Чёрная книга судьбы

«Не хватает ей ещё костяной ноги и ступы с метлой, для полёта», — проводив старушку взглядом, подумал Макс.

Подойдя к двери, на которую ему указала «Баба-Яга», Максим поднял руку, и уже хотел было постучаться, как она сама открылась, словно по мановению волшебной палочки.

— Входи, сын мой, — услышал он чей-то голос изнутри, — я тебя уже давно жду.

Переступив небольшой порожек, Макс оказался в маленькой комнатке без окон. В полумраке он кое-как разглядел, сидевшего в дальнем углу, старика с белыми волосами и небольшой бородкой.

— Проходи Максим и присаживайся, — вновь заговорил старик, но продолжил сидеть и перед вошедшим парнем, не стал подниматься.

Подойдя к старику, Максим стал вглядываться в его лицо, но этого человека он видел впервые. Как не старался, он не мог вспомнить, видел ли он когда-нибудь этого старика или нет.

Присев напротив священника, Максим поинтересовался:

— Извините меня за нескромный вопрос, откуда вы знаете моё имя?

— Я много чего знаю! — бросил старик, пригладив свою бородёнку, из которой волосы торчали в разные стороны.

— Тогда второй вопрос, как мне обращаться к вам? — не спуская глаз со старика, поинтересовался Максим.

— Как хочешь, — вновь бухнул старик. — Можешь называть меня «Отец Игнасий» или просто дед.

— Отец Игнасий, мне всё-таки интересно знать, откуда вы меня знаете? И ещё вы обмолвились, что давно меня ждёте, как это, прикажите, понимать? В Москву я прибыл только сегодня и вообще, в этом городе никого не знаю.

— Я отвечу на твои вопросы, здесь нет никакого подвоха и фальши. Во-первых: ты мой родной внук, хоть и никогда меня не видел и даже не знал обо мне. Во-вторых: как только ты появился в этом мире, переметнувшись со своей подружкой из Русалочьей Заводи, мне сразу же об этом сообщили.

— Кто если это не секрет? — уставился на деда Максим, пока ещё толком ничего не понимая, то, что несколько секунд назад услышал.

— Со временем узнаешь, но дело совсем в другом, — продолжил старик.

— В чём же? — перебил его Максим, задав очередной вопрос священнику.

— В том, зачем вы сюда прибыли! — ответил Отец Игнасий.

— Вы и это знаете?

— Максим, перестань мне выкать, как-никак мы родные друг другу люди, хоть я и намного сотен лет старше тебя.

— Что? — вытаращил свои удивлённые глаза парень на старика. — Что вы, то есть ты, — поправился Макс, — только что сейчас сказали? Я что-то не врубаюсь, на сколько лет ты меня старше?

— Не лет, парень, а столетий, эта большая разница во времени. Хотя теперь уже наверно и нет, раз ты скачешь по параллельным мирам.

— Так сколько же вам всё-таки лет? — вежливо поинтересовался у старичка парень.

— 980 два месяца назад стукнуло! — бросил Отец Игнасий и медленно поднялся.

Максим услышав такую цифру, аж присвистнул и чуть не подавился слюной.

— Пойдём, я тебе покажу то, зачем вы сюда пожаловали, — продолжил старик.

К двери, в которую вошёл Максим, священник не пошёл, а остановившись у стены, нажал на какую-то кнопку и в ней появился небольшой вход в подземелье.

— Ступай осторожней по ступенькам, — словно почувствовав, что парень стоит за его спиной, не поворачивая головы, буркнул старик, — а то подвернёшь ноги и береги голову, потолок в проходе низкий, а ты вон, какой вымахал.

Спустившись в подвал (Максим спускаясь, считал про себя ступеньки, их оказалось ровно сорок), Отец Игнасий (пока будем называть его этим именем) пошёл к пятой от края лестницы двери и, вытащив ключ, откуда-то из глубин своей рясы, открыл её.

В этой комнатке, как и в той первой, куда вошёл парень, стоял полумрак, хотя привыкнув, за время разговора со священником, Максим уже неплохо мог здесь ориентироваться.

Переступив порог, Максим увидел, что она была абсолютно пустой: ни шкафов с пыльными книжками и старыми вещами, ни стола, к которому можно подойти, ничего, только в самом центре был какой-то круг на полу. Был он нарисованный или вырезан каким-то инструментом, разобрать это было невозможно.

Подойдя к нему, старик наступил нагой в самый его центр и сразу же убрал оттуда ногу. Что-то щёлкнуло и круг, немного провалившись в пол, ушёл в сторону. Это потом Максим понял, что этот круг был крышкой, прикрывающий небольшой люк.

И только крышка отъехала, изнутри стал подниматься небольшой постамент, на котором лежала книга.

На чёрной обложке была надпись «Книга Судьбы», сделанная красной краской, а возможно и человеческой кровью, без тщательной проверки это не определишь!

— Вот то, зачем вы сюда прибыли! — воскликнул священник и взял книгу в руки. — Кто сможет прочитать её, будет владеть всеми существующими мирами.

«Ничего себе книжечка?» — пронеслось в голове у Максима, но вслух он ничего говорить не стал. А только смотрел на книгу, что держал в руках его дед.

— Много веков за ней охотится чёрный колдун, — продолжил, как ни в чём не бывало, Отец Игнасий, — у которого её украли цыгане и он хочет её вернуть.

Произнеся эти слова, старик направился обратно к двери, но остановившись перед ней и обернувшись, продолжил:

— Но он не в силах этого сделать.

— Почему? — ступая за стариком обратно на лестницу, спросил Максим.

— Церковь стоит на освещённой земле, и входа сюда ему нет. Но за её пределами колдун может завладеть книгой. Так что надо держать ухо востро и быть всегда готовым к бою.

Вернувшись в комнатку, священник нажал на кнопочку, и проход вновь закрылся, стена встала на своё прежнее место.

Усевшись в небольшое кресло, Максим поинтересовался у своего дела:

— Ты знаешь, как выглядит этот колдун?

— Видел, но это было очень давно. Годы меняют лица. Так что я сейчас и не знаю, как он выглядит. Может, остался прежним, таким, каким я его когда-то знал, а может он сменил свою личину. Сейчас колдун может быть кем угодно: молодой девушкой, женщиной средних лет, ребёнком, взрослым парнем, вот, как ты или дряхлым стариком.

— Это уже плохо, — выдавил сквозь зубы Максим. — Теперь я в каждом человеке буду подозревать своего врага.

— Нет не в каждом, — поправил парня священник, — а в том у кого чёрные, как бездонное озеро глаза, в которых ничего не отражается.

— И на этом спасибо, что предупредил! — бросил Максим деду.

Глава 8

Задолго до описываемых событий.

В дверь, где сидел Виктор, негромко постучали, и он услышал грубый, немного с хрипотцой, голос слуги:

— Хозяин, можно войти?

— Входи! — заревел во весь голос колдун, не поднимаясь с кресла. — Где тебя черти носят, я устал уже ждать?

Дверь открылась и в ней показалась старая цыганка, а за ней, словно прячась за спину матери, сам Черкан.

— Вы просили, чтобы я её привёл, — выдавил он.

— Иди сюда и присядь, — показал колдун рукой на старуху, — а ты пока ступай, как понадобишься, я тебя позову! Не бойся меня женщина, я тебя не обижу, — увидел Виктор, что цыганка топчется на одном месте.

— А я и не боюсь тебя, колдун! — прошипела старуха, как только за сыном закрылась дверь.

— Разве ты знаешь, кто я?! — бросил Виктор в лицо старой цыганке, когда та подошла ближе к хозяину.

— Да! — вновь прошипела сквозь сжатые зубы Сесилия. — И я знаю, зачем ты меня позвал к себе!

— Я смотрю, ты не простая цыганка, как кажешься на первый взгляд?

— И ты не тот, за кого себя выдаёшь, — ответила ему старая женщина, стоя перед хозяином дома.

— Садись, у нас будет долгим разговор, — откинулся на спинку кресла Виктор, косо посматривая на цыганку.

Присев на стоявший рядом стул, Сесилия обвела комнату взглядом и тихо вымолвила:

— Книга, которую ты украл у монаха, не принесёт тебе счастья и тех знаний, что ты от неё ожидаешь.

— Это судить не тебе старая ведьма! — вскочил на ноги Виктор и замахнулся кулаком на старуху.

— Я не боюсь тебя! — произнесла цыганка, не моргнув глазом. — Если ты хочешь, чтобы я читала тебе эту, всеми проклятую, книгу, будь сдержан в своём поведении и не повышай на меня голоса! Один упрёк или оскорбительное слово в мой адрес и я замолчу навечно, а ты так и останешься ни с чем, как и раньше. Ведь сам ты её не сможешь прочесть, как это недавно пробовал сделать.

— Мне нужно от тебя честное слово, — вновь усевшись в кресло, спокойным голосом заговорил колдун, — что читать ты будешь мне то, что только написано в книге, а не обманывать меня и не выдумывать из своей головы, Сесилия.

— Не беспокойся Виктор, — старая женщина первый раз, за всё время их разговора, назвала хозяина по имени, — из моих уст ты не услышишь лжи и корысти. Я буду приходить к тебе каждый вечер, и проводить в этой комнате один час, но не больше. А теперь я пойду и займусь непосредственно своим делом. Вечером, когда солнце коснётся своим боком гор, я вернусь.

Произнеся эти слова, цыганка поднялась и направилась к двери.

— Почему только час, Сесилия?! — крикнул ей вслед колдун.

Но старая женщина ничего ему не ответила, а выйдя за дверь, тихонько прикрыла её, а Виктор так и остался сидеть, не получив ответа.

Покинув комнату хозяина, цыганка крикнула своему сыну:

— Зайди ко мне, у меня к тебе срочное дело!

— Что за спешка? — ответил Черкан, расчесывая гриву своего коня, — видишь у меня много дел!

— Твои дела могут и подождать, а вот то, что я хочу тебе сказать, нет! — бросила сыну старуха и скрылась за дверью своей лачуги, где она жила.

Цыгану ничего не оставалось делать, как бросить своё занятие и последовать за матерью. Ведь он, хоть и был старшим в их таборе, уважал её, а если честно — побаивался. Хотя Сесилия никогда не применяла свои колдовские способности среди своих, кроме тех моментов, когда ей приходилась залечивать раны и изгонять дурную болезнь, поселившуюся в душе и теле своих соплеменников. Чужим она помогала, беря за свои услуги плату, а те, кто плохо отзывался о цыганах, просто наказывала.

Переступив порог, Черкан хотел пройти и присесть, ведь это был и его дом, но старуха закричала на него:

— Закрой дверь, наш разговор не для чужих ушей! Я не хочу, чтобы кто-то подслушал нас и донёс его до хозяина!

Буркнув, что-то себе под нос, так чтобы не расслышала его мать, Черкан развернулся и, выглянув во двор, проверив нет ли кого рядом из слуг, прикрыл дверь. Только потом, пару секунд потоптавшись на месте, как слон, он прошёл и присел рядом с матерью, которая сидела за столом.

— Ты хорошо знаешь всех своих, сын? — поинтересовалась Сесилия, внимательно взглянув в лицо, сидевшего напротив сына.

— Да! — чётко и громко ответил цыган.

— Если ты скажешь им, сто нам надо срочно оставить этот дом, они пойдут за тобой? — задала вопрос сыну старая цыганка.

— Зачем нам уходить отсюда? — в недоумении спросил Черкан, хлопая глазами.

— Ты не ответил на мой вопрос?! — выкрикнула старуха, отведя от сына глаза, и взглянула на входную дверь, проверяя, нет ли там кого.

— Да, они без лишнего разговора пойдут за мной, ведь это мои люди и они меня во всём слушаются и подчиняются, — выдавил из себя Черкан и тоже взглянул на дверь, куда направила свой взгляд мать. — Там, кто-нибудь есть? — поинтересовался он.

— Нет! — бросила Сесилия и вновь посмотрела на сына.

— Тогда объясни мне, — задал Черкан вопрос матери, — зачем нам срываться с этого места и куда-то бежать? Мы здесь, в этом доме, как у Христа за пазухой.

— Ты не прав, мой сын, — прошипела сквозь зубы старая цыганка, — он не Спаситель, а чёрт, который дёргает нас за ниточку, как бездушных марионеток и не позволяет ничего лишнего. Нам нужно срочно уходить из этих мест и спрятаться на время. Но сначала ты украдёшь у своего хозяина одну книгу и принесёшь мне. Только сделай это тихо и чтобы никто тебя не видел.

— Зачем тебе какая-то книга? — удивлённо уставился на мать Черкан.

— Это не простая книга, — тихим голосом произнесла Сесилия. — Мне нужно спрятать её, от таких, как наш хозяин. А теперь ступай и займись своим делом, да смотри там, помалкивай о нашем разговоре. Вечером, когда зайдёт солнце, зайдешь ко мне, и я скажу тебе, где хозяин держит эту книгу.