Академия (СИ)

Моё внимание привлекали картины на стенах. На многих из них были изображены мифические существа: драконы, единороги и вовсе невиданные твари, о которых я не знал ничего, но иногда встречались и обычные животные. Вспомнилась моя жизнь на Земле, и я с ужасом начал осознавать, что это не сон. Моё открытие так меня напугало, что я не услышал ответа Эллы не свой вопрос.

Мои родители умерли вскоре после того, как мне исполнилось восемнадцать, а бабушка — в прошлом году. В двадцать два года у меня не осталось никого: ни родственников, ни друзей. Были кое-какие знакомые по интернету, но я им никогда не звонил и не искал знакомства в реале. Мой отец был заядлым ботаником, а моя мама — страстной путешественницей. я любил проводить время с ними обоими и знал, что после их смерти менял работу за работой, потому что не хотел видеть мир без них. Да, я пробовал себя в разных должностях после их смерти, но ни одна из них не показалась мне интересной. Колледж меня увлёк, но я так и не выбрал специальность себе по душе. Я всегда колебался между компьютерными играми и спортом, но не посвятил себя ни тому, ни другому. Честно говоря, если бы мне пришлось выбирать между смертью и жизнью со своим последним соседом по комнате, то выбрал бы второе.

Теперь я не стоял перед выбором. Здесь я мог делать все, что хотел… так я думал. Моё настроение улучшилось и я не сразу заметил, что две дамы стоят и смотрят на меня в ожидании.

— Эм… здравствуйте? — промямлил я, и Элла Суворова фыркнула — первый знак её недовольства.

— Господин Стрельцов, позвольте мне еще раз представить вам… Анну, одну из наших выпускниц. Она проводит вас до Дома Ворона. У меня много дел, а она вполне может ответить на все ваши вопросы.

Хозяйка дома Суворова повернулась и ушла. Я обратил внимание на её спутницу, увидел грустный взгляд и понял, что я не знаю, сколько времени был поглощен своими мыслями и сколько раз Элла пыталась нас познакомить. Я улыбнулся более дружелюбно и протянул руку для рукопожатия.

— Привет, извини, это был очень тяжелый день. Я Иван Стрельцов с Земли, — сказал я.

К счастью, дама, похоже, успокоилась. Я заметил, что она была очень красива: темно-рубиновые волосы, спадающие на спину, сверкающие сиреневые глаза и пара острых ушей, выступавших из-под волос. Ее форма темно-сиреневого цвета ещё больше оттеняла цвет глаз, а руки она сложила под впечатляющей грудью. Она была немного ниже меня ростом. Девушка вздохнула, закатила глаза и произнесла немного жеманно:

— Новички всегда безграмотны, поэтому я прощаю вас. Я Анна из Дома Лисы, и вы должны мне пирожное, — решительно заявила она.

Я моргнул, не понимая, серьезно она или нет. Дама, казалось, была полна сил и тут же, схватив меня за рукав, потянула к другому проходу.

— Пошли, Дом Ворона находится в башне за Домом Лисы, поэтому я провожу тебя. Дом Лисы специализируется на борьбе с Ужасами, поэтому некоторые из нас немного раздражены, когда видят, как кто-то посторонний бродит по Академии, — она произнесла слово «Ужасы», как будто я должен был это знать, что это такое.

— Я не понимаю, что это означает — признался я наконец.

Она села на оказавшуюся рядом скамейку, приглашая меня последовать её примеру и глубоко вздохнула. В данный момент она уже не хотела поскорее увести меня отсюда. Я посмотрел на нее с интересом, она кивнула, и начала объяснять:

— Представь, что все измерения — это пузыри, которые плавают вокруг. А между ними — ничего. Наши ученые называют это Пустотой. И хотя там ничего нет, но там живут существа, — она взглянула на меня, чтобы убедиться, что понимаю, и я подтвердил это кивком, ожидая продолжения. — Звучит странно, я знаю. Эти твари называются Ужасами, мы так их зовем, потому что они разрушают существование, когда проникают в наши миры. Всё начинает работать неправильно. Гравитация меняется, материя может испариться, вода течёт вверх, все, что не должно случаться, становится возможным.

— Это как из рассказов Лавкрафта, — вставил я, и Анна удивленно на меня посмотрела.

— Он был автором в моем мире, писал о существах, которые назывались Древними Богами. Они жили в дальнем космосе и могли свести с ума любого, кто с ними столкнется. Были какие-то безумные культисты, которые пытались их призвать, но люди теряли разум, много людей умирало. Эти истории для того, чтобы напугать людей и развить их фантазию, — объяснил я, Анна кивнула с пониманием.

— Значит, он был ученым.

— Что? Нет, это была выдумка. Просто фантастика о странном парне — возразил я, но она покачала головой.

— Я думаю, что он знал многое об измерениях. Хорошо, что ты знаешь, чего ждать, когда измерения будут нарушены.

Я промолчал, не зная, как отреагировать, а про себя решил, что мне не удастся быстро адаптироваться к этому новому миру, если я буду думать о том, что Лавкрафт — межпространственный ученый. У меня оставалось ещё немало других вопросов.

Шесть, как выяснилось. Анна рассказала, что это были Дома Сокола, Змеи, Медведя, Волка, Лисы и Ворона, и они отличались друг от друга по размеру и количеству учащихся. Дом Ворон оказался самым маленьким среди них и имел такую же, небольшую башню рядом с Домом Лисы, а вот Дома Сокола, Лисы и Медведя — самые большие. А вот Змея и Волк находились где-то посередине между ними.

Каждый из Домов играл определенную роль в Академии, но оказалось, что Анна не очень хорошо знает историю и не может вспомнить всех подробностей, но я с удовольствием слушал её голос и погружался в мысли все сильнее.

Глава 4

Анна остановилась перед простенькой дверью из дуба, укрепленной железными полосами и, сославшись на неотложные дела, оставила меня одного. На двери красовалось жуткое устройство похожее на раздавленную птицу, держащую в клюве молоток. Я поднял руку, чтобы постучать, и татуировка ворона, врезавшаяся в мою кожу, вдруг засветилась, взмахнула крыльями, а потом замерла, став ледяной. «Доступ в Дом Ворона разрешён» — появилось перед моими глазами сообщение, дверь со зловещим скрипом открылась сама собой, показывая длинную спиральную лестницу, сложенную из подогнанных камней. Узкие окна с мутноватыми стёклами неопределенного цвета да несколько факелов, которые тихо пылали и становились ярче при приближении к ним освещали ступени.

Я замедлил шаг, мотнул головой, отгоняя видение и посмотрел на эмблему ворона, которая снова стала обычной татуировкой.

— Это, наверное, какой-то волшебный сигнал, что-то в этом роде или просто обман зрения, — успокоил я себя, списывая всё на разыгравшееся воображение.

Дверь захлопнулась, как только я вошёл, и эхо подхватило этот звук, многократно отразив его от стен коридора.

— Ох, это не так уж и страшно — пробормотал я себе под нос, покрепче сжал ручку трости и начал подниматься вверх.

Пока шёл по лестнице я забавлялся металлическим наконечником, стуча им по камню стен и слушая отголоски эха. Очки почему-то постоянно сползали с моего носа и приходилось их поправлять, но это получалось у меня автоматически.

— Я никогда не носил раньше очки, так почему же мне это так привычно? — спрашивал я себя.

Тревожные мысли, что я оказался в чужом теле с собственными воспоминаниями не давали мне покоя. Подъём казался бесконечным, и мои моральные терзания сменили физические. Казалось, что лестница ведёт меня в никуда, мои икры жгло огнём, а дыхание давало сбои. Я остановился передохнуть и пристально посмотрел на окно, заметив, что цветные узоры на стекле показались мне знакомыми. Я сжал губы, нахмурился, мелькнула мысль… И поднял трость, собираясь разбить стекло для проверки.

— Пожалуйста, не делай этого. Ты все понял правильно, так что мы скоро тебя впустим, — радостно сообщил голос. От неожиданности я вздрогнул, и спиральная лестница вокруг меня исчезла, растаяв в тумане.

Я ошалело огляделся и увидел, что нахожусь в просторной гостиной, украшенной деревянной мебелью с кожаными чехлами и книжными шкафами по всему периметру. По бокам стояли большие камины, а напротив входа — несколько дверей. Повернув голову, заметил женщину, зевающую и потягивающуюся на диване. Она села, и я рассмотрел ее форму с черными лацканами, но вместо серого жилета и рубашки на пуговицах она носила черный корсет и черный галстук-бабочку.

— Я Антонина Голдсмит, хозяйка Дома Ворона, рада вас приветствовать, — сказала она, вставая с дивана.

Женщина оказалась довольно высокой: выше меня на несколько сантиметров. Ее длинные серебристые волосы спадали по спине, как шелковистая завеса, а темно-шоколадная кожа оттеняла их чудесный цвет. Уши, как кинжалы, торчали из-под волос, а большие серые глаза смотрели изучающе.

— Ты впервые видишь темного эльфа, да? — спросила она с насмешкой. Я поспешно захлопнул свой приоткрытый рот и, немного придя в себя, ответил:

— Да, мадам, никогда их не видел. В моем мире были только люди, а не сказки.

Было что-то сладкое, почти грешное в том, как она приблизилась ко мне. Ее кожа была очень нежной, и я старался не слишком сильно сжимать изящную руку, когда она протянула её в дружеском жесте для рукопожатия.

— Всё ещё не могу поверить, что это реальный мир. Здесь так прекрасно и необычно, — сказал я, чтобы скрыть своё смущение.

Антонина Голдсмит издала легкомысленное хихиканье, которое в корне отличало её от слишком серьёзной Эллы Суворовой.

— Понятно. Ты не первый новичок из другого мира. Изменив свое тело, приходится привыкать к нему заново и это кажется странным, если только ты не был человеком-драконом в своем мире, верно? — спросила она, подмигнув.

Увидев мой отрицательный жест головой, она продолжила: — Я расскажу тебе об особенностях твоего нового тела после того, как подберу тебе форму. Это может показаться старомодной церемонией, но правила есть правила. Она повернулась и показала мне знаком следовать за ней.

Антонина Голдсмит двигалась с такой изящностью, что невозможно было отвести от нее взгляд. Она вошла в одну из дверей напротив главной комнаты и, указав мне на коридор с несколькими номерами, начала рассказывать о правилах:

— У нас в Доме Ворона не так много студентов и каждому достается своя комната. Синяя свеча служит защитой приватности. Подожги ее, и никто не услышит, что происходит у тебя в комнате, пока ты ее не потушишь. Это не идеальная защита, но лучше, чем ничего. Я прошу тебя быть осторожнее с гостями.

Ее интонация подчеркнула, что она имела в виду близкие отношения, и я усмехнулся. В моё прежнем колледже было строгое правило, запрещающее студентам бывать друг у друга в комнатах.

Когда она открыла дверь, я был приятно поражен тем, что увидел. Комната оказалась небольшой. Одна из стен уставлена пустыми книжными полками, у противоположной стояла простая, но очень уютная дубовая кровать. Напротив книжных полок находились комод и письменный стол с несколькими свечами. Окна в комнате не было, но над кроватью висел фонарь, по крайней мере, я так подумал. От него к стене тянулся бронзовый шланг, а внутри был твердый кристаллический блок. На месте регулятора яркости фонаря — бронзовое колесо. Я рассматривал всю эту конструкцию некоторое время, пропуская часть того, что говорила Антонина. Она похлопала меня по плечу, и я обернулся, отвлекаясь от изучения механизма.

— Вы знаете о технологии испарения маны? — поинтересовалась она.

Когда я покачал головой, хозяйка продолжила: — Мир вокруг нас наполнен свободной энергией, которую мы называем маной. Есть два простых способа высвободить ее большим потоком. Самый древний метод — убить существо и забрать ману, освобожденную из его тела. Этот метод сильный, но грязный. Большая часть маны будет испорчена аурой и характером существа, в котором она находилась. Те, кто пользуются таким способом, часто обнаруживают, что мана, поглощенная телом, со временем мутирует странным образом. Новейший метод появился около тысячи лет назад. В местах, где мана в окружающей среде особенно сильна, образуются кристаллы, которые отражают природную силу. Кто-то считает это затвердевшей энергией. Эти кристаллы можно использовать. Когда их помещают в кипящую воду, они излучают свою энергию в виде пара. Этот пар можно собирать, направлять и использовать для активации других кристаллов, созданных искусным мастером. Это дает нам возможность пользоваться такими изобретениями, как эта мана-лампа. Поворачивая диск, можно испарять ману, доставлять ее до кристалла, и фонарь засветится. Есть недостатки, но пар маны — основа большей части наших современных технологий.

Антонина выглядела очень довольной собой, но из всего о чём она говорила, я понял только то, что эти люди живут в паровой эпохе, запитанной волшебными кристаллами, а не углём. Я несколько раз моргнул, потом кивнул, не ожидая подробных объяснений. Это и так слишком сложно для меня звучало, как какой-то магический стимпанк.

— В моем мире были рассказы о чем-то подобном: паровые машины, в которых кипящая вода выделяла газ под давлением, чтобы приводить в движение турбины и производить энергию, — я почесал ухо, всё ещё не привыкший к острым кончикам, и перешагнул с ноги на ногу.

Антонина спокойно восприняла это и кивнула. Она указала на комод в другом углу комнаты.

— Там ты найдешь свою форму и личные вещи. Просто сконцентрируйся на своей татуировке, когда откроешь ящик, и он выдаст подходящую по размеру одежду. Я оставлю тебя одного, чтобы ты переоделся и…пришёл в себя, — тихо добавила она последние слова, потом вышла за дверь и закрыла ее за собой.

Это был первый момент, когда я остался один с тех пор, как меня сбил грузовик, не считая долгого подъёма по лестнице. Я глубоко вздохнул, опёрся на свою трость и повернулся к зеркалу, висящему над столом.

Оттуда смотрело и похожее и непохожее на меня прежнего существо. На теле — чешуя, на подбородке и шее её больше, чем на предплечьях и тыльной стороне рук. Цвет менялся от темно-синего до угольно-серого и, казалось, что чешуйки доходили до линии роста волос. Мои волосы были темно-синего цвета с черной прядью на левой стороне, которая закрывала висок и слегка нависала над глазом. Я снял очки в простой металлической оправе и рассмотрел свои глаза. Они казались довольно большими, темно-красными с удлиннёнными змеиными зрачками. Мои заостренные уши срослись с головой в области мочек. Одно из них отклонилось в сторону, как будто я прислушивался и тут понял, что бессознательно двигал ушами все время, пока осматривал себя.

Я не изменился в росте и оставался около ста восьмидесяти сантиметров, но казался более крепким, чем на Земле. Я был рад видеть, что моё земное рыхлое тело, которому способствовали многочасовые игры на компьютере и сидячий образ жизни, теперь было подтянуто и без капли лишнего жира. Одежда оставляла открытыми мои голени, они были покрыты такой же чешуёй, как и мои руки. Я повернулся спиной и облегченно выдохнул, убедившись, что у меня нет ни хвоста, ни крыльев. Это было бы уж слишком…

— Человек-дракон, — прошептал я себе под нос.

Мне нужно было привыкнуть к своей внешности, но на сегодня потрясений хватало и поэтому я решил заняться одеждой. Сняв с себя рваньё, открыл верхний ящик комода.

— Итак, что нам предлагают местные кутюрье? — подбодрил сам себя и принялся подбирать соответствующий образ.

Белая рубашка в клетку пришлась в самый раз, но я решил подвернуть рукава до локтей, так как мне не нравилось ощущение ткани на чешуе. Вместо трикотажного жилета нашёл серый пиджак на пуговицах с чёрными отворотами и нашивкой в виде черного крыла ворона на левой стороне груди. Я надел пиджак и принялся искать брюки. В соседнем ящике нашлась пара черных носков, но сколько не искал, не смог обнаружить ничего подходящего из нижнего белья. В конце концов, я просто надел серые брюки и застегнул их на талии, заметив черные лампасы, проходящие по боковым швам. Обуви не оказалось и я решил спросить об этом Антонину.

Форма в сочетании с серебряной тростью придавала мне строгий, почти изысканный вид. — Было бы здорово, если бы ты была более полезной, — пробормотал я серебряной палке и тут заметил, что она уменьшилась сантиметров на тридцать, хотя ручка сохранила свой прежний размер.

Я удивлённо покачал головой и посмеялся над собой:

— Парень, ты выглядишь как пижон. Я фыркнул на своё отражение в зеркале и вышел из комнаты.

Я застал Антонину стоящей у одного из каминов и варящей что-то в котле. Женщина держала в одной руке серебряный кинжал с выгравированными на нём завитками, такими же, как и на моей трости. Она взмахивала ножом в воздухе, оставляя за собой светящиеся зеленые линии. Они складывались в геометрические фигуры и какие-то непонятные мне символы. Линии двигались вокруг центральной точки после каждого движения ножом. Я стоял столбом и таращился во все глаза на это действо. Очень хотелось хотел спросить, что это значит, но побоялся ей помешать.

— Давай, не стесняйся. Зачем же я тратила силы, зачаровывая котел, чтобы приготовить твою самую любимую еду, если ты боишься подойти и попробовать ее? — насмешливо сказала она.

Антонина обернулась через плечо и улыбнулась, когда вихрь магии стал спадать и образовывать зеленые светящиеся огоньки вокруг котла. Я подумал, что мне померещилось, когда почувствовал доносящийся до меня аромат пиццы, не смог устоять перед соблазном и подошел к ней. Женщина рассмеялась и махнула ножом. С каминной полки слетела серебряная тарелка, и она поймала ее в воздухе.

Антонина наклонилась над большим котлом, давая мне шанс подробно рассмотреть ее аппетитные формы, обтянутые юбкой. Я старался не отвлекаться на нее и смотрел на огонь, чуя вкусный аромат. Мой желудок, вдруг проснувшись, заиграл марш. Когда она протянула тарелку, полную какой-то странной жидкости, я растерянно взглянул на хозяйку и почувствовал, как мои брови сами собой поползли вверх.

— Я ценю твои усилия, но не уверен, что моя любимая еда — это пицца-суп, — сказал я как можно более вежливо.

Антонина засмеялась и покачала головой.

— Ты такой милый!.. Садись на диван, произнеси название еды, а потом посмотри, что случится, — велела она, когда отсмеялась и успокоилась.

Я не нашел причин не послушать ее и сел на диван, поставив тарелку горячей жидкости на колени.

— Пицца? — предложил я, чувствуя себя очень глупо.

Это чувство прошло, когда тарелка превратилась в серебряный поднос, а суп разросся и сплющился в дымящуюся пиццу с сыром, беконом, пепперони и, если не ошибаюсь, с чесночной корочкой. У меня с новой силой заурчало в животе, рот наполнился слюной.

— Ничего себе… — прошептал я, осторожно откусив кусочек и начав жевать…

И застонал от удовольствия. Пицца была такой же вкусной, как из моей любимой службы доставки, что я частенько заказывал на Земле.

— Ладно, я поверил в магию — признал, с аппетитом налегая на пиццу.

Антонина только рассмеялась, налила себе в миску варево, а потом села рядом со мной, чтобы также поужинать. Ее глаза завораживающе блестели. Женщина похлопала меня по колену, и ее губы изогнулись в улыбке.

— Расслабься. Давай поедим, а потом разберемся, какая магия у тебя есть и чем ты можешь нам помочь здесь, в Доме Ворона. Каждый новичок имеет свои собственные навыки, чтобы внести свой вклад. Я не против составить компанию красивому парню.

Я не понимал, заигрывает ли со мной Антонина, но очень надеялся на это. Антонина Голдсмит, хозяйка Дома Ворона, была прекрасной женщиной, как говорят в самом соку. Возможно колеса грузовика, это лучшее что случилось в моей жизни и это мой второй шанс построить новую жизнь и прожить её так, как этого я хочу.

Глава 5

После часа обеденных разговоров я почувствовал насыщение, но это не добавило мне уверенности. Антонина оказалась замечательной собеседницей. Она просила меня обращаться к ней по имени, сказав, что не любит званий и церемоний, которые требовали другие ректоры факультетов. Женщина также не стеснялась флиртовать со мной, но я не мог понять, было ли это обычным ее поведением или реальным интересом.

Во время беседы я узнал, что в Академии есть студенты, обладающие самыми разными видами магии, и большая часть их относится к нескольким основным группам. Вызывание — это заклинания, испускающие энергию, призывание — создают вещи, трансмутация — меняет их, предсказание — заклинания, добывающие информацию, а также есть категории разных типов, которые сложнее определить. Некромантия была запрещена, потому что считалось, что она открывает дверь для Ужасов в этом измерении, и по той же причине некромантов держали под пристальным контролем.

Ни один из этих кратких уроков не помог мне понять, какая у меня магия и я все еще сомневался, не сошел ли с ума. Антонина же старалась научить меня методу медитации, который должен был помочь связываться со своим внутренним источником энергии. Я чувствовал себя довольно глупо, сидя на диване в позе лотоса и складывая руки, дыша, как будто был горным мудрецом или кем-то в этом роде. Глупый или нет, но, кажется, я что-то ощущал. Это было холодное, тягучее ощущение в середине груди. Но каждый раз, когда я пытался сосредоточиться на нем, ощущение просто исчезало. Это было, как попытка поймать туман решетом. Примерно через двадцать минут я устал и бросил это дело, и Антонина предложила мне отдохнуть, пообещав, что утром я получу расписание своих занятий.

Я лежал на спине, и положил руки себе на грудь. Смотрел на потолок своей комнаты и пытался разобраться в себе. Действительно ли я умер или просто сошел с ума, или сейчас лежу где-то в больнице под сильнодействующими препаратами.

Рука болела и ныла в месте татуировки. И она помогла мне сосредоточиться на воспоминаниях. В голове появились воспоминания о грузовике, он несся на меня под проливным дождем, но я не мог избежать столкновения с ним. Последнее, что я видел — это моё лицо, что отражалось, как в зеркале, в хромированной решетке машины.

Может быть я сейчас в коме, и мне это всё снится? Но даже если мой мозг был поврежден в аварии, и я нахожусь сейчас в глубокой коме, то как ощущаю этот мир? Да и потом, это похоже на сюрреализм какой-то. Если я лежу в коме, то зачем мне сейчас здесь пить, есть или даже дышать? Прислушался к себе… сердце бьётся!

Не важно, в коме я сейчас или просто сошел с ума — главное что мои галлюцинации реальны, для меня всё что происходит вокруг тоже реально, а значит мне остаётся просто жить дальше. Черт со всем этим, нет никакого смысла страдать и городить десятки безумных теорий, каждая из которых ещё страшнее предыдущей. Просто жить, просто надеяться на лучшее. Авось, со временем всё проясниться а сейчас…

Бум-бум-бум, — загрохотали удары кулака в мою дверь, полностью вырывая меня из собственных мыслей.

— Минуту! — ответил я, поднимаясь на ноги.

Комната была маленькой, всего два шага, и я легко дотянулся до дверной ручки и открыл дверь. Стоящий за ней человек был… необычным. Во-первых, всего лишь немногим больше метра ростом. Во-вторых, он был зеленым. Реально зеленый, как зеленая листва. С каждой стороны его головы торчало по паре ушей, похожих на крылья летучей мыши, а над каждым глазом — по два черных рога. Голубые глаза были самой выразительной чертой его лица, с курносым носом и широким страшным ртом полным острых зубов.

— Привет! Я подумал, что ты, наверное, хочешь поесть, новичок. Пойдем в столовую? — предложила странная маленькая фигурка.

Я осмотрел безупречную униформу и серебряные очки с гравировкой на носу существа и понял, кто передо мной.

— Ох, извини, уже поел с Антониной Голдсмит, хозяйкой дома Ворона, — сказал я.

Я не знал правил и не хотел оскорбить кого-то из-за неуважения. Маленький зеленый человечек фыркнул и покачал головой.

— Между собой мы называем её Тоня, она лучшая хозяйка Дома и даже разрешает нам иногда выпить в особых случаях. Я, кстати, Григ Сберс, — представился он. Потом добавил: — Прежде, чем ты спросишь, я — болотный бес. Не гоблин, и не гремлин или кто-то ещё, о ком ты мог подумать. Не знаю, из какого ты мира и есть ли в нем болотные бесы, но я определённо не один из тех диких, тупых, вонючих существ, которые пытаются всё поджечь.

Григ был непоколебим, и я почувствовал некоторое недовольство в его словах. Он протянул мне руку в знак дружбы.

— Я Стрельцов. Раньше я был человеком, но теперь, похоже, человек-дракон, что бы это ни значило, — пожал я плечами, потому что не имел ни малейшего представления, как выглядят люди-драконы.

Григ расхохотался, и мы крепко пожали друг другу руки, Я заметил, что у Грига на каждом пальце было по четыре сустава, но его ладонь была такого же размера, как и у меня. Ноги тоже были необычайно большие, видимо, поэтому он ходил босиком.

— Знаешь что, я пойду с тобой поесть, хоть и не очень голоден, но не откажусь от экскурсии по дому.

— Отлично! Пойдем погуляем и посмотрим, в какие приключения мы можем тебя втянуть. Ты знаешь свою магию? — весело спросил Григ, помахав огромной рукой и вовлекая меня в коридор, ведущий в главный зал.

Я обрадовался, что лестница вниз оказалась гораздо короче, чем та, по которой я поднялся в башню и задумался, как Антонина могла со мной связаться: пространственное искажение, иллюзия, контроль над разумом? Но у меня не было времени размышлять об этом, потому что Григ заговорил.