Танец на огне

Но рано или поздно… Рано или поздно Пеле возненавидит меня. Так же, как ненавидят все мои предыдущие… подопечные. Когда я найду способ обуздать огненное проклятие, каким бы жестоким оно ни было. Нужно сделать то, что должно, ведь тебе жить в этом мире, маленькая Пеле. Но что-то меня понесло.

— Ладненько, — протянул я руку. — Тебе нужно поспать. Обещаю, завтра вы познакомитесь поближе.

— П-правда? — все еще не доверяла она мне.

— Разве я когда-нибудь лгал?

Пеле секунду смотрела в мои глаза.

— Очень часто. — У этого дитя особая проницательность. Несколько месяцев она изо всех сил избегала общения со мной. Как же это звучало? Ах, да. «Хитрая змея», «Ты злодей». Вряд ли её мнение поменялось.

Зато теперь хотя бы не боится подать руку.

Я повел Пеле к её комнате, маленькая ручка искренне сжимала мою ладонь. Все же темнота пугала малышку. А она, в свою очередь, очень пугала горничных, ведь они соблюдали главное правило безопасности: «Без разрешения не входить, не контактировать, не трогать».

— Не стоит бояться темноты, Пеле, — улыбнулся я.

— Я… Я и не боюсь! — храбрилась девочка. — Пока со мной мистер Пикл, мне не страшны никакие чудовища. — А вот это чистая правда, хотя девочка не совсем то имела в виду.

Понимаю. Будь тут зрители, им бы очень хотелось понять, чем конкретно владеет юное дитя Бездны. И нет, медведь в её руках самый обычный. Не будьте садистами! Вызывать приступ у ребенка забавы ради сейчас нет никакой нужды. А я, похоже, псих, раз переубеждаю свои же мысли… Хе-хе.

Самая отдаленная дверь второго этажа. В прошлом — комната для гостей, сейчас — детская. Металлическая преграда беззвучно открылась, и вот она, спальня. Помещение было усеяно всевозможными игрушками: куклы, животные, деревянная лошадка. Стены — расписаны дивными цветочными узорами, во всем преобладали пастельные цвета. Мастера как могли скрыли то, что, по сути, это — металлическая коробка, встроенная в наше поместье. Пол, потолок, те же стены — все сделано из магического металла, что сдержит ораву огненных демонов и чудовищ.

— По-моему, игрушек у тебя прибавилось, — невзначай обронил я. Фини явно баловала юную мисс.

— Это подарки! — улыбнулась девочка. — Спасибо Рикти. — Рикти — хе-хе! — истинное имя рыжей арбалетчицы. И только Пеле позволено её так называть. Ну, может быть, в особо бурные ночи Соль тоже имеет такую возможность.

— Давай, — кивнул я на постель.

Девочка, отпустив мою руку, аккуратно заползла на широкую перину, так же аккуратно усадила медведя на свободную подушку. И накрыла себя одеялом. Слишком юна, все же цирфа возраста, это просто цифра.

— Сладких…

— А ты… — Ого, мы стали так близки? Я удивлен. — Не почитаешь мне?

— Почему нет? — расстегнул я пуговицы воротника. Сел на стул рядом. — Так… — Тоненькие книжки на прикроватном столике перебирались одна за другой. — Что мы тут имеем?

«Свет», «Рыцарь и Свет», «Светлая лошадка»… Какой кошмар… Все истории только об одном. Беззубая литература.

— Тебе и вправду это нравится? — выгибая бровь, отложил я это творчество. Пеле пожала плечами. Хм. — Давай я расскажу тебе другую сказку.

— Она страшная? — натянула девочка одеяло чуть выше.

— Трудности закаляют, — подмигнул я. — Ну-у-у, если ты еще очень маленькая…

— Я не маленькая! — Уверенное заявление, идущее в разрез с желанием послушать сказку.

— Хе-хе. Тогда слушай. — Движение руки. Как и остальные, я не стоял на месте. Развивал силу иллюзий, и наконец-то мне удается высвобождать её без обнажения рапиры. Пока — сущая мелочь, размытые образы без проникновения в сознание, лучше и не скажешь. Детская забава.

Под звук моего голоса комната утонула в слабом сиянии, подобном зимним переливам на ночном небе. Звездочки загорались одна за другой, и маленькие светила складывались в силуэты.

— В маленьком краю жили пять девочек, — проявлялись образы прошлого. — Они жили уединенно, боясь покинуть свой домик. — Пеле заворожило, глазки следили за мягким светом. — Но однажды к ним на порог пришел большой и страшный волк.

— М! — одеяло натянулось до лица.

— Он действительно пугал, был злым, обозленным на весь мир. — Фигура оборотня начала уменьшаться. — Но на самом деле он был одинок, ему было очень грустно, он искал смысл. — Новое движение пальцев, новые картины. — Сначала девочки боялись, считали его чужаком, — приблизил я карикатуры друг к другу. — Но потом, со временем, они разглядели в нем то, что волк так сильно отрицал, и нашли в этом чудовище то, что искали сами. — Слабая улыбка. — Друга, защитника, отца.

Мой голос звучал, как колыбельная, мягко, плавно. С каждым словом я нес эту историю все дальше. Рассказывал о приключениях этой странной семьи. О потерях, о моментах тишины, триумфах и падениях. Помимо историй о златовласом мальчике этот рассказ также отдается в моей душе. Заставляет вспоминать, что, как ни крути, она все еще есть у меня. Глупая сентиментальность… И такая прекрасная одновременно.

— Затем, когда они вырвались из окружения… — увлекся я. Остановился. Бросил взгляд на Пеле. — Ну… — Ребенок сопел. — Что было потом, мы узнаем позже, — смахнул я иллюзию, возвращая комнату в норму.

Еще секунду смотрел на спящую — и тихо покинул спальню. Вернувшись к себе, первое, что я увидел, это как Мира причесывает волосы, утопая в лунном сиянии.

— Как прошла сказка? — сходу спросила она.

— Ого! — дернул я бровью. — Вы что, следили за мной, добрая госпожа? — Туфли, одна за другой, остались у входа.

— Среди горничных я выбрала себе личную. — Лукавая улыбка. — Она невзначай прошла мимо комнаты Пеле.

— Ага. — Шкаф, вешалка, форму прочь.

— Ты же хочешь, — аккуратно спросила Мира, — сделать так, чтобы Пеле видела в тебе…

— Нет, — расслабленно уселся я на кровать. — В отличие от волка из моей истории, у меня нет никаких проблем с проявлением чувств. — Я лег на спину. — Но я буду для неё кем угодно, только не отцом. — Нет-нет, такой связи мне не надо. Но вот мои зрачки «вспыхнули» идеей. — Мира… Ты гений, — ярко улыбнулся я. Все кусочки сегодняшнего сложились в идеальный план. Взрослая и юная. Потерявшая и ждущая. Хе-хе.

— Что ты придумал? — наклонилась принцесса. Наши лица очутились друг напротив друга.

— Игра, — облизнулся я. — В дочки-матери.

Глава 5

Солдат

Раннее утро. Поместье вовсю готовилось к завтраку, и, кстати говоря, кушали теперь Тени, как короли. Любая прихоть, любое блюдо и лакомство. Чувствуя притягательный аромат с кухни, проклятые все же сконцентрировались на фигуре перед ними.

Жозефина стояла в главном холе по стойке «смирно». Мужская рубаха, штаны, плотные сапоги. Но за спиной, на лямке, висела замотанная алебарда. Воительница смотрела прямо, сквозь полукруг столпившихся.

— Дамы и господа! — Театральный поклон. — Представляю вам Жозефину, темного Рыцаря, прямо с фронта. Любите и не обижайте.

— Приветствую, — стоический кивок.

Эмоции на лицах проклятых были совершенно разные. Кто-то заинтересовался, кто-то не видел ничего необычного, у других проскальзывало нескрываемое уважение. Кроха Пеле пряталась за Фионой, чуть выглядывая.

— Кхм. — Первым, на удивление, подошел Апро. — Не знаю, через что вы прошли, госпожа Жозефина, но я рад, что такой Рыцарь, как вы, теперь с нами, — протянул он руку.

— Благодарю, — пожала ее авари. Ух, что за крепкое рукопожатие! Несмотря на массивность лапищи бугая, казалось, Жози может легко сломать кисть Молоха.

— Значит, она… — оценивал Соль, — очень сильна.

— А. А, — поднял я палец. — Никаких дуэлей, мой дерзкий друг, — улыбка. — Не хочу принижать ваши возможности, но ни у кого из вас нет ни шанса против этой дамы. Убьет и даже не поймет, как это случилось.

— Командор, — поморщилась авари.

— Командор? — пробубнила под нос Бутан, похлопав ресницами.

— Я клянусь, — даже не изменился тембр голоса, — что не причиню никому вреда. Сейчас вы мои соратники, и долг проклятого Рыцаря всеми силами защищать людей.

— Вот только, — положила руку на бедро Розовая, — мы такие же проклятые, не люди, если угодно. — Колкое замечание вызвало внутренний диссонанс в воительнице. — Мы с вами не равны, признаю, — выказывала уважение Кат, — но, прошу! Мы не зазнавшиеся потомки Света, и мы не будем считать вас своим щитом.

М-м-м, это одобрение в глазах всех присутствующих!

Ум-ни-чки.

— Думаю, у вас много вопросов к столь интересной особе, — перебирал я пальцами. — Но сегодня я украду её, так что наберитесь терпения. — И тут я увидел взгляд Пеле. — Но вам, мисс, можно хоть сейчас.

Жозефина посмотрела на ребенка. Ребенок на неё.

Фини приобняла хозяйку огня, чуть подтолкнула: «Не бойся».

— З-здравствуйте.

— Доброе, — неуверенно обменялись они любезностями.

Картина. Неловкая.

— Кхм, — приподняла руку Бутан.

— Милая, тебе не надо поднимать… Ай, ладно! Что за вопрос? — улыбнулся я.

— С-сегодня у нас есть особые задания?

— Нет, распорядок обычный. Завтрак — и грызть учебники. — Скучно, понимаю, но что поделать? — Как я уже сказал, сегодня Жози только моя.

— Хм-м, — приподняла подбородок Мира. Р-ревность, она не шутила по поводу убийства конкуренток, и, хотя я не давал повода, моя милая пиранья уже показывала заостренные зубки бедным горничным. Надо ли что-то делать с этим? Нет, мое скромное эго довольно.

Преодолев завтрак, все разошлись по своим делам. Попутно Кат передала письмо от торговца с благодарностью и лживыми уверениями, что он будет рад видеть нас в своей лавке. Ага-а.

Через оборот часов мы с Жозефиной шли по улице города. Со стороны казалось, что аристократ идет с телохранительницей. На каждого прохожего бросался подозрительный взгляд, Жози во всем видела возможную опасность. Каждый раз чуть дергалась от резких звуков, ржания лошади. Один раз даже потянулась к алебарде, когда горожанка, высунувшись из окошка, вытряхнула скатерть. Звук очень походил на выстрел из магической пушки.

— Не в своей тарелке, да? — посмотрел я на спутницу.

— Простите, — сконцентрировалась она. — Слишком много звуков…

— А ночью слишком мало. — Судя по удивленным глазам, попадание точное. — Вижу по красноте глаз, ты так и не спала. — Хотя авари выглядела в любом случае потрепанно. Бессонница — это обычное состояние для неё.

— Всю ночь, — продолжала она идти следом, — я ждала сигнал. — И отрицательно помотала головой.

— Нет-нет, продолжай, — сбавил я шаг, поравнявшись с ней. — Сигнал?

— Часто, — накрыли Жозефину мрачные воспоминания, — твари Бездны, отколовшиеся от Карнавала, нападают под покровом тьмы. Дозорные трубят в рог, и у тебя есть всего несколько секунд, чтобы приготовиться к бою. — Она потерла предплечье. Видно, что скучает по броне. Выдохнула.

— Командор, куда мы идем? — это сказал я.

— Командор… — её глаза расширились. Никогда от этого не устану. — Да.

— Мы идем выветрить зловонный вкус фронта, — прицокнул я языком. — Твое тело здесь, но вот мысли… — ткнул я пальцем, показывая на висок. — Мысли и сердце все еще воюют.

Свернули в парк, я приветливо кивал прохожим. Солнце грело кожу, яркая зелень тянулась к небу, вокруг разливались благоухание цветов и трели маленьких птиц. Мы повернули к местной достопримечательности, и узкая дорожка из камня привела нас к смотровой площадке. Лестница вверх, еще выше. И вот открылась панорама всего города — не с птичьего полета, но выше крыш. Несколько горожан любовались отсюда видом, какая-то парочка обнималась, мимо пробежал ребенок.

Я встал около каменных перил, вдохнул полной грудью.

— Подойди, — не поворачиваясь, я любовался видом: золотой купол главной церкви, изукрашенные крыши домов аристократии, кипящая жизнь… Жози встала по правую руку от меня. — Что ты видишь?

Женщина моргнула.

— Город… — придержала она волосы от порыва ветра. Не понимая важность этого вопроса, мыслями воительница ушла в другом направлении. — А! — будто осознала она. — Это тест, кхм. — Лицо зачертсвело. — По дороге сюда мы встретили тринадцать человек: семеро мужчин, одного ребенка, пять женщин. Сюда ведет один путь, возвышенность дает нам тактическое преимущество.

— Эх. Ты наблюдательна, — наконец повернулся я к ней. — Но я хочу, чтобы ты жила настоящим, сейчас. — Я стал серьезней. — Не думай о возможных угрозах.

Одно дело быть настороже, а другое… Другое — когда каждое мгновение своей жизни ты проживаешь в напряжении. Ты становишься слепцом, и поток пьянящего протекает мимо тебя.

На площадке росло несколько солнцевиков. Стоило лишь протянуть руку, чтобы прикоснуться к белым лепесткам. Я оторвал один, на котором сидел «поедатель солнца», под грозным названием скрывалось безобидное насекомое. Очень похожее на божью коровку, если быть проще. Только панцирь был белым, а вместо точек — желтые линии.

Я протянул лепесток, положив его на раскрытую ладонь Жозефины.

— Что ты видишь? — повторяю вопрос.

— Эм. — На ее лице появились сомнения. Я сказал бы, что заостренные уши качнулись, но одно из них было оборвано. — Поедатель, командор, бесполезное насекомое.

— Нет, она милая. Посмотри на линии. Приглядись. — Жучок, перебирая лапками, оставался неподвижным. — Почувствуй тепло.

— Я… — подобие горькой улыбки.

— Закрой глаза, сделай вдох. — От этих слов Жози испугалась. — Я прикрою, солдат, не переживай. — Добрая улыбка.

Нерешительно проклятая последовала указаниям.

— Слушай музыку жизни, — также закрыл я глаза.

Детские голоса, стук подошв по каменной кладке, глашатай, скрипка уличного музыканта. Запах свежего хлеба, пение птиц — все теперь звучало по-иному. Многообразие всего сразу. Так просто… и так сложно одновременно.

— Глубокий вдох, — начал я, и Жози повторила.

Её первый настоящий вдох, первый вдох, не пропитанный гарью, смертью. Первый вдох, ради которого она сражалась, ради которого все наконец-то обретало смысл. — Это твое настоящее. Ты вернулась домой, жизнь продолжается.

Одинокая слеза скатилась по грубой щеке. Жозефина открыла глаза, еще раз посмотрела на город. Жучок вспорхнул, улетев на другой цветок.

— На фронте все враждебно, да и здесь есть враги. От этого чувства не избавиться, можно только приглушить. — Проклятая утерла слезу. — Трусливые Рыцари прикрываются полукровками, считают их врагами, недостойными. Но это не так. Это означает, что они не справляются. — Я оперся о камень. — Теперь ты не одна, Жози, теперь у тебя есть те, кто встанет перед тобой щитом, те, кто понимают твою боль.

— Не помню, — почти не дышала женщина. — Не помню, каково это… жить так…