Хронос Изгоев

— Мой отдел, — опешив после объятия, повторила Монтгомери, — занимается надзором за информацией, Ландони. Мы не занимаемся табачной продукцией.

— Да, Рик, — осторожно подтвердила Нина, — это делает Красморовская Организация Здравоохранения.

— А есть разница? — изумился Эммерих. — Я думал, КОЗа только по профилактике манифеста угорает.

Марианна, выглядящая порядком утомлённой, нервно поправила маску.

— Я тебя предупредила, Ландони, — на прощание строго сказала хранительница и скрылась из вида, оставив Нину и Эммериха.

Последний, выдохнув, завёл руки за голову и обратил свет своих имплантов на подругу.

— Что за дела, Нани?

— Будто ты ещё не в курсе, — ответила она с лёгким упрёком и сняла фуражку.

Ландони неопределённо качнул головой.

— То есть, ты реально протащилась через весь город, в дороге чуть не отсохла от рук какого-то [поехавшего], чтобы потом на месте не обнаружить заказчика? — резюмировал странник. — Ништяк, слушай. А я всегда думал, что работать в доставке скучно. Не устроишь меня к вам?..

— Рик! — Нина всплеснула руками. — На меня вообще-то напали. Ранили. Где хоть немного эмпатии?

— Ну, знаешь ли, для меня день без нападений это вообще нонсенс и так не бывает. То есть, не совсем, но… Ты поняла. — Вдруг его лицо помрачнело. — Лады, я просто придуриваюсь. Боб — ну, утилизатор наш — уже сказал мне, что на тебя напали.

— Боб? А… Наверное, это тот, что меня спас.

— Ну да. Кренхилл. Он меня, в общем, сюда и позвал, когда вспомнил, что видел нас вместе. Это на выходе меня Маришка перехватила… — рассказал Ландони. — Короче, я зашёл к деду — он тут златоклюв как раз, и мы подключились к уличной камере, которая записала нападение… Дед, правда, с технологиями так себе, пришлось самому всё делать, но да не суть. Всё равно голяк: пробили по базе [портрет] напавшего на тебя, а там походу гард бывший — некий Делвин Дирхейл. Числится в розыске со своей бабой, изгнанной вестницей… Мутота, в общем, как и со всеми делами Чёрных Зорь. Так что висяк.

— Кто бы сомневался, — с усталым вздохом произнесла Нина. — А за что хоть парочку разыскивают?

— Ответ в твоём вопросе: они парочка. Думаю, кто-то спалил, как они предаются плотским утехам в какой-нибудь келье, а с этим у Зорь строго: вестницам вообще не положено трахаться, а тем более с гардами. Таких случаев там вагоны, в гарды-то идут в основном мужики.

— Они правда не видят взаимосвязи между причиной и следствием?

Эммерих комично пожал плечами.

— Лир его знает. Но это не первая парочка, которая так сбежала строить шалаш на НуВе. Там, как ты понимаешь, искать Дирхейла никто не станет: без обид, Нани, но ты не настолько важная фигура, чтобы из-за тебя посылать утилизатора.

— Я и не претендую. Но твоим совсем не стрёмно, что в полис вернулся беглец и, по сути, безнаказанно нападает на мирных гражданских?

— Это уже другой вопрос. Так-то, конечно, охотникам передали ориентировки, но выйдет ли что из этого… Между нами, но отдел больше занят сектантами: они сейчас вообще [потеряли связь с реальностью] и действуют почти открыто, поэтому весь фокус на психокинетиков.

— А это которые? Бездна что ли?

— Не, эти сейчас не отсвечивают особо. По психокинезу угорает Стих Сумерек.

— Да? Ну ладно. Что-то сомневаюсь, что эти живут так, что их легко отследить, — недовольно пробормотала Нина. — Наверняка же прицепятся к тем, кто использует способности по лицензии.

— Несовершенство системы, это да. Так-то среди людей Каймхе аристократы всякие, но работяг проверить проще, так что нам ещё повезло, что мы, ну, обычные.

— Да уж точно, — устало согласившись, девушка глянула на покрытый царапинами экран старого протофона. — Ладно, ты когда домой?

— Вечером, — ответил тот, — хочу ещё к Штейнрику забежать, он заведует БД по камерам. Если повезёт, смогу отследить, куда делся Дирхейл.

— А Кледвин что? Полномочиями не обладает?

— Не, ему просто насрать. Я с трудом уломал его одну улицу показать, а потом он сказал мне, чтобы я [доставал] Штейнрика.

— Цирк какой-то… — Нина фыркнула. — Ладно, тогда я домой — на ужин чего хочешь?

— Да по себе смотри, — обнимая её на прощание, отмахнулся Ландони. — Только слышь, иди под камерами — я хоть провожу тебя, и если что — отправлю патруль… Обманувшая Смерть, у-у, — зловещим голосом добавил он.

— Да пошёл ты, — с усмешкой ответила Нина и махнула рукой. — Ладно, тогда я пошла.

Когда она ушла из мурмурация, действительно выстроила свой маршрут по камерам. Сделать это, впрочем, оказалась несложно: слепых зон в городе было немного, и местные знали о многих из них. Впрочем, теперь Нине всю дорогу казалось, что в спину ей направлен чей-то недобрый взгляд.

Глава вторая. Kajeltin ker Soprejn

Психокинез — это способность человеческого сознания влиять на материальный мир. В связи с этим в тёмные века психокинез ассоциировался с магией и колдовством. Позже, в результате исследований было доказано, что он имеет естественнонаучную природу. Современные учёные делят его на несколько основных специализаций — и, как правило, у обладателя психокинеза проявлена лишь одна специализация. Случаи использования двух и более редки.

Пирокинетики управляют силой огня, гидрокинетики — воды, а электрокинетики имеют контроль над электричеством. Некрокинез предполагает контроль над неживой материей, в то время как витакинез позволяет воздействовать на живые организмы. Однако наиболее сложной и редкой разновидностью психокинеза является протокинез, дающий возможность управлять элегией и в более широком смысле воздействовать на саму структуру материального мира. К концу X века данная специализация считается полностью утраченной.

Начиная с тёмных веков, психокинетики были окружены суевериями и страхами, а способности, которыми они обладали, делали их источником угрозы в глазах простого народа. Однако с конца IX века в обществе наметилась тенденция к возрастанию терпимости по отношению к психокинетикам, а указ каэльта Андреаса II «Права и свободы граждан Карпейского Каэльтства» от 2 июля 983 года дозволил им проходить специализированные курсы и впоследствии получать лицензии на применение способностей в бытовых потребностях и для профессиональных нужд. Контроль за деятельностью психокинетиков осуществляется Красмор,

— Р. Сайтер, «Современная карпейская история».

Эпизод третий

Карпейское Каэльтство: Градемин

Новоград, Вестаниловская 28-1

9-10/999

Двухкомнатную квартиру на улице Вестаниловская Нина и Эммерих вот уже два с половиной года снимали вдвоём. Правда, из-за того, что Ландони немало времени проводил в командировках, большую часть этого срока девушка жила одна. Однако, несмотря на годы жизни, как мебели, так и каких-то личных вещей у ребят было немного — последнее они бы запросто уместили в одну дорожную сумку.

Утро Нины началось с дичайшего похмелья после полудня. Она лежала в домашних майке и шортах, на своём неразобранном диване. Выбравшись из-под пледа, девушка осоловело огляделась — на полке у изголовья стояла бутылка из-под солода, а на полу — пара пустых литровок от дзеро.

— Ну ты и соня! Тебя даже вчерашний шторм не разбудил. Говорят, мы уже приплыли в Секаринд, — в комнату заглянул раздражающе бодрый Эммерих в кухонном фартуке, на котором было изображено женское тело в купальнике, — а я как раз почти завтрак сделал. Давай, — он махнул лопаткой и скрылся в коридоре.

На лице девушки отразились невообразимые муки, но она наконец поднялась и отправилась вслед за другом на кухню. Была та весьма компактной — разместиться на ней могло как раз не больше двух человек. Кафель, несмотря на регулярную уборку, пожелтел из-за никотиновой смолы, как и бежевые дверцы гарнитура.

Выпив аспирин, Нина сделала на двоих кофе и села за стол. Головная боль пока даже не думала утихать, и девушка закрыла лицо руками.

— Если у тебя и есть какая суперспособность, то она явно связана с тем, что ты сейчас бодрый как лир знает кто, — хрипло уронила она.

— Да я просто заранее принимаю сорбенты, батёк научил, — лопаткой подцепив яичницу, Ландони оглянулся на подругу. — Эй, Нани, что это у тебя с руками?

— Что? — Она с трудом сфокусировалась на своих руках и вздрогнула. — Какого лира?!

Поставив на стол тарелки с яичницей, Эммерих взял её за руку и просканировал оптическими имплантантами. Не как следствие некроза, но чего-то иного кончики девичьих пальцев почернели — каждый ноготь и крайняя фаланга выглядели так, словно их извозили в угле.

— Никогда такого не видел, — Эммерих напрягся. — Хочешь, свожу тебя к нашему дерматологу? Отвечаю, он с золотыми руками — в том числе и буквально. Ну, у него протезы такие.

— Да это, наверное, грязь, — неуверенно предположила Нина и, забрав руку, вышла из-за стола. — Как когда мы тырили кактусы из клумбы перед альвионским посольством…

— Нани…

— Я сейчас вернусь.

Не дождавшись ответа Ландони, девушка скрылась в ванной и, открыв кран, намылила руки так, что те побелели от количества пены. Тщательно потерев их, она смыла её и поднесла руки к глазам. Ничего не изменилось. С пальцев ещё капала вода, а на куске мыла не осталось ни капли черноты.

— Какого [лира]? — спросила себя Нойр, но вздрогнула и повернулась к двери, когда послышался стук Эммериха:

— Эй, если ты там серишь, то это [жесть] как долго и вообще неуважение к другим обитателям квартиры.

— Сейчас.

Вытерев руки насухо, Нина открыла дверь. Эммерих стоял точно за порогом; тогда же девушке привиделось, что его облик переменился. Лицо сделалось точёным и бледным, волосы приобрели чёрный оттенок, а глаза посерели. Казалось, что в их глубине танцует и колеблется прах. Девушка, испуганно ойкнув, отпрянула.

— Ты чего? — спросил парень удивлённо, вновь став прежним. — Ещё голова трещит?

— Ага, есть немного. Хотя не уверена, что выпили мы столько, чтобы у меня были сейчас глюки…

— Глюки? А что, увидела что-то?

— Ну типа. Мне показалось, что ты… будто другой что ли…

— Хм, очень любопытно, — произнёс Эммерих и, наклонившись, взял девушку за лицо. — Да, конечно, глаза уже жёлтые, но пока зрачок не напоминает песочные часы, волноваться не о чем…

— Ой, да отстань, — вырвавшись, сердито буркнула Нина. — Как навстречаешься со своими ряженными вейнами, так начинаешь сыпать отсылками.

— А почему бы и нет?

На кухню они вернулись уже вместе и приступили к завтраку. Заметив, что на пальцах Нину всё ещё есть чернота, Эммерих вновь заговорил:

— Я не думаю, что это манифест, если ты из-за этого переживаешь. В Градемине показатели почти нулевые, да на конечности он цепляется далеко не в первую очередь, — сказав это, он для наглядности указал на свои оптические импланты. — Я просканировал, ничего вне нормы не обнаружил. Так что ни воспаления, ни даже какого-либо запаха… Выдыхай.

— Я просто не понимаю, — глухо призналась Нина, потупив взгляд, — вроде ни с чем таким не контактировала, а такая срань.

— Бывает. Может, в краску где влезла. Эй, — Ландони наклонился к ней, — расслабься. Если хочешь, можем сначала потусить, а леку оставить на завтра. Только ты мне скажи, если оно как-то болеть начнёт.

— Лады, — тоскливо согласилась девушка. — Не, конечно, ты прав, что нужно к леке, но я не готова прыгать из одной, кхм, проблемы в другую.

— Понимаю. Поэтому у меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Напиться и забыться? Как вчера? — полушутя предположила Нойр, но улыбка её исчезла под нарочито серьёзным взглядом Эммериха. — А что тогда?

— Концерт в Старограде, — с важным видом ответил тот. — Слышала же о подопечном батька? Ну, этом, Амаратисе… Амасрисе… [Междом], Аматрисе. Вечно его фамилию не могу запомнить.

— Аматрис? — озадаченно переспросила Нина. — Вроде звучит знакомо… Покажешь?

— А, да без вопросов. — Эммерих разблокировал протофон и, открыв одну из фотографий, повернул экран к подруге. — Вот, гляди.

Некоторое время Нина молчала, но затем:

— Рик.

— Чего?

— Это вообще-то «Девочка из колодца».

— Чего? — Эммерих недоверчиво посмотрела на экран. — А, слушай, и правда. Это я на «Визконе» был… Значит, фотки нет. Но ты не парься — на Амадиса очень похоже.

— Круто… А, так погоди, ты про того патлатого брюнета что ли? Это мы его видели тогда в студии? — Подумав, Ландони кивнул. — Не знала, что он певец — он же тогда, по-моему, весь вечер за книгой какой-то просидел… А что хоть исполняет?

— Ну, у него эта, популярная песня… — Несколько задумчивых щелчков пальцами. — А, не, не вспомню. Но вейнилкам нравится — я на прошлом концерте склеил одну, горячая, просто оторви да выбрось…

— И поэтому ты решил, что мне тоже зайдёт?

— Ну, я определил целевую аудиторию — как и учил батёк, в общем-то, — невозмутимо отозвался Эммерих и, потянувшись к девушке, продолжил: — Брось, Нани, нам обоим нужно развеяться — билеты я нам организовал, так что просто оттянемся в клубе под не самую плохую музыку. Бар за мой счёт.

— С этого и надо было начинать, — приободрилась Нина. — Ладно, лир с тобой — погнали.

— Ага-ага, — воодушевлённо закивал Ландони, — такой настрой мне уже нравится. Ты воистину [обманувшая] смерть, Инанна Нойр, так чего бы нам не отметить это?

В самом деле — чего это она?

Эпизод четвёртый

Карпейское Каэльтство: Градемин

Староград, ночной клуб «Клюква»

9-11/999

Непентес, чёрно-беловодное, солод — напитки из бара лились рекой. Можно было не курить: дыма было столько, что вытяжки едва справлялись. И каждый, кто пришёл сегодня покорять «Клюкву», растворял этот мир, пока тот не растворял его.

Всё пылало и горело неоновыми огнями. Нина с непривычки заслонила рукой глаза, когда из полутёмного вестибюля прошла в главный зал. Шедший рядом Эммерих держался куда уверенней.

— Я здесь частенько бываю, — сообщил он, поправляя предусмотрительно надетые солнцезащитные очки, — ну, знаешь, пока батёк продвигает всяких певчих птиц, я получаю билеты на халяву. Тебя-то я только сейчас смог уговорить.

— Ага. Уговорил, не то слово.

Пообвыкнув, Нойр огляделась. Стены в клубе были голыми и виднелся красный кирпич, из которого они были выложены. Пол — грубый фанерный настил. Мебель, напротив, выглядела вычурно элегантной, точно сошедшей из каталога винтажных изделий. Главная сцена располагалась точно напротив бара. Высота её достигала пары метров, и — о деми — как же ярко палили на неё софиты.

— А он не ослепнет? — Нина скривилась как от зубной боли.

— Кто? — Эммерих проследил за направлением взгляда спутницы. — А, этот, Амартис-то? Да не, что ему станется-то. Хотя я как-то попробовал так под лампами постоять — честно, летом в Трамонте не так жарко. Я думал, что ещё пять минут, и я стану не душкой Риком, а Риком-гриль.