Ирландец (СИ)

Роб виновато уставился в пол, ничего не отвечая, пытаясь привести дыхание в нормальное состояние.

— Кто ты вообще такой? — уставился Лукас на меня и прищурился. — Есть хоть какие-нибудь документы?

Я неспешно отпустил руку Нессы и поставил Барри на пол, достал из нагрудного кармана корешки и передал их Робу. Тот, в свою очередь, сунул их Лукасу, который крутил бумаги в свете лампы, выискивая знакомые буквы. Спустя некоторое время злость с его лица исчезла.

— Так ты ирландец, — уже более мягко ответил Лукас. — Ну, тогда присаживайся. Отдохни, Роб. — Лукас перевел взгляд на парня, стоящего рядом. — Сходи, позови Дарину.

Парень кивнул и метнулся в темный угол комнаты, после чего его образ пропал.

Спустя мгновение в комнате вновь появился Роб. За ним шла женщина лет тридцати пяти-сорока. Ее светло-русые волосы были аккуратно собраны в пучок. Платье не отличалось чистотой, как и у всех обитателей данного подвала. Было потрепанное и местами зашитое.

— Дарина, позаботься о детях. А мы пока с парнем поговорим, — сказал Лукас.

Женщина тут же присела на одно колено рядом с Нессой и Барри, которые до сих пор ревели.

— Не плачьте, детишки, — произнесла мягким голосом женщина. — Пойдемте, я вас покормлю. Вы, видать, голодны.

Несса и Барри подняли заплаканные глаза и уставились на меня.

— Идите. Не волнуйтесь, я рядом и не дам вас в обиду никому. — Барри кивнул. Я услышал свой голос, но он был не мой. Это был юношеский голос. Конечно, не сопрано, но и далеко не баритон.

Женщина взяла детей за руки и повела в темный угол, откуда и пришла.

— Присаживайся и рассказывай, что стряслось и как так вышло, что ты убил коренных.

Я подошел и непонимающе уставился на сидящих за столом мужчин.

Видя, что я туплю, первым заговорил Роб:

— Они, по всей видимости, убили их мать. Там женщина лежала в крови.

— Пусть сам расскажет, — произнес парень, сидящий по правую руку от Лукаса.

— Вы все уже слышали, эти ублюдки убили нашу маму. Ни за что, просто ради забавы, — ответил я, сжав кулаки. Лукас это тут же заметил.

— Да ты успокойся, парень, — протянул он. — Мы хотим лишь узнать, кто ты и что случилось.

— Вы уже достаточно узнали, теперь ответьте, кто вы и кто эта женщина, что увела моих брата и сестру, — с вызовом произнес я.

— И откуда ты такой дерзкий взялся? — буркнул, оскалившись, Лукас. — Не будь ты ирландец, я бы тебя собственноручно сдал коренным или в полицию.

— Да кто, плять, эти коренные и кто вы такие? — не унимался я.

— Пока ты дрался, тебе ничем тяжелым по голове не прилетало? — произнес худощавый парень, сидящий слева от Лукаса. После чего ухмыльнулся. — Мы, как и ты, иммигранты-ирландцы. А коренные, они и есть коренные, те, кто родился здесь и считает эту землю принадлежащей им по праву.

— А ты мне нравишься, парень. Давненько коренных никто так внаглую не убивал, — произнес Лукас, после чего вышел из-за стола и шагнул ко мне. — Тебя будут искать, парень. Но мы тебе поможем. А то эти ублюдки считают себя здесь богами. — Лукас схватил меня за правое плечо и слегка сжал. — А за сестру с братом не беспокойся, Дарина их накормит и спать уложит. Такое видеть в столь раннем возраста нехорошо.

— А как звать-то тебя? — произнес Лукас.

Вспомнив слова Агны, я ответил:

— Джон, Джон Браун.

— Роб, раз ты привел Джона, ты ему все и покажи здесь. А нам с ребятами на работу собираться пора, — произнес Лукас. После чего я был полностью уверен в том, что он читать не умел, иначе зачем бы переспрашивал, если в корешках все написано.

— Иди за мной, — произнес Роб, и мы пошли в тот темный угол, куда Дарина увела детей.

В темном углу был проход в коридор. Пройдя по которому мы вошли в комнату, где стояли кровати и на них уже мирно спали Несса и Барри.

— Видишь, они в порядке, — прошептал Роб. — Дарина знает подход к детям. Пойдем, ты, наверное, тоже голоден.

Да уж, он был прав. В животе действительно бурчало, подавая знак, что неплохо бы чего-нибудь сожрать.

Мы вышли из комнаты, где спали дети, и направились в соседнюю, которая, как я понял, служила столовой или что-то в этом роде. Дарина, увидев нас, сразу что-то налила в глубокие тарелки из огромной кастрюли, стоящей на плите. Поставив тарелки на небольшой стол, она оглядела меня и, покачав головой, ушла.

Пододвинув тарелку ближе, я зачерпнул ложкой содержимое. Мда, это ни хрена не суп, а простая похлебка из морепродуктов. В которой плавали обрезки рыб и прочей морской живности. Конечно, не борщ со сметаной, но есть было можно.

— Так кто была та женщина, которую убили? — тихонько произнес Роб.

— Мама, — ответил я, сжав кулак левой руки до характерного хруста.

— Понимаю, почему ты их забил насмерть. У Дарины тоже сына убили коренные год назад на День Святого Патрика.

— А этот ваш Лукас, он, собственно, кто? — тихонько спросил я Роба.

— Он старший у нас, к тому же он давно здесь живет. Знает местные порядки.

— Мне нужно вернуться назад. Узнать, что там с мамой.

— Сейчас нельзя. Там наверняка полиция вовсю рыщет, а начнешь так интересоваться, тебя загребут. Ты посмотри на свои кулаки, они же все разбиты и в крови. А скажешь, что она твоя мать, они сразу поймут, что к чему.

Хм, в этом, конечно, Роб был прав, сопоставить одно с другим было легче всего. Лучше было подождать хотя бы сутки, а уж потом заявить о пропаже в полицию.

— Ну а чем вы тут занимаетесь?

— Почти все ирландцы работают в доках либо на переработке рыбы. Я предпочитаю доки, не выношу запаха рыбы. Завтра я поговорю с Лукасом, может, и тебя пристроит, куда-нибудь.

— Так он что, там начальник?

— Да, он начальник смены и неплохо общается с руководством.

Съев всю похлёбку, я обратил внимание на узкие окна, что были почти под самым потолком. За ними уже темнело. День, на удивление, прошел быстро и насыщенно.

— Давай ложиться спать, мне завтра рано вставать на работу. Это сегодня повезло, что я отдыхал. — После этого Роб проводил меня в комнату и показал место рядом с детьми.

— Вот здесь спать можешь, — шепотом сказал он.

Я взглянул на кровать, если так можно было выразится, хотя она больше напоминала топчан. Кровать была из досок, на которые брошены мешки и прочие тряпки.

Улегшись, я взглянул на спящих детей и, заложив руки за голову, погрузился в раздумья.

Было ли все происходящее на само деле, или все же я в бреду. Поскольку последнее, что я помнил, — это инородец, держащий в руках нож, котором он меня ударил.

Надеясь, что это всего лишь бред, что завтра я проснусь, и все это окажется моим больным воображением. После чего я погрузился в глубокий сон.

Глава 3

Проснувшись с утра и окинув взглядом спальню, я начал осознавать, что это никакой ни сон. А самая настоящая реальность, но осознание того, как я мог попасть сюда, давалось с трудом. Да и как я мог очутиться здесь, в этом, как его, Джоне? Столько вопросов и ни одного ответа, и меня это напрягало. Можно сказать, даже злило. Опять же, если я здесь, то что произошло там? Неужели меня убили там, на теплоходе. Эта мысль была как озарение, драка, боль и окровавленный нож в руках инородца. Значит, меня там действительно убили, но я живой. Живой!

Это, конечно, хорошая новость, но, опять же, не совсем понятно, где я нахожусь. Задумался, припоминая вчерашние события. Походу, я в Америке, Бруклинский мост точно говорит об этом, да и имена. Вот, с этим и разобрались, и тут мою голову прострелила мысль: «Я же там, у себя, умер, как же мои родители? Мама, папа. Как они без меня?» Мне аж завыть захотелось от осознания, что я их никогда не увижу. А они будут думать, что их сын мертв, тогда как я здесь, живой и здоровый.

Я сел на край своей «кровати» и обнял голову руками, но тут послышались детские голоса.

— Джон, а где мама? Что с ней? — произнесла Несса.

Я поднял голову и посмотрел на растерянную девочку. У меня, непонятно почему, намокли глаза и возникло дикое желание заплакать. Но тут же взял себя в руки. В том, что убили Агну, отчасти была и моя вина. Хотел ей ответить, но слова застряли в глотке, и я не смог выдавить ни звука. Будь я чуть по расторопней и не считай мух, она бы с большой долей вероятности была сейчас жива. Она просила о них позаботиться, вспомнились последние слова Агны. Теперь я за них в ответе.

— С мамой… — я на миг замолк, обдумывая, что им сказать. Что она умерла? У меня язык не повернулся сказать правду, глядя в эти наивные детские глазенки. — Мама сейчас в больнице. Врачи сказали, что все с ней будет в порядке. — Я врал им, понимая, что, когда узнают правду, они могут возненавидеть меня, но это будет потом.

— А когда мы ее сможем увидеть? — спросил Барри.

— Нескоро, для начала она должна выздороветь. Сейчас врачи к ней не пускают.

— Молодцы, проснулись уже, — заглянула в комнату Дарина. — Идите завтракать.

Дети вмиг ускакали за Дариной, я же задержался. Накинув свои лохмотья, направился к умывальнику. Подойдя к нему, я заприметил небольшое темное зеркальце и всмотрелся в него. Тут же меня передернуло, в зеркале я увидел совсем молодого мальчишку с голубыми глазами и светло-русыми волосами, прямым носом и впалыми щеками.

— Какого хрена… — промямлил я себе под нос, трогая лицо руками. — Это ведь не я. Подобное я предполагал, но, одно дело, догадываться, а другое — знать. Да и последняя надежда, что это сон, покинула меня!

Умывшись, я вошел в ту самую комнату, где вчера с Робом ужинали. На столе в кружках был налит чай, а в тарелке лежало что-то, напоминающее пряник.

Детишки с удовольствием умяли пряники, запив чаем, и Дарина отправила всех умыться.

— Не беспокойся, я позабочусь о них, — произнесла женщина. В ответ я лишь кивнул.

— А Роб уже ушел? — поинтересовался я, допивая чай.

— Давно уже, на работу они уходят на рассвете. А Лукас отсыпается после ночной смены.

В ожидании, пока проснется Лукас, я помог прибраться Дарине. А после на свой страх и риск все же вышел на улицу.

Выйдя из здания, я застыл у входа и втянул полной грудью свежий утренний воздух, огляделся по сторонам. Хотя я хорошо ориентировался на местности, но все же излишняя предосторожность не помешает.

Недалеко от входа в подвал, где в настоящее время мы поселились, на земле у стены здания в куче мусора лежало тело, не подававшее признаков жизни. Я подошел проверить его состояние, но от него разило алкоголем за пару метров. Понятно, бухой в жопу, а говорят, что русские самые пьющие. Врут!

Прогуливаясь по улице, я заметил нечто странное в поведении людей, они все куда-то спешили, несмотря на ранний час, и неважно, кто это был, мужчина, женщина или даже дети. По улицам почти одна за другой проезжали повозки, а тротуары по обеим сторонам дороги были полны пешеходов.

Несмотря на вчерашние предупреждения Роба, я решил узнать, что с Агной, может, ее все-таки спасли, а если она умерла, то нужно было ее похоронить по-человечески. Для этого я направился в сторону вокзала, где все и произошло, надеясь, что хоть кто-то знает о ее судьбе.

Проходя мимо строящегося здания, позади себя я услышал звук свистка. Обернувшись, увидел, как двое парнишек, расталкивая прохожих, убегают от полицейских. Забавно было видеть такое со стороны, ведь я сам не раз был на месте этих пацанов.

Парни пробежали мимо меня, свернув за угол недостроя, и по лесам взобрались в окно здания. Спустя пару мгновений появились двое запыхавшихся полицейских.

— Куда эти ублюдки делись? — прокричал мне один из них.

— Туда, — и я указал рукой прямо. — Они побежали прямо по улице. Прям сумасшедшие какие-то, чуть не сбили с ног. — Кстати, уважаемые стражи правопорядка, у меня мама вчера не вернулась домой. Я начинаю беспокоиться, не подскажете, где отделение полиции, чтоб заявить о пропаже?

— Прямо по улице, почти до конца дойдешь, там будет участок, — буркнул, запыхавшись, один из полицейских.

— Благодарю вас за помощь, — ответил я.

Полицейские ничего не ответили, лишь осмотрелись по сторонам, прошли чуть дальше и свернули в ближайший переулок неподалеку. Убедившись, что полиции поблизости нет, я свернул за угол, куда забежали парни, и поднялся по строительным лесам, заглянув в окно.

Двое мальчишек лет по тринадцать-четырнадцать стояли в проеме дверей, переводя дыхание в ожидании полицейских.

— Все чисто, они ушли, — произнес я.

— С чего бы Ирлашке помогать нам? — с недоверием произнес один из парней.

О как, на мне что, написано, что я ирландец? Или местные люди в этом поднаторели, что с одного взгляда определяют, кто чьей крови.

— Да мне без разницы, кто вы. Просто не раз бывал на вашем месте и тоже недолюбливаю полицейских. Если не секрет, что им от вас надо было?

Парни переглянулись и посмотрели друг на друга.

— Да мешок риса у торговца стырили, — сказал один из мальчишек, растянув рубашку, парень показал мешок.

Мешком, конечно, это было назвать сложно. Небольшой мешочек килограмма на три. После чего парни с недоверием прошли мимо меня и вылезли через окно, в которое залезли. Я же спустился вслед за ними. Оказавшись на земле, они кивнули мне, выбежали на улицу и растворились в толпе.

Поизучав еще немного окрестности, я все же нашел полицейский участок.

Зайдя внутрь, обнаружил стойку, за которой сидел толстый полицейский и со скукой перебирал бумажки, я направился к нему.

— У меня мама вчера не вернулась домой. Как я могу заявить о пропаже?

— Как ее звать? Особые приметы были? — спросил полицейский, отвлекаясь от бумаг.

— Агна, Агна Браун. Мы только вчера прибыли. Она оставила меня с братом и сестрой, а сама ушла. Сказала, ненадолго, но на ночь не пришла. Вот ее документы. — Я протянул корешок карточки полицейскому.

— Эх, парень, — с сочувствием протянул коп. — Если она ушла без документов, и с ней что-то произошло, вряд ли ты ее найдешь в этом городе. Сюда каждый день прибывают сотни, а то и тысячи таких, как вы.

— Ну а, может, какие-то больницы есть или морги? — с надеждой спросил я.

— Медицина только платная, а, я так понимаю, денег у вас немного. Насчет морга, тут тебя расстрою. Если ее нет в живых и при ней нет документов, то ее похоронят как неопознанную. Прими это как должное. Но я все-таки надеюсь, что твоя мама вернется, — попытался он меня приободрить.

— Спасибо вам. — Я кивнул полицейскому и вышел из участка на улицу.

Он был прав, кто мы тут такие, обычные мигранты, которых не совсем любят, тем более при ней не было документов. Умер, да и хрен с тобой, завтра еще пара сотен приплывет. Наверняка ее увезли еще вчера, списали на обычное ограбление и дело закрыто.