Аид. История повелителя Подземного мира

Раздражённый тем, что его прервали, Аид опустил глаза. Светящиеся духи предыдущих королев Мёртвого леса поднимались с земли, паря среди деревьев, касаясь ветвей. Они пролетели меж бесконечных могил и статуй, затем поднялись на высоту особняка и закружились у стеклянной оранжереи на втором этаже. Духи танцевали в фонтане в форме горгоны, плыли среди мёртвых и останавливались у каждой статуи горгульи, ворона и гарпии, словно для того, чтобы поздороваться с ними, как дети, счастливые снова увидеть свой дом. Они плескались в ветерке, радуясь ему, пока, наконец, не приземлились во внутреннем дворе. Тёмные королевы, которые когда-то правили этой землёй, а теперь стали призраками, сотканными из теней, стояли перед Аидом, их глаза светились белым, а рты походили на чёрные ямы. Все они говорили с Аидом как одна, их множащийся голос наполнил внутренний двор и заставил деревья увядать и терять свои цветы и зелёную листву с каждым произнесённым ими словом.

– Повелитель мёртвых, мы благодарим тебя за возвращение Цирцеи, но тебе здесь не рады.

Голоса королев-призраков пробудили Цирцею ото сна. Она села и открыла глаза, осматривая всё вокруг. Как только девушка осознала, где находится, она разозлилась.

– Где мои матери? Как ты посмел вырвать меня из Промежуточного места?

Она попыталась встать, но была слишком слаба и потеряна.

– Ты что, даже не поблагодаришь меня? – спросил Аид, уперев руки в бока. Дымные щупальца его тлеющей тоги вздымались, как хвост раздражённого кота. – Я спас тебе жизнь, маленькая королева, и, если ты помнишь, твои матери больше не твои матери. Они – одна мать. В единственном числе. Одна. Просто Люсинда! Помнишь? Ты соединила их воедино, и она злее, чем... ну, я в самый плохой день!

Аид протянул руку, чтобы помочь Цирцее встать, но она её не приняла. Она явно злилась на Аида за то, что произошло в Промежуточном месте. Примроуз не могла прочитать мысли ни одного из них, поэтому ей приходилось ждать, пока она сама не сможет поговорить с Цирцеей.

– Спасибо, – сказала Цирцея, опираясь на статую ангела и свирепо глядя на Аида. – Я могу обойтись без твоей помощи. Скажи лучше, почему бог вмешивается в жизни ведьм? Зачем приводить меня сюда против моей воли? Зачем рисковать, ведь ты можешь разрушить наши миры, и свой в том числе?

– Потому что давным-давно я заключил сделку с твоими матерями. Много лет назад я пообещал, что я исполню любое их желание в обмен на то, что сделали для меня. И теперь они решили наконец взять с меня долг. Они хотели, чтобы ты ушла из Промежуточного места, поэтому я привёл тебя сюда. Вот так. В конце концов, я держу своё слово.

Улыбка Аида была дружелюбной, хоть и несколько развязной. Он изо всех сил старался казаться очаровательным, но Примроуз видела, что он пытается показать себя с лучшей стороны.

– Поверь мне, маленькая ведьма, тебе лучше здесь, где ты можешь держаться подальше от гнева своей матери, пока не решишь, что хочешь делать, – сказал Аид, оглядывая Мёртвый лес С глубоким вздохом, как будто был счастлив оказаться тут.

Этого Примроуз от повелителя Подземного мира не ожидала. Они с Цирцеей и Хейзел просто молча застыли, не спуская с Аида глаз и пытаясь осознать всё, что он сказал. И прежде чем ведьмы придумали, что сказать, они заметили в центре сверкающего вихря ещё один силуэт.

Это был силуэт Люсинды.

Её локоны спутались, а глаза, обведённые тёмными кругами, смотрели на них с окровавленного лица. Её тело странно сгорбилось, и она стала выбираться из кружащегося портала на четвереньках, крича в агонии. Её кости громко хрустели. Королевы-призраки подлетели к ней на помощь и потащили её из вихря, пока она наконец не свалилась у ног массивного каменного ангела. Плачущий ангел, казалось, защищал Люсинду простёртыми крыльями, а она, корчась, испустила ужасающий вой страданий. В нём к её голосу присоединились голоса Руби и Марты, создавая подлинную арию агонии. Люсинда извивалась в муках, словно её тело терзали невидимые руки. И тут внезапно она замерла. Королевы-призраки собрались вокруг, шепча что-то ей в уши. Страх охватил Примроуз и Хейзел, когда Люсинда наконец поднялась на ноги. Королевы-призраки поддерживали её обмякшее тело. Некогда красивая ведьма напоминала старую куклу, сломанную и обезображенную.

– Что происходит?! Что с ней?! – кричала Цирцея.

Вдруг безвольное тело Люсинды наполнилось яростью, и она набросилась на дочь. Вернее, набросилась бы, если бы одним неуловимым движением перед ней не возник Аид. Люсинда царапалась и тянулась к Цирцее, но не могла пройти мимо бога Подземного мира. Он казался непоколебимой стеной, слишком могущественный даже для неиссякаемого гнева Люсинды.

– Неужели ты думаешь, что я позволю тебе причинить вред твоей дочери после всего, чем ты пожертвовала, чтобы создать её?

Но Люсинда не ответила Аиду. Она полностью сосредоточилась на Цирцее.

– Посмотри на меня! – прошипела Люсинда, всё ещё пытаясь схватить Цирцею и не сводя с неё глаз. – Ты сделала это со мной! Я мучаюсь из-за тебя. Мои сёстры пытаются выбраться из меня, царапают мои внутренности, раздирают мою душу, ничего так не желая, как сбежать из моего тела! Вырваться из тюрьмы, в которую ты их заточила!

– Я не хотела, чтобы это случилось, клянусь!

– Не притворяйся, что ты этого не желала!

На лицах королев-призраков отразилась ярость, вокруг поднялся ветер.

– Ты не первая дочь Мёртвого леса, которая предала свою мать, – сказали они, кружась во дворе. Полупрозрачные руки хлестали молодых ведьм по лицам, призрачные рты шептали заклинания.

– И я не первая мать, которая уничтожит свою дочь!

Голос Люсинды превратился в вопль, когда она подняла руки и направила в призраков поток магической силы. Он в мгновение ока превратил королев прошлого в чёрную пыль, которая разметалась по всему Мёртвому лесу.

– Вы мерзкие ведьмы! Я не просила вас о помощи. Немедленно убирайтесь отсюда и оставьте мою дочь мне! – взвыла Люсинда, угрожающе поднимая руки. – Услышьте мои слова! Я обрушу всю свою ярость на все доступные мне миры и буду смотреть, как моя несчастная дочь бьётся в агонии, наблюдая за уничтожением всего, что ей дорого! Я лучше разрушу это королевство, чем отдам его этим узурпаторшам, этим ведьмам-самозванкам, этим так называемым королевам мёртвых! Каждая живая душа в каждом из миров будет страдать и узнает истинное значение слова «отчаяние»! И начну я с этих девчонок!

Аид театрально закатил глаза и захлопал в ладоши.

– Вау, это просто блестящая речь. Может, не стоит так увлекаться монологами? С меня хватит греческих трагедий, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Как ты смеешь! Ты на стороне Цирцеи, после всего, что мои сёстры и я сделали для тебя? Ты вмешиваешься в чужие жизни в последний раз, дьявол! Даже ты не сможешь уберечь её от меня!

– Хватит! – рявкнул Аид, схватил Люсинду за её растрёпанные локоны и без усилий швырнул в вихрь. Один щелчок пальцев – и портал закрылся, словно его и не было. – А я думал, что это моя семья ужасна! – сказал он с кривой усмешкой. – Я и понятия не имел, какими ярыми поклонницами Шекспира стали ваши матери.

Все озадаченно посмотрели на него.

– Ну же, английский драматург? Все знают о ведьмах из шекспировских пьес. Или это слишком далеко от вашей эпохи? Я думал, ведьмы видят все времена сразу. Ещё нет? Эм, ну, неважно. Так, пожалуй, даже я терпеть не могу всезнаек, – сказал Аид, непринуждённо вытирая кровь со своей тоги. – Я бы сказал, что пришло время представиться. Конечно, вы знаете, кто я такой! Я легендарный повелитель мёртвых. И я имел удовольствие встретиться с Цирцеей в Промежуточном месте до того, как Люсинда потребовала, чтобы я забрал её оттуда. Я так понимаю, вы знаменитые Примроуз и Хейзел? Ну что, неужели никто не собирается предложить мне чаю? О гостеприимстве вашего края ходят легенды, и я думаю, что мне бы не помешало немного заботы после всей этой драмы.

Королевы Мёртвого леса не знали, что и думать об Аиде, он оказался совсем не таким, как они ожидали. Но одно ведьмам было ясно: они просто умирали от желания узнать, что же он тут делает.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Возвращение королевы

Аид, Примроуз и Хейзел сидели на застеклённой террасе, ожидая, когда Цирцея присоединится к ним. Якоб проводил Цирцею в её покои, чтобы она могла привести себя в порядок и собраться с мыслями. Примроуз и Хейзел между тем угощали повелителя Подземного мира чаем, как он и просил.

Находящаяся на крыше старинного каменного особняка терраса сияла, как драгоценный камень, утопая в пурпурных сумерках, медленно переходящих в чернильную черноту. Якоб сейчас был внизу, готовился осветить огнями Мёртвый лес в честь их божественного гостя. Вид Мёртвого леса внушал благоговейный трепет, и Аид не мог не почувствовать магию, исходившую от этого тёмного и зловещего места. Это был один из тех уголков Многих Королевств, которые он не успел изучить должным образом за время своего первого пребывания здесь. Поэтому Аид радовался, что наконец-то прорвался в сию грозную крепость, чтобы познакомиться с королевами мёртвых. Королевами, которые, по общему мнению, были гораздо более гостеприимны, чем их предшественницы.

Древний бог наблюдал, как некоторые мертвецы внизу возвращались в свои могилы, сопровождаемые Якобом. Этот человек, – а точнее то, что от него осталось, – казался Аиду очень интересным. Для существа, состоящего в основном из костей и иссохшейся плоти, он выглядел вполне прилично, особенно в своей древней солдатской форме. Якоб казался Аиду не вполне человеком, как если бы он принадлежал к какому-то другому виду, прежде чем стал нежитью. Его кости отличались необычайным размером, и он был намного выше среднего мужчины. Аид сказал бы, что при жизни Якоб отличался красотой, и бог смерти чувствовал, как его силу, так и его страдания. Сэр Якоб давно стал легендой. Он служил королевам Мёртвого леса целую вечность, всегда готовый помочь, направить и дать совет новым неопытным королевам, как он делал в течение стольких лет, что уже потерял им счет.

Аид позаботился о том, чтобы скрыть эти мысли от ведьм. Он знал, что, возможно, ему придётся проявлять особую осторожность, чтобы не дать Цирцее проникнуть в его голову. Она была, безусловно, самой могущественной ведьмой, с которой он сталкивался, по крайней мере со времён её матерей.

– Во Многих Королевствах нет ничего лучше чашки хорошего чая. Я не могу передать вам, сколько раз за эти годы у меня возникало искушение заглянуть к вам на чаепитие. И вы знаете, я думаю, теперь это было проще, ведь Малефисента больше не сидит в моём старом замке. Слава богам, что ужасная Фея-крёстная больше не командует в этой их стране фей. Я знал, что это только вопрос времени, когда её сестра, няня, поставит эту бестию на место!

Аид смеялся, чередуя кусочки торта с глотками чая. Ему нравилось снова находиться в компании ведьм и пить их чай из чашки, которую, он был уверен, злые сёстры прихватили из его замка в Подземном мире много лет назад. Любой, кто хоть немного знал злых сестёр, был в курсе, что у них имелась целая коллекция чайных чашек, которые они прибрали к рукам у различных друзей, родственников, врагов и знакомых.

– Ты знаешь фей? – спросила Примроуз.

Она улыбнулась, отчего её усыпанный веснушками нос слегка сморщился. Аид счёл это очаровательным. Он всегда питал слабость к ведьмам, особенно к таким ведьмам, как эти. Могущественным колдуньям, которые не говорили загадками и не были сумасшедшими или занудными всезнайками, как мойры. Он почти ничего так не ненавидел, как всезнаек.

Ему нравились эти ведьмы, потому что, как и он, они понимали, что значит быть хранителями мёртвых. Аид искренне считал их прекрасными: Хейзел с её серыми, задумчивыми глазами, которые всё запоминали на случай, если ей это снова пригодится, и Примроуз с её внутренним светом и желанием превратить свой Мёртвый дом во что-то прекрасное. Они обе были более могущественны, чем думали. Это были редкие ведьмы, и Аид поистине наслаждался их компанией. Что уж таить, он влюбился в них, точно так же, как много лет назад влюбился в странных сестёр. Но этих ведьм было любить легче. С ними было легче разговаривать и проводить время. Если бы Аид ещё не усвоил урок, полученный во время последнего посещения Многих Королевств, он с радостью провёл бы остаток своих дней с этими ведьмами в Мёртвом лесу. Но у судьбы на него были другие планы.

– О, у нас с Феей-крёстной давние отношения, хотя я не думаю, что она признала бы это, – сказал он в ответ на вопрос Примроуз. Он жестом попросил у стоявшего неподалёку скелета-слуги ещё чашку чая, а затем продолжил: – Я всё ещё чувствую, что духи прежних королев мёртвых сейчас находятся в комнате с нами, и они беспокоятся, но уверяю вас, у меня нет намерения снова поселяться во Многих Королевствах или демонстрировать свою власть в ваших землях. Я был в долгу у злых сестёр и оказал им услугу. Я прибыл сюда лишь для этого. Но я не мог стоять в стороне и смотреть, как Люсинда убивает свою дочь после всего, через что она и её сёстры прошли, чтобы создать её, – сказал он, жуя яблочно-карамельный пирог. Услышав, что кто-то вошёл на террасу, он быстро смахнул крошки с одежды.

– И что же знаешь об этом ты, повелитель мёртвых?

Цирцея стояла в арочном дверном проёме. Она переоделась в длинное серебряное платье, которое сияло, как лунный свет. Аид чувствовал радость в сердцах Хейзел и Примроуз оттого, что они снова увидели Цирцею.

– Я знаю больше, чем хотел бы, – сказал Аид.

– А королевы-призраки? Ты знаешь, почему они появились? Я никогда не видела, чтобы они становились на сторону моей матери, – сказала Цирцея, направляясь к красному бархатному дивану, на котором напротив Аида сидели Примроуз и Хейзел, и устроилась на подоконнике.

– Боюсь, что это тоже моя вина. Я пообещал им, что нога моя больше никогда не ступит на эту землю, и нарушил это обещание, чтобы сдержать другое, – сказал Аид.

– Я думала, они были заперты за завесой. Хочешь сказать, что они могут войти в страну живых в любое время, когда пожелают? – спросила Хейзел, которая выглядела усталой, и Аид знал, что его ответ не утешит ведьму.

– Это довольно легко, если их потревожить. Теперь вы это знаете. И похоже, вам придётся выяснить самостоятельно, как с этим справиться, если вы хотите править этой землёй.

Аид понял, что начинает входить в роль отца по отношению к этим девушкам и придумывает причины остаться. Но однажды он уже совершил подобную ошибку с другими ведьмами, и это обернулось катастрофой. Он не поступит так снова. Поэтому бог смерти сменил тему.

– Но сейчас ты в безопасности, и я счастлив видеть, что ты так хорошо выглядишь, Цирцея, – сказал он спасённой им девушке. – Это трагедия, что маленькой королевы Белоснежки нет здесь, чтобы поприветствовать тебя дома. Я чувствую, как её печаль тяжело висит в воздухе, витает вокруг нас, смешиваясь с призраками, которые посещают это место, хотя, конечно, Белоснежка всё ещё очень жива. Она будет вне себя от радости, узнав, что ты снова дома. Ты должна послать ей ворона, как только сможешь, –сказал он, беря кусок пирога, который поставил перед ним ему слуга-скелет.

Аид чувствовал себя совершенно непринуждённо в Мёртвом лесу. Он всегда питал слабость ко Многим Королевствам, но находиться в Мёртвом лесу было всё равно что дома, только в гораздо более приятной обстановке и компании. Цирцея была именно такой, какой он её себе представлял. Кем ещё она могла быть, как не блестящей колдуньей, когда обладала лучшими качествами трёх самых могущественных ведьм в истории? На взгляд Аида, она превзошла даже первую Цирцею, но это уже другая история. Для другого времени и места.

– Ты же знаешь, что твои силы ещё более могущественны, чем у твоих матерей? Так что давай в следующий раз, когда Люсинда будет изображать сцену из «Макбета», ты без колебаний положишь конец её безумию. И ты всегда можешь позвать меня, если тебе понадобится помощь. Это не первый раз, когда меня призывают ведьмы, – сказал он, жестом требуя ещё один кусок пирога у слуги-скелета. Тот стоял возле длинного стола, уставленного тарелками с печеньем и выпечкой, а также чайничками с различными сортами чая. Они подогревались на магическом огне, который сохранял их горячими.

– И как же нам с тобой связаться? – спросила Цирцея, глядя на Аида прищурившись. Он тем временем встал и принялся снимать крышки с чайников, нюхая их содержимое, чтобы решить, какой чай попробовать следующим.

– С помощью одного из волшебных зеркал твоей матери, конечно. На самом деле у меня их было два, но, кажется, я оставил одно на запретной горе. Надеюсь, Малефисента воспользовалась им с умом, – сказал он, забирая пирог у скелетообразного существа, которое ждало, пока он выберет, какой чай хочет.

– Клянусь богами, это самый вкусный пирог, который я пробовал. У нас в Подземном мире нет ни пирогов, ни мороженого, ничего такого. Вы знали об этом? Это жестокость, настоящее преступление! Одна из многих несправедливостей, которые мне приходится терпеть. Я и забыл, сколько восхитительных блюд можно съесть в этом королевстве. Я ценю, что вы меня балуете. Честно говоря, я просто хотел убедиться, что новые королевы мёртвых справляются со своими обязанностями, что я был обязан сделать, даже если бы нас не связывали нити судьбы. А ещё я должен принести мои самые искренние извинения и предложить мою помощь, если вы примете её. А это, дамы, я делаю крайне редко, поэтому, пожалуйста, давайте не будем распространяться о случившемся.

– Что ты редко делаешь, Аид, извиняешься или помогаешь?

И Аид рассмеялся, поняв, что Цирцея всё-таки унаследовала немного материнского остроумия.

– Ну, и то и другое, если честно, но я имел в виду извинения. Видишь ли, дело в том, что именно я – причина того, что злые сёстры такие, знаешь... такие... злые.

По предложению Цирцеи они все перешли в библиотеку. Сёстры-ведьмы редко проводили там время, хотя это была одна из самых красивых комнат в особняке. Аид уселся на массивный диван, украшенный резными воронами. Его рука покоилась на голове одного из них, в то время как длинная призрачная тога удовлетворённо растеклась по серому каменном полу.

Цирцея сидела в кресле слева от каменного камина, над ним висели портреты её матерей. На них ведьмы были изображены ещё молодыми и прекрасными. Девушка намеренно села так, чтобы картины оказались у неё за спиной, потому что, когда она смотрела на портреты, ей казалось, что их взгляды устремлены на неё, ненавидя за то, что она с ними сделала. По бокам от камина стояли две большие вороны, вырезанные из чёрного мрамора – или, возможно, оникса. Цирцея чувствовала себя приятно согретой пурпурным пламенем камина, из-за которого комната выглядела так, словно в ней царили вечные сумерки.

Примроуз и Хейзел устроились на своём любимом месте у окна, в уголке для чтения с видом на внутренний двор. Примроуз повела рукой, высунувшись в окно, и заставила землю и деревья снова расцвести яркими цветами. Они оказались ещё больше и ярче, чем до того, как королевы-призраки заставили их увянуть. Хейзел толкнула Примроуз локтем, напоминая, что у них почётный гость, хотя Аид, казалось, не возражал.

Цирцея подумала, что Аид выглядит очень уместно в этой старой части особняка с её каменными изваяниями драконов, гарпий и горгулий. Слуги-скелеты расставили свечи почти по всем поверхностям в комнате и зажгли люстры над головой. Остальные помощники ведьм занимались приготовлениями во внутреннем дворе под руководством сэра Якоба. В комнате пахло цветами, их аромат доносился из больших распахнутых двойных дверей, которые вели во внутренний двор.

Цирцея радовалась, оказавшись дома. Она и забыла, какой прекрасной была эта комната, с каменными воронами, сидящими на книжных полках, и отблесками свечей, танцующими по стенам, как задумчивые призраки. Ей нравилась старинная каменная кладка, замысловатая резьба и роскошные гобелены, которые висели на стенах по обе стороны камина. Ей стало интересно, какая из королев выбрала их, а потом она вспомнила, что Нестис питала слабость к драконам и красному цвету, поэтому девушка решила, что это, должно быть, была она.

По просьбе Аида Цирцея попросила одного из слуг-скелетов принести в библиотеку ещё чая и сладких угощений и расставить их на маленьких круглых столиках. Цирцее стало интересно, что почувствовали Примроуз и Хейзел, увидев особняк и лес заполненными слугами-скелетами, как в те дни, когда их мать была королевой Мёртвого леса. Это были ужасные, тёмные дни, воспоминания о которых всё ещё преследовали ведьм, и Цирцея опасалась причинять кому-либо ещё больше боли, задавая лишние вопросы. И всё же она хотела спросить сестёр, всё ли с ними в порядке и что произошло после того, как она и её матери отправились в Промежуточное место. Она хотела спросить о Белоснежке и узнать, как поживают Нянюшка и Тьюлип, а ещё Фланци и миссис Тиддлботтом. Что с ними случилось? Она хотела знать всё. И тогда она поняла, что могла бы, если бы захотела, узнать всё в одно мгновение. Но Цирцея предпочла бы услышать рассказ Хейзел и Примроуз, и она непременно обо всём их расспросит, как только бог мёртвых их покинет.

Аид разглядывал книжные полки, как будто искал что-то конкретное. Он вёл себя совершенно непринуждённо в их компании. Он оказался совсем не таким, как ожидала Цирцея, когда читала о повелителе Подземного мира. Она представляла себе кого-то, больше похожего на бывших королев мёртвых: деспотичного монстра, кровожадного и неуравновешенного. А Аид казался очаровательным и добрым, и при этом не боялся использовать свои силы, когда это было действительно необходимо. Она чувствовала, что может многому у него научиться.

Цирцея увидела улыбку Аида и поняла, что он читает её мысли, но не возражала.

– Не волнуйтесь, моя королева, и Фланци, и миссис Тиддлботтом в полной безопасности, и уверяю вас, я не злоупотреблю вашим гостеприимством. По крайней мере, я постараюсь этого не делать.

– Я надеюсь, что ты сможешь погостить у нас подольше, владыка Аид. По крайней мере, остаться посмотреть, как сияет Мёртвый лес. Сэр Якоб сейчас всё готовит.

Примроуз выглядела довольной этой идеей. Цирцея видела, что Аид в восторге от Примроуз, а кто бы не пришёл в восторг? Она была их самой яркой звездой, их волшебным светом, несущим любовь и надежду.

– Ни за что не пропущу. Мне очень нравится Якоб, хотя он не сказал мне ни слова с тех пор, как я прибыл сюда. Конечно, я знаю его историю и понимаю, как он важен для вас. О его храбрости и верности ходят легенды.

Цирцея улыбнулась, услышав слова Аида. Он определённо рассчитывал на их расположение, очаровывая хозяек дома своими похвалами Якобу. Она задумалась, действительно ли он говорит искренне или всё это лишь притворство.

«Откуда ты так много знаешь о нас?» – вопрошала про себя Цирцея, не собираясь произносить это вслух.

– От твоих матерей. И из Книги сказок, конечно. Я думаю, тебе следует прочесть её – полностью, я имею в виду. А заодно и многочисленные книги с заклинаниями и другие фолианты в библиотеке. Например, в них непременно описаны способы, как держать королев-призраков взаперти. Тебе ещё многому предстоит научиться. Кстати, что рассказывали тебе матери о моём пребывании во Многих Королевствах? – спросил он, делая ещё один глоток чая и снова оглядывая книжные полки.

– Почти ничего, – ответила Цирцея, гадая, что ищет Аид.

– Что ж, тогда самое время тебе услышать мою историю. Она интересная, уверяю тебя. В конце концов, она обо мне. И я мог бы рассказать тебе сам – обычно я не упускаю такую возможность. Но сейчас я бы предпочёл просто сидеть здесь, есть ваше восхитительное печенье и пить ваш великолепный чай, и позволить злым сёстрам рассказать всё самим. Возможно, по мере рассказа я предстану перед тобой таким, как ты ожидала. Но мы все меняемся, Цирцея. Даже боги, – сказал он, положив вишнёво-миндальное печенье на край чайного блюдца и осмотрев свою чашку критическим взглядом. – Я собираюсь забрать эту чашку с собой обратно в Подземный мир. Надеюсь, вы не возражаете.

– Мы ничуть не возражаем. Но что ты имел в виду, говоря, что позволишь моим матерям рассказывать историю самим? – напряжённо уточнила Цирцея.

Она повернулась, чтобы посмотреть на портреты своих матерей, висящие над камином. Возможно, это была лишь игра света и тени, но ей показалось, что глаза ведьм уставились прямо на неё. У неё возникло дурное предчувствие, что Люсинда снова найдёт выход из Промежуточного места и у Цирцеи не хватит сил противостоять ей. Цирцея всегда чувствовала, что её что-то сдерживает, и знала, что это нечто большее, чем просто её любовь к матерям.

– О, для этого есть причина, Цирцея, – сказал Аид, читая её мысли. – И это связано с обещанием, которое я дал Фланци.

– Фланци? Какое обещание? – спросила она, Отворачиваясь от портрета и снова сосредотачиваясь на Аиде.

– Всё это описано в Книге сказок. Я предположил, что именно поэтому ты привела нас в библиотеку. Книга стоит вон там, на полке. Как же злые сёстры её прочитают? О, тебе это понравится. Я удивлён, что матери не научили тебя этому маленькому трюку. Всё, что нужно сделать, это трижды тронуть книгу, и её авторы волшебным образом прочитают её вслух, – объяснил Аид. И по взмаху его руки книга слетела с полки и опустилась к нему на колени. – Всё, что тебе нужно знать, есть здесь, в Книге сказок. И на этих страницах представлены не только наши истории и секреты, но и их собственные. Твои матери опасны, Цирцея, гораздо более опасны, чем я предполагал, гораздо более опасны, чем я боялся. Мы должны что- то сделать, и я хочу, чтобы ты позволила мне помочь тебе.

– Остановить их – это моя задача, а не твоя. Я – причина, по которой они сошли с ума. Во всём виновата я, а не ты.

– Боюсь, скорее, это всё же моя вина. Вот почему тебе нужно услышать мою историю, – сказал он, когда книга на его коленях сама собой открылась и зашелестела страницами. Наконец она открылась на нужной главе.

– Однажды нам не придётся использовать магию, чтобы слушать книги, можете себе представить? – спросил он и поднял глаза на ведьм. Те уставились на него в полном недоумении. – В самом деле? Никакого восторга? Ну ладно. Тогда давайте послушаем, – сказал он и трижды стукнул по книге тонкими пальцами.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Из Книги сказок

Властитель Подземного мира

После Битвы титанов Аид был изгнан и вынужден жить с мёртвыми. Он томился в Подземном мире, с горечью вспоминая о временах до того, как он и его братья победили и заперли старых богов. Ему приходилось признать, что мир без титанов стал лучше и безопаснее, но вот его жизнь определённо пошла под откос. Он сильно негодовал и завидовал своим братьям, Зевсу и Посейдону, и другим олимпийцам, которые все казались счастливыми в своих новых ролях, в то время как Аид ненавидел быть владыкой Подземного мира. Это место, мягко говоря, было унылым и безрадостным.

Не было ни дня, когда Аид бы не сожалел, что не выступил против Зевса, когда они делили царства. Аид был старшим братом и чувствовал, что заслуживает править Олимпом, но Зевс всегда добивался своего. Только потому, что у него были сверкающие молнии и грива, как у льва, Зевс думал, что он король всего мира. Конечно, он был весьма силён и могущественен, но ему не следовало вести себя так высокомерно, сидя на Олимпе с другими олимпийцами и занимаясь своими божественными делами. Аид представлял, как они хвастаются своими подвигами, которые совершали, превращаясь в животных и вмешиваясь (и это ещё мягко сказано) в жизни смертных. А злодеем при этом считался Аид!

Конечно, владыка Подземного мира придумывал собственные развлечения. Аид обманом заставил богиню Персефону стать его женой, но она проводила только треть года, помогая править Подземным миром, а остальное время жила с другими олимпийцами или в других землях, используя иные имена и воплощения. В одних землях она была богиней весны, а в других – Нестис, королевой мёртвых. Но даже когда она посещала Подземный мир, чтобы провести там положенную часть года, богиня предпочитала оставаться в своей собственной части царского дворца. Аид едва ли замечал её присутствие и видел, что мысленно она всегда была в другом месте.

Со временем Аид стал озлобленным и одиноким – он изменился. От отчаяния и гнева он совершал поступки, которыми не гордился. Поэтому ему не следовало удивляться, что семья теперь смотрит на него иначе, не доверяет ему и не хочет с ним общаться. Честно говоря, на их месте он тоже хотел бы избавиться от своего общества. Он ненавидел того, кем стал в Подземном мире. С момента, как он взошёл на трон, его поносили и боялись члены собственной семьи, не говоря уж о жителях всех остальных королевств.

Аид этого не понимал. Конечно, он стал правителем мёртвых, но не считал, что этот факт должен изменить саму его сущность. Он чувствовал себя прежним, но, сам не зная как, стал ненавидимым богом, изгоем, компанию которому составляли только мертвецы, демоны и его собака. И он ненавидел всё это.

Жизнь Аида оставалась такой дольше, чем он мог припомнить, и наполнялась только его растущей горечью и глубоким, пронзительным одиночеством. С годами он чувствовал, что становится всё более мстительным и ожесточённым, превращаясь именно в такого бога, каким его считала его семья. Он сделался одержим желанием наполнить свои залы гостями и следил за тем, чтобы никто из них не сбежал.

Ничто так не злило Аида, как какая-то бедная душа, пытающаяся улизнуть из его царства. Если он вынужден тут жить, то и они тоже останутся здесь навеки. Именно из-за этого он тогда потерял голову и обманом заставил богиню Персефону стать его невестой. Вместе они устраивали изысканные званые ужины в честь умерших, которые стали ежевечерним развлечением Аида, даже когда Персефона перестала посещать их. Аид встречал своих почётных гостей, когда они сходили с лодки, перевёзшей их через реку Стикс. Затем он провожал их через огромную крепость в великолепный обеденный зал, где определял их судьбу: они останутся в царстве мёртвых вечно. Однако со временем это тоже перестало его радовать. Бедные обречённые души были рядом с ним только по его приказу (ну и потому что умерли), и это заставляло повелителя Подземного мира чувствовать себя ещё более одиноким. Последнее место, где они хотели бы быть, – это Подземный мир, приют отчаяния и страданий. Они не желали быть его гостями. Все эти души мечтали оказаться со своими семьями, со своими любимыми, смеяться и наслаждаться солнцем, согревающим их лица. И Аид понимал это слишком хорошо, ведь чувствовал то же самое.

Поэтому однажды вечером, вместо того, чтобы устраивать пир в честь мёртвых, он пригласил на ужин свою семью. В приглашении он отметил, что прикажет своим слугам достать еду для пиршества из-за пределов Подземного мира. Он хотел, чтобы родные знали: это не один из его трюков. Это его способ протянуть им оливковую ветвь – символ мира. Аид хотел измениться. Он хотел снова стать самим собой и думал, что стоит начать со своей семьи.

Повелитель мёртвых приказал, чтобы один из его любимых залов в Подземном мире торжественно украсили. Он предвкушал, как его посетит семья и дворец наконец-то наполнится звонкими звуками смеха. Ему не терпелось показать им свою крепость, поговорить о старых временах, поделиться историями и доказать им и самому себе, что он всё тот же старый добрый Аид. И ему не терпелось поговорить со своим братом Зевсом. Возможно, восстановить узы, которые были разорваны уже много лет.

Он пребывал в приподнятом настроении, когда сидел за длинным обеденным столом из чёрного мрамора в виде огромной змеи, извивающейся по комнате. Резной камень поблёскивал под пристальным взглядом бога смерти, пока Аид ждал прибытия гостей. Он позаботился о том, чтобы всё было идеально. Его приспешники, Боль и Паник, достали лучший сервиз: на чёрном фарфоре красовались потрясающие изображения профиля Аида в круге из золота, в тон чашам с черепами, которые скоро наполнятся сладким мёдом и его любимым гранатовым вином. Он специально распорядился, чтобы для его семьи привезли мёд с Олимпа вместе с едой из их земель, что не сделало бы их вечными гостями в его царстве.

Обеденные стулья этой комнаты он любил больше всего. Они выглядели, как мёртвые деревья, их голые ветви украшали духи ворон, которые каркали, переговариваясь, при свете голубого пламени из массивного камина.

Сверхъестественный голубой свет также исходил из глазниц бесчисленных черепов, из которых состояли стены этой комнаты. Черепа были выложены как камень или кирпичи, придавая залу весьма своеобразный вид. Аид сделал всё, что мог, чтобы создать приятную обстановку в царстве, которое презирал. И этот зал был одним из его маленьких убежищ. Аид любил эту комнату и хотел, чтобы его семье она тоже понравилась. Сидя за столом, он не мог дождаться, когда прибудут его братья и сёстры. Его рука свисала с подлокотника массивного трона, вырезанного из чёрного мрамора и отделанного золотом. Он почёсывал одну из голов своего дьявольского пса и вдруг почувствовал, как другая голова лизнула его руку.

– Спасибо, Цербер, но это отвратительно, – сказал он, смахивая слюну с руки, а затем погладил третью голову собаки, которая выглядела обиженной. – Где же все мои гости, Цербер? – спросил он и встал, чтобы потянуть за плетёную бархатную верёвочку, висящую рядом с камином. По Подземному миру разнёсся леденящий душу звон колокола. – Боль! Паник! Идите сюда!