Провокация

Василий Головачёв

Провокация

* * *

Батыршин – начальник стройтреста Министерства обороны

капитан Артём Чащин

капитан Филипп Николаевич Карпов, специалист по авиаразведке

лейтенант Гертык

Хуюнсу – нивхский бог морских побережий

Саваоф – искин инопланетян

01

Начальник стройтреста Министерства обороны Батыршин всегда перед подчинёнными старался не показывать плохого настроения, поэтому капитан Артём Чащин не ждал от вызова к начальнику ничего плохого. Со своими заданиями капитан справлялся хорошо, претензий к нему не должно было быть никаких.

В приёмную Батыршина вошёл ещё один офицер, капитан Карпов, специалист по авиаразведке, с которым Чащин не раз выполнял совместные задания, и Артём догадался, что им снова придётся лететь куда-нибудь вместе.

Так оно и случилось.

Секретарь Батыршина пригласил их к начальнику, и оба, обменявшись рукопожатиями и понимающими полуулыбками, шагнули в кабинет.

Полковник был один, перебирал бумаги на столе, поглядывая на экран компьютера. В строительных войсках Министерства обороны он проработал более двадцати лет и считался хорошим специалистом, легко находя общий язык с подчинёнными.

– Ага, – сказал он, кинув взгляд на вошедших, – не опоздали, хорошо. Давайте сразу к делу, пока погода хорошая.

– Смотря где, – сказал Карпов, крепыш плотного телосложения, горбоносый, кареглазый, с уверенными движениями. – Главное, чтобы она была хорошая там, куда вы нас пошлёте.

Батыршин усмехнулся.

– Догадливый, Филипп Николаич, действительно, вам хорошая погода нужней. Могу успокоить, хоть и летите вы к чёрту на кулички, на берег Медвежьей Губы.

– Где это? – поинтересовался Чащин, пытаясь вспомнить карту Заполярья.

– Охотское море.

– Далеко.

– Триста по прямой. – Батыршин имел в виду расстояние между Норильском и берегом моря. – Там около сорока лет назад побывал отряд Российского географического общества, обследовал Губу, и на основе данных триангуляции и описания бухты наш министр решил построить там базу для подводных лодок класса «Борей-А». Но так как он человек осторожный, то приказал своему заму ещё раз сделать рекогносцировку местности, а тот позвонил нам. Усекли?

– Дело знакомое, – пожал плечами Карпов. – Мы закалённые.

– Вам предстоит обнюхать сопки, бухту и дать свои соображения. Насчёт погоды всё нормально: началось лето, стоит циклон, температура днём доходит до плюс пятнадцати, ночью опускается до минус двух. Возьмёте стандарт-комплекс «Арктика» и не замёрзнете, – сказал Батыршин. – На владивостокской «Звезде» научились делать классные модульные палатки для Антарктиды, годятся для любых наших полярных условий.

– Когда лететь? – спросил Чащин.

– Как соберётесь, так и отправляйтесь, спешки нет. Но и тянуть кота за хвост не нужно. Сегодня восемнадцатое июня, велено к двадцать пятому сдать наверх всю документацию.

– Там что, собираются начать строительство уже в этом году?

– Этого я не знаю, нас это не касается.

– Сделаем всё возможное, Кирилл Константинович, – пообещал Чащин.

02

Новенький Ми-8 СО22 (созданный специально для работы в северных широтах), загруженный оборудованием для фотосъёмок местности, датчиками системы экологической безопасности и комплексом жизнеобеспечения «Арктика», стартовал с аэродрома Норильска девятнадцатого июня в двенадцать часов дня. Кроме необходимой аппаратуры на борту вертушки расположились трое спецов: Чащин, Карпов и лейтенант Гертык, нивх по национальности, а в хвосте винтокрылой машины покоились контейнеры совершенно необходимых на севере беспилотников типа «щегол» российского производства и двухколёсный и одногусеничный мотовездеход «Полярник».

Ми-8 последнего образца получил более мощный движок и мог лететь со скоростью до трёхсот километров в час. Поэтому уже в начале второго аппарат приземлился на берегу Медвежьей Губы, обнимавшей приличных размеров бухту Охотского моря. Короткое северное лето вступило в свои права, ничто не мешало лётчикам выбрать место для посадки, и они посадили вертушку ближе к песчаной береговой линии, свободной от жилистого кустарника и лесных зарослей, всего в сотне метров от неё. Лес начинался чуть южнее – хилый заполярный лесок, преимущественно сосново-еловый с добавлением невысоких берёзок, лиственниц и можжевельника.

Погода и в самом деле благоприятствовала высадке небольшого десанта. Температура воздуха достигла двадцатиградусной отметки, дувший с моря ветерок бодрил, и военным рекогносцировщикам удалось за час поставить лагерь в полусотне метров от вертолёта.

Ещё через полчаса запустили в воздух «щегла».

Беспилотник сделал круг над лагерем и поднялся над вершиной ближайшей сопки, под которой военное начальство и собиралось создавать базу.

Пока «щегол», управляемый Карповым, наматывал круги над идеально круглой, как пуговка, сопкой, Чащин и Гертык оседлали мотовездеход, чистой воды байк, только с гусеницей вместо колёс, и направились к берегу изучать подходы к невысокому горному поднятию.

Перед лейтенантом стоял на консоли аппаратный комплекс КРИП-22, прозванный специалистами «стоглазом», и двадцатипятилетний парень с косенькими глазками с любопытством сравнивал видимые в глубине экрана объекты с композициями цифр, символов, обозначений и геометрических фигур.

– Здесь хорошо было бы поставить дом отдыха, – сказал он, – а не базу. – Воздух больно хорош. Сам с удовольствием прилетел бы сюда отдыхать.

– Хорошая мысль, – согласился Чащин. – Кругом сопки и гребни с лесом, защищают от ветров, море чистое.

– Медведей только не вижу, – рассмеялся Гертык.

– Вот уж с кем не горю желанием встретиться. – Чащин остановил вездеход. – Типун тебе на язык!

– Что такое?! – всполошился лейтенант.

– Следы…

– Медвежьи?

Чащин слез с сиденья байка, прошёл вперёд пару метров.

Действительно, на песчаном береговом откосе между двух каменных языков, сползших к бухте, виднелась цепочка следов чуть ли не полуметрового размера и глубиной до двадцати сантиметров. Следы были свежие и вели меж камней наверх, к сопке. Впечатление складывалось такое, будто с моря выбрался великан высотой в пять-шесть метров и скрылся в зарослях стланика.

– Фигасе! – почесал затылок Гертык. – Это кто ж тут бродил?! Не Святогор ли наш родимый?

Чащин присел на корточки, принюхался, рассматривая след. Пахло знакомо: мокрым песком, лежалым кустарником и травой. А вот отпечаток подошвы удивил. Он имел рисунок в форме китайского иероглифа, не сглаженный ни водой, ни ветром, что говорило о совсем недавнем посещении гигантом этих мест.

– Китаец, что ли, погулял? – пошутил Гертык.

– Пятиметрового роста? – усмехнулся Чащин.

– Нынче на дворе двадцать первый век, товарищ капитан, может, китайцы сделали робота-андроида и послали к нам на разведку. От них всего можно ожидать.

– Китайцам нет резона засылать к нам шпиона таких размеров. Для разведки местности существуют беспилотники и спутники. А у нас тут нет ни секретных баз, ни алмазных копей.

– Что-то же есть, раз послали робота.

– Робот существует только в твоём воображении. Хотя, с другой стороны, ты прав, что-то здесь есть. Ну-ка, пройдёмся.

Чащин проверил наличие в бардачке торпеды штатного девятимиллиметрового «М22», и вездеход двинулся вдоль цепочки следов в проход между каменными обломками осыпи.

Через полсотни метров, у подножия сопки, впереди появилась расколотая пополам гранитная глыба. Следы вели в расщелину.

Остановились, разглядывая препятствие.

Щель была широкая, около двух с половиной метров, а главное – свежая, судя по искристым изломам глыб. Песок здесь сменился щербатой скальной плитой, и след исчезал, но не стоило сомневаться, что обладатель обуви пятидесятого размера не повернул назад.

– Обратного хода нет, – заметил Гертык.

Чащин молча направил байк в расщелину.

03

Прежде чем добраться до подножья сопки, им пришлось остановиться возле узкой расщелины, пробитой тем же способом в сплошной скале, что и первая: разлом напоминал трещину в древесном чурбаке, появившуюся от удара гигантского топора. При этом края раскола были отодвинуты друг от друга непонятным способом, оставалось достаточно места для прохода человека.

– Чем это он грохнул? – пробормотал лейтенант с недоверием.

– Ты так говоришь, будто видел гостя.

– Так ведь больше нет объяснения.

– Просто мы его не видим.

Оставили вездеход, нацепили на всякий случай штурм-рюкзаки с необходимым снаряжением для подъёма на скалы, зашагали к высившейся над ними сопке.

С неба послышался тихий звон: над топографами на высоте ста метров завис беспилотник. Покачал крылышками. Чащин в ответ помахал ему рукой, как бы передавая привет Карпову. Дрон улетел.

Пролезли через расщелину, увидели в песке знакомые следы. Теперь к ним добавились две неровные канавки, будто по песку волокли какие-то тяжёлые штыри.

Однако ещё через два десятка метров пришлось остановиться, теперь уже окончательно: дорогу перегораживала стёсанная гранитная плита, переходящая в заросший жёсткой травой склон сопки. Всё выглядело так, словно пришелец с моря нырнул в скалу и растворился в ней.

– Чудеса! – хмыкнул Гертык с удивлением. – Куда он делся? Не мог же и в самом деле скрыться в камне?

Чащин внимательно присмотрелся к плите, уходящей к вершине сопки под углом в сорок пять градусов. Она была достаточно велика, чтобы в неё прошёл великан, если бы в ней имелась дверь. Но двери не было. Шершавая поверхность казалась незыблемо твёрдой, никаких отверстий или, наоборот, выпуклостей на ней видно не было. Чащин постучал по ней костяшками пальцев, кулаком, ощутив холодный массив камня, потом царапнул ножом.

– Не гранит – базальт. А до горной гряды далеко.

– Шутки Хуюнсу, – изобразил ухмылку Гертык.

– Кого? – не понял Артём.

– Так зовут нашего нивхского бога морских побережий. По легендам он часто выходит из моря на берег и меняет рельеф.

– Зачем?

– Делает себе уютное лежбище.

– Бог – и лежбище?

Гертык передёрнул плечами.

– Мои предки сочиняли легенды в древние времена, кладя в основу черты нашего быта. Север – штука тонкая, тут много тайн и загадок прячется.

– Похоже, нам придётся разбираться с одной из них. Пока не узнаем, кто тут бродил и зачем, никаких баз строить нельзя. Буду докладывать полковнику.

– Может, колупнём стенку ледорубом? Вдруг откроется?

– Нет, лучше притащим сюда гелор. Слава богу, догадались взять с собой.

Гертык согласно кивнул.

Речь шла о переносном геолокаторе, способном видеть земные пласты до глубины в двадцать метров.

– Поднимемся. – Чащин указал на вершину сопки. – Оглядимся, может, что сверху увидим.

С трудом взобрались на лысую, свободную от кустарника макушку сопки, заметив беспилотник, кружащий над стлаником, лагерь неподалёку и вертолёт с обвисшими винтами. Гертык первым обратил внимание на возникший в центре бухты водоворот.

– Товарищ капитан, посмотрите!

Чащин оглянулся.

Солнце, хотя и низкое, светило вовсю, так что пришлось расстегнуть куртку, и он увидел, как из воды высунулся тёмно-серый пузырь, словно из неё выныривал купол воздушного шара.

– Что за хрень, товарищ капитан?! – удивился лейтенант. – Может, подойдём поближе?

Чащин пожалел, что они не взяли с собой фотоаппарат. Сдвинул к губам усик рации.

– Фил, направь дрон к бухте, там что-то необычное деется.

– Что? – долетел в ухо голос капитана.

– Если б знал, сказал бы. Только не поднимай шума, предупреди парней на вертушке.

Между тем события продолжали развиваться.

Купол «воздушного шара» вырос до высоты пятиэтажного дома, обнажив основание в форме выпуклого верха цистерны длиной около ста метров. На этой длинной округлости свинцового цвета высились с обеих сторон какие-то растопырчатые конструкции, и ошеломлённый Гертык проговорил:

– Подлодка, что ли?

Всё сооружение и в самом деле напоминало субмарину, нарост на которой в форме купола воздушного шара представлял собой рубку. Но Чащин ни разу не видел такой геометрии у современных подлодок, ни отечественных, ни американских, ни каких-либо ещё.