Счастье хомяка

Мышь посмотрела на него с недоверием, но ничего не сказала.

— Ты давай поешь, а потом придумаем, что с тобой делать.

Васька грыз корочку хлеба и думал о том, что это самое вкусное, что он ел когда-либо в жизни. А может быть это приправа из голода придавала такой изумительный вкус еде? Зубы вгрызались в твердую пищу, от которой откалывались маленькие кисловато-соленые крошки и попадали на язык, а потом плавно проскальзывали по пищеводу в желудок. На смену пропавшему без следа голоду пришел сон. Хомяк зарылся в газетные клочки, которые в обилии лежали вокруг него, и уснул.

Ему приснился Пушок, который бегал вокруг клетки и приносил еду. Много еды и совершенно разной. Он ел, и ел, и ел. Вдруг его клетка ломается с лязгом и скрипом начала ломаться. Железные прутья гнулись и растворялись в воздухе. Невидимая сила схватила Ваську за шкирку и потянула. Но куда? Он попытался схватиться за Пушка, а тот улыбался и махал лапкой. Васька начал пищать, что бы его друг что-то сделал, остановил эту силу, поймал его, но кот продолжал сидеть и смотреть, как нечто уносит его маленького друга прочь.

— Эй, ты чего кричишь так? — услышал в темноте он голос мыши.

— Да просто сон приснился плохой, — пытаясь восстановить дыхание, которое перекрывало от волнения и страха, ответил малыш.

— А что снилось-то? Расскажи.

И он начал рассказывать. Не только свой сон, но и то, кто он, откуда пришёл, как он жил у Элизы, подружился с котом (при этих словах мышь оскалилась и запищала зловещим басом), как его отвергли и предали, и поэтому он сбежал.

— Знаешь, что тебе скажу, ты просто балда, — со смехом сказала его новая подруга, — На кой ты сбежал вообще? Ну не играла эта девчонка с тобой, и ладно. Зато тепло, еда, дом свой… был. Эх ты.

Васька осмотрелся и понял, что тот кто никогда не сидел в клетке, не поймёт, что теплый кров и еда — это ещё далеко не всё.

— Возможно я и сглупил, но знаю, что счастлив там не был бы. Да и моя хозяйка страдала. Лишним я стал, не нужным.

Мышь, кряхтя, перевернулась на другой бок и, зевая, сказала:

— Спать давай. Завтра день тяжелый. Мне помощь твоя нужна будет.

Глава 7

Что за помощь, Васька понял далеко не сразу.

Проснувшись после короткого сна, перекусив на бегу тем, что нашлось в норе, мышь повела хомяка по каким-то тоннелям, шахтам и коридорам, заросших паутиной и покрытых толстым слоем пыли, параллельно объясняя, что идут они на дело. А попросту воровать на склад в соседнем здании, где хранятся продукты.

По пути им встречались такие же мыши, как Мышь. Все они выглядели не ухоженными, разговаривали грубо и взгляд был такой странный, такой непривычный, что Васька не на шутку испугался.

— Почему они на меня так смотрят? — спросил он, когда в очередной раз они столкнулись с парой мышей, несущихся им навстречу, с чем-то, зажатым между зубами.

— А ты попробуй постоянно искать пропитание, да ещё убегать то от кота, то от мышеловки, то от бабы Галиной туфли, которой она в нашего брата запустить пытается, да улыбаться при этом? — усмехнулась Мышь. — Да и от такого крика, который поднимают в магазине продавщицы, когда нас видят, если не сойдёшь с ума, то оглохнешь неровен час.

Васька не очень понял, что сказала его собеседница, но кивнул головой в знак солидарности.

Когда лабиринт из грязных тоннелей остался позади, они очутились в комнате, которую Мышь гордо назвала "склад".

— Ты только зубами не щёлкай просто так. Это склад, а значит тут еды немерено. Ешь, сколько в себе сможешь унести. Остальное как-нибудь дотащим, — подмигнула ему подруга и принялась прогрызать дырку в мешке с сахаром.

Васька стоял нерешительно в центре комнаты и думал о том, что они делают. Хорошо это или плохо? Они же воруют получается, но не для наживы, а чтобы не умереть от голода.

— Что встал? Или сюда! Я сахар нашла, а сзади мешок орехов стоит!

Не дожидаясь очередного приглашения, хомяк рванул к мешку и начал грызть кристаллики сахара. Какие же они вкусные! Сладкая пыль от сахара приятно щекотала нос, налипая на шкурку, и дурманила голову.

На соседней полке копошились другие мыши, внизу крысы разорвали мешки с картошкой и грызли корнеплод, издавая пугающие звуки.

Каждый занимался своим делом, как вдруг в кладовке загорелся свет.

— Ах вы гадости мелкие! Я вас сейчас!

Женщина, которая прорычала эти слова зловещим басом, показалась Ваське невообразимо огромной. В ту же секунду в ход пошла швабра. Те мыши, что не успели вовремя спрятаться, получали по спинам, головам, лапам. Поднялся неимоверный шум, визг и суета. Все кинулись в рассыпную. Только Васька стоял, как вкопанный. Первый раз в своей жизни он видел такое!

— Ты что застыл? Сматываем удочки, а то и нам прилетит.

Прокричала в ухо мышь, лихо подхватывая откуда-то взявшийся ломтик яблока.

Васька понимал, что надо быстрее убегать, и припустился за Мышью, по пути закидывая себе в щеки орехи, семечки и всё то, что можно было унести.

— Не отставай, а то заблудишься, — кричала Мышь, когда они неслись в потоке других мышей, перемешанную с крысами, подальше от свирепой женщины со шваброй.

Отбежав на безопасное расстояние, они остановились отдышаться.

— Что это было? — спросил Васька, еле переводя дыхание.

— Да так. Заведующая складом магазина. Хорошая женщина, на самом деле. Редко заходит, нам не мешает. Ну да, сегодня вот так, а в целом там очень неплохо.

Остаток пути они провели в молчании.

Только добравшись до дома, Васька стал вытаскивать из-за щёк содержимое. Вываливая на холодный пол семечки, орехи, сушеные ягоды, Васька тяжко вздыхал от усталости и страха, пережитого несколько минут назад. Мышь смотрела на еду, появляющуюся изо рта хомяка в целости и сохранности, открыв от удивления рот.

— Ну ничего себе! Это ты как смог так?

Хомяк скромно потупил взгляд.

— Я за щёки могу прятать еду. Удобно, если надо куда-то идти.

Мышь с уважением посмотрела на товарища и протянула лапку к ягоде.

— Угощайся, — пододвинув к ней поближе горку еды, улыбнулся Васька.

После трапезы и отдыха, Мышь захотела проверить, насколько вместительны щёчные мешки хомяка и притащила камушки, какие-то комки бумаги и всё пыталась запихнуть побольше ему в рот. Оказалось, что ее жилец очень даже полезный в таких делах, как набег на склад магазина.

— Завтра попробуем быстро всё тебе в рот запихнуть и пойдём домой. Авось и шваброй не долбанут.

"Наверное хорошо, что я такой полезный. Значит со мной будут дружить. А могут со мной дружить просто так, как дружил Пушок?" размышлял Васька, засыпая в обрывках газет.

Когда на следующий день произошёл очередной набег за продуктами, то Мышь не стала долго церемониться.

— Рот открой и стой. Дальше я сама.

Через несколько минут хаотичной беготни, в щеках Васьки лежали куски сыра, зерна кукурузы, горох и ещё что-то, что было сложно понять по вкусу.

— А теперь бегом домой. Может ещё пару вылазок сможем организовать, — скомандовала подруга.

Скоро про такое небывалую способность Васьки прознали и все остальные мыши. Часто забегали в гости, чтобы посмотреть, поговорить с тем, кто в щеках может перетаскивать огромное количество еды.

День за днем, неделя за неделей всё повторялось вновь и вновь. Поначалу они ещё бегали вместе, а потом Мышь настолько обленилась, что уже даже не вставала со своей кровати, а только указывала куда, как и сколько раз бежать, да что принести.

Несколько раз хомяка пытались переманить, обещая горы сыра, прекрасную нору с удобствами, да и вообще веселую компанию, но как же он мог согласиться и бросить свою подругу?

Вскоре Васька понял, что пропитание он носил не только им с мышью. Будучи предприимчивой особой, она меняла то, что приносил хомяк на разные услуги или вещи у других мышей. А иногда даже не брезговала иметь дела с крысами, которых не особо любили и остерегались мыши.

Однажды утром Васька не смог встать со своей кровати. Он заболел. Его маленькое тельце ломило и трясло, болела голова и першило в горле.

— Ну и что ты развалился? — злобно пропищала Мышь. — Кто работать пойдёт?

— Я не могу. Мне плохо, — слабым голоском ответил тот.

Мышь посмотрела на него, презрительно фыркнула и сказала:

— Бездельник. У нас еды не так много осталось. На шею сел мне и ничего не делаешь по дому. Всё я сама, одна. Приютила, спасла и вот она, твоя благодарность.

Она злобно сверкнула глазами на Ваську и ушла за добычей.

Темно и одиноко было малышу в норе. Как же ему было себя жаль. Он не заслужил такого. Трудился, работал, думал, что встретил друга и новый дом, а оказалось, что с ним можно дружить только тогда, когда он здоров и приносит пользу.

Слезы потекли по мягким пушистым щекам хомяка. Ну что ж. Здесь ему тоже не место.

Сон его был беспокойным, прерывистым. Ему снилось, что он бесконечно падает в пропасть. Темную, холодную, колючую, которая никогда не закончится.

Когда Васька в очередной раз вынырнул из сна, то увидел Мышь, сидевшую рядом с его кроватью.

— Я тебе поесть принесла. Сегодня не густо, так что, чем богата, — на этот раз ласковым голосом проворковала она и протянула два семечка и скорлупку от грецкого ореха с водой.

Васька сделал несколько глотков и перевернулся на другой бок

"Не хочу есть. Да даже, если бы и хотел, то не стал бы."

Тяжелые мысли не покидали малыша все то время, что он лежал, зарывшись в рваную газету, пытаясь выздороветь. Он обязательно должен встать на ноги и уйти.

Думая о своем предназначении в жизни, он понял, что тут счастья ему не сыскать и надо идти дальше. Но как сказать об этом Мыши? Поможет ли она ему? Будет ли рада, что он покинет ее дом? Навряд ли. Васька понимал, что от него польза большая, так что навряд ли Мышь его просто так отпустит. Начнет давить на жалость и он останется.

"Моя задача поправиться, пойти на склад, спрятаться там и сбежать, когда снова кто-то из людей зайдёт".

План был готов, осталось только его осуществить и не выдать себя.

Через три дня Васька почувствовал себя лучше.

— Ты сегодня справишься один на складе? — заискивающе спросила мышь.

— Да, вполне, — как можно более беспечно ответил хомяк и побежал по тоннелю вперед, даже не обернувшись.

Глава 8

Васька затаился в углу склада рядом с дверью. За щеками лежали два ореха, так как в этот раз он решил немного подготовиться, что бы не бежать в никуда и ни с чем.

В комнате было как всегда темно, душно и немного воняло гнилыми овощами. На полках копошились мыши, внизу, мимо хомяка, пробегали большие и голодные крысы. Этих вечно голодных, злых и агрессивных существ боялись все мыши. Зачастую, когда случались не самые удачные вылазки крысы отбирали у мышей те крохи, что они успевали утащить к себе в норы.

Каждый раз, когда мимо Васьки проносилась огромная черная туша, он вжимался поглубже в стену, чтобы слиться с ней и стать по возможности невидимкой.

Время шло, а дверь всё не открывалась. Неужели сегодня никто не заглянет? Тогда придется возвращаться к мыши, но он не может этого сделать. Точнее не хочет. И не пойдёт. Уж лучше будет ночевать тут, с крысами.

Но на счастье хомяка, и на несчастье его товарищей, дверь распахнулась и в ту же секунду послышался злобный женский голос:

— Ах я вас! Опять тут хозяйничают!

И снова в дело пошла швабра. Крысы и мыши, которые встречались с этим орудием труда, разлетались в разные стороны, пища и крича от боли и страха. Но женщина была неумолима. Никакие визги и писки не могли ее усмирить.

Когда она отошла подальше от двери вглубь склада, Васька понял — это его шанс. Оглянувшись, далеко ли швабра от него, рванул вперед, в помещение с холодным серым гладким полом, где ярко сверкали лампы на потолке и повсюду были чьи-то ноги.

"Где здесь выход?" думал Васька и бежал, не разбирая дороги.

Только когда он натолкнулся на картонную коробку с картофелем и отлетел в середину зала, чуть не угодив под каблук одной милой дамы, понял, надо сделать перерыв и привести мысли и дыхание в порядок.

Спрятавшись за ту самую коробку, он стал думать.

"Люди пришли в магазин, а значит как-то они заходили. То есть, есть вход. Это хорошо. Когда они купили товары, то выходят, а значит есть и выход. В любом случае, есть двери, а значит я могу ими воспользоваться и выйти на свободу. Осталось только проследить и понять, где именно выход".

Хомяк решил, что надо выбрать одного покупателя и следить за ним. Но сделать это так, что бы его никто не заметил.

Он выбрал мужчину в сером плаще с заплатками, в стоптанных ботинках, огромных очках и беретке, который очень долго стоял у его укрытия и выбирал картофелины. Доставая один корнеплод, он вертел его в руках, ощупывал, немного сжимал, подносил к носу и только после того, как ревизия была завершена, складывал в полиэтиленовый пакет.

"Какой странный покупатель. Картофель, же одинаковый на вкус" думал хомяк, не понимая, зачем это все делать.

Когда мужчина завязал пакет и отправился дальше, хомяк аккуратно последовал за ним, перебегая от одного ящика или стеллажа до другого.

Мужчина долго слонялся по магазину, пытаясь что-то посчитать на пальцах, но так кроме картофеля ничего и не купил. Когда он подошёл к кассе, хомяк сразу определил, где выход. С улицы потянуло свежим воздухом, смешанным с запахами бензина и мокрого асфальта. Не теряя ни минуты, малыш рванул на улицу.

Когда он выбежал, то от страха и волнения весь дрожал. Его сердечко билось настолько сильно, что Васька положил лапку на него, чтобы поймать, если оно вдруг соберется выскакивать. Когда немного отдышался, то стал оглядываться и замер от той красоты, которую увидел.

На небе уже начинали появляться звёзды и светила огромным жёлтым диском Луна. Легкий ветерок обдувал пыльную и грязную шерстку, остужая разгоряченное тельце. Он закрыл глаза, слушая голос ветра и шёпот листьев на деревьях. Мимо тихо, словно боясь кого-то потревожить, проезжали машины. Иногда раздавался шорох песка и мелких камушков, которые лежали под лапками. Люди шли мимо хомяка, не замечая его. Когда он открыл глаза, то увидел, что лица людей печальны, задумчивы и иной раз казались как-будто даже злыми.

"Но почему они такие мрачные? Они на свободе. Могут идти куда хотят и у них наверняка есть дома. Может и небольшие, и не самые красивые, но это их дома, где их ждут".

Васька застыл, наблюдая за тем, как ветер перебирает редкие листочки в кронах деревьев, на редких кустах, растущих вдоль магазина.

Когда его везла из зоопарка Элиза, то он даже не запомнил, как выглядела свобода. Он тогда сидел в клетке и смотрел в окно и все казалось каким-то странным и неестественным. Как-будто перед ним было не окно, а экран телевизора, показывавшего деревья, иногда птиц, сидящих на них, дождь, рисовавший красивые и неровные дорожки на этом самом окне.

"А дождь, он какой? Он липкий или просто мокрый?" думал он тогда.