Призванный в Бездну 2

Они и не подозревали, что каждый шаг приближал их к смерти. Я мог без помех расстрелять их в спины, рассчитавшись за тяжелую драку в аванпосте.

А после — проверить, получится ли поглотить их владение огнём.

—…скверна расширяется, — говорил шедший впереди. По манере держаться и неприкрытому самодовольству я опознал в нём лидера отряда. — Рощи растут всё быстрее. Со времени прошлого патруля прошёл от силы месяц, и что же? Особые кварталы не останавливают отмеченных Бездной. Они выискивают способы выскользнуть, чтобы принести в жертву свои души. Нет, лорд-рыцарь Белаф совершенно прав. Пора с ними всеми кончать. Никакого снисхождения к тронутым Мором! Их грехи сгорят в очистительном пламени.

Белаф…

Сволочь, которая руководила налётом на аванпост, выжила. Я испытал двойственные чувства: жалость, что Нарцкулла, Верье или Бонвьин не прикончили всех алоплащников до единого; и радость от осознания, что я лично расправлюсь с тем, кто убил Нейфилу и украл мой портал.

— При всё уважении, мастер Ваккер, но Кодекс Ордена категорически запрещает применять насилие к страдающим Морфопатией, — возразила миловидная девушка, которая следовала за ним. — Только естественная смерть на поверхности может обеспечить свободу от проклятия Бездны. Мучения усиливают миазмы, источаемые больными, а те подпитывают Бездну. Так записано ещё Основателями со слов Господних. Несомненно, лорду-рыцарю известно об этом.

Главарь развернулся. Его рука легла на рукоять меча.

— Кодекс непогрешим, но отдельные его части требуют специального толкования. Разъяснения лорда-рыцаря наиболее точно доносят изложенную в нём суть. Прими это как истину, рыцарь Рико, — с угрозой произнёс он.

Ничуть не испугавшись, девушка коротко поклонилась.

— Благодарю за ценный совет, мастер Ваккер. Я непременно буду держаться истины, ибо она — огонь, что озаряет сумеречную тропу жизни.

Со стороны замыкающего цепочку раздался задушенный смешок. Лидер группы бросил на подчинённого злобный взгляд, но промолчал и продолжил идти.

Их шествие завершилось возле бедолаги, которого я не добил. Сейчас это играло в мою пользу: их наверняка встревожил бы шип тушканчика со второго слоя, торчавший в глазнице заражённого.

— Очередной предатель человечества, — процедил лидер, склонившись над больным. — Нужно помешать ему отдать всего себя этому проклятому месту. Рыцарь Рико, займись им.

Девушка потянулась к парню — ни дать ни взять вознамерилась поднять его на ноги. На полпути её остановил суровый окрик главаря.

— Что ты творишь⁈

— Спасаю его. Кодекс гласит, что всякого больного надлежит доставить на поверхность до того, как…

— Сожги его, Рико. Твоя глупость начинает утомлять.

С лица девушки отхлынула кровь.

— Мастер Ваккер, ваш приказ противоречит…

Он вплотную подступил к Рико, навис над ней, как коршун над добычей.

— Напомни, что в Кодексе говорится о неподчинении командиру?

— Отдавший приказ имеет право на любую санкцию вплоть до смертного приговора, — выдавила девушка, опустив голову.

По-хорошему следовало напасть, пока они разбираются между собой. Но я решил, что заслужил маленькое развлечение. К тому же из их спора можно было выяснить что-нибудь полезное для грядущего проникновения в цитадель алоплащников.

— Считаешь, что я не осмелюсь? — протянул Ваккер почти нежно. — Считаешь, что мою руку остановит глубокое уважение, которое я питаю к твоему отцу? Отцу, который презирает твою слабость, твою никчёмность, твою… мягкотелость? Ты и подобные тебе догматики, вы ставите палки в колёса реформам — великим переменам в Ордене! Вы отказываете ему в величии, цепляясь за устаревшие идеи… Но число твоих дружков тает. Скоро лорд-рыцарь получит большинство голосов в Совете Лордов. И что тогда? Покоришься изменениям? Или обратишь клинок против своих братьев, чтобы отстоять ересь?

Медленно, очень медленно Рико подняла взгляд.

— Мы поклялись нести свет Алого Пламени вниз, чтобы выжечь поселившуюся в глубине тьму. Поклялись бороться, пока скверна, терзающая наши земли, не сгинет без следа. Поклялись поразить тварь, засевшую в сердце Бездны. — Голос девушки, поначалу дрожавший, окреп. — Но если мы направим мечи на тех, кого должны защищать… Ради чего всё это? В кого мы превратимся, если будем убивать невинных? Огонь Господень согревает сердца, даже те, что проявили слабость, а не превращает их в пепелище. Лорда-ры… Отца поглотили амбиции, и они мешают ему рассуждать здраво. Радикальные реформы уничтожат суть того, за что мы боремся.

— Довольно, — прервал её Ваккер. На его лице боролись скука и раздражение. — Рыцарь-прима Луквенес, заткни её.

Рико удивлённо вскинула брови — только на это ей и хватило времени. В висок ей врезалась рукоять меча третьего алоплащника, и она сложилась вдвое. Луквенес подхватил её у самой земли.

— Проклятье, — выдохнул он, — видит Пламя, я не хотел.

— Подчинение приказу есть одна из высших добродетелей, Луквенес, — бросил Ваккер. — Ты правильно поступил. Если бы за дело взялся я… Не уверен, что удержал бы руку. А лорд-рыцарь пожелает лично наказать строптивую дрянь.

Он огляделся, и на губах его появилась свирепая усмешка. Он вскинул руки к небу, и на пальцах заплясали искры.

— Славься, Алое Пламя! Пора сжечь здесь всё.

Глава 2

На этом моменте я понял, что представление подошло к концу. Больше тянуть смысла не было — «всё» в представлении фанатика наверняка включало в себя окрестные кусты и поляну.

Возможно, другой на моём месте решил бы встретить опасность лицом к лицу. Этот благородный человек бросил бы вызов мастеру-алоплащнику, и они сошлись бы в честной дуэли, — хотя сомнительно, что среди огнепоклонников многие ценили честь и достоинство.

Я же прицелился и выстрелил в Ваккера лучевой костью, переделанной под шип тушканчика. Командир вражеского отряда стоял неподвижно, и попасть в него не составило труда. Опасаясь, что снаряд не пробьёт доспехи, я метил в лицо, но игла просвистела чуть ниже и вонзилась Ваккеру в горло.

Лидер группы издал сдавленный всхлип. Огненные всполохи, танцевавшие вокруг его ладоней, рассеялись. Он потянулся к шее, заскрёб по шипу слабеющими пальцами, и повалился в траву, где и затих.

Занятый лежавшей в его руках алоплащницей, Луквенес не сразу понял, что произошло. Когда до его слуха донеслись подозрительные звуки, он вскинул голову и увидел своего командира.

На лице рыцаря-прима промелькнула сложная смесь эмоций: замешательство, ужас, осознание внезапной опасности и, быть может, самая капелька радости…

Последнее, скорее всего, было плодом моего воображения.

Я не сильно присматривался. Куда больше меня занимало то, смогу ли я попасть в Луквенеса, не задев Рико, которая служила ему своеобразным живым щитом. Если упустить преимущество внезапности, придётся иметь дело с грозным противником.

Я был сыт по горло огненной магией после встречи с парочкой почитателей Алого Пламени в лаборатории старухи. Испытывать её на своей шкуре ещё раз мне не хотелось.

К счастью, Луквенес не придумал ничего лучше, чем отбросить Рико, чтобы потянуться за клинком. Мой шип немедленно воткнулся ему в предплечье. Рыцарь-прима коротко вскрикнул и метнулся было в сторону от предполагаемого второго выстрела, но ноги перестали держать его, и он рухнул на землю.

В отличие от великих посвящённых Дома Падших, алоплащники оставались людьми, пусть и обладали особыми способностями. На них замечательно работал яд существ, обитающих в Дебрях Страстей.

Перед тем как выбраться из кустов, я перекинулся в безликого и обратно в Каттая, чтобы пополнить боезапас, после чего приблизился к распластавшимся телам. Ваккер был мёртв, и я убедился в этом, походя пнув его труп, а вот Луквенес ещё дышал — тяжело, с надрывистым хрипом, но дышал.

Кожа мужчины посерела и туго натянулась на черепе, отчего он стал похож на хорошо сохранившуюся мумию. Яд, струившийся по его жилам вместе с кровью, причинял немалые муки. Это легко читалось по тому, как он выгибал спину и страдальчески кривил губы.

В том, что Луквенес испытывал безумную боль, в то время как его командир, куда более мерзкий ублюдок, уже умер, прослеживалась злая ирония. Кто-нибудь более милосердный добил бы парня из жалости, но я хотел выяснить, как быстро яд тушканчика отправляет на тот свет обычного человека, чтобы иметь полное представление о собственном оружии. Потому я подтащил Ваккера поближе и приступил к трапезе, не забывая поглядывать на его подчинённого.

Скончался Луквенес минуты за три — как раз ко времени, когда я разобрался с мастером-алоплащником. На Ваккере я не остановился и сожрал заодно рыцаря-прима, хотя душу последнего сохранять не стал, ограничившись его начальством.

Малая вместимость «хранилища» шаров воспоминаний угнетала меня. Ради клубка Ваккера я выбросил ткача — не настолько важна была дальнейшая работа над паутиной по сравнению с шансом заполучить склонность к управлению пламенем. Я исходил из расчёта, что способности мастера должны были превосходить умения рыцаря-прима, к тому же обрывки его воспоминаний могли содержать немало полезного.

Пока я занимался мёртвыми алоплащниками, Нейфила не подавала голоса. Её всегда отталкивали сцены питания, а уж то, что пищей в этот раз послужили люди, лишь укрепило нежелание подглядывать.

Во всяком случае, я так думал.

Но стоило склониться над последней живой алоплащницей из патруля, Рико, как Нейфила заговорила.

«Что ты хочешь с ней сделать?»

Пока не решил.

Я нащупал пульс Рико. Слабый, но стабильный.

Краткий осмотр показал, что она не пострадала, когда Луквенес оглушил и затем уронил её. Она не ударилась виском о коварный камень и не свернула себе шею.

Рано или поздно она очнётся.

Рико нельзя было назвать красавицей, но причудливое сочетание утончённых и крупных, выразительных черт в её лице невольно приковывало взгляд.

Широкими скулами она пошла в отца, лорда-рыцаря Белафа, но точёный подбородок явно принадлежал не ему. Над чуть раскосыми глазами от переносицы к вискам взлетали две безукоризненные линии бровей. Соломенного цвета волосы были коротко подстрижены и не доходили до плеч.

Проще всего было бы устроить Рико встречу со своими товарищами в моём желудке. Пускай при жизни они не ладили, но смерть — великий уравнитель. От такого выбора меня останавливало неуловимое, но стойкое ощущение неправильности. Я прислушался к нему, стараясь понять, в чём кроется проблема.

Это было сложнее, чем показалось сперва. Но в конечном счёте я решил, что нашёл ответ.

Пожалуй, я проиграю больше, чем выиграю, если поддамся ненависти, которую пробуждали во мне все алоплащники.

Она — ценный заложник.

«Что?»

Нет, не то.

Будь Рико важна для Белафа, послал бы он её шляться по первому слою в компании всего лишь двух сослуживцев? И посмел ли Ваккер разговаривать с ней в таком тоне, не говоря уж о том, чтобы приказать оглушить её?

Она — ценный инструмент.

Вот это было ближе к правде. Из её перепалки с главарём отряда я выяснил, что Орден Алого Пламени был не столь монолитен, как могло показаться со стороны. В нём за влияние боролись между собой различные фракции.

А где есть борьба, там неизбежно возникает вражда, которая несёт в себе раскол.

Белаф возглавлял радикалов, мечтавших преобразовать Кодекс, или по меньшей мере стоял высоко в их рядах. Рико, напротив, придерживалась более мягкого подхода, который установили Основатели.

Что случится, если столкнуть их лбами?

Если я заручусь поддержкой Рико, то сумею подтолкнуть её в нужном направлении — и погрузить весь Орден в хаос. Для того чтобы отомстить за похищение портала, недостаточно расправиться с Белафом. Надо уничтожить всё, во что верят фанатики. Заставить их вцепиться друг другу в глотки. Сровнять с землёй город, в котором они проживают. Вычеркнуть из истории Хазма любое упоминание Алого Пламени.

Только тогда я пойму, что сполна расплатился с ними.

Далеко не факт, что с помощью Рико получится провернуть всё перечисленное. Но пощадить её стоит хотя бы ради того, чтобы попробовать. Умей я поглощать воспоминания жертв, которые не давали на то согласия, то без колебаний сожрал бы Рико, чтобы впитать её память. А так — можно считать, что ей крупно повезло.

Мы используем её, чтобы уничтожить врага изнутри.

Нейфила и не пыталась скрыть озадаченности в голосе.

«Э-э-э, да. Наверное? Но, по-моему, важнее другое. Эта девушка совсем не похожа на среднего алоплащника. Обычно они куда меньше зациклены на том, чтобы кого-то спасать, а она не побоялась выступить против старшего. И это несмотря на то, что подчинение в них вбивают на уровне инстинктов! Я не питаю симпатий к фанатикам, которые молятся огню, но она заслужила моё уважение».

Правда? Я не задумывался об этом в таком ключе.

«А зря. Тебя порой… заносит куда-то не туда. Не пойми неправильно, я тоже не люблю алых плащей, но и среди них, оказывается, бывают хорошие люди. Разве тебе не жалко было бы убивать её?»

Во мне поубавилось жалости с тех пор, как я очутился в теле монстра.

Я усомнился в правдивости мысли ещё до того, как закончил пересылать её Нейфиле. Нельзя сказать, что я чурался жестокости на Земле, если того требовали обстоятельства. Иначе я не добился бы того, что имел. В моей семье уважали решимость, безжалостность и стремление быть первым — в отличие от сострадания и прочих гуманистических ценностей, считавшихся слабостями.

Насколько я и в самом деле изменился после перемещения в другой мир?

Проку от пустых рассуждений было немного. Я отмёл их и отправился к поражённому Морфопатией бедолаге. На сей раз никто не помешал мне избавить его от мук, однако брать его одежду я не стал. У Рико возникнут вопросы, если она увидит меня в ней.

Следовало ещё прикинуть, каким образом устроить наше знакомство. Кем представиться? И не разумнее ли будет оттащить её подальше от Рощи Статуй, чтобы подать дело так, будто её бросили бывшие дружки?

Как бы то ни было, я намеревался разыскать подходящее облачение у одного из здешних истуканов до того, как Рико придёт в сознание. Я обшарил местность поблизости, но так и не отыскал ничего подходящего.

Раздосадованный неудачей, я плюнул на всё и вознамерился вернуться к человеку, которого добил. Фасон одежды у него был самый что ни на есть непримечательный. А если Рико всё-таки заметит сильную схожесть, можно будет сочинить более-менее правдоподобную отговорку. Этого должно хватить.

Я же спаситель Рико, как ни крути. Кто в здравом уме будет подозревать своего спасителя?

А если в ней возьмёт верх паранойя, от девушки можно будет избавиться. Тем или иным способом.

Бросить её посреди первого слоя или…

Передо мной стремительным росчерком промелькнул миниатюрный силуэт. Следом явилась золотистая пыль — запорошила лицо и полезла в ноздри. Невольно вздохнув, я расчихался.

Пахла пыль странно, словно земля в солнечный день после недолгого дождя. Я не назвал бы запах неприятным, хотя от него слегка закружилась голова. Поборов странное чувство, я протёр глаза.

Над поляной мельтешили мушки, густым облаком вившиеся над бессознательной Рико. Лишь мгновение спустя я сообразил, что это не причуды зрения. Над её телом действительно суетились крошечные фигуры, каждая — вряд ли больше десяти сантиметров. Их крылья излучали мягкое сияние, почти незаметное сейчас, при свете дня.

Если не присматриваться, его ни за что не уловить.

Но я уловил. Во многом потому, что прежде сталкивался с ними. Хотя в аванпосте крылья находились в стеклянных шарах, а их владельцы — в закрытых банках с прозрачной жидкостью.

Я подошёл к Рико, и феи вспорхнули выше, продолжая свой беспокойный танец. Воздух загудел от их речи, состоявшей преимущественно из насвистывания и отчётливых пощёлкиваний языком.

Само собой, я не понимал ни слова, однако общее настроение уловил легко — феи были недовольны. И причиной их недовольства был я.

Не упуская из виду нежданных гостей, я проверил Рико. На её лице тоже обнаружилась пыль. Дыхание девушки замедлилось и стало глубже. Для проверки я потормошил её за плечо, однако она никак не отреагировала.

Рико спала крепким сном.

Они и меня пытались усыпить! А не получилось у них, вероятно, потому что их зелье не было рассчитано на безликих.

Я бросил на фей подозрительный взгляд. Они предусмотрительно держались подальше от меня. Я мог попробовать сбить нескольких иглами или швырнуть в них паутину, однако это ничего не принесло бы — разве что скромный перекус.