Оттепель

А чем он занимается на Дальнем Востоке? Кажется, сидит где-то в Харбине, читает китайские и японские газеты и составляет аналитические справки. Фраучи мне детали до сих пор не докладывал, а я, грешным делом, ни разу не поинтересовался.

— Великий князь Борис — самая подходящая фигура. И он будет рад заняться полезным делом, а заодно и продемонстрирует, что он все-таки не рядовой великий князь, а отец императора.

— Тогда подойдет, — кивнул я, а потом спросил с беспокойством. — Но мне придется с ним встречаться?

— А здесь ваша воля, — усмехнулась матушка. — Мой супруг никогда не пылал к своему сыну большой любовью, но если вы пригласите его к себе — он не откажется. А можно передать ему указания через меня, а то и через канцелярию. Что вы хотите от переговоров?

— Во-первых, я хочу четко знать — на что пойдут мои деньги. Десять миллионов — огромная сумма. Оппозиция собирается подкупать депутатов, нанимать каких-нибудь головорезов или убивать президента? Нужна конкретика. Нужно торговаться. В крайнем случае, я готов пожертвовать тысяч сто, не больше. И то, если я буду твердо знать, что деньги будут потрачены не зря. Во-вторых, мне нужно оценить предложения будущего правительства. Если они хотят обойтись без выплаты репараций — не выйдет. Франция виновата в гибели наших солдат, она участвует в разрушении части нашей империи. Убытки мы оценим, так что платить все равно придется. И в-третьих — мне нужно, чтобы Франция не ограничилась простым нейтралитетом, а начала войну с Германией. Но не такую, какой она была до этого — это имитация, а не война, а настоящую. Если Франция готова предоставить гарантии, то я готов заплатить оппозиции еще тысяч двести. Опять-таки — а какие они дадут гарантии?

— Тупик, — констатировала великая княгиня. — Франция не пойдет на такие уступки. Тем более — выплаты репараций.

— Почему уступки? — удивился я. — Это не уступки, а так, мелочи. Я могу пообещать, что в том случае, если Франция заключит с нами мир и начнет войну с Германией, русская армия не станет занимать пределы Франции. А если нет, то 1814 год французам покажется мелочью. — Немного подумав, я сказал. — Нет, я вообще не готов ничего платить заранее. Не верю я тем, кто постоянно обманывает. А уж тем более предателям. Впрочем, можно пообещать французам — как только случится государственный переворот, а французская армия вернется домой, я переведу на счета заговорщиков два миллиона рублей. Ладно, пусть даже три. А в случае, если начнется война Франции и Германии — перевожу еще пять. Но условием заключения мира с Россией станут именно репарации.

Ольга Николаевна вздохнула:

— Интересная идея, хотя и стара, как мир. Подкупить руководителей, устроить переворот, а народ станет платить по счетам.

— Так ведь не я это предложил, — хмыкнул я. — Но в данном случае — грех не воспользоваться. А народ станет платить… Так ведь во Франции республика, а она, если мне память не изменяет, означает общественное дело, а народ сам выбирает свою власть. Вот, коли они навыбирали таких депутатов, президента, так пусть и платят за собственный выбор.

Глава 3

Мистика и прочее

Я опять весь в бумагах. Но это нормально. Именно это и есть обычное состояние императоров, а не сидение его на престоле. А так, чего бы не посидеть? Сидишь себе, киваешь, роняешь одно-два слово, а все дела как-то сами-собой делаются.

Значит, от моего обер-прокурора, господина Карташева, что представляет мою особу при Святейшем Синоде, сообщение, что Синод категорически отверг представленную Комиссией по канонизации на причисление к лику святых кандидатуру государя Всея Руси Иоанна Васильевича, именуемого Грозным.

Любопытственно. В принципе, я не считаю Ивана Васильевича Грозного исчадием ада, как некоторые, а напротив, отношусь с огромным уважением к его делам и поступкам. Как-никак, расширил территорию государства, создал регулярную армию, новый Свод законов, единую монетную систему (тут, правда, его матушка постаралась, но это неважно). Еще царь поставил под контроль общественности воевод, которые раньше царствовали в своих уездах и городах безраздельно, дал укорот боярской аристократии. А ещё, как говорила наша преподавательница Истории древнерусской литературы — именно Иван Васильевич стоит у истоков русского литературного языка, потому что он первым ввел в письменную речь обиходные слова.

Ивана Грозного я уважаю, но причислять его к лику святых я бы не стал. Странно, что Комиссия по канонизации вынесла его кандидатуру на обсуждение. И хорошо, что Святейший Синод отверг эту кандидатуру. Так что, ставлю визу: «одобряю».

Еще у меня сегодня рапорт от Шапошникова, в котором мой начальник Генерального штаба просил-таки разобраться — а что ему делать с «отказниками», которые мотивируют свое нежелание брать в руки оружие религиозными убеждениями? Вроде, не так их и много, но во всем должен быть порядок, потому что губернаторы докладывают, что отказ от исполнения воинской повинности влечет за собой наказание, согласно Уложению об уголовных преступлениях на срок до двух лет тюрьмы, а в случае рецидива — до семи лет каторжных работ. Но в тоже время — на территориях, где проживают отказники, население, подверженное данной религии, может поднять мятеж.

Эх, удавил бы я тех губернаторов, которые пишут таким казенным слогом, а бедный Шапошников вынужден повторять их слова. Не сам, разумеется, и не канцелярист, а какая-то пишбарышня. Все-таки, сорок первый год на дворе, времена рукописных рапортов, за исключением особо секретных, кануло в Лету, а для таких документов существуют пишущие машинки.

Так, кто тут у нас отказывается брать в руки оружие? В Поволжье, понятное дело, среди «колонистов» имеются меннониты, чья вера запрещает воевать и убивать ближних. Меннониты — это у нас кто? Не помню, но скорее всего, какие-нибудь сторонники протестантизма. Это нам кажется, что лютеране и протестанты — близнецы-братья, а на самом-то деле у них столько направлений, сколько деревень в Германии.

Значит, вера не позволяет? А сколько этих-самых меланитов, то есть, меннонитов? Пять тысяч человек, а годных к воинской повинности… пятьдесят. И что, из-за этого огород городить?

Так, кто там еще? Хм… В числе сторонников древней веры — это кто, старообрядцы, что ли, имеются и такие, кому запрещено брать в руки оружие. Вот этих малость побольше, их у меня аж двести человек.

Не знал даже, что среди старообрядцев имеются пацифисты. У нас же, до реформы Алексея Михайловича, почитай, вся Россия являлась старообрядцами. Правда, они-то об этом не знали, а воевали все, будь здоров. Как я понимаю, после Раскола, те, кто не захотел примкнуть к «никонианцам», «варились в своем соку», а потом конфессия дробилась на ручейки, принимая самые разные формы. Кто-то и на камень молился, а кто-то в скиты уходил.

И что, применить силовой прием, отправив всех на фронт? Так ведь они и там оружие не возьмут. Про меннонитов не знаю, а вот старообрядцы, если упрутся, их ничем не сдвинешь. Бей их, расстреливай, но коли вера не разрешает — ни винтовку, ни автомат в руки не возьмут. Знаю я эту породу, потому что у самого предки из староверов. Мои-то, правда, оружие брали, да еще как (с фронта с медалями пришли), но упорства, а иной раз и упрямства, не занимать. Стоит ли подводить в общем-то неплохих людей под уголовную статью, а то и под расстрел? Отправить на лесоповал или на строительство железной дороги на Воркуту? Нет, не стану. Вводить закон «об альтернативной воинской службе»? Нет, тоже не стану. Иначе такое количество лжеменнонитов выплывет, то мне на всех домов престарелых не хватит. Нет, напишу резолюцию, что тем, кому вера мешает сражаться на фронте, пусть отправляются санитарами в госпиталя, а еще лучше — в санитарные поезда, вытаскивать раненых с линии фронта.

Когда на ум пришел санитарный поезд, сразу же вспомнилась Марина. Опять вопросы. Почему охотились именно за этим поездом? Почему девушка погибла? Случайно ли это или нет? Покамест, расследование ничего не дало. Мне доложили, что группа диверсантов составила около полутора сотни человек. Почти что две роты. С таким количеством хорошо подготовленных бойцов лучше по тылам противника «погулять», больше пользы.

А ещё — кто дал такое задание? Даже если отбросить в сторону соображения морали — высаживать группу диверсантов, чтобы уничтожить отдельно взятый санитарный поезд, просто-напросто нерационально. Напротив, из соображений военной экономики этого делать не стоит. Во-первых, раненые выбыли с театра военных действий и опасности пока не представляют. Смогут ли они потом встать в строй — это другой вопрос. Но даже если и встанут, то не скоро. Во-вторых, на каждого раненого нужно отвлекать силы и средства, рабочие руки, чем усугубляется нагрузка на мою экономику, то есть, на экономику врага. В-третьих — уничтожение раненых — военное преступление.

Уцелевшие диверсанты уверяли, что им не давали команду уничтожать никакие санитарные поезда, а сообщили, что в эшелоне следует жена императора, которую требуется взять живой, чтобы сделать ценной заложницей.

Да, если бы императрица София ездила на фронт, практический смысл был. Тут не то, что две роты, а батальон можно положить. А то и полк. Но кто всерьез в такое поверит? Почему жена императора должна ездить на фронт? А целенаправленно убивать девушку Марину, недавно получившую диплом врача?

Допустим, кому-то известно, что некогда императора и Марину связывало некое чувство. Но такого не должно быть. Мои контакты, после того, как я стал наследником, были сведены до минимума, а Павел Кутафьев и государь Всея Руси — разные люди. Кто может знать правду? Кутепов? Великая княгиня? Нет, эти отпадают. Тогда кто? Есть вариант, что сама Марина могла кому-нибудь проболтаться. Подруге, близкой родственнице. Могла? А ведь могла. Пусть без умысла, пусть случайно. Марина сообщила кому-то, тот еще кому-то… А дальше? Будь я на месте вражеской разведки, попытался бы узнать подробности? Еще как. Такая информация, как двойник на русском престоле, стоит дорого. Другое дело, что обвинять меня в самозванстве, имея на руках только показания бывшей девушки — тоже не самое лучшее. Но бывшая девушка императора, находящаяся в плену — это объект для торга. Вот, уже ближе к истине.

Придется дать задание Мезинцеву, чтобы тот осторожно проверил окружение девушки, аккуратненько расспросил ее подружек и родственников. Впрочем, уверен, что Мезинцев это делает и без моего приказа.

В общем, вопросов много, а них почти нет ответов.

А на похороны Марины я не ходил. Не потому, что не хотел. Нет, я бы пошел, но как раз на это время был назначен Военный Совет, где Рокоссовский докладывал о состоянии дел на фронтах, а Говоров и Шапошников рапортовали — готовы ли мы к наступлению?

Или бы я все-таки не пошел на похороны? А ведь наверное, что нет, не пошел. Можно было сдвинуть время совещания на час-два (я бы успел), полководцы бы пообщались и без меня, доложив мне самую суть. Но нет. Не сочтите меня слишком заносчивым, но не положено главе империи являться на похороны девушки, которую он и знать-то не должен. Да, она молодец, стала организатором санитарного эшелона, но таких много. А то, что от имени императора венок на могилу положила его мать — великая княгиня, с которой Марина вместе работала, так это понятно. А ещё мою императорскую особу представляла сама «маленькая императрица». Кто-то скажет — дескать, великая честь семье оказана. Вот ведь, честь… И условности, за ногу их и об угол…

Так, вернемся к бумагам. Что-то у меня сегодня подборка бумаг религиозно-мистического содержания.

Вон, Александр Павлович Кутепов сообщает, что полиция задержала некоего Петра сына Иванова Образцова, выдававшего себя за пророка. Образцов — фамилия, вроде бы, семинарская? Так и есть. Петр Иванов, что Образцов, сорока пяти лет, из семьи потомственных священнослужителей, но сам сана лишен за «винопийство и непотребные действия в храме». А что за непотребные действия? Девок, что ли в храм приводил? А вот и фотография сына Иванова. Высокий дядька с окладистой бородой, в расстегнутом полушубке, а на волосатой груди здоровенный крест. Глаза навыкате, правая рука кого-то благословляет. Такому Гришку Распутина без грима играть! Или протопопа Аввакума.

И что же он натворил? А кричал «пророк», что Петербургу «быть пусту». Ну и что? Про то со времен самого Петра Алексеевича кричат. А ещё кричал, что скоро под городом разверзнется жерло вулкана и все дома и храмы, а ещё дворцы и прочее попадают вниз, и будет здесь как Содом и Гоморра.

А вот это уже можно подвести под какую-нибудь статью. А что, Кутепов сам не догадался, что нужно «пророка» этого в кутузку, под суд, а потом отправить на Соловки, чтобы монахи его определили в черные работы навечно? А, уже нельзя, его же сана лишили. Жаль, что мы живем в гуманные времена, а то бы я написал резолюцию: «Бить лжепророка палками беспощадно, а потом отправить в Сибирь, на вечное поселение, чтобы дурью не маялся, да умы не смущал». А заодно бы палками побить и тех, кто пророку верит. Но всех легковерных бить — палок не хватит. Вон, даже в мое время, в двадцать первом столетии, когда спутники вовсю летают и Интернетом народ пользуется — сидит на «умном унитазе», наивных и доверчивых меньше не стало. И свободно разгуливают всякие «старцы» и «потомственные колдуньи», выгребающие из карманов чужие деньги.

Но Кутепов просто так бы не отправил мне все эти бумаги. Что-то должно быть интересненькое.

Хм… А вот здесь совсем интересно! «А чтобы ваши дома и имущества спасти, нужно идти и застраховать дом свой, имущество свое». Вон оно как! Самая настоящая реклама.

И сколько застраховало имущество? Ишь ты, почти тысяча человек. А на какие суммы? От тысячи до ста тысяч рублей, с ежемесячными платежами от одного рубля и до ста. Жаль, точную цифру сказать пока невозможно, но надо думать, что страховщики неплохо нагрели руки.

Если «пророк» предложил бы застраховать имущество в Госстрахе, что принадлежит казне, я бы не возражал. А он? А он предлагает, чтобы застраховали собственность в «Кредитно-страховом товариществе Подгорица». Подгорица, вроде бы, в Черногории? Конкуренция блин. Да ещё и недобросовестная.

Кутепов, молодчага, приложил справочку, что «Кредитно-страховое товарищество Подгорица» принадлежит великой княгине Милице Николаевне. Так-так, эту старушку помню. Годиков ей уже… не сто, а поменьше, но под восемьдесят и она является дочкой черногорского короля и супругой великого князя Романа Петровича. А кем мне Роман Петрович приходится? Где-то у меня лежит генеалогическое древо, но лень искать. Родственник, я его как-то чем-то награждал.

Значит, Милица Николаевна наняла «пророка», чтобы тот агитировал народ страховать имущество в ее товариществе? Скорее всего, не сама бабуля сподобилась, а кто-то из управляющих. Теперь понятно, почему Александр Павлович отправил эту бумагу мне. Великих князей, высших сановников и министров, а сейчас ещё и генералов, разрешено трогать только по воле монарха. А тут, как ни крути, полиции придется задавать неудобные вопросы и самой великой княгине и ее окружению.

А самое смешное, что «Кредитно-страховое товарищество Подгорица» может и выкрутиться, если Кутепов не применит к ним чрезвычайных мер, вроде «сыворотки правды» или специального дознатчика, обученного отличать правду от лжи. В конце концов, страхование личного имущества подданных Российской империи — дело нужное и важное. Вулканов, правда, под столицей нет, так и что такого? Но и обратного не доказано. А вдруг есть? Они к расстриге никакого отношения не имеют, а то, что он призывал страховать имущества у них, что тут плохого? Значит, надежное товарищество, коли даже шарлатаны в него зазывают.

Нет, поставлю резолюцию, что разрешаю провести полицейское расследование и не возражаю против допросов членов моей фамилии, но… Слабая надежда, что что-то выгорит. Великая княгиня с управляющими пойдет в отказ, лжепророк сделает удивленные глаза — мол, ошибочка вышла, а что потом? Да ничего. Максимум — Образцову кто-нибудь набьет морду, да и то, не факт. Пока народ репу чешет, расстрига ещё что-нибудь придумает.

А самое главное, что меня все это не рассердило, а позабавило. И почему мои управленцы из Госстраха' не догадались нанять подобного пророка?

Глава 4

Воля императора

Дел у меня всегда было много. У императора Российской империи по-другому просто не бывает. Однако, стоит признать, я не мог себе отказать отвлекаться и на другие дела, важные лично для меня, хоть и позволял себе это очень редко. Но было одно дело, что не давало мне покоя, а именно — гибель Марины.

Слишком уж много было странных факторов, которые не выходили у меня из головы. Например, во время выяснения подробностей обнаружилось, что Марина была застрелена не в грудь. Вернее, смертельное ранение пришлось в сердце, но судя по экспертизе, пуля попала в спину, а не в грудь. И посему выходило, что стреляли в неё из поезда, а не извне.

Да и к чему, например, было нападать именно на этот поезд, что был один из сотен? Почему именно он? Других-то фактов подобных нападений не было! Да и эта глупая информация от пленных о том, будто в поезде обязательно будет моя супруга, императрица София. Это же ни в какие ворота не лезет. На кой чёрт кому-то говорить о подобном? Это очевидно хитроумная дезинформация, причём очень продуманная, чудовищная и приводящая к конкретному событию…

Нет, конечно, глупо рассуждать о том, что ради одной только Марины была организована столь дерзкая операция. Хотя если сложить два и два, то почему бы и нет? Ведь злоумышленники достигли результата, они явно отвлекли меня от дел и повергли в своего рода расстройство. Вон и Ольга Николаевна не может себе места найти, уже вторую неделю думая о несчастной девушке. В общем, взвесив все «за» и «против», я поручил Мезинцеву, а заодно Фраучи и Кутепову уделить немного времени на расследование этого события. О причинах проведённой операции, и о вовлечённых лицах, которые могли сыграть свою роль в том странном событии. Вопросов о том, почему у меня к этому делу такой интерес, я просил не задавать, а предоставить мне лишь информацию. Мезинцев и Фраучи лишь кивнули, а Кутепов хмуро на меня посмотрел. Но выбора-то у них нет. Это я император, я раздаю приказы, а они вынуждены их исполнять.

Наконец, информация стала поступать, а интересных подробностей и вправду оказалось немало.

Действительно, была утечка информации, которая на самом деле принесла нам немало пользы. Ведь посланный на перехват поезда диверсионный отряд был одним из лучших в Германии. И возгалвлял его не кто иной, как сам Скорцени. Да и по нашему ведомству тоже заранее прошла информация, что вероятнее всего нападение будет. Именно поэтому механизированная пехота находилась неподалёку и так быстро прибыла к месту событий. Ведь если бы поезд был застигнут в чистом поле или в лесу, в живых бы не остался никто. И это факт.

Однако я не унимался, а новые данные только запутывали меня. Ведь непонятно, какой-то хитрец с нашей стороны выдумал эту операцию или, наоборот, враг. С одной стороны, мы в этой ситуации были в выигрыше. Немцы потеряли сильный диверсионный отряд, в то время, как у нас потерь не так много, и то из числа раненых.

Однако, Марина убита. И эта пресловутая дезинформацию о моей супруге, о Сонечке, что должна была почему-то находиться в этом поезде, не давала мне покоя. Такое уму непостижимо. С чего ей там находиться? Но как-то ведь немцев смогли убедить в том, что она там будет? В Германии ведь тоже не дураки служат в разведке.

Я приказал копать в этом направлении, но ни одного имени выяснить так и не удалось. Доходило до смешного. Нашим разведчикам и контрразведчикам информация поступала из разных источников, чуть ли не от уличных попрошаек, а те, в свою очередь, получали информацию от случайных людей или из каких-то тайных писем. Хотя на какой ляд уличного попрошайку использовать в качестве гонца или посланника? Да и кто бы в здравом уме послушал беспризорника и воспринял всерьез? Вообще удивительно, что наши разведчики учитывают такие источники. Хотя стоит их и похвалить, что даже такие источники не игнорируют.

Понимая, что расследование заходит в тупик, я позвонил Кутепову и приказал собрать всех этих сомнительных людей. Я решил самостоятельно их допросить, пользуясь своим даром определения правды.

Стоило мне положить трубку, как я почувствовал неладное. Будто в помещении кто-то находился.

Я нахмурился. Так, Васьки в кабинете нет. Это одновременно и хороший знак, и плохой. С одной стороны, был бы здесь Васька и появись тут кто-то посторонний, то кот сразу бы его почувствовал. С другой стороны, если Васьки здесь нет, то тоже подозрительно — либо опасности нет, и Васька не считает нужным находиться рядом со мной, либо просто находится где-то в другом месте и не способен почувствовать эту самую опасность. В ящике стола у меня пистолет, но доставать его нет смысла.

Я осторожно поднялся и прошёлся по кабинету взад-вперёд, пытаясь определить, что же меня так насторожило?

Ничего не обнаружив, решил вернуться в своё кресло и едва не подпрыгнул на месте. Прямо за моим креслом стояла чёрная тень и эту чёрную тень я раньше уже видел, причём несколько раз. Это ведь тот самый человек в чёрном, как выразился Николай Александрович когда-то — гарант воли императора. А еще — поверенный. Может, даже и с большой буквы, если это имя собственное.

Поверенный был всё так же в чёрной шляпе, с забранным чёрной тканью лицом, в чёрном костюме. Руку держал на поясе, где у него висел тонкий стилет, также с чёрной рукоятью и в чёрных ножнах. Черный человек.

— Вы что здесь делаете? — спросил я недоумённо.

— Пришёл по вашей воле, — ответил ледяным голосом человек в чёрном.

— Что значит по моей воле? Я вас не вызывал.

— Но вы ведь хотели встретиться с тем, кто организовал нападение на поезд? Верное? — произнёс он.

Я едва не закашлялся.

— Так это были вы? — удивлённо посмотрел я на него. — Но для чего вы это сделали? Зачем? С какой целью?

— Мотивы мои сродни вашим, — ответил он. — Я охраняю последнюю волю императора, а вместе с тем защищаю интересы Российской империи. С той целью я и предоставил убедительную дезинформацию врагу. Думаю, вы уже успели изучить отчёты вашей разведки, и знаете, что эта операция нанесла немцам куда больше ущерба, чем пользы. Уничтожен элитный диверсионный отряд, который мог отправиться даже сюда, в Царское Село, а наши солдаты практически не пострадали. Поезд по-прежнему на ходу. Не понимаю, чем вы недовольны.

На этом месте я разозлился.

— Да как вы не понимаете? Там же Марина была! И не делайте вид, будто вы не знаете, кто она и что для меня значила!

— Я и не делаю вид, я прекрасно знаю, кто она, — невозмутимо ответил человек в чёрном. — И тем самым решением, я убил двух зайцев одним выстрелом, как могли бы вы выразиться. Ваша бывшая фаворитка стала представлять большую угрозу и подлежала ликвидации. Она стала выяснять ненужную ей информацию, расспрашивать ваших родителей, как изменился ваш характер за последние дни, общалась с вашим другом Дмитрием, а потом и вовсе проболталась одной из медсестёр о своих подозрениях. Ваша бывшая девушка стала представлять опасность и для вас, и для империи. А ее первая жертва — та медсестра, с которой она откровенничала. Увы, пришлось убрать и ее. Но вам о второй девушке никто докладывать не станет. Так, несчастный случай. Упала, ударилась головой…

У меня глаза расширились от гнева, когда я услышал его признание.

— Что вы себе позволяете? — рявкнул я. — Почему нельзя было просто её предупредить? Поговорить с ней? Да мне в конце концов сказать! Я бы нашёл решение.

— Просто, потому, что право на предупреждение есть только у вас, — спокойно ответил человек в чёрном. — По отношению к остальным инструкции были весьма конкретными и не допускали иных толков.

— Да что ж такое-то?! — воскликнул я. — Вы что же, садист?! Или получаете удовольствие от убийств? Ну а если я вдруг решу говорить напропалую, что я никакой не наследник, а…

— Помолчите, пожалуйста, — произнёс человек в чёрном таким тоном, что я осёкся на полуслове. — Если будет необходимо, то я убью и вас.

— Да как вы смеете! — прошипел я, уже раздумывая что сделаю с этим душегубом. — Только попробуйте дёрнутся. Я император. А вы слуга и обязаны меня оберегать.

— Нет, вы не так поняли мою функцию, — по голосу человека в чёрном я услышал, что он улыбнулся. — Моя функция довольно проста. Я должен оберегать и следить за исполнением последней воли ныне покойного Императора. А ещё я должен следить за тем, чтобы Российская империя пребывала в спокойном состоянии и не подвергалась серьёзным потрясениям. Это важнее, нежели ваша жизнь. И если ради этого мне придётся убить вас, императора, что ж, так тому и быть.

Его слова вызвали во мне холодную ярость. Я вдруг стал спокоен, а в голове уже складывался план, что я сделаю с этим наглецом. А ведь я смогу с ним справиться. Тем временем, он продолжил:

— Я служу лишь одному императору и его слову, Николаю Александровичу Романову. И всецело разделяю его решение. Признаюсь, его, на первый взгляд, недальновидное указание поставить на престол абы кого — мальчишку, который, более того, пришёл и не из нашего мира, на первый взгляд казалось абсурдом. Но вы посмотрите на результат. Уже год Россия под вашей властью процветает. И это даже несмотря на страшную войну, обрушившуюся на неё. Вернее, она должна была быть страшной. Мы оба об этом знаем. Но миновала ужасная судьба. И даже несмотря на то, что против России выступила не только Германия, но ещё и Франция. Россия не сдалась и даёт хороший отпор.

— И всё же Николай Александрович уже мёртв, — заявил я. — И сейчас императором Российской империи являюсь я, а вы обязаны подчиняться мне. Если потребуется, я спущу на вас всех собак. Мезинцева, Фраучи, и всех моих магов — да кого угодно! Неважно, в каком качестве вы пребываете — телесном или нематериальном. Мне все равно. Вас найдут, арестуют, и сгноят в тюрьмах. А может, и казнят за ваше злодеяния, — заявил я.

Человек в чёрном рассмеялся. И вдруг, он осторожно снял с себя шляпу и положил её на стол перед собой. Затем принялся стягивать с головы чёрную ткань, а в следующий миг я увидел его лицо и обмер.

— Но как же так? Вы же умерли! — воскликнул я. — Я же сам был на ваших похоронах. Да быть такого не может!

Передо мной стоял Николай Александрович Романов собственной персоной. Вот только выглядел он моложе, лет на десять, если не больше. Хотя, если бы он не курил и не был болен раком, наверное, так бы и выглядел.

— Да, я умер, — кивнул он. — И я воскрес. И живу я лишь с одной целью — хранить волю императора и помазанника божьего, — заявил он. — А когда этой цели не станет, то и меня, вероятнее всего, тоже не станет, потому что больше я буду не нужен. Наша с вами цель такая в этом мире — охранять Российскую империю, хранить её так, как мы можем. И я это делаю вот так. У вас роль несколько иная. И с этим мы ничего не можем поделать. Можем лишь смириться и выполнять то, что нам предначертано, — произнёс он.

В моей голове мысли выплясывали вальс. Я совершенно не понимал, что происходит. Я видел перед собой сейчас, умершего год назад человека, который должен был сейчас править этой страной вместо меня. Но вот он стоит передо здесь и разговаривает со мной, ещё и улыбается нахально. И еще — я же видел его рядом с умирающим дедом. Как такое возможно?

И я совершенно не представляю, как мне действовать в этой ситуации. И ведь даже охрану не позовёшь. Это ж какой фурор поднимется!

Я судорожно пытался принять решение и выйти из данной ситуации хоть как-то.

— Вы такой же, как и я? Вы пришли из другого мира? — наконец-то спросил я.

— Поверьте, мой ответ вам вряд ли понравится, — произнёс он. — Я даже намекать вам не хочу, кто я такой на самом деле.

И тут до меня дошло, что не обязан кого-то звать. Можно и по-другому…

— Это не имеет значения, — быстро проговорил я. — Властью, дарованной мне от Бога, я избавляю вас от вашей миссии. Вам больше нет необходимости хранить волю усопшего ныне императора. Более того, я запрещаю вам убивать людей. Но если вы и дальше намерены хранить эту клятву, приносить тем самым пользу империи и престолу, то приказываю: докладывайте мне о тех людях, кто представляет для меня угрозу. Я уже сам решу, как с ними поступать.

Николай Александрович (или все-таки его двойник?) покачал головой, задумчиво глядя на меня.

— Многие ошибки, совершённые правителями, не только российскими, но и в других странах, были совершены из-за недальновидности. Как правило, на основании вспыхнувших эмоций и неспособности трезво оценивать обстановку и хладнокровно выполнять свою функцию, дарованную Богом или народом. И я очень надеюсь, что в будущем, вам не придётся горько сожалеть о принятых в пылу эмоций решениях.

Произнеся это, он умолк. А в следующий миг его фигура начала таять.

Глава 5

Способности

Следующие три дня я был сам не свой. Встреча с копией моего дедушки не уходила у меня из головы. И непонятно было, отчего растаял в воздухе человек в чёрном — от того, что я его прогнал, или попросту решил уйти таким образом. Ведь он и раньше исчезал так, что я совершенно не мог его обнаружить. И не совершил ли я огромную ошибку, которую он мне сулил? Вдруг я, лишив его задачи, прогнал его из этого мира, и теперь остался один на один со своей тайной. И теперь не будет никого, кто бы меня защищал и охранял мои интересы, и был бы моим союзником в этом мире.

Однако про дела я тоже не забывал и, несмотря на дрянное настроение, делал немало. Внимание требовалось везде: и на строительстве железной дороги, и на строительстве заводов, и в подготовке возможного договора о капитуляции наших противников. Опять же, огромное количество моего внимания занимало возможное скорое контрнаступление, ведь нам надо отбивать Польшу, и военная элита уже разрабатывала план наступления на Германию и захвата Берлина.

Мою грусть развеяла Соня, которая, будто ураган, ворвалась в мой кабинет и, совершенно игнорируя протест на моём лице, просто бросилась мне на шею и поцеловала в губы.

— Сашенька, всё, прекращай хандрить. У меня есть для тебя важное задание, — заявила она.

Я от такого напора так и осел.