Лис и Александра (СИ)

— Мне можно, я не твой подданный, цыпа! Поэтому у меня дипломатический иммунитет на ваши законы! Тем более, что ничего привлекательного я там не увидел.

— Правда? А чей же жадный и похотливый взгляд постоянно шарил по мне ниже спины?

Растет девочка, молоток!

— Это не мой, между нами насекомое постоянно летало, комар называется. И ты ошиблась, взгляд был не похотливый, а просто голодный. Хотя и он потом отстал, наверное, слишком костлявой ты ему показалась.

Вот сейчас она побледнела от возмущения. Часто задышала, потом бледность сменилась румянцем. Я ждал еще что либо от нее, но она промолчала и отвернулась. Молодец, выдержка имеется. Как вы, дамы, предсказуемы — стоит потоптаться по вашей внешности, поставив под сомнение вашу привлекательность и сексапильность, как сразу чуть ли не истерика.

Давай цыпа, придумай что-нибудь еще. А я пока до реки сбегаю, правда, говорить вслух этого не стал.

Ожидаемо, брод находился под наблюдением. Трое стояли на нашем берегу и еще пять на противоположном. Многовато. Ладно, подождем ночи. Вернулся к молодежи. Девочки уже успели привести себя в порядок. Эмиль переглядывался с Алисой, мило улыбаясь друг другу. Хоттабыч сидел немного в стороне. На девушек старался не смотреть, увлеченно рассматривая росшее рядом дерево. Александра сидела рядом с баронессой, но в разговоре с Эмилем не участвовала и о чем-то, сосредоточенно думала.

Я стоял и наблюдал за ними. Сама святая простота. Подходи, кто хочет, и бери тепленькими.

— И о чем голубки воркуют? — чуть ли не в самое ухо спросил я Эмиля. Он, аж подскочил.

— Служивый, вот скажи мне, ты кто?

— Королевский гвардеец! — Недоуменно ответил он.

— Знаешь, если бы у меня были такие гвардейцы, я бы или сам удавился, или гвардейцев таких удавил, причем собственноручно.

Все четверо глядели на меня удивленно.

— Ладно, девицы, им не положено по статусу, и то они молодцы, привели себя в порядок и ждут команды. Ладно, Хоттабыч, он всего лишь фокусник, вернее маг, пусть и недоучившийся, службы не нюхал, конкретный шпак. Но ты-то военный! Какого хрена ты сидишь, зубы языком полируешь? Я вот сейчас мог тебя прирезать, потом прирезал бы Хоттабыча, ибо он не боец, от слова вообще. И все, Эмиль. После чего, спокойно бы, поимел твою подружку и Ее Высочество. Как тебе такой расклад?

Лицо гвардейца было как у синьора Помидора из Чиполлино.

— Все встали и за мной, пойдем отсюда, а то торчим здесь, как три тополя на Плющихе.

Отошли метров на сто в сторону. Там я приметил одну полянку, хорошо укрытую густыми кустами. Было видно, что ребятишки устали. Нужен был отдых. На полянке велел девушкам прилечь, поспать. Долго упрашивать не пришлось и они устроились рядышком, обняв друг друга. Вскоре обе засопели. Я снял куртку и накрыл их.

— Вы оба тоже, — сказал я парням. Эмиль попытался возразить, что он больше косяков не наворочает и будет бдить круче, чем Цербер в преисподней.

Выслушав его заверения, переходящие в клятву, сказал просто — СПАТЬ! Вскоре и эти двое отключились. Неплохо бы было что-нибудь перекусить. У меня вообще уже вторые сутки росинки маковой во рту не было. Но мечтать не вредно, вредно не мечтать.

День подходил к концу. Начало смеркаться. Мое воинство продолжало спать. Да, умаялись ребятишки! Дождавшись, когда стемнеет окончательно, тихо скользнул к броду.

Двое солдат спали, один сидел около небольшого костра. Этот балбес смотрел на пламя. Таким образом, сам себя ослепил. Случись, что и ему нужно было время, что бы глаза привыкли к темноте. Он почувствовал меня, когда я уже стоял за его спиной. Начал поворачиваться… Тело дернулось и обмякло в моих руках. Я аккуратно положил его на землю. Резанул по горлу, сначала одному, а потом другому спящим солдатам. Нужно нести караул как положено, а не расслабляться, засранцы. После чего, раздевшись до плавок, одежду скатал в сверток и оставил под кустом. На другой берег перебрался в полутора сотнях метрах от брода ниже по реке. Подобрался ко второму посту. Да елы-палы!!! Эти уроды жрали вино и хорошо закусывали сыром, хлебом и мясом. Пришлось ждать еще около часа, пока они не угомонились. Часовой клевал носом у потухающего костра. Он умер первым. Остальных вырезал спокойно и не спеша. Оставив только одного, которого связал ремнями его почивших в бозе товарищей. Что бы сразу показать, что игра в герои не прокатит, отрезал молча у него пару пальцев. Потом стал задавать вопросы. Зря резал. Мужичок и так все рассказал, добровольно, как только я вытащил у него кляп изо рта. Убивать смысла не было. В конце концов, я же не душегуб какой! Оставил его связанным, даже руку перевязал. Вернулся на другой берег. Забрал свой сверток с одеждой, вышел на поляну. Контингент продолжал спать. Потряс Эмиля за плечо:

— Вставай воин, труба зовет! — спросонья он, сначала ничего не мог понять и смотрел на меня взглядом коровы. Хлопнул его по щеке. — В себя пришел, или как?

— Да, все нормально. Лис, а ты чего голый?

— А ты сам сейчас голым будешь. Пора девочкам стриптиз показать. Знаешь, как женщины любят мужской стриптиз? Уууу. Если заведешь их, они готовы будут сами тебя изнасиловать!

— Правда? — Ошарашенный Эмиль представлял комичное зрелище. Он бросил взгляд на спавших девчонок.

— Ты на кого смотришь? Не буди лихо, пока оно тихо. Хочешь, что бы тебя четвертовали?

— Но ты сам сказал — стриптиз!

— Мама, роди меня обратно. Эмиль, я серьезно, я тут со всех вас дурею. Ладно, давай, раздевайся.

Эмиль стал раздеваться. Раздевшись по пояс, поглядел на меня:

— Лис, но у меня, нет такого, как у тебя. — Он имел ввиду, мои плавки.

— А ты у девчонок попроси. Там, правда, не совсем плавки, панталончики. Но я бы на тебя с удовольствием посмотрел. У них как раз узелок есть. Что они там тащат, я могу только догадываться.

Эмиль смотрел растеряно.

— Ладно, оставайся в штанах, только сапоги сними. Все, утром придет смена, а нам нужно перейти брод и убежать как можно дальше.

— А как мы его перейдем, там же эти… — он кивнул в сторону брода головой.

— Там уже никого нет. Папа о вас позаботился. Эй, Хоттабыч, вставай. Девочки, подъем!

Эмиль растолкал мага-недоучку. Я подошел к девчонкам. Они натянули, в процессе сна, мою куртку до самых подбородков и еще теснее прижались друг к другу. У них такие лица у спящих, что даже будить их было как-то жаль. Но жалко у пчелки, а пчелка на елке. Ухмыльнувшись, я присел на корточки и потянул Александру за ногу. Какая же у нее изумительная ножка! Принцесса начала просыпаться, я потихоньку продолжал тянуть ее за ногу. Оглянулся на парней. Хоттабыч испуганно сглатывал. Он уже был голый по пояс. Я хмыкнул, сейчас наши красавицы подскочат. Главное, что бы в обморок не грохнулись или визжать не начали. Александра, наконец, проснулась. Недоуменно посмотрела на мою куртку. Потом ее взгляд перескочил на ногу, и она осознала, что ее конечность держат голые мужские руки. Подняла взгляд. Хоть и была ночь, но при свете полной луны было все хорошо видно. Ее глаза начали опять округляться. Потом она увидела Эмиля и Хоттабыча почти без одежды. Расширились еще больше. Александра потянула ногу на себя. Я попридержал. Она замерла. Проснулась Алиса и во все глаза испуганно глядела на нас, переводя взгляд с меня на парней и обратно.

— Лис, — неверяще тихо протянула Александра, — нет. Лис нет, пожалуйста.

Я хохотнул: — чего нет, цыпа? Пора девочки. Доброй ночи! Надеюсь, вы выспались? Вам, красавицы, сейчас все силы понадобятся. — И нагло ухмыльнулся. Ее лицо побледнело.

— Ты не сделаешь этого!

— Чего этого?.. Давайте вставайте, нам идти пора. Брод свободен. А ты что там себе на фантазировала, цыпа? Даже не мечтай. Подрасти сначала.

— Сволочь, — и ударила мне ногой в грудь, так как ее ногу, продолжал придерживать сидя на корточках. От неожиданности, я сел на пятую точку.

— Александра, ты почему постоянно дерешься? Ну, как дите малое.

Не понял, чего обиделась? То, что так пошутил или, что реально не полез к ней? Размышляя, встал:

— Все, подскочили, у нас, как всегда, мало времени. Хоттабыч, берешь одежду. Пошли.

Добежали до брода. Увидев три трупа, девушки, закрыв рот ладошками, стараясь не смотреть на вскрытые глотки, пробежали вперед. Около воды остановились, растерянно глядя на нас. Я подошел к Александре.

— Саша, главное не дергайся и не вырывайся.

Подхватил ее на руки. Она зашипела, уперлась мне в грудь руками, заболтала ногами.

— Немедленно отпусти.

— Отпущу, только, как ты будешь реку переходить? В одежде? А сменка сухая есть? А где и когда сушиться будешь? Утром придет смена. Или тоже разденешься как я? Тогда давай, я с удовольствием посмотрю!

Упираться и шипеть перестала. Отвернулась, смотрела мне за спину.

— Обхвати меня за шею, мне так тебя легче нести будет. — Обхватила. Я чувствовал ее дыхание. Она дышала мне в ухо. Чувствовал ее тело, а она мое, пусть между нами и была тонкая прослойка из ее тряпок.

— Эмиль, — крикнул гвардейцу, — хватай Алису, Хоттабыч, несешь одежду, не дай бог замочишь. Все пошли.

Когда вода дошла до пояса, чуть приподнял ее. Она крепче обняла. Перед глазами были ее потрепанные округлые шортики-бриджи и ноги в светлых лосинах, вернее, как узнал — колготах. Так и хотелось поцеловать их. Но решил, что окончательно шокировать принцессу не нужно, иначе могли грохнуться с ней в воду.

Выйдя на берег, осторожно поставил ее на землю. Она отвернула голову, не желая встречаться со мной глазами. Разомкнула объятия, сжала кулачки. Усмехнувшись, посмотрел на реку. Эмиль нес Алису, она улыбалась, приникнув к нему и обхватив шею. За ними плелся Хоттабыч с нашей одеждой.

Прошел к пленному и, на всякий случай, вырубил его. Нечего смотреть на моих подопечных.

Девушки побледнели, увидев трупы.

— Это ты их убил? — спросила Александра.

— Нет. Они сами умерли, от старости. — Александра поежилась под моим взглядом.

— Я, конечно, понимаю все Лис, но, сколько ты людей убил за неполные три дня?

— Ты еще забыла посчитать и две ночи, цыпа.

— Хорошо, за три дня и две ночи?

— Не помню. Я их перестал считать еще после своего первого десятка, а это было давно. Впрочем, рефлексовать, я тоже перестал давно. И я знаю, цыпа, что буду гореть в аду… на соседней с тобой сковородке. — Она удивленно посмотрела на меня.

— А ты что думала, цыпа? Посчитала, сколько из-за тебя погибло вчера народа?

— Они мои подданные и обязаны меня защищать!

— Ну да, ну да. В том числе и женщины, придворные и слуги, дети из прислуги. Скольких девушек изнасиловали отморозки герцога. Все во имя тебя. Так что, будешь ты со мной поджариваться на соседних сковородках. Но, я, там, попробую, договорится, что бы тебя ко мне подселили. Вдвоем-то всяко разно лучше, чем одной!

Посмотрев на ее испуганный вид, рявкнул: — Хватит языками чесать. Отворачивайтесь. Нам мокрую одежду отжать нужно.

Взгляд Александры мгновенно переменился. Злорадно улыбнулась:

— А я не буду отворачиваться, и что ты сделаешь?

— Ничего, просто сниму, глядя тебе в глаза, плавки и ты мне их отожмешь, сама, своими ручками. А созерцание настоящей мужской красоты, которая у меня имеется в определенном месте, станет тебе наградой. Будет, что вспомнить, когда выйдешь замуж за какого-нибудь принца-недоумка, которых у вас как тараканов на помойке.

Эмиль прыснул, но потом взял себя в руки. У Александры был бешеный взгляд:

— Да Лис, ты настоящий скот и животное!

— И я тебя обожаю, солнышко! Ну, так как, будем отжимать или отворачиваемся?

Обе красавицы выбрали созерцание местности, находящейся в противоположной от нас стороне. Быстро отжав плавки, я оделся. Эмиль с Хоттабычем, еще возились со своим бельем, я же тихо подошел к Александре и встал у нее за спиной. Она ничего не заметила. Я видел, чувствовал, как ее колотит от злости.

— Скот, сволочь, животное, чудовище, — тихо, чуть не плача говорила она.

— Ты, забыла еще мужланом меня обозвать, — шепотом сказал я ей на ухо. Она подпрыгнула от неожиданности. Резко развернулась и застыла. В ее глазах стояли слезы.

— Александра, не вздумай пнуть меня в интимное место. Пожалуйста. — Да, в такую можно влюбиться. Жаль, что я не принц, первый раз в жизни, я пожалел, что не отношусь к дебильной средневековой аристократии. Придвинулся к ней. Она прижала руки к своей груди. Глядела прямо мне в глаза. Я склонился:

— Саша, настало время первого урока.

— Какого урока?

— Ты забыла? У нас сделка! — правой рукой прижал ее к себе. Ее руки оказались зажаты между моим и ее телом. Левую руку я аккуратно положил ей на затылок. Наклонился еще и прикоснулся к ее губам. Сначала слегка, потом больше, закрыв их в итоге полностью. Она держала губы плотно сжатыми. Все ее тело было натянуто как гитарная струна. Тронь чуть и лопнет. Понял, что так ничего не получится. Стал целовать ей лицо, едва касаясь губами ее кожи. Кончик носа, щечки, ушки, глаза. Я ощущал губами ее чудные огромные ресницы. Почувствовал вкус слез. Поцеловал уголок рта. Постепенно напряжение ее стало отпускать.

— Чуть приоткрой рот, любимая. — Тихо прошептал ей, так, что бы кроме нее никто не услышал. Она приоткрыла. Теперь это был уже нормальный, полноценный поцелуй, с моей стороны конечно. Чуть прикусывал ей губы, верхнюю, нижнюю. Потом целовал опять уголок рта. Правый, левый, опять губы. Она уже сама прижималась ко мне. Глаза оставались закрытыми. Оторвался от губ. Она потянулась ко мне. Опять приник к ее губам, как к чистейшему источнику. И понял, что нужно прекращать. А то, что-то самого начало штормить.

Сердце застучало так, что, кажется, его слышно на десятки метров вокруг. Кровь ударила в голову, зашумело в ушах, стало жарко. Жар разливался по телу волна за волной. Хотелось целовать ее все дольше и дольше и не только губы, лицо, а всю. Отстранился. Она потянулась. Глаза оставались закрытыми.

— Саша, — прошептал ей, — все, солнышко.

Какое-то время она еще тянулась ко мне. Потом начала приходить в себя. Распахнула глаза. У нее на лице возникло выражение обиды, как будто ее лишили сказки, хорошей доброй сказки.

— Еще, — умоляюще прошептала она.

Я отрицательно покачал головой. Постепенно жар уходил, сердце успокаивалось. Нормально, а то еще немного и точно начал бы раздевать ее. Больше самоконтроля боец!

— Нет, Саша. Ознакомительный урок закончен. Нам нужно уходить. Мы и так задержались здесь. Нужно идти.

Она закрыла лицо руками. Я посмотрел на своих остальных подопечных. Они глядели на нас во все глаза.

— Что смотрим? Цирк бесплатный нашли? Все, выстраиваемся в походный ордер. Первый Эмиль, за ним Хоттабыч, потом Алиса, следующая Александра. Я замыкающим. Все, пошли.

Принцесса справилась, хотя я и опасался. Рванули с места в карьер. «Стечкин» уютно устроился в кобуре, на боку болтался тесак. Шпагу герцога закинул за спину. Ну, не улыбалось мне, что бы эта железяка колотила меня по бедру. Так же тащил небольшой мешок, в который я собрал всю оставшуюся после неудачников еду. Даже полштофа вина было, не все уроды вылакали. Бежали рысцой долго. Начало всходить солнце. Уходили в лес все дальше и дальше. Вел нас Эмиль. Куда он ведет, не понимал. Главное, подальше от брода.

Александра

Я не могла понять Лиса. В нем жило как будто два человека. Один был хам и грубиян, которому нравилось унижать меня. Я видела и чувствовала, как ему доставляло удовольствие это. Второй, как будто пытался извиниться за содеянное. Еще во дворце, когда он расправился с Маликорнами и их людьми, он тут же наговорил мне ужасные вещи. И я ничего не могла ему ответить, так как находилась в его руках.

Но, увидев мои слезы, его как будто подменили. Он даже приобнял меня, пытался утешить, извиниться. А потом поцеловал в лоб. Никогда еще ни один мужчина не прикасался так ко мне. Даже руку мне целовали только тогда, когда она была облачена в перчатку. Я не могу сказать, что испытала в тот момент. В его словах было столько теплоты, что я потянулась к нему — не телом — душой, сердцем. Но прошло совсем немного времени и, он опять стал прежним. И я сразу подверглась еще большим унижениям, будто он пытался отыграться на мне за свою минутную слабость. И в подземелье, когда мы вышли к тайной сокровищнице моей семьи, он опять унизил меня, рассуждая во весь голос — стоит ли брать меня в жены и, если стоит, то я должна буду нарожать ему кучу детей. Что я могла ему сделать? Ничего. Даже призрачная стража, охраняющая сокровища, оказалась бессильна против него. А он смеялся и надо мной и над ними. Простым смертным, да и не только им, найти сокровищницу в подземном лабиринте было невозможно. Подходы к ней охранялись запутанным лабиринтом и магическими ловушками, поэтому я не боялась показать ее Алисии, Эмилю, магу-недоучке и Лису. И когда ОН, открыв сундук, взял оттуда горсть золотых, мне показалось, что я увидела в его глазах алчность. Я поняла, что Лису не обязательно иметь поводыря. Он с легкостью найдет сокровищницу. Осознание этого и те унижения, которым я опять подверглась, заставили меня опять заплакать. Это было единственное, чем я могла ему ответить. И Лиса опять как будто подменили. Я ощутила его руки, которые держали мои плечи. Его голос, он стал успокаивать меня. Даже пообещал, что, когда доставит меня в Цитадель, то исчезнет, и я забуду его, как кошмарный сон. А алчность в его глазах мне просто показалась. Для него золото не имело ценности. Даже когда я предложила ему взять плату за мое сопровождение, он согласился, только взять не золотом, а поцелуем! Он сказал, настоящим поцелуем, который женщина дарит любимому мужчине. Но как я могу так расплатиться? Я никогда ни кого из мужчин не любила. Я не знаю что это. Но он сказал, что научит меня! То есть он будет меня целовать?! Хотела ли я этого? Да, наверное, хотела, но только что бы меня касался не тот Лис — грубиян, хам и настоящее животное. А другой. И если для этого нужны слезы, они будут. И еще, я решила хоть раз смутить его. Возможно ли это? Я попыталась, когда мы выбрались за пределы города. Наш вид с Алисией, когда мы, наконец, выбрались из колючих кустов, был ужасен. Вся одежда пришла в полный беспорядок. А на правой ноге колготы у меня вообще порвались. Я уже не говорю про царапины, которые покрывали нежную кожу моих рук, даже на лице была пара царапин. Решила, сделать вид, что не замечаю. Пусть посмотрит на меня, тем более идти я планировала прямо перед ним. Вот только поздно поняла, что попалась в его ловушку. Он как будто, ждал этого, и я опять подверглась унижению, пусть и не такому как раньше, но все же. Он сказал, что ничего интересного во мне нет, что я костлява и от меня даже комары шарахаются. Потом была ночь. Мне снилось что-то хорошее, из прежней жизни.

Я проснулась от того, что кто-то держал мою ногу. Это был Лис и он был обнажен! Практически полностью! Только небольшой кусок материи был на его бедрах. Тут же увидела обнаженных по пояс Эмиля и этого, Хоттабыча. У меня началась паника. Неужели он, Лис, решиться на такое грязное насилие надо мной и моей Алисией? Но Лис опять посмеялся, сказав, что путь свободен, а я не о том думаю и что бы даже не мечтала о нем! Мне хотелось заплакать. Я ударила его ногой, которую он продолжал держать в своих руках. Потом были мертвые солдаты герцога, охранявшие брод через реку. Это он их всех убил. Я смотрела на него. Высокий, сильный, двигается на самом деле как большой и хищный кот. Его совсем не смущало, что мы с Алисой смотрим на его обнаженное тело. А на берегу, он подхватил меня на руки, что бы перенести через реку. Что я почувствовала? Впервые обнаженный мужчина, держал меня на руках и прижимал к своему телу. А я обнимала его, касаясь его кожи. Наши головы были очень близко друг к другу. Я ощущала его дыхание. Чувствовала, как бьется его сердце. Его большие и сильные руки держали меня очень осторожно, нежно, как будто он боялся навредить мне, причинить боль. От него шел жар. Этот жар стал передаваться мне. Мне было стыдно, я хотела, чтобы он отпустил меня и в тоже время, чтобы не отпускал. А когда он опустил меня на землю, сделав шаг назад, мне стало грустно, мне хотелось, что бы он обнял меня, прижал к себе. Я даже отвернулась, чтобы он не видел мое лицо. А потом, я опять подверглась чудовищному унижению. Хотя, я, наверное, сама была виновата— спровоцировала его на грубость. Он потребовал, что бы мы с Алисией отвернулись, так как им нужно было выжать мокрое белье. Почему я так поступила, не знаю. Я отказалась отворачиваться. В ответ услышала, что он снимет свои плавки, это он так назвал то, что было одето на нем, и я собственноручно выжму их. А вид настоящей мужской красоты, это он имел ввиду свои мужские чресла, станет мне наградой, и мне будет что вспомнить, когда выйду за какого-нибудь принца, которого он сравнил с насекомым. Сказать, что я была в ярости, это значит, ничего не сказать. Но кроме нее, я чувствовала боль в душе. Почему он так со мной? Все не может простить мне эту вазу? Я отвернулась. Но долго переживать он мне не дал. Лис подошел ко мне сзади тихо, что я не услышала его. Зато он слышал все те эпитеты, которыми я его награждала. И на ухо тихо предложил еще один оскорбительный эпитет, которым я его могла наградить. От неожиданности, я чуть не ударила его. Он стоял уже одетый. На лице была улыбка, но не наглая, язвительная, а просто улыбка. Он сказал, что настало время для первого урока. И прижал меня к себе. Потом он меня поцеловал. Я замерла и сжалась. Да, я знаю, что мужчины и женщины целуются. Сама замечала иногда в переходах дворца, как некоторые мои придворные делают это, когда думают, что их никто не видит. Мне всегда было интересно, как это и что ты чувствуешь?! Но сама попробовать и ощутить этого я не могла, до тех пор, пока не выберу себе мужа по достижении восемнадцати лет. А до этого момента никто из мужчин не мог коснуться моих губ под страхом потери головы.

И вот меня целовал мужчина. Он понял, что я сжалась в комок, что напряжена. И тогда стал осыпать поцелуями мое лицо, щеки, нос, глаза, уши, поцеловал в шею. Все это, едва касаясь, очень нежно. Я почувствовала тоже чувство, что и тогда, когда он нес меня. Напряжение стало отпускать. Хотелось, что бы он продолжал. И тут он сказал «любимая»! Он сказал, что-то еще, но я услышала только «любимая». И во мне как будто что-то произошло. Я забыла все что происходило до этого, упали и рассыпались в прах все запреты. Мне хотелось только одного, что бы это никогда не кончалось. Я даже хотела обнять его, но мои руки были зажаты между моим и его телом. От него шел жар, который передавался мне, наполняя меня всю сладкой истомой. По телу пошла дрожь. Но все неожиданно кончилось. Кончилось так быстро, что я даже не могла сначала это принять. Просила его. Но он только качал головой. В его взгляде была грусть и сожаление. Да, я понимала, что он прав. Нужно было идти. Но Великая Богиня, как мне не хотелось уходить отсюда…

Глава 4

Лис

Бежали почти полдня, иногда переходя на шаг, особенно когда приходилось пробираться через бурелом. Сделали всего три коротких привала. Остановились, когда солнце стояло в зените. Все были уставшими. Я тоже валился с ног. Молодежь поспала, а я на ногах уже третий день. Хотя в свое время и дрессировали изрядно, но не железный, в конце концов.

— Привал, — выдохнул я. Кто, где стоял, там и упали. А хорошо все же здесь молодежь держится. Даже аристократки. Нужно будет это выяснить. Позже.

Отдохнув немного, решил, что дальше так не пойдет. Нужно остановиться и немного поспать. Хотя бы два-три часа. И перекусить не мешало бы. Отправил Эмиля поискать воду и заодно помыть пару глиняных кружек, которые сложил вместе с кувшином. Сам разложил снедь. Девчонки и Хоттабыч смотрели на нее голодными глазами. Достал кувшин.

— Так, руками в голодном порыве не хватать. Кушать аккуратно и не сорить. Не рыгать и не портить воздух. Всем понятно? — а что, как-то читал, что они там, в средневековье, и рыгали, и портили воздух прямо за столом. В цивилизованной Европе так до сих пор, кое-где делают, и считают это в порядке вещей.