Помоги проекту - поделись книгой:
Было и другое. Музыка, его любимая музыка… Наши песни. Запахи – кофе с имбирным сиропом, мужской парфюм «Allure Homme» от «Chanel», нагретая солнцем трава и песок на речном пляже, мандарины. И много-много воспоминаний.
Может, именно они и помогали мне держаться все это время. Выстоять. Не сломаться.
Но совсем недавно я была близка к этому. Тогда и поняла, что с меня хватит. Надо бежать.
Утром я столкнулась с Мирославом в коридоре. От него свежо и чуточку пряно пахло гелем для душа – все тот же знакомый шанелевский аромат, который так и тянул к себе, стоило оказаться в парфюмерном магазине, но я упорно сдерживалась. Чего я не ожидала, так это того, что он и сейчас по-прежнему кружил мне голову. Или дело вовсе не в запахе, а в том, что он исходил от смуглой кожи, к которой так и тянуло прикоснуться губами. Я даже отпрянула, поймав себя на этом желании.
Рассматривать Мира целиком и полностью почему-то не получалось ни вчера, ни сегодня. Взгляд выхватывал только отдельные детали. Широкие плечи под серой трикотажной майкой, из-под которой выглядывает узорчатый краешек татуировки на плече – я даже не знала, когда он ее сделал. Аккуратная короткая стрижка, непривычно даже, ведь раньше волосы у него были длиннее. И тогда он брился начисто, а сейчас все по моде, но ему идет, аккуратно и… и, наверное, щекотно будет целовать.
Опомнись, Мира, о чем ты думаешь?! Я попятилась, кусая губы. А затем раздался звонок в дверь, и на пороге квартиры появился Кирилл Загорский.
Его приход немного разрядил обстановку, и я, воспользовавшись случаем, юркнула в ванную.
Кир действительно вырос с тех пор, как я видела его в последний раз. В целом он оказался довольно похож на брата. Тоже очень симпатичный – если вы, конечно, предпочитаете высоких и стройных темноглазых брюнетов. Но вот выражение лица совсем другое – как сказала бы моя бабушка, шкодное. Так смотрят не лишенные чувства юмора парни, которые знают о собственной привлекательности и о том, что нравятся девушкам. А еще Загорский-младший явно сделал собственные выводы, когда увидел меня в квартире Мирослава в таком виде. И несложно было догадаться, какие именно.
Глава 9
Спустя некоторое время мы сидели за столом в кухне. Кирилл не сводил с меня взгляда. Это немного нервировало, но в то же время будило воспоминания о том, что примерно так же беззастенчиво-любопытно младший брат Мирослава смотрел на нас раньше.
– Какими судьбами? – спросил он, когда Мир, как хозяин, сделал каждому из нас кофе.
Подняв взгляд от лежащего на моей тарелке пышного панкейка, щедро политого кленовым сиропом, я ответила – таким тоном, из которого следовало понять, что дальнейшие расспросы излишни:
– Можешь считать, что просто в гости.
– Просто в гости к бывшим не приезжают, – тут же парировал собеседник, и я поняла, что отделаться будет не так-то легко. Мальчишка успел отрастить зубки. И явно намеревался защищать с их помощью брата – от меня.
– Кир! – укоризненно произнес Мирослав.
Ситуация вместо того, чтобы разрядиться, становилась все более неловкой. Может, оставить братьев наедине? Однако я не ела уже довольно давно, а запахи от принесенных Кириллом блюд исходили просто божественные. А уйти в другую комнату с тарелкой и кружкой кофе будет не слишком-то вежливо, все-таки я не у себя дома. Так что я предпочла остаться и вместо разговоров занять рот едой.
– Мне просто интересно, – улыбнулся, глядя на меня, младший Загорский. Совсем не так, как Мир. Такой улыбки больше ни у кого не было…
Я вздрогнула и нечаянно прикусила себе щеку изнутри. Боль отрезвила. Я не должна так про него думать, не должна! Все давно кончено. Я сама разорвала наши отношения. Но натянутые между нами нити, которые соединяли нас с самого детства, как оказалось, никуда не делись. Они уцелели и сейчас трепетали в моей груди, как струны музыкального инструмента, рождая знакомую мелодию, которая с каждым мгновением, проведенным в квартире Мирослава Загорского, звучала все громче.
Так не должно было быть. Ведь прошло много времени. Оказалось, недостаточно.
– Если Мира не хочет говорить, мы не должны настаивать, – сказал брату Мир, но в его взгляде я прочитала совсем другое. Ему тоже интересно, что я здесь делаю. Неужели совсем ни грамма не поверил в историю о чужом денежном долге, из-за которого я вынуждена скрываться?..
Я никогда не любила врать. И не умела. Бабушка всегда догадывалась, когда я пыталась что-то от нее утаить. А Мирослава я и вовсе не обманывала никогда. Вплоть до того самого дня, когда сказала, что больше не желаю его видеть…
Я знала, что причинила ему боль этими словами. Мне тоже было больно – так отчаянно, жгуче и невыносимо, как будто меня раздирало на куски. Я словно переставала быть собой, потому что больше не могла оставаться прежней после всего, что случилось. Без бабушки, без Мира… От меня осталась только оболочка – красивая и пустая.
Поведение Миры за столом еще раз окончательно подтвердило, что мои подозрения вовсе не беспочвенны. Ее реакция на вопрос Кира, взгляд, который она метнула в мою сторону, дрогнувшие пальцы, в которых она держала нож и вилку. Есть панкейк столовыми приборами – надо же! Прежняя Мира просто свернула бы его как обычный блинчик и засунула в рот, капая кленовым сиропом. А я бы с удовольствием слизнул эти густые сладкие капли с ее губ…
Уф! Аж в жар бросило. О чем я вообще думаю? Мне нужно узнать правду о Мире, а не представлять, как я касаюсь ее нежного рта, провожу большим пальцем по подбородку… Чуть ли не залпом допил остывающий кофе и отвел глаза в сторону, чувствуя себя подростком, впервые поймавшим себя на интересе к противоположному полу.
Кажется, ни Кирилл, ни та, о ком меня вдруг посетили невольные околоэротические фантазии, ничего не заметили. Я одернул брата, хотя и сам не отказался бы задать ей накопившиеся вопросы и услышать на них честные ответы. Увы, не все сразу. Это ведь Мира. Я знал ее и не сомневался, что, если уж ей вздумалось поиграть в партизанку, так просто она свои тайны не выдаст. Но и я уже не тот мальчишка, который однажды позволил ей уйти без объяснений. Второй раз ей тот же трюк не провернуть – я буду начеку.
А пока… Пока нужно сделать так, чтобы моя гостья смогла расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Мира напоминала собой спасающего от какой-то угрозы зверька, заползшего в укрытие. Мне это совсем не нравилось. И очень не хотелось, чтобы кто-то доставлял ей беспокойство.
Пусть даже это мой родной младший брат.
Так что после завтрака я не слишком гостеприимно выпроводил Кирилла. Закрыв за ним дверь, повернулся к своей внезапной гостье. Мира стояла в коридоре – бледная, напряженная. В моей великоватой ей одежде она выглядела очень хрупкой и… безумно соблазнительной. У меня даже во рту пересохло при взгляде на нее.
Да, Мирослав Владимирович, давненько у вас секса не было. Даже лето обошлось без курортного романа. Зато младший Загорский отдувался за троих. Сначала закрутил с дочкой отцовского партнера по бизнесу. А затем, когда его отправили в город, встретился с Кирой и… кажется, впервые по-настоящему влюбился. Это во многом изменило его образ жизни. Я радовался за него и надеялся, что у этих двоих все получится.
– Мир, я… Прости, что из-за меня… – не договорила Мира, но я понял, что она хотела добавить. Шагнул к ней, желая сказать, чтобы не парилась из-за Кирилла, и не удержался – положил руки на ее плечи, скользнул ладонями ниже, ощущая ее тепло сквозь ткань рубашки.
Мира вдруг сдавленно зашипела, и ее лицо исказилось, точно от боли.
Глава 10
Я не успела вовремя отшатнуться, чтобы избежать прикосновения. Просто не ожидала, что это произойдет. А потом стало поздно – тело уже среагировало на болевой импульс, и это не ускользнуло от внимания Мирослава.
– Что с тобой? – тут же спросил он.
– Н… ничего, – пробормотала я. До чего же дурацкая ситуация! Мне очень не нравился его взгляд – казалось, Мир видит меня насквозь. – Я… могу уйти к себе? – добавила, попытавшись отодвинуться. Но он не позволил – удержал за плечи, и я снова поморщилась от боли.
– Ты настолько мне не доверяешь?
– Я не понимаю, о чем ты…
– Врешь, – резко отозвался Мирослав, и это короткое слово точно хлестнуло меня наотмашь. – Все ты понимаешь. Я об этом.
С этими словами он развел в сторону края рубашки, и верхние пуговицы, отскочив, заскакали по полу. Я вскрикнула – больше от неожиданности, чем от испуга. А Мир уже чуть приспустил с плеч рубашку и уставился на меня с таким ошеломлением, будто не мог поверить собственным глазам.
Я отвела взгляд. Прекрасно знала, что он видит, и не хотела смотреть на его реакцию. Вдруг вспомнилось, что под рубашкой на мне совсем ничего нет.
– Мира… – Его голос прозвучал тихо, но угрожающе, на грани сдерживаемой ярости. – Кто это сделал?
– Я уже все объяснила, – ответила устало. Сделала шаг назад и запахнула рубашку, поспешно натянув ее обратно на плечи. Мир не стал удерживать. Слишком потрясен был для этого. – Ты хочешь, чтобы рассказала в подробностях?
– Это теперь долги так выбивают из тех, кто даже прямым родственником должника не является? Считаешь, я должен в это поверить? – спросил он и шагнул ко мне. Нависая надо мной, оперся рукой о стену за моей спиной и этим перегородил мне путь.
– Можешь не верить, – буркнула я. Мирослав Загорский изменился. Прежде он никогда не сомневался в моих словах. И никогда так не смотрел – словно только хорошее воспитание удерживало его от выплеска гнева. Но раньше мы и не оказывались в подобной ситуации.
– Не беспокойся, – сказала я. – Это всего лишь несколько синяков. Заживут.
– Всего лишь?!
Мир вдруг со всего размаху саданул кулаком по стене. Я зажмурилась и прижала локти к груди, сжимаясь от оживающего во мне страха. Знала, что этот человек меня не тронет, однако реакция оказалась автоматической, и я ничего не могла с ней поделать.
– Мира! Господи, Мира, что с тобой сделали?.. – выдохнул он, глядя на меня так, словно больно ему, а не мне. В следующее мгновение я оказалась в его объятиях, моя щека прижалась к мягкой ткани футболки, знакомый приятный запах чистого тела и его любимого парфюма одновременно волновал и успокаивал.
Мирослав не давил, старался не стискивать меня слишком сильно, помня о том, что мне может быть больно. Просто обнимал. Его ладонь касалась моих волос, мягко поглаживала по голове, и от каждого осторожного прикосновения становилось теплее.
Мне следовало догадаться о том, что с ней происходит, раньше. Я ведь заметил, что она двигается как-то скованно. Мы с Кириллом в прежние годы ходили в секцию, где учились драться, и без травм не обходилось, особенно первое время, так что я знал, каково это.
Наверное, мне просто не верилось в такую вероятность. Но, когда я увидел на нежной светлой коже Миры синяки и кровоподтеки, у меня даже в глазах потемнело, и кипятком захлестнула обжигающая ярость. Появись передо мной сейчас тот, кто это с ней сотворил, я бы, наверное, свернул этому уроду шею, не задумываясь о последствиях.
Я не хотел представлять, что пережила Мира за те годы, что меня не было рядом, но картины сами собой лезли в голову, а ее нежелание говорить правду лишь дорисовывало к ним отвратительные штрихи. Кого она пытается оправдать? Неужели тот, кто избил ее, дорог ей?..
А затем Мира испуганно съежилась, точно боялась, что я могу ее тоже ударить. И я не выдержал – притянул ее к себе. Стараясь не причинить новой боли, обнял, погладил по волосам. И скорее почувствовал, чем услышал, как она всхлипнула. А после, уже не таясь, разрыдалась, уткнувшись носом в мое плечо.
Но даже после этого Мира больше ничего не стала рассказывать. Я позволил ей вволю выплакаться, отвел обратно в комнату, где она провела ночь. Вышел, сказав, что хочу сходить в магазин.
Я специально не стал заказывать доставку – решил, что мне нужно побыть наедине с собой хоть некоторое время. И Мире тоже. Поблизости находился большой торговый центр, так что я купил кое-что из продуктов, мазь и обезболивающие таблетки, а еще вспомнил, что у моей гостьи нет никакой одежды, кроме той, что была на ней. И нижнего белья тоже. В чем я имел возможность убедиться, когда распахнул на ней рубашку, оторвав верхние пуговицы.
Такие покупки, конечно, лучше бы поручить женщине, но таковых на примете не имелось. Не секретаря же вызывать. Представил выражение ее лица, если попрошу купить женское белье. Нет уж, справлюсь и сам. Только на первое время, а затем Мира сможет и сама сходить в магазин.
Когда уже поднимался на лифте, вдруг стало не по себе. А если она ушла, воспользовавшись тем, что меня нет дома? Снова сбежала… Едва перешагнув порог, отправился в комнату для гостей и, ворвавшись туда, с облегчением убедился, что Мира никуда не делась. Протянул ей пакет с логотипом сети женской одежды.
– Я тут купил… для тебя.
Она вскинула на меня изумленный взгляд. Ее ресницы все еще были влажными и слиплись от слез. Я вышел в коридор и сжал кулаки.
Если Мира не хочет рассказывать правду, я сам ее выясню.
Чего бы мне это ни стоило.
Глава 11
Жизнь складывается из мелочей. Из бесчисленного множества вещей, деталей, привычек. Мы сживаемся с ними настолько, что уже и не замечаем их важности. Вернее, не замечаем до тех пор, пока не лишаемся их. Пока не обнаруживаем, что без них перестаем ощущать себя человеком.
Вот и сейчас, когда я рассматривала вещи, купленные для меня Мирославом Загорским, у меня из глаз снова текли слезы. Наверное, никогда столько не плакала, как сегодня. Не думала, что это вызовет такие чувства. Просто иметь возможность переодеться в чистую одежду. Принять долгий горячий душ, не спрашивая ничьего разрешения.
Чувствовать себя в безопасности.
Поймав себя на этой мысли, я вздрогнула. Да, я действительно немного расслабилась. Постепенно уходило состояние несвободы, похожее на то, которое, должно быть, ощущает муха, попавшая на липкую ленту. Но не могу же я всю жизнь прятаться в чужом доме. Да и Мир… У него своя устоявшаяся жизнь, работа, обязательства перед родными. А тут я… свалилась на голову.
Я точно знала, что не хочу становиться для него обузой. Значит, надо постараться не привыкать ни к этой квартире, ни к его заботе. Пока мне некуда больше идти, но нужно будет что-то придумать.
Мирослав вернулся через некоторое время и принес баночку с мазью. Запах от нее исходил не самый приятный, но это средство я знала. Оно действительно помогало.
– Раздевайся. В смысле… – явно смутился он, скользнув по мне взглядом. – Намажу тебя.
– Могу и сама… – отозвалась я, расстегивая и приспуская с плеч трикотажную кофточку на пуговицах, под которую надела простую короткую майку с широкими бретелями.
– Самой тебе будет неудобно.
Я невольно улыбнулась уголками губ. В этом весь Мир. Кому-то его правильность наверняка показалась бы скучноватой и раздражающей, но это было именно то, чего мне не хватало так долго.
Не открою Америку, если скажу, что сейчас весьма популярны отрицательные герои. Харизматичные злодеи всех мастей, язвительные мизантропы, а то и вовсе социопаты. Но плохишами хорошо любоваться на экране, находясь в безопасности своего дома и имея возможность в любой момент выключить кино. А, когда столкнешься с таким человеком в реальности, поневоле задумаешься о том, как не хватает в людях положительных качеств. Надежности, ответственности, порядочности.
Ощущения, что на мужчину рядом можно положиться.
Это именно то, что я чувствовала с Мирославом. И уже сейчас боялась привыкнуть. К бережности его рук, которые осторожно, боясь причинить боль, прикасались к моей коже, нанося мазь, к теплому взгляду выразительных карих глаз, к звучанию голоса. К тому, что, когда он со мной, отодвигаются все мои страхи, трусливо прячутся, как тени страшных снов, едва в детской включают свет. К тому, что просыпается и оживает во мне, когда я на него смотрю…
Кожа Миры была теплой и покрытой легким золотистым загаром. Раньше она не любила ходить на пляж, потому что почти сразу обгорала, ходила потом красная, как вареный рак, и бабушка заставляла ее мазаться сметаной. Помнится, как-то на первом курсе приятели по университету затащили нас в свою компанию, и мы поехали с ними на речку с палатками. Вволю накупавшись, все лениво растянулись на берегу. А я, прекрасно зная о нежелании Миры поджариваться на солнце, повел ее подальше от остальных – на поиски уединенного местечка где-нибудь в тени.
Тогда все и случилось. Не самое подходящее время и место для первого раза, который, кстати говоря, был первым для нас обоих, но так уж вышло. Казалось, мы одни если не в целом мире, то уж на этом волжском острове точно.
Говорят, для мужчин их первый сексуальный опыт гораздо менее важен, чем для женщин, и едва ли надолго остается в памяти, но я и сейчас помнил тот день, словно это было вчера. Помнил, как доверчиво смотрела на меня Мира, и под этим ее взглядом страхи облажаться, от растерянности оказаться не на высоте отходили и начинали казаться смешными. Как, впрочем, и неизбежная неловкость. Лежа на расстеленном на мягкой траве покрывале, моя девушка опустила ресницы, когда я дрожащими пальцами развязывал на ней стянутый узлом тонкий платок-парео, расстегивал крючки на верхней части купальника. А затем, когда меня настиг страх сделать ей больно, притянула меня к себе, шепча, чтобы я не останавливался.
Я никогда больше не встречал таких, как Мира. Будучи сыном известного бизнесмена, которого вместе с отцом нередко приглашали на всякого рода мероприятия, безусловно, сталкивался со многими молодыми особами. Некоторые были красивы, хорошо образованы, довольно умны, умели произвести впечатление и поддержать разговор почти на любую тему. Но рано или поздно мне с ними становилось скучно, и я начинал видеть в них недостатки. Лишь сейчас, наверное, понял, что главная причина этого была в том, что ни одна из них не была ею – той, кого я действительно хотел видеть рядом с собой.
Мира вдруг как-то прерывисто вздохнула, и мои втирающие мазь пальцы замерли.
– Больно? – спросил я.
– Нет… Нет, я просто… У тебя кто-нибудь есть?
Этот внезапно прозвучавший вопрос настолько резонировал с моими собственными мыслями, что я убрал руку.
– Мне, наверное, надо было раньше об этом спросить. Не думай, что я только из любопытства. Просто на случай, если кто-нибудь придет, а тут я…
– Нет, – хмыкнул я в ответ. – Даже не переживай на этот счет. Никто не придет и не приревнует.
Глава 12
Мирослав ответил на вопрос сразу, не задумываясь. А мне от его слов стало радостно и грустно одновременно. Радостно, потому что нарваться на сцену ревности от какой-нибудь гламурной подружки действительно не хотелось бы. А грустно… Грустно мне это слышать потому, что я бы хотела счастья для Мира.
Своим побегом я и ему жизнь испортила. Личную уж точно. Выходит, он одинок, никого, с кем захотел бы жить вместе, за эти пять лет так и не встретил, не женился, не завел ребенка. А ведь из него бы получился замечательный отец. Я и в прошлом в этом не сомневалась, и теперь уверена.
«Он такой красивый», – подумалось мне невольно. Хотелось, не отрываясь, смотреть на смуглые пальцы, длинные и чуткие, изгиб черных бровей, крепкую шею, верх безволосой груди в вырезе майки. Украдкой ловить, как зарождается улыбка в уголках внимательных темных глаз. Запомнить все это, сохранить, как драгоценные жемчужины. Чтобы потом, когда останусь одна, перебирать их в памяти.
Мирослав выглядел очень симпатичным еще в детстве и с каждым годом становился все привлекательнее для противоположного пола. Даже в школьные годы, когда был подростком с ломающимся голосом, на него то и дело поглядывали девчонки, пытались попасться на глаза, отправляли ему открытки на День влюбленных. Но он никогда даже и не смотрел в их сторону – только на меня. А сейчас… Сейчас Мир превратился в невероятно интересного мужчину, который наверняка нравился многим женщинам. А если еще и учесть его финансовое положение, то от поклонниц, должно быть, и вовсе отбоя нет. Так какой ему смысл возиться со мной, когда есть такой выбор, и в любой момент не станет затруднением найти кого-нибудь не только для компании на вечер или ночь, но и для серьезных отношений?
Девушку, которая станет для него подходящей партией. Образованную, красивую, с безупречной репутацией в обществе. И без проблем.
Без таких проблем, как у меня.
Почему же тогда за все прошедшие годы она ему так и не встретилась?..
Поделиться книгой: