Помоги проекту - поделись книгой:
И кто бы сомневался, что вечно понимающая и всех прощающая Саминэ лишь вздохнет, раздосадовано потирая лоб ладошкой.
- Я знаю. Просто иногда кажется, будто я не совсем успеваю привыкнуть к изменениям вокруг. И не только я. Это… сбивает с толку. Я не знаю, как реагировать. Порой начинает казаться, что лучше бы голос ко мне не возвращался.
- Даже не думай об этом, - рычащие нотки в голосе, к собственному удивлению удалось подавить с трудом. Чтобы отвлечься, пришлось направить лошадь к порталу и, видимо чувствуя над собой демоническое недовольство, кобыла тронулась с места куда резче, чем хотелось бы.
К сожалению, перемены настроения заметила и Саминэ.
Вздохнув, она бесхитростно, как и всегда, откинулась на мою грудь и, подняв руку, несмело коснулась моей щеки кончиками пальцев:
- Ари, не злись, пожалуйста. Я не это имела ввиду. Разумеется, я не хочу снова потерять голос. Но ты лучше меня знаешь, как иногда сложно принять изменения.
- Это намек на события четырехмесячной давности?
- Что? Ари, нет! – легко попав в словесную ловушку, испуганный вампиренок закрутилась и засуетилась. – Я не это имела ввиду!
Я не смог не рассмеяться. Как и прежде, она легко велась на провокации, заставляя понять – чтобы не случилось, она навсегда останется такой же. С голосом или без, с воспоминаниями или с полной потерей памяти, с титулами и землями или будучи обычной студенткой академии некромантии…
Она всё равно тот маленький, ласковый котенок, найденный мною на площади проклятого города.
- Вот всегда ты такой, - сообразив, что ее снова обвели вокруг пальца, Эльсами покачала головой. И, не удержавшись, всё же пихнула меня локтем в живот. – Ты же знаешь, я тебя ни в чем никогда не винила.
- А стоило бы, - с неудовольствием поморщился, задавая лошади нужное направление. Портал мы уже миновали, и вокруг раскинулся зеленый, залитый солнцем луг с одной единственной тропой. И к счастью, эту дорогу я знал. – Мною совершено немало ошибок, Саминэ. И за некоторые расплачиваться придется еще долго.
- Вот поэтому я не рада возвращению голоса, - тихонько и даже устало вздохнула она. – Все эти неловкие, неудобные разговоры… Мы всё это пережили, Ари. Зачем вспоминать?
- Без прошлого нет будущего. Или, - усмехнулся я, вспомнив свою несравненную семейку. – Как говорит мой дорогой старший братец: кто не знает историю, тому поправляют географию.
- М-м-м. Это какой-то намек?
- Возможно, котенок, - откликнулся, пряча невеселую усмешку. – Если бы твои воспоминания не вернулись, я бы непременно попытался подарить тебе весь мир взамен… Или хотя бы его часть. Но раз ты вспомнила, кто ты есть на самом деле, я посчитал справедливым вернуть то, что тебе причитается.
Дошло до нее не разу.
Нет, она не испугалась, не стала причитать или скандалить. Она даже не вздохнула. Только лишь произнесла, задумчиво и, быть может чуть напряженно глядя по сторонам:
- Только не говори, что мы в Карате… Ари!
Я промолчал.
Картина, представшая, когда мы поднялись на холм, говорила за себя лучше всяких слов – внизу, как на ладони, сверкая высокими сторожевыми башнями, гранитными крепостными стенами, и мощными воротами раскинулся Карат. Столица Империи дроу.
Когда вампирка соскользнула с лошади и побежала вперед, я не стал ее останавливать. Лишь осмотрелся по сторонам, опасаясь за ее безопасность. Кейн, естественно, удрал далеко вперед, и наверняка застрял на въезде, Рик ж остался помогать Сешꞌъяру в академии. Разумеется, кто мог вычислить местонахождение упыря, как не тот, кто раньше таковым являлся?
Будь моя воля, я бы и нашего шизофреника оставил там же. Но аура дракона, пусть и полукровки, скорее спугнет нежить, чем приманит. К тому же, не смотря на все его недостатки, в случае необходимости защищать Саминэ он будет даже ценой собственной жизни. Не стоит обманываться его отсутствием сейчас – некромант наверняка успел осмотреть местность на предмет враждебной магии, как минимум.
И всё равно, только убедившись лично, что вокруг не души, спешившись, я подошел к девушке, замершей на самой высокой точке холма.
Закусив нижнюю губу своими крошечными клычками, обхватив себя руками за хрупкие плечи, она напряженно вглядывалась вдаль, на город и будто его не узнавала.
Отпустив лошадь щипать сочную зеленую траву, я неслышно встал рядом, впервые за последнюю сотню лет испытывая то чувство, которое, казалось бы, не должен был. Неуверенность. В собственных действиях и принятом решении.
С моих губ едва не сорвалась грубая, почти циничная усмешка. Похоже, вся наша история с Саминэ будет состоять из череды событий, которые можно охарактеризовать двумя словами – «прости» и «спасибо».
И, что удивительно, с обоих сторон. Хотя не могу не признать, что моя вина перед ней многим, многим больше. Снова.
- Саминэ, ты простишь меня?
- За что? – не поворачиваясь, спросила вампирка. И, готов поклясться собственными крыльями, но ни нотки злости или обиды я в ее голосе не услышал.
Или не хотел слышать?
- За то, что опять решил за тебя.
- Глупый, - вдруг повернулась Саминэ, хватая меня за руку. С ее низким ростом, чтобы взглянуть в мое лицо, ей пришлось задрать голову, и я отчетливо увидел ее – счастливую улыбку, искреннюю, ту, которую ни с чем не спутаешь. И крохотные слезинки, застывшие в уголках ее золотисто-карих, сияющих глаз. – Я дома!
Глава 4
Саминэ напоминала ребенка.
Намного отчетливей, чем раньше, она вдруг снова обрела ту самую истинную детскую непосредственность, которую ранее много раз прятала за опытом прожитых лет.
Если подумать, ей никогда не приходилось быть самой собой, вся ее жизнь состояла из череды правил и обязанностей, возложенных на нее без ее ведома и желания. Заложницей поведения она оставалась, будучи высокородной леди при темноэльфийском дворе, после – жрицей Латимиры. И даже сбежав и от одного, и другого, она вынуждена была скрывать все, чем обладала, внешним и внутренним.
И всё же… даже после череды трагедий, несчастий и бед, Эльсами удалось сохранить в себе всё то, что не ценил этот мир в полной мере: нежность, хрупкость, невинность, доброту.
Пожалуй, никто, обладая подобным набором качеств, не смог бы прожить долго.
Но не она.
Иногда этот наивный ребенок очень сильно напоминал мне Рагдэна, и порой, глядя на эту пару, я не брался утверждать, кто из них взрослее. Разве что мелкий дракончик, в силу своих расовых особенностей, казался если не старше, то многим мудрее. Но редко.
И вот теперь Саминэ, этот пугливый котенок (которая, впрочем, не побоялась отправить Советника Повелителя демонов в чертоги самого Хаоса), вела себя так, что почти не поддавалась узнаванию. С той самой фразы «я дома», я думал, что именно мне выпадет роль экскурсанта, она же станет талантливым экскурсоводом. Но едва мы официально пересекли границу, все обернулось с точностью, да наоборот.
Леди ТаꞌЛих, ко всеобщему удивлению, предпочла прятаться за мной, как самый настоящий человеческий детеныш!
Такого, пожалуй, я не видел даже в первые совместные походы на рынки Мельхиора. И если б была возможность, пожалуй, я бы сравнил ее с младшей сестренкой, впервые оказавшейся на городской ярмарке.
Однако Кастиэльерра всегда отличалась повышенной любознательностью, неуемным любопытством и полным отсутствием инстинкта самосохранения – с такой семьей ей просто нечего было бояться.
У моего вампиренка же совершенно иная история.
Карат мало изменился за последние тридцать лет, для темных эльфов это не срок. Но поменялась сама Саминэ. Теперь некогда родной город она видела, быть может, даже узнавала… и не знала его одновременно.
После тихой комнаты общежития, полная нелюдей столица оглушала и дезориентировала , а перестроиться из скромной студентки академии некромантии в уверенную в себе, благородную и величественную леди ТаꞌЛих она не могла. По крайней мере, не сразу.
Издеваться над ней по этому поводу мне даже в голову не пришло. И каждый раз, когда она, испугавшись окрика возницы, громкого вопля прохожего или ржания карнейла, ойкнув, пряталась за моим крылом, на моих губах появлялась лишь улыбка.
Только вот Кейн, пытающийся проделать тоже самое, идентичной реакции не вызывал.
Радостно скалясь от уха до уха, он бегал кругами, мешаясь как под моими ногами, так и под ногами других прохожих, которых было предостаточно - темноэльфийская империя сегодня отмечала собственный праздник урожая. Разумеется, дроу больше славились своим оружейным мастерством, их работы ценились по всеми миру. Однако могли похвастаться и многим другим: ювелирными изделиями и драгоценными камнями, обработкой и резьбой по камню, целебными настоями и сильными магами.
Но в равной степени они ценили и уважали земледелие.
По случаю очередного сбора урожая, который традиционно проходил дважды в год, в столице проходила ярмарка, одна из крупнейших и массовых. Гуляния, развлечения и торговля проходили не только на главной площади, но и на всех улицах, размеры которых это позволяли. Отовсюду слышался запах свежего хлеба, сдобы, выпечки и даже пирожных, карамели и специй. Буквально на каждом углу стояли огромные бочки с медовухой, квасом и знаменитыми темноэльфийскими винами, в том числе и теми, которые не купишь в обычный день. Мешками и телегами, чуть в отдалении, продавали собранное зерно и овощи… А кроме причастных к празднику, расстарались и другие мастера. Ювелиры, ткачихи, оружейники, вышивальщицы, гончары, стеклодувы и даже ядоделы.
Неудивительно, что черный дракон испытывал непреодолимо желание сунуть свой чумазый нос в каждый прилавок и под каждый навес. Благие намерения разведать обстановку очень быстро сменились неуемным любопытством. Решив, что Саминэ ничего не угрожает, он прилип к прилавкам, как пиявка, решив, ко всему прочему, обзавестись сувенирами, напрочь забыв о том, что бывал в Карате едва ли не чаще, чем в Эштаре.
Разумеется, до того, как Летрак – нынешний Владыка – не попросил его сквозь зубы не попадаться ему на глаза.
Думаю, причины объяснять не надо. За полчаса нашего пребывания в империи Кейн уже умудрился стащить сахарную фигурку, которую вручил Саминэ с самым кристально-честным взглядом, на который был способен.
Меня его ужимки и прыжки не волновали – сразу после досмотра у главных ворот за нами увязались два темных эльфа, вооруженные до зубов и умело это скрывающие. Они держались в отдалении, но не отставали, не привлекали никакого внимания и почти ничем не отличались от обычных жителей... Не имея должного опыта, заметить их невозможно.
Но именно эту военную выправку я узнаю из тысячи.
Братья де Рен прислали охрану.
Младшие принцы Империи, они были давно знакомы с моей матерью. Их связывали столетия крепкой дружбы, более того, они были обязаны ей, без преувеличения, собственной жизнью. И с тех самых пор они делали для нашей семьи всё и даже больше.
Иногда намного больше, чем я просил.
О Касти даже вспоминать не стоит – моя сестренка с детства вила веревки из куда боле устойчивых нелюдей, чем знаменитые темноэльфийские близнецы. Причем вила во всех смыслах этого слова.
- Эльсами? – негромко позвал, заметив, как взгляд молодой вампирки наконец-то зацепился за что-то у очередного, сотого по счету прилавка.
Всё это время она смотрела вокруг с ноткой искреннего восторга и любопытства, но не более. Ничего из разнообразия товаров темноэльфийских мастеров не интересовало ее всерьез. Но я давно научился различать все оттенки ее эмоций, таящихся в ее золотисто-карих глазах.
Даже интересно, смог бы я достигнуть подобного понимания, если б Саминэ не была лишена голоса?
- М? – девушка на секунду отвлеклась от созерцания темно-зеленого бархата, которым был застлан прилавок. – Нам пора идти?
- Напротив, - легко пожал плечами, подходя ближе, словно невзначай закрывая крылом ее спину, пряча наш разговор от посторонних ушей и глаз. – Можем не торопиться. К тому же, не уверен, что нам так просто удастся оттащить Кейна от подноса с ватрушками.
- Или вытащить из очередной лавки с безделушками, - безмятежно улыбнулась Эльсами, машинально касаясь своих волос с правой стороны над ухом. Там, цепляясь острыми зубьями, «красовался» очередной «подарок» - безвкусная бабочка из мягкой стали, чьи крылья трепыхались на пружинках и были украшены пошлыми разноцветными бусинами.
Естественно, леди ТаꞌЛих, будучи идеально воспитанной и образованной, ни единым взглядом не дала понять, что она на самом деле думает об… этом. А наш шизофренник, похоже, утонул в собственном воодушевлении и попросту забыл заглянуть в ее мысли.
Пожалуй, не солгу, предположив, что с ее тонким вкусом подобный дар казался пыткой, достойной самых затейливых работ палачей подземелий Сайтаншесса.
- Боюсь, чтобы пресечь его энтузиазм, придется лишить его рук. Страшно представить, что в качестве сувенира он притащит Рику.
- Ари!
- Шучу, - играючи перехватив кулачок, которым меня пытались возмущенно стукнуть в грудь, легко коснулся губами тонких пальцев. – Возможно.
- Не обижай его, - сердито фыркнула моя леди, но, похоже, сменила гнев на милость. – Он заботится, как умеет. К тому же, ты лучше меня знаешь, как сложно изучить этикет в полной мере. На это требуются десятки лет.
- Кейн не родился с золотой ложкой во рту, - согласился, внезапно осознавая, что среди прочего, Саминэ придется рано или поздно узнать и эту часть нашей общей, непростой истории. Но эту ответственность, без сомнения, я переложу на самого некроманта. – Однако во дворцах он провел гораздо больше времени, чем на воле. Всему виной его лень и ничего больше. Моя сестра потратила немало времени, чтобы он изучил хотя бы основы. Тщетно.
- А твоя сестра… - задрав голову, посмотрела на меня Эльсами, привычно закусывая нижнюю губу острыми клычками, но уже не раня ее. – Какая она? Вы же близнецы?
Вопрос ясно читался между строк, вызывая внутреннюю усмешку.
Похоже, кто-то отчаянно боялся не понравиться моей семье.
- Когда-нибудь я вас познакомлю. Даже интересно, подействует ли твой фирменный укоризненный взгляд на первую бунтарку Сайтаншесса - мягко усмехнулся, привлекая вампиренка спиной к своей груди, осторожно пристраивая подбородок на ее покатом плечике, скрытом тонкой кожаной курткой. - Что-нибудь приглянулось?
- Не знаю, - неуверенно откликнулась Саминэ, однако в этот же момент принялась стягивать с рук перчатки с обрезанными пальцами, которые всегда носила для защиты ладоней от длинных серебряных ногтей. И уже после этого, практически не думая, осторожно завладела понравившимся ей предметом. – Кажется, у меня было что-то подобное… Я…
И замолчала, не договорив, погрузившись, по всей видимости, в обрывки воспоминаний.
В ее ладошках лежало малахитовое яблоко. Идеальной формы, столь же идеально отполированное, оно не нуждалось ни в каких дополнениях, и оттенялось лишь двумя золотыми листочками на коротком черенке. Саминэ не зря избавилась от перчаток – подобные произведения искусства необходимо чувствовать кожей. Естественный, характерный узор минерала завораживал взор, а само яблоко, на проверку, оказалось еще и шкатулкой.
Милая женская безделица действительно могла напомнить ей о многом.
- Обычно юные леди выбирают вещи гораздо дороже обыкновенного яблока, - раздался вдруг низкий мужской голос, и за прилавком, наконец, появился его владелец.
Я не смог сдержать удивления. Темные эльфы столь почтенного возраста встречаются достаточно редко.
И хотя лицо его не тронули морщины, тяжелый взгляд серых глаз свидетельствовал об опыте прожитых столетий, ровно как и его кожа – темная, практически черная, в противовес молодых дроу, чье тело смотрелось лишь бронзовым от загара. Длинные волосы, собранные в простую косу, оказались не белыми, как казалось на первый взгляд… Они были седыми.
- Обычные леди да, - ответил вместо своей воспитанницы, которая еще не успела прийти в себя и толком сообразить, о чем идет речь. – Однако в таком разнообразии может потеряться даже самый искушенный любитель прекрасного.
- Отнюдь, - дроу повел широкой, седой же бровью и, вытащив руку из-под полы богато расшитого плаща, указал в сторону целой коллекции изделий из малахита. Их действительно было много, от сережек до статуэток… и шкатулок насчитывалось ни один десяток. Однако на многих рассмотреть именно малахит практически не удавалось из-за многочисленных узоров золота и серебра. – Труды моих учеников, безусловно, пользуются успехом. Но только истинный ценитель может среди прочих отыскать дело моих рук.
- Работу мастера невозможно спутать ни с чем другим, - открыто усмехнулся, в очередной раз понимая, насколько все они одинаковы. Будь то ювелир или Оружейник – они не простые ремесленники. Они творцы, для которых их творения подобны детям.
И в чужие, халатные, непонимающие руки они свои произведения никогда не отдадут.
От того Танорион делал оружие только для семьи или тех, кто был ему близок, и наотрез отказывался работать на заказ. Пожалуй, он готов был убить любого, кто вторгнется в его мастерскую без разрешения, и четвертовать тех, кто тронет хоть пальцем его труды. Так что намеки темного эльфа я понимал.
И, похоже, не я один.
- Простите, что взяла без разрешения, - неловко переступив с ноги на ногу, негромко проговорила Саминэ, но расстаться со шкатулкой не поспешила. – Можно, я куплю это яблоко?
- Нет, - неожиданно усмехнулся дроу.
Эльсами в моих руках почти вздрогнула.
- Нет? – переспросил уже я, ободряюще сжимая ее поникшие плечи. Вот только спорить, настаивать, торговаться или угрожать не спешил.
Как правило, подобные этому мастеру не дают отказ так просто. Они либо считают покупателя недостойным… либо хотят подарить свое творение. Или обменять.
Поделиться книгой: