. Он не глядя приземлился на диван и пробормотал что-то, отдаленно напоминающее «Доброе утро».
Я сидела напротив, обхватив горячую чашку и вдыхая аромат с нотками шоколада. Антон варил кофе, способный поднять из мертвых, и к концу недели я уже начала к нему привыкать.
По кухне плыл сладкий запах свежих булочек. Антон с кухонным полотенцем через плечо разогревал сковороду.
– Будешь омлет?
Ваня едва заметно мотнул головой и поморщился.
– А ты, Вера?
Я покачала головой, ложкой размешивая сахар. Мысли блуждали далеко. Лестер жив. Костя похоронен на Архиповском кладбище. А я не заплатила за наряд из стали и перьев частичкой души. Может, не так уж и плохо быть Зимней Девой?
День обещал быть жарким. На часах еще не было восьми, а через приоткрытое окно уже проникал липкий воздух с приторным ароматом жасмина. Небо было чистое и безоблачное, солнце шпарило вовсю.
– Что, опять нездоровится?
Антон вылил яичную массу на раскаленную сковороду и включил телевизор.
«Ответственность за взрыв взяли на себя…»
Он выругался под нос и быстро переключил на другой канал – там молодые мужчины и женщины танцевали в парке под тягучую музыку, тесно прильнув друг к другу. На женщинах красовались короткие однотонные платья и блестящие туфли с тонкими ремешками, на мужчинах – небрежно расстегнутые белые рубашки и голубые джинсы.
– У тебя яичница сгорит, – подал голос Ваня и налил себе кофе в чашку с надписью «make your choice». – Нормально все.
Антон передвинул дымящуюся посудину на свободную конфорку.
– Это где они? – Ваня заинтересованно уставился на экран. Внизу бежала желтая строка с текстом. – Ага. Приглашаются молодые люди… Интересно.
Музыка ускорилась, и кавалеры синхронно повернули своих партнерш. Камера выхватила лица парочки на переднем плане. Парня я узнала сразу: это был подставной контролер, напомнивший мне Эдгара. Соломенные волосы забраны в низкий хвост, в ухе сверкают три серебряных колечка. На очередном аккорде он наклонил блондинку в красном платье почти к самой земле и медленно провел ладонью в сантиметре от ее тела. Это было так чувственно, что на мгновение я перестала дышать.
– Вау, – восторженно выдохнул Ваня. – Надо запомнить адрес. «Летняя Дева». Запомни, Вера, Большая Декабрьская…
Тут я вспомнила. Парня звали Тёма. А его стройная партнерша, которая сошла бы за живую рекламу фитнес-клуба, наверное, и есть Летняя Дева.
Антон выложил омлет на тарелку и, шуганув кошек, обернулся к телевизору. Ругнулся и выключил.
– Ну и зачем ты вырубил? – накинулся на него Ваня. – Сам ничего нового не пробуешь и другим не даешь!
– Они не тебя ищут, уж поверь, – отрезал Антон.
– Откуда ты знаешь?
– Оттуда. – Антон принялся за яичницу. – А ну кыш! – Он отпихнул Сметану, которая, улучив момент, запрыгнула на диван и все-таки отхватила кусок.
– Я хотя бы пытаюсь что-то делать! Что-то пробовать. А ты торчишь в своей школе!
Я поперхнулась кофе. Если Антон учитель, то я королева Англии.
– Ага, а ты ее даже не окончил.
Ваня с чувством поставил чашку на стол, так, что жалобно звякнула вся посуда. Кошки бросились врассыпную. Ошалевшая Сметана запрыгнула на спинку дивана в паре сантиметров от моего плеча, и к звону посуды добавился треск рвущейся ткани.
– Может, и окончил бы, если бы у меня была нормальная жизнь, а старший брат не подзатыльники раздавал, а общался хотя бы иногда, как с человеком!
Антон смерил Ваню хмурым взглядом, но промолчал.
– Короче. Сообщи, когда найдешь, что ответить. – Прихватив чашку с кофе, Ваня гордо покинул кухню.
В наступившей тишине было слышно, как Сметана методично кромсает когтями обивку дивана.
– Отцы у нас разные, – после паузы сообщил Антон. – Про мать ты знаешь. Отец спился. Ванька окончил девять классов и никак не может поступить в техникум. Два раза уже проваливался. Вот поступит, окончит и пусть катится, – мрачно закончил он.
Я еще немного отодвинулась от Сметаны и вспомнила, что в кармане платья лежит блокнот.
«Ты правда работаешь в школе?» – написала я, открыв его на чистой странице.
Антон невесело усмехнулся.
– Это все, что тебя заинтересовало?
Я не двигалась, ожидая ответа, и он со вздохом объяснил:
– Я охранник. Пока у детей каникулы, свободен. Раз в неделю проверяю, что там все нормально. Сметана, блин! – Антон наконец заметил, чем занимается котенок, и за шкирку отодрал его от дивана. – В стиралке запру!
Поделиться книгой: