Помоги проекту - поделись книгой:
Его кабинет содержит то, что является, возможно, наиболее совершенно-безопасным сейфом в мире, и в нем хранятся время от времени ювелирные украшения и ценности, стоящие состояния, которые были отобраны у арестованных преступников или требуются как свидетельство в каком-нибудь сенсационном деле."
Штаб-квартиру полиции Сити, в которой находился и детективный департамент,
мы можем представить по описанию Ч. Т. Кларксона и Дж. Х. Ричардсона, сделанному ими в книге "Полиция!" (1889):
"Штаб-квартира находится на Олд-Джури, 26, но она не отмечена каким-либо представительным фасадом. Констебль в синем мундире с желтыми пуговицами полиции Сити, с городским гербом на шлеме, стоит при входе в проход или тупик. По обоим сторонам и в конце имеются здания.
Прямо перед вами управление комиссара, где могут быть найдены удобные старомодные комнаты, сообщающиеся частными коридорами с исполнительным отделом налево от двора. Здесь люди в мундирах дежурят в справочном бюро, досмотровой комнате и в телеграфной комнате, провода соединяют эту систему с телеграфной системой Столичной полиции. Контора м-ра Фостера — вверх по лестнице.
С другой стороны двора находится детективный департамент, представляющий собой контору на первом этаже в ведении сержанта в мундире. Он имеет четыре или пять столов для размещения детектив-сержантов, и места для тех, кто ожидает. Стены большей частью показывают класс литературы, специфической для полиции. Есть другая комната, разделенная на отделения, которая используется детективами и украшена портретом бывшего детектива, который был застрелен на борту судна, конвоируя арестованного в Лондон.
Именно в этой комнате собирается небольшая группа людей, которым поручено расследование преступления. Руководителем их всех, просто с головой погруженным в доклады и бумаги о делах на расследовании, является м-р Макуилльям. Его комнаты находятся на втором этаже, и он сидит за скромным столом с корзинами по правую руку для документов, готовых для передачи в суд."
Часть 4
Закончить с помещениями, которые занимали детективы, и перейти к методам, которые использовались для раскрытия преступлений, нам поможет знаменитый "Черный музей" Скотланд-Ярда.
Закон 1869 года о собственности приговоренных и открытие Центрального склада собственности заключенных в апреле 1874 позволили полиции оставлять себе определенные вещи, принадлежавшие преступникам, для учебных целей. Инспектор Ним, который отвечал за склад, и его помощник констебль Рэнделл собрали коллекцию воровских инструментов для обучения детективов обнаружению и предотвращению краж, и неофициально стали проводить такие уроки, пока к концу года не было получено официальное разрешение на открытие "Уголовного музея".
Музей воровского инвентаря был обустроен в крохотной комнатке на третьем этаже обветшавшего здания № 1 в углу Грейт-Скотланд-Ярда (представлявшего собой задворки Управления комиссара). В одном источнике утверждалось, что к 1877 году экспонатами были полностью заполнены уже 14 или 15 комнат, однако других подтверждений этому я не нашел. Поскольку музей был закрыт для широкой публики, никакого официального его открытия не проводилось. 6 октября 1877 года датируется первая запись в книге посетителей музея. Ими были комиссар полиции Эдмунд Хендерсон, его помощник подполковник Лаболмондьер и капитан Харрис, сопровождавшие других видных сановников.
Когда именно музей начал использоваться в качестве учебного класса для новоназначенных детективов — точно неизвестно. Говард Винсент, став директором криминальных расследований, передал в музей коллекцию гипсовых масок уголовников, привезенную им из Франции — дань теории Ломброзо о "врожденных преступниках". По крайней мере с этого времени новоиспеченных сыщиков отправляли сюда для ознакомления с коллекцией, тем более что главным качеством сыщика считалась его способность запомнить и опознать преступника. Инспектор Ним демонстрировал им использование воровских инструментов, а затем, ознакомившись с гипсовыми болванами, они отправлялись на улицы, чтобы отыскать там соответствующие "преступные типы".
Допуск в музей для тех, кто не принадлежал к Столичной полиции, был возможен только по особому разрешению. Такое разрешение давалось не всем обратившимся за ним в полицию. В том же 1877 году инспектор Ним отказал в разрешении на посещение репортеру газеты "Обсервер", за что тот в отместку обозвал в заметке от 8 апреля музей "Черным". Другие были более удачливы в этом. Репортер "Пенни Иллюстрейтед Пейпер" так описывал музей в 1884 году:
"В этой маленькой задней верхней комнате, изображение которой мы приводим, размещено мрачно выглядящее собрание исторического смертельного оружия, орудий грабежей со взломом, наручников, гипсовых слепков голов преступников и различных предметов, которые использовались при совершении преступлений.
Очень многочисленны револьверы и другие пистолеты, среди них тот, из которого Эдуард Оксфорд выстрелил в королеву в 1840 году, и другие, которые применялись безумными претендентами убить королеву в более позднее время. Ножи, бритвы и кинжалы, залитые свинцом трости, дубинки и молотки, которыми были нанесены смертельные удары, образуют довольно тягостную выставку.
Однако инструменты и приспособления для кражи могут быть с пользой изучены в предохранительных целях. Достойными внимания являются "фомки" или ломы, отмычки и поддельные ключи, складная лестница Чарльза Писа, по которой он смог подняться к окну второго этажа, коробки и жестянки, которые когда-то с целью убийства или разрушения содержали взрывчатую смесь и приспособления для воспламенения.
Имеется также гадательная машина известного самозванца, жульничества которого были наказаны и забыты много лет назад. Надо отметить, что, в случае преступников, которые приговорены к сроку заключения или к каторжным работам на пять лет, все личные вещи, принадлежащие им, кроме предметов, которые служат для преступных дел, добросовестно сохраняются и будут возвращены им после их окончательного освобождения, или могут быть затребованы в течение двенадцати месяцев после этого.
"Вместе со всем остальным центральным управлением переехал в 1890 на набережную в Новый Скотланд-Ярд и "Уголовный музей", где занял ряд комнат в цокольном этаже. Музей не имел хранителя, а смотреть за порядком был приставлен все тот же Рэнделл. Он же должен был добавлять новые экспонаты к экспозиции, а также рассматривать заявки на посещение музея и назначения даты, когда это можно было сделать.
Одной из таких дат было 2 декабря 1892 года, когда музей посетил Артур Конан Дойл вместе с Джеромом К. Джеромом. Возможно, Шерлок Холмс, оказавший полиции столько услуг, тоже посещал этот музей, ведь именно благодаря ему музей пополнился по крайней мере еще одним экспонатом — в 1894 г. туда было передано духовое ружье слепого немецкого механика фон Хердера.
"Черный музей" в последние годы XIX века описывал в "Виндзорском журнале" некто M.G. (возможно, под этим псевдонимом скрывался майор Гриффитс):"Меня отвели в "Уголовный музей", в своем роде исключительную Палату Ужасов. Публика в него допускается по билетам по определенным правилам. Сперва он был учрежден как школа для молодых констеблей, чтобы они могли знакомиться с уловками преступников и учиться узнавать инструменты взломщика по виду. В Старом Скотланд-Ярде музей содержался на чердаке, но здесь его использованию отведена комната большого размера, и витрины хорошо расставлены.
Первая витрина содержала связку фальшивых чеков; никаких попыток пустить их в обращение не предпринималось; фактически, многие из них выставлены на воображаемые банки, вроде Банка Гравировки (Bank of Engraving, ср. Гравинг-банк), но они носятся жуликами, чтобы произвести на жертву мошенничества впечатление, и показываются небрежно, поскольку, на некотором расстоянии, трудно отличить их от подлинных чеков.
В конце комнаты можно заметить две больших фотографии, представляющие состояние, в котором молодой Хамборо был найден в известном деле Монсона, но они ошибочно принадлежат музею, который посвящен исключительно столичным преступлениям(1).
В изобилии отмычки и крючки. Коробка в окне демонстрирует колоды карт, захваченных во время набегов на игорные дома, для каждой разновидности преступления здесь имеется свое обозначение. Под вышеупомянутыми фотографиями в витрине находятся свидетельства смертельного нападения на полицейского. Преступник в этом деле оставил после себя несколько больших зубил. Детективы обыскали весь Лондон ради ключа к их владельцу; наконец они нашли женщину, которая сказала, что ей знакомы эти зубила, и что имя владельца было выцарапано на одном из лезвий. Там не было, конечно, никаких признаков имени, но лезвия в полиции сфотографировали и увеличили, и копия фотографии находится в музее; там достаточно уверенно читается слово "Рок", оставшаяся часть имени Оррок, под которым преступник был в конечном счете отдан под суд(2).
Длинный ряд потайных фонарей всех размеров и форм украшает этот конец комнаты, а над камином, разложенные на зеленом сукне, словно полированные удила сбруи, развешанные в седельной комнате, находятся многочисленные пистолеты. Ниже них расположен ряд слепков, головы печально известных убийц, ужасная скульптурная галерея.
Подобный ряд слепков украшает полку около двери, последние сделаны после повешения. В гипсе, без волос или глаз, святые и грешники в равной мере выглядят ужасно, так что не трудно вообразить необычно зверский тип выражений лица в этом жуткой коллекции.
Затем следует стойка ломов и фомок. Я никогда прежде не видел настоящую фомку. Мне дали посмотреть очень изящную, сделанную из двух частей, свинченных вместе. Она была полой, с одним концом в форме долота, другой заканчивался схожим образом, но был изогнут, чтобы обеспечить усилие рычага.
Несколько чудесных добротно сделанных предметов, лежавших на сиденье у окна, были обязаны происхождением усердию сумасшедших в Милбанке, когда эта тюрьма была лечебницей для душевнобольных преступников(3). Один из этих несчастных имел нарисованную от руки колоду карт, и точность и великолепие раскраски фигур на картах были совершенно замечательны.
Шлем полицейского, со входным пулевым отверстием сбоку и выходным сзади, показывает, что опасности карьеры полицейского не воображаемы; действительно, по всему музею имеются свидетельства зверских нападений на полицейских. Рядом находилось ужасающее оружие — тяжелая трость со свинцовым шишаком на одном конце, из которого торчали гвозди остриями наружу. Оно действительно использовалось против полиции в беспорядках на Трафальгар-сквер.
Приспособление какого-то шулера, сделанное так, чтобы крепиться к рукаву, находилось в оконной нише. Затем была витрина, содержавшая одежду подлеца Липского(4) и несчастного Бурдена, который был разорван на куски в Гринвичском парке бомбой, предназначавшейся им для других(5).
Грязные куски тряпья и покоробленной кожи были едва опознаваемы как одежда и ботинки. Затем был выставлен детский фонарь с небольшой полосой фланелета, столь важная улика в деле Масуэлл-Хилл(6).
Около него лежат инструменты, найденные закопанными на месте, указанном Милсомом в его признании, и пружинное ружье, которым бедный старик безуспешно пытался оградить себя против таких незваных гостей. Искусность грабительского оборудования поражает. Замысловатый тигель для переплавки драгоценностей, с бунзеновской горелкой и мехами, стояли рядом.
В другой части комнаты ряд инструментов для фальшивоментчества и большое количество фальшивых денег — полукороны, флорины, шиллинги и шестипенсовики — с литейными формочками, показывающими слепок, сделанный с настоящей монеты, и как фальшивая монета впоследствии полируется и слегка чернится, чтобы убрать чрезвычайную новизну. Несмотря на все предосторожности, чеканка фальшивых монет все еще продолжается.
Исключительный интерес представляет витрина с бомбами. Возможно самая дьявольская из всех — та, что скрыта в сигаре, которая, вместе с другими сигарами, давалась машинисту паровоза на платформе перед отправлением поезда. Злодей, который дал ее, рассчитывал на поражение этого человека и последующую аварию поезда; однако, некоторыми средствами его план был вовремя обнаружен. Рядом лежит бомба Полти, огромный цилиндр из двух частей, свинченных вместе; она была сделана на заказ кузнецом в Боро, но столь необычное устройство пробудило его подозрения, и он предупредил полицию, что привело к обнаружению бомбы(7).
Под вышеупомянутым рядом слепков лежали некоторые вещи, принадлежавшие Тичборнскому претенденту(8) — золотой пенал, перочинный нож и другие маленькие предметы. В витрине в конце комнаты были реликвии Писа, который достиг высот дьяволизма, наверняка никогда не достигавшихся собратьями по ремеслу ни до, ни после него. Здесь лежат его фальшивая рука с крюком, надеваемая, когда полицейские повсюду охотились за мужчиной с отсутствующим пальцем, и его разборная лестница, с небольшими нишами для пальцев рук и ног, достаточная для этого энергичного маленького человечка.
Несколько веревочных лестниц, старого и нового стиля, гирляндами были подвешены через комнату, кое-какое оружие, захваченное, когда его отправили в Ирландию, чтобы помочь фениям, несколько огромных плакатов, подстрекающих к мятежу, и другие нелепые мелочи были рассеяны вокруг. Самый воздух комнаты казался беременным злонамеренной порочностью, и я не преминул спастись в более чистую и более полезную атмосферу снаружи.
"Вот в таком месте новоиспеченные детективы приобретали теоретические знания. Однако кратковременное обучение в "Уголовном музее" быстро заканчивалось, после чего сыщики допускались к ежедневной работе.
--
1. Сесил Хамбро был убит 10 августа 1893 года в Адрламонте (Шотландия, графство Аргайл) во время охоты. В убийстве с целью получения страховки был обвинен его домашний учитель Альфред Джон Монсон, но присяжные оправдали его за недоказанностью вины.
2. В 1882 году Томас Генри Оррок застрелил полицейского Джорджа Коулса при попытке ограбить баптистскую церковь в Далстоне. Был найден и повешен спустя два года.
3. Миллбанкская тюрьма с 1821 по 1843 гг. использовалась как исправительная. Через нее прошли все каторжники приговоренные к отправке в ссылку в Австралию. С 1870 по 1886 использовалась как военная тюрьма. Снесена в 1890 году как антисанитарная.
4. В 1887 году в Степни Израиль Липский отравил Мириам Эйнджел, заставив выпить ее азотную кислоту, потом неудачно тем же средством попытался отравиться сам.
5. Французский анархист Мартиаль Бурден намеревался взорвать Королевскую обсерваторию в Гринвичском парке 5 февраля 1894 года, однако бомба взорвалась у него в руках, когда он находился снаружи обсерватории.
6. Имеется в виду убийство Генри Смита в его доме в Масуэлл-Хилл 13 февраля 1896 года двумя грабителями, Албертом Милсомом и Генри Фоулером. Главной уликой, приведшей к аресту, был детский фонарь, оставленный ими на месте преступления, его опознал сводный младший брат Милсома. На суде Милсом дал признательные показания, но в убийстве обвинил своего подельника.
7. Итальянские анархисты Франческо Полти и Джузеппе Фарнара в 1894 году были осуждены (на 20 и на 10 лет тюремного заключения) за изготовление бомб, которые они намеревались взорвать в Лондоне.
8. Имеется в виду дело Артура Ортона, который в конце 1860-х — начале 1870-х пытался выдать себя за сэра Роджера Тичборна, наследника владений семейства Тичборн, исчезнувшего в 1854 году вместе с кораблем, на котором возвращался из Рио-де-Жанейро.
© Светозар Чернов, 2009
Методы
Часть 1
"Между работой ответственного чиновника полиции, чье дело отдавать преступников под суд, и работой частного сыщика, собирающего улики, на основании которых будет выдвинуто обвинение, — большая разница", — утверждал Роберт Андерсон в статье "Шерлок Холмс с точки зрения Скотланд-Ярда", опубликованной в 1902 году, и так пояснял свою мысль:
"Надо сказать, что самая большая трудность для полиции — не установление личности преступника, а сбор доказательств преступления. Нераскрытые преступления редки, а если говорить о серьезных грабежах — редки чрезвычайно. Если бы автор историй о Шерлоке Холмсе был анонимом и мы хотели бы узнать, кто он такой, искать его следовало бы в узком кругу известных прозаиков. Когда совершается крупный подлог, или на редкость дерзкая кража со взломом, или в обращение поступают фальшивые купюры, преступников находят в кругу не менее узком. И в том и в другом случае можно также узнать тайну, выведав ее у лица, которому доверяет автор — или преступник. Обыкновенно так все и происходит. Порой нетрудно собрать и улики, но даже все это вместе — еще не доказательства.
Полиции наших соседей не знакомы трудности такого рода. Во Франции, например, чтобы произвести арест, довольно не только улик, но и простого подозрения, а необходимые доказательства добывают после, причем для их сбора используются сведения, полученные от обвиняемого. Но в нашей стране дело контролируется не полицией. Обвиняемый должен первым делом предстать перед магистратом, которому следует доложить состав преступления и основания для ареста. Ревностнее всего арестованного оберегают от любых попыток получить у него признания, которые могут быть использованы против него. Но Шерлока Холмса это не смущает.
Когда мы впервые с ним встречаемся в "Этюде в багровых тонах", он заявляет о своем презрении к Солнечной системе — стоит ли после этого удивляться его безразличию к тонкостям английского законодательства? Так, мы узнаем, что Джеферсон Хоуп "предстал перед магистратом в течение недели".
В "Человеке с рассеченной губой" полиция на Боу-стрит "замяла дело" — надо думать, оно вообще не дошло до магистрата. А заключительная сцена "Знака четырех" и вовсе напоминает рождественскую сказку Диккенса. Джонатан Смолл сидит с нашими двумя друзьями и охраняющим его чиновником в хорошо знакомой нам квартире на Бейкер-стрит, и, устроившись в уютном кресле, держа в руке стакан спиртного, он не без приятности целый час живописует историю своих преступлений. Более того, в конце концов доктору Уотсону дозволяется унести с собой вещественное доказательство — ларец с драгоценностями, в котором якобы лежат великие сокровища. Он везет его в кэбе в дом своей невесты и в ее присутствии взламывает ларец кочергой!
Но подвиги нашего героя по части покрытия уголовных преступлений затмевают даже эти чудеса. Иные из нас, полицейских, порою тоже покрывают виновных, но не без опаски и в маловажных случаях. Холмс же демонстрирует откровенное презрение к закону, покрывая уголовные преступления исключительной тяжести, — вспомним "Голубой карбункул" или "Берилловую диадему". А в "Тайне Боскомской долины" он долго не выдает убийцу, хотя обвинение предъявлено невиновному."
Поскольку Роберт Андерсон, руководивший Департаментом уголовных расследований в течении 12 лет, обвинил Шерлока Холмса в презрении к тонкостям английского законодательства, а также указал не некоторые особенности полицейских расследований в Англии, незнакомые континентальным полициям, стоит рассмотреть этот вопрос подробнее.
Поделиться книгой: