...Или будет? (СИ)

— Мам? — постучался Сашка.

— Да? — я приоткрыла дверь, чтобы впустить сыновей.

— Что с тобой? Вы поссорились? — хмуро спросил Лёша. — Папа злится.

— Да, можно сказать, что поссорились. Но это совсем не из-за вас. Просто так вышло.

— Ну ничего, помиритесь ещё, — оптимистично заявил Сашка, а внутри у меня всё сжалось от вины перед детьми.

Что же я наделала?

— Папа сказал, что он уезжает надолго. Возможно, на целый месяц, — расстроенно сказал Лёша.

— Это хорошо, — с облегчением ответила я, погружаясь обратно в свои мысли.

— Мам, ты чего? Что значит «хорошо»? Его целый месяц не будет! — эмоционально воскликнул Саша, и я впервые осознала, что Алекс стал им дорог, и они его полюбили.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Мысленно костеря свою глупость и наивность на все лады, я закусила губу.

— Хорошо, что есть время остыть и подумать. Как-то жили мы без него девять лет… и месяц прекрасно проживём, всё будет хорошо.

Мальчики явно ждали другого ответа, озадаченно переглянулись и уставились на меня.

— Мам, он тебя обидел? — спросил Лёша.

Захотелось разреветься, но я лишь погладила пепельно-русые макушки.

— Все иногда ссорятся, всякое бывает. А сейчас бегите на тренировку, только прошу вас никому о нашем разговоре не рассказывать. И дальше все наши личные дела будем обсуждать только на русском, договорились? Помните, что это наш секретный язык?

Мальчики кивнули и нехотя двинулись на выход, а я присела на край выделенной мне кровати. Обстановка вокруг, кстати, была вполне приятной, но я с трудом могла сфокусировать взгляд хоть на чём-то.

На ужин я всё-таки спустилась, сутки без еды отозвались болезненными спазмами в животе, так что пришлось поковырять предложенную еду. Атмосфера за столом была неимоверно напряжённой. Еда никого особо не интересовала. Сыновья переводили тревожные взгляды с моего лица на Алекса и обратно, но мы оба, не сговариваясь, хранили тягостное молчание.

Когда пытка совместным ужином закончилась, я пожелала всем спокойной ночи и ушла к себе, пригласив мальчиков поиграть перед сном. Дети кинули быстрый взгляд на отца, но он остался равнодушен к их вечернему досугу.

В моей спальне был столик, и мы передвинули его к кровати, чтобы разместиться.

Игре я не смогла уделить ни толики внимания, только смотрела на сыновей и внутренне содрогалась. Через что ещё им придётся пройти по моей вине? Как же я умудрилась так сильно ошибиться в Алексе, причём дважды? И ладно первый раз, я была совсем зелёной, первая любовь мало у кого хорошо заканчивается. Но сейчас-то?

Проигравшись в пух и прах, отправила детей спать, легла на кровать и неожиданно для себя отрубилась прямо в одежде. Видимо, организм устал ждать адекватности от хозяйки и взял контроль на себя. Проснулась я в полнейшей темноте от голода и жажды.

Не включая света, аккуратно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Наши спальни располагались на втором этаже, кухня, скорее всего, была на первом. Ни имён слуг, ни плана дома в памяти не осталось. Я находилась в слишком большом шоке, когда сюда прилетела. И что теперь предпринять? С одной стороны, глупо бродить по чужому дому в потёмках, с другой — уснуть я теперь точно не смогу, а мучиться от голода и жажды несколько часов тоже как-то не очень умно.

Решив, что брать продукты и пить воду мне пока никто не запрещал, я, не обуваясь, чтобы не шуметь, двинулась на поиски еды и воды. В просторных холлах поместья было темно, но я не знала, где находятся рычаги для зажигания света. С лестницы пришлось спускаться на ощупь.

К счастью, в одном из дальних помещений первого этажа горел свет.

Может, там есть слуги, и они подскажут, где кухня?

Внезапно оттуда раздался сердитый женский голос.

Ориентируясь на бившие сквозь щель в неплотно прикрытой двери лучи, я подошла почти вплотную и прислушалась к разговору. Цели подслушивать у меня не было, но я слишком удачно оставалась незамеченной, чтобы не воспользоваться случаем.

Сквозь приоткрытую дверь было не только прекрасно слышно, но и видно часть комнаты, оказавшейся кабинетом. Внутри находились Алекс и незнакомка. Муж привалился к письменному столу и смотрел на брюнетку, стоявшую ко мне боком. Очень красивую брюнетку с выдающимися формами, одетую в одну лишь сорочку и полупрозрачный ярко-алый халат.

Отвратительный цвет, никогда его не любила, а теперь он ассоциировался у меня только с плотоядными божьими коровками гигантского размера. Именно маригору незнакомка сильнее всего и напоминала.

— У меня есть новости, любимая, и они тебе не понравятся. Я нашёл свою единую.

Слово «любимая» резануло слух и пилой прошлось по оголённым нервам.

— Почему не понравятся? Наконец-то мы сможем пожениться… — томным голосом проговорила брюнетка.

— Потому что я пока не могу от неё избавиться. И не смогу ещё какое-то время.

Услышанное впивалось в сознание острыми шильями, пробиваясь сквозь кожу прямо к сердцу. Словно меня резали без анестезии.

— Что? — слова мужа брюнетке явно не понравились.

— Как оказалось, у меня есть дети. Двое. Они ещё недостаточно взрослые и пока плохо адаптировались в нашем мире. Я забрал их сюда, в Мундар. Поэтому ты должна дать мне слово, любимая, что не будешь вмешиваться в происходящее. Я решу проблему со своей единой сам. Тогда, когда налажу достаточно хороший контакт с детьми. Ты меня поняла? — Алекс говорил жёстко и по-деловому.

Словно речь шла о рабочем контракте, а не о моём убийстве.

Я остро пожалела о том, что устроила мужу сцену. Может, если бы я всё ещё играла роль бессловесной покладистой секс-куклы, он бы не был настроен так решительно? Но я сама ему показала, что между нами ничего больше не будет, и теперь он точно захочет избавиться от помехи в моём лице.

— Ты это всерьёз? Ты вообще в своём уме? Притащил сюда свою подстилку и говоришь мне, чтобы я ждала? После стольких лет? — ярилась брюнетка.

— У детей будет травма, если сделать это прямо сейчас. Придётся подождать.

— Мне плевать на их травмы, понятно? Ты. Мне. Обещал! Ты обещал, что избавишься от этой швали, как только узнаешь, кто она такая! Ты обещал, Алекс!

Брюнетка что-то швырнула в мужа, но тот увернулся. В стену впечаталось нечто стеклянное и со звоном разбилось.

— И я не отказываюсь от своего обещания. Но я избавлюсь от жены тогда и так, как сам это решу. Ты меня поняла? — холодно спросил Алекс.

Не знаю, что там поняла брюнетка, но вот что отчётливо поняла я: надо бежать и спасать свою жизнь и детей. Но куда и как? Как спрятаться во враждебном мире, где муж богат и имеет магию и кучу связей, а я — никто без способностей, знакомств и денег?

В голове звенело от ужаса и боли предательства.

Как мне теперь выжить?

Глава 2. Новая жизнь

Алексис

Весь день я едва сдерживался, чтобы не взорваться и не разразиться самой грубой бранью. Аня на меня даже не смотрела, она вообще выглядела так, словно у неё кто-то умер. Внутри меня бушевали злость, вина, раздражение и досада. Всё было так удобно, вот зачем нужно всё портить? Чего она ожидала? Что я кину к её ногам весь мир, встану на колени и начну вымаливать прощение? С чего бы? Мы вообще едва знакомы, и, если память мне не изменяет, всё происходило между нами добровольно и к обоюдному удовольствию.

Несмотря на решение поговорить с ней после того, как вернусь из столицы, мне остро хотелось подойти и потрясти её за плечи, заставить посмотреть мне в глаза… и что? Мало мне одной истерички, теперь у меня их две? По опыту я знал, что такая молчанка всегда заканчивается грандиозным скандалом, но мои ожидания не оправдались.

Вечером, когда Аня всё-таки соизволила спуститься к ужину, я вдруг понял, что она меня боится. Скандала не случилось, и я начал догадываться, что его и не будет. Молча поев, жена ушла к себе, пригласив сыновей поиграть в одну из настольных игр. Мысль о том, что теперь так будет всегда, вызвала странную глухую тоску. Я понимал, что ничего ей не обещал и даже прямо говорил ни на что не рассчитывать, но чувствовал себя едва ли не преступником, отчего ещё сильнее злился.

Прислуга получила разнос за обнаруженные мною недочёты, управляющий выслушал гневную тираду, дипломатично попросил предоставить замечания в письменном виде и удалился, сославшись на отсутствие времени. Я же всерьёз раздумывал о том, чтобы подняться к Ане и высказать всё, что об этом думаю. Да, я хотел от неё избавиться, когда не знал, кто она такая. Но не избавился же? И даже заботился по мере сил и возможностей, никак её не обижал, денег давал, просьбы исполнял, даже на скачки взял. Я вспомнил бесшабашное веселье, с которым мы забирали её выигрыш со скачек, и мне стало тошно от себя.

Странное чувство только усилилось, когда я начал прокручивать в памяти события, связанные с женой. И чем ярче были воспоминания, тем неприятнее становилось. Я хотел плеснуть вирраля себе в стакан, но в последний момент отдал предпочтение более крепкому напитку с резким запахом полыни.

Я ни к чему жену не принуждал, ничего не обещал. Нам было хорошо. Зачем всё портить очередными розовыми соплями? Да, я её не люблю, дальше что? Это не значит, что я отказываюсь её содержать, защищать или заботиться о ней! Это вообще ничего не значит! Мы могли бы найти гармонию и баланс в отношениях, я уже даже смирился с тем, что избавиться от неё не получится, зачем всё усложнять?

Погружённый в невесёлые думы, силовую линию чужого портала я почувствовал слишком поздно и смачно выругался про себя, когда опознал структуру. Только Ксендры тут не хватало!

Она пришла прямиком ко мне в кабинет, полураздетая и воинственно настроенная. То, что мы будем ругаться, стало понятно по её лицу, но впервые я был этому даже рад. Скрестив руки на груди и оперевшись на стол, я ждал, отдавая инициативу ей.

— И как это понимать, Алекс? — начала она как обычно.

— Даже не поздороваешься? — выгнул я бровь.

— Издеваешься? — рассвирепела она.

— Нет. Интересуюсь.

— Я даю тебе пять минут, чтобы извиниться, — выдала Ксендра коронную фразу, засверкав глазами, а я в очередной раз поразился тому, насколько она красива.

Особенно вот такая, воинственная, возмущённая, со вздымающейся грудью и боевым румянцем на лице.

— У меня есть новости, любимая, и они тебе не понравятся. Я нашёл свою единую.

Блестящие чёрные глаза в обрамлении пушистых ресниц расширились от удивления.

— Почему не понравятся? Наконец-то мы сможем пожениться…

— Потому что я пока не могу от неё избавиться. И не смогу ещё какое-то время.

Ксендра вспыхнула факелом, вздрогнув прекрасным телом, одетым во фривольный халат:

— Что?

— Как оказалось, у меня есть дети. Двое. Они ещё недостаточно взрослые и пока плохо адаптировались в нашем мире. Я забрал их сюда. Поэтому ты должна дать мне слово, любимая, что не будешь вмешиваться в происходящее. Я решу проблему со своей единой сам. Тогда, когда налажу достаточно хороший контакт с детьми. Ты меня поняла? — я добавил в голос металла, чтобы показать, что не шучу.

Скандалы уже остокаскаррели до самой крайней степени, но куда от них денешься?

— Ты это всерьёз? Ты вообще в своём уме? Притащил сюда свою подстилку и говоришь мне, чтобы я ждала? После стольких лет? — яростно прошипела Ксендра.

— У детей будет травма, если сделать это прямо сейчас. Придётся подождать.

— Мне плевать на их травмы, понятно? Ты. Мне. Обещал. Ты обещал, что избавишься от этой швали, как только узнаешь, кто она такая! Ты обещал, Алекс! — бушевала Ксендра, довершая свои слова звоном разбитой бутылки.

Сегодня она перешла к битью посуды даже раньше обычного, значит действительно злится.

— И я не отказываюсь от своего обещания. Но я избавлюсь от неё тогда и так, как сам это решу. Ты меня поняла? — я сделал паузу, внимательно глядя в глаза возлюбленной. — Клятву, Ксендра, я жду клятву.

— Ты что, ополоумел? Может, мне ещё и охранять её нужно? — взвилась она, и ещё одна бутылка полетела в мою сторону.

Я привычно уклонился. Стекло со звоном разбилось за спиной. Скандалы с Ксендрой помогают поддерживать скорость реакции на должном уровне и учат ловкости.

— Я привёз тебе подарок. Очень дорогой подарок. С уверенностью могу сказать, что подобного ни у кого нет, — решил я переключить её внимание.

— Покажи! — с вызовом ответила она.

— Сначала клятва, любимая. Я знаю, насколько ты скора на расправу, а этот вопрос я буду решать сам.

— Подожди, Алекс, — внезапно остановилась она. — Ты её вспомнил? Ты что-то вспомнил?

Ксендра буквально впилась взглядом в моё лицо. Вот уж не думал, что мои воспоминания могут быть для неё настолько важны.

— Нет, ничего. Но я выяснил, что с повстанцами меня ничего не связывает, всё время отсутствия я провёл в другом мире. Просмотрел её воспоминания, там всё однозначно.

— Алекс, и что дальше? Ты её любишь? Кто она такая? Покажи мне её!

— Я люблю тебя, она значения не имеет. Разговор на этом закрыт.

— Ты её целовал? — в голосе Ксендры звенело напряжение, и мне стало неожиданно приятно от этой ревности.

Вот уж не думал, что она будет так переживать из-за другой женщины.

— Нет. Иди сюда. Сначала клятва. Потом подарок.

Я привлёк к себе полуодетую возлюбленную. Вот только целовать её не решился. Проснётся метка, а с ней и Аня, а мне только этого не хватало. Ксендра заглянула мне в лицо.

— Я хочу выйти замуж как можно скорее. Надо мной смеются все эти годы.

— Можно подумать, что тебя волнует, что о тебе говорят.

— В этом вопросе волнует, я не могу больше ждать. И клятву я давать тебе не буду. У тебя есть месяц на то, чтобы избавиться от неё самому, дальше за дело возьмусь я. Это моё последнее слово.

— Тогда свадьбы не будет, — усмехнулся я, зная, что хожу сейчас по очень тонкому льду.

— Неужели? — зло сощурила глаза Ксендра.

— Мне нужна жена, которая сможет мне уступать. Хотя бы иногда.

В её глазах было столько трудно скрываемого бешенства, столько ненависти, и она отвернулась, молча глядя в тёмное окно. Неужели настолько хочет замуж, что уступит? Я заинтересованно ждал.

— Хорошо, я дам тебе клятву, но после этого мы пойдём в столицу. Я устала заниматься домом одна, и мне нужны деньги.

— Я же оплатил проект почти целиком.