Помоги проекту - поделись книгой:
Перемахнув через поломанную оградку, он навалился на баррикаду. Могучими рывками, он распихивал, выбрасывал наружу или сталкивал внутрь останки мебели.
Сзади его прикрыли пара стрелков, а спереди — заслон сыграл против своих хозяев. У ополченцев просто не получалось нормально прицелиться по сгорбившемуся увальню.
С другой стороны площади Лайонел с Венгой осознали бедовость положения. Им удалось кое-как организовать стрелков и произвести два слаженных залпа. Увы, результат — прежний: кто-то раненый навалился на щит, но устоял, да ещё парочка упокоились среди клумб. И всё!
— Заряжай! Огонь по команде! — заорал Макс.
Словно эхом, с площади донеслись приказы старшего офицера бедуинов.
— По парадному входу в мэрию цельсь! — парень подождал, пока с порохом и пулей совладают все ополченцы в помещении. — Огонь!!!
Тух!!! Ту-ту-ту-тух!!! Ту-тух!!!
Пали сразу трое щитоносцев, прикрывающих тыл штурмовой группы.
Но этим никто не успел воспользоваться. Центральную площадь столицы захлестнул яростный боевой клич. Пустынники, все как один, снялись с позиций и рванули внутрь ратуши! Никто не боялся подставлять спину, ведь только что, окружение разрядило все свои ружья. Ну или почти все. Пара выстрелов таки прозвучала, кажется, это был штуцер Кеншина.
Дальше бой продолжился внутри дома правительства. Ступив через порог, бедуины нарвались на шквальный огонь. Но и сами не сплоховали! Молниеносная перестрелка почти слилась в единый гул. Снова в ход пошли гранаты. Причём — гранаты вторженцев. Их было легко отличить по звонким взрывам. Но пару раз хлопнуло и более глухо.
Всё! Горячие аргументы закончились, сейчас перейдут к рукопашной! Вся надежда ополчения была на этажность здания, лестницы давали серьёзное преимущество… Но…
Что-то пошло не так!
Наружу из мэрии, как ошпаренные, выскочили с десяток латников. Ни о чём не беспокоясь, они бросились в стороны от входа и вообще, кто-куда!
— Заряжай! — снова заорал Макс. — Гото…
ГУ-ГУХ!!!
Вход в мэрию утонул в огненном шторме! Клубы чёрного дыма с красными прожилками взмыли к небесам. Да так высоко, что их наверняка увидят и на другой стороне твердыни! Жар был ощутим даже за добрую сотню метров. Макс зажмурился от ударной волны. Сквозь забрало шлема лицо обдало тёплым воздухом.
В одночасье перестали существовать двустворчатая дверь, крылечко и навес. Вырвало и разметало по площади добрый кусок стены. Клубы дыма и языки пламени вырвались даже из ближайших окон. Последнее, красноречиво говорило о мощности взрыва: внутри попросту не выдержали стены крайних кабинетов.
Здание мэрии, с самого начала боя, принимало на себя основной удар.
Сперва, всё воинство неприятеля просто пыталось туда добраться. Толпа марширующих солдат, облачённых с головы до пят в железо и вооружённых до зубов — то ещё зрелище. Особенно, когда они прут на вчерашнего фермера.
Затем, собственные пушки оглушили всех, кто был в одном с ними помещении. Незадачливые артиллеристы просто не догадались выдвинуть срез ствола дальше окна, прежде чем произвести выстрел. Ну а Батя и не думал, что такие элементарные вещи нужно объяснять. Как результат — два помещения задымлены, и никто ничего не слышит.
Дальше — веселее. Начались потери. Бедуинов накрыли картечью и стали добивать ружейным огнём. Вот только среди вражины нашёлся умелец с чем-то многозарядным. Что там у него такое было — непонятно! Выстрел за выстрелом, он умудрился ранить троих ополченцев и придавил к полу два помещения.
Пострадавших сразу эвакуировали добровольцы из санитарной бригады. Увы, один раненый не дожил до конца боя.
Вместе с тем, враг предпринял суицидальную атаку. Латники пошли на пули в полный рост. В общем то, командование операцией правильно оценило ситуацию. На месте их ожидал планомерный расстрел сразу с трёх направлений. А при штурме, количество противников ограничивалось только присутствующими в конкретном здании.
Последовал сверх близкий огневой контакт и обмен осколочными гранатами. Итогом минутной схватки стали ещё пятеро раненых на первом этаже и двое убитых на крыше. Все ранения — по кистям рук и ногам ниже колена. Только одному бойцу выбило глаз. В остальных случаях стёганки, панцири и шлемы справились на отлично. Даже если их и пробивало лёгкими осколками, то бойцы предпочитали оставаться в строю. На крыше погибли от пистолетных выстрелов двое лучников. Один получил в лицо, второй — в горло. Зараза! Меткие гады!
Через окна бедуины лезть не решились. А парадный вход был заперт и завален чем попало. Тут-то они и сумели удивить! Баррикада была взорвана и расчищена менее чем за пару минут, с момента обнаружения.
Внутрь ворвалось штурмовое подразделение.
Да как грамотно! Первыми шли щитоносцы. Остальные били из-за их спин из мушкетонов и пистолетов. А гранаты и вовсе летели одна за другой.
Тогда и появилась большая часть раненых. Буквально все, кто встретил врага, так или иначе, пострадали. Прибавилось ещё четверо раненых и восемь убитых. Среди последних — мэр Ренато.
Кстати, благодаря всё той же нехитрой защите, смертоносными оставались исключительно пули и дробь. И то — не всегда. Батя своими глазами видел, как один ополченец поднялся после того, как получил в грудь. Мужика спас старинный фамильный панцирь, весьма странной конструкции. Доспех представлял из себя две узкие трапециевидных плиты, удерживаемые ремнями, и защищал только грудную клетку.
В последующие секунды, по мере расхода пороха, нависала угроза рукопашной. А это, в свою очередь, грозило непременным проигрышем островитян. Тогда то Даджой и задействовал секретное оружие — бочку пороха с утопленной в ней гранатой.
Страшный снаряд покатился по коридору навстречу штурмовикам. Кое-кто из них попытался выстрелить по ней, но это не принесло никакого эффекта. Пара человек, включая поистине огромного латника, набросились на бочку сверху. Чего добиться пытались? Не ясно. То ли остановить и катнуть обратно, то ли заслонить собой взрыв. В общем, более сообразительные решили сбежать, увы — поздно… Большинство даже до двери не добрались.
На момент взрыва, Батя успел отвести всех ополченцев в глубь здания и на второй этаж. Отделались испугами и оглушениями, у парочки — контузии. Но это не шло ни в какое сравнение с уроном, нанесённым группировке вторжения.
Из огня да в полымя!
Спасшихся воинов придавили с двух стон. Теперь соотношение цели-стрелки было в пользу последних. Причём, примерно четырёхкратно!
Из пустынников никто не стрелял в ответ. Попросту было нечем. Несколько из них вжались в брусчатку, но большинство сориентировались и рванули к кораблю.
Увы, шквальный огонь не дал им этого сделать.
Видя, что происходит с пехотой, на судне приняли решение уходить. Если бы не оглушение после взрыва, горожане услышали бы как загудели котлы, зацокали механизмы дюз для горячего воздуха и заскрипели натягиваемые канаты. Шар дрогнул и деревянная конструкция стала отрываться от брусчатки.
— Заряжай! — додумался Макс. — Огонь по шару по готовности!!!
Дважды говорить не пришлось. Несколько человек сразу отстрелялись, другие дрожащими руками засыпали порох и утрамбовывали пули. С крыши раздались два почти слитных выстрела. Ага, значит Кеншин тоже сообразил.
На другой стороне площади сориентировались Лайонел с Венгой. Подчинённые им бойцы открыли огонь.
Кроме того, с обеих сторон полетели стрелы и болты. Эффективность луков на дистанции в сотню метров казалась сомнительной. А вот арбалеты, по идее, должны были осилить плотный материал воздушного мешка.
БУХ!
Из общей какофонии хлопков выбился один особенно раскатистый.
Это Даджой наконец применил крепостное ружьё! Вместе с ним из ратуши отстрелялись и с пяток мушкетов.
Не смотря на повреждения, шар всё равно сохранил какую-то часть тяги. Но вместо того, чтобы набирать высоту, он потащил баржу параллельно земле. Сначала медленно, но всё ускоряясь.
Ещё миг и вот деревянная конструкция протаранила фасад здания, в котором засел взвод Лая и Венги.
Ткань зацепилась за крышу и стала оседать, заслоняя всё до самой мостовой. Последнее, что удалось увидеть Максу — начало рукопашной схватки: с мечами наголо, ополченцы прыгали со второго этажа прямо на палубу судна. Там их уже встречали воздухоплаватели…
Глава 3
— Нужно идти к ним на помощь! — выкрикнул Макс спустившемуся Кеншину.
Парень всерьёз опасался, что взвода Лайонела с Венгой может просто не хватить против команды корабля. Тем более, никто так и не сосчитал, сколько там было пустынников на борту. За то, все видели, на что те способны. Молниеносный и дерзкий штурм мэрии — тому пример.
— Нет. — отрезал степняк. — Остаёмся на позиции. Всем следить за секторами огня! Стрелять в любого, кто поднимется!
На площади и в самом деле оставалось ещё много раненых. Даже — очень много! Куда не глянь, везде кто-то шевелится, переворачивается, пытается снять шлем или перетянуть ремнём окровавленную ногу.
Тем временем, из-под шара прозвучала разрозненная серия хлопков.
Когда баржу понесло в их сторону, Лайонел с Венгой отвели свой взвод в коридор. Вес судна не был известен даже приблизительно. Наёмники испугались, что оно может проломить внешнюю стену здания, или даже снести его.
— Заряжай! Заряжай! Заряжай! — как ошпаренный орал Лай.
Руки у большинства ополченцев тряслись, часть пороха просыпалась на пол. Кто-то даже умудрился уронить пулю. Тем не менее успели почти все.
В помещении быстро потемнело. Ещё мгновение и раздался глухой удар. Здание затряслось, зазвенели вылетевшие окна. Снаружи жалобно заскрипела древесина.
Всё время, Лайонел не сводил взгляда с окон.
Вакханалия кораблекрушения чаровала и гипнотизировала. Вот над корпусом вздыбились доски, а рядом в щепу разлетелись грубые перила. Ещё один удар знаменовал жёсткую посадку. И в этот самый момент, на палубе не удержались и попадали с ног несколько пустынников.
— А ну-ка! Вперёд! Пошли! Пошли! Пошли!
Бойцы повиновались и снова заняли огневой рубеж. Однако, перестреливаться было не с кем. Над повреждённой палубой поднялись всего трое матросов. Но и тех сразу утихомирили. Даже команду давать не пришлось.
— Там дверь есть! — Венга указала на надстройку в дальнем конце корабля.
— Выходим! Не стесняемся! По возможности — брать живыми! — Лай схватил за стёганку ближайшего ополченца и одной рукой вытащил его на подоконник.
За вынужденным образчиком сразу последовали товарищи.
Когда на судно спрыгнуло уже несколько человек, дверь распахнулась.
Бедуины вышли встречать неприятеля всего лишь вдесятером и сразу попали под огонь.
Но молниеносно среагировали только наёмники, да и ещё те, кто был на палубе. Остальные по тупому растерялись. С одной стороны — враг, а с другой — приказ прыгать. Что делать? Не понятно!
Несмотря на скромное число и первые потери, матросы тоже дали залп. Один из них, на вид самый старший, что-то выкрикнул. Звякнули о ножны кривые мечи и пустынники с протяжным воплем ринулись на врага.
Увы, контратака спотыкнулось о ружейный огонь. Из окон громыхнул раскат разрозненного залпа и палубу окатило свинцовым градом. До рукопашной схватки добежали всего четверо бедуинов.
Сперва они насели на троих островитян, успевших попасть на корабль. Остальные только-только начали спрыгивать. Но вот раздался воинственный рёв Лайонела:
— На абордаж! За мной! — наёмник схватился за какой-то свисающий канат и прямо на нём понёсся вниз.
Да уж! В умении выпендриться, Лаю отказать было трудно! А что б совсем уж лихо — он хотел затормозить ногами об одного из матросов. Но тот вовремя отскочил и даже рубанул вдогонку ятаганом. К счастью, свою роль сыграл доспех! Лайонел благополучно приземлился и рванул на врага с тыла.
Драка шла полным ходом! Ополченцев уже было в два раза больше, но их всё равно теснили. Бедуины махали оружием как остервенелые. При этом — ругались, плевались, делали выпады ногами, руками в перчатках хватали противников прямо за клинки… В общем, повезло, что их оказалось мало.
Вот особо борзый матрос выписал мечом сложную размашистую фигуру.
— Ха!
Финт!
— Хоба!
Снова финт!
— Оп! Опа-а-а!!!
Восьмёрка!
При этом, ещё и горланить не забывал! Ух! Волчара!
От него, как от огня, шарахнулись сразу трое противников. Одного даже рубанул сбоку, но рукав стёганки не поддался.
Лихачу навстречу подшагнул крупный ополченец и единственный раз махнул булавой. Пустынник честно попытался заблокировать удар… Но, тяжеленное цельнометаллическое орудие этого словно не заметило. Головка шестопёра смяла защиту и влетела сверху в красный тюрбан.
Видя лёгкость, с какой их товарищ расправился с умелым бойцом, ополченцы воспряли духом и ринулись вперёд с двойным нажимом!
Следующего пустынника взяли на копьё. И как только эту трёхметровую дуру из окна вытащили?!
Ещё один растерялся, когда из-под шлема вражеского латника донёсся высокий женский голос.
Венга уличила момент, приняла ятаган на забрало и рванула вперёд! Веса брони с избытком хватило, чтобы сбить бедолагу с ног. Его сразу обезоружили и скрутили.
Последний горячий молодчик бился с Лайонелом.
Ловкач был непреклонен. В глазах горело желание сражаться до конца. Его не смущало, что соперник облачён в латы с головы до пят. Не пугало и сплошное окружение, ведь все товарищи уже пали…
— Этот мой! Разойдись!!! — бравировал Лай. — Поединок будет честным!
На самом деле, наёмник не жаждал убийства и вообще — намеревался взять мужчину в плен. Поднятие авторитета, вот какова была главная цель спектакля. Ну и конечно же — пафос, который непременно станет объектом обсуждения томных синьорин, когда они будут сплетничать о герое войны.
Вот только у пустынника на это всё был свой взгляд.
Воздухоплаватель оказался искушённым фехтовальщиком. Избавившись от угрозы с тыла и флангов, он сосредоточился на единственном ст
После обмена выпадами, Лай отметил пару немаловажных моментов. Во-первых, бедуин лишь раз принял удар на собственное оружие, и то — на плоскость. То есть, он берёг свой изогнутый меч, как они сами его называли — ятаган. Во-вторых, ответные удары матрос наносил исключительно в голову, и не исключено, что в щель забрала. Повезло ещё, что он не имел доспехов как его сухопутные товарищи! Кольчуга — не в счёт. Хотя, на её рукав, пустынник принял уже несколько рубящих ударов и не боялся подставлять предплечье и дальше. Ткнуть его разок, что ли?! Чтобы не борзел!
Лайонел усложнял задачу противника как мог: скакал туда-сюда, наклонялся в разные стороны, крутил перед забралом меч и держал наготове руку в латной варежке. И это всё, невзирая на вес сбруи!
Несколько попыток вогнать ятаган в щель забрала, прошли безрезультатно. Тогда бедуин решился на неожиданный шаг: он отбил меч Лая и, с подшагом, ткнул его в подмышку. Увы, слишком низко! Лишь порвал стёганку.
Сперва, наёмник дёрнулся от холода металла на коже, но всё же сориентировался и прижал оружие рукой к торсу. Бедуин попытался выдернуть меч, но сразу это сделать не удалось. Тогда он решил удивить Лая — отпустил рукоять и тут же дал кулаком боковой по шлему.
Поделиться книгой: