Помоги проекту - поделись книгой:
— Мускулы? — переспросил Валерий. — Так ведь почешешь полуторакилограммовым напильником болванку часа два подряд, вот они, мускулы, и появятся.
Женька Быков подошел и давай пальцем тыкать в бицепсы.
— Ничего, — говорит, — но бывают и тверже.
— Ты лучше свои пощупай! — предложил ему Сашка Кикнадзе.
Ребята и девчонки тем временем разбежались кто куда. Одни на деревья залезли, другие в футбол играли.
— Кончайте, братцы, цирк. Пора делом заниматься, — сказал Валерий и вытащил из кармана список отряда.
— Это что же, снова собрание? — спросил кто-то.
— Выходит, так. Надо же совет отряда избрать.
— Всё! Прощай, вольная жизнь! — запищал Женька Быков.
— Да помолчи ты! — прикрикнул на него Захар.
Валерий пропустил это мимо ушей. Он просмотрел список и сказал:
— Значит, начнем с председателя. Предлагайте кандидатуры.
Ребята сразу притихли, а Захар напустил на себя скромность, сел в сторонку и даже голову опустил.
Женька Быков вскочил и затараторил:
— Да кому интересно председателем быть?! У нас председатель, знаете, кто? Старший подметало!
— Не понимаю!
— Что же тут непонятного? — продолжал Женька. — Председатель — за всех дворик подметай, в строй собирай, в столовой тишину соблюдай, — перечисляет и загибает пальцы. — У нас отряд, знаете, какой?
— Какой же?
— А такой, что и в строй не соберешь. Мы в день по двадцать раз должны строиться!
— Ну и зря! — сказал Валерий. — Что вы, малыши, чтобы всюду строем ходить? Может, еще парами да за ручки?.. Тут что-то не так. И зря ты на друзей наговариваешь. Я же вижу — ребята как ребята.
— Чепуху он мелет! Не слушайте его! — закричали все.
— Ну вот, я ведь знал, что это не так. И потом, я думаю, председатель должен быть затейником, с выдумкой, авторитетом, ну, с характером, конечно. Тогда никто «старшим подметалой» не назовет… В общем предлагайте.
Захар тихонько подсел к Сашке Кикнадзе и толкает его локтем в бок.
И вдруг происходит такое: сразу двое ребят мою кандидатуру называют.
— Митю Соколова! Митю! Он всегда затейником был! Он стихи сочиняет!
Меня прямо в жар бросило. Это ведь просто как насмешка получается. Из-за истории с вишнями Валерий от меня откажется, а что ребята подумают? Я встал и сказал:
— Не могу я быть председателем. Я уже не затейник… Я скучный…
Ребята начали махать руками и шуметь, а Захар на меня тигром посмотрел.
— Верно — Соколов. И старшая вожатая такого же мнения. Да и я не против, — сказал Валерий. Он весело подмигнул мне, потер шею и добавил: — Кстати, мы с ним уже знакомы.
Ребята с удивлением посмотрели на меня, а Захар ехидно бросил:
— Конечно! Знакомство — большая сила!
Валерий не обратил внимания на его слова и продолжал:
— И произошло оно при чрезвычайных обстоятельствах, которые огласке не подлежат.
Ребят это страшно заинтересовало. Мальчишки стали перешептываться, толкать друг друга локтями. А Захар встал и нахально потребовал:
— Нет, уж если вы хотите его председателем сделать, то никаких секретов быть не должно.
— Правильно, — сказал я. — Вы, Валерий Николаевич, начали говорить и кончайте. Пусть ребята поймут, что я не достоин.
— Ну, если вы настаиваете, я скажу. В общем познакомились мы с Дмитрием на почве спелых вишен…
Тут ребята расхохотались, а Сашка Кикнадзе подскочил и как заорет:
— Знаю, знаю! Это в том саду, что у дороги. Ветки прямо через забор свисают.
— Угадал, — сказал Валерий.
— Значит, вы вместе с Митькой вишни тащили?
Ребята снова захохотали, и Валерий тоже.
— Если принимать такой случай во внимание, то мне с вами тоже придется расстаться. В свое время и меня не раз на чужих вишнях засекали.
Это почему-то всем понравилось. Сашка, так тот прямо вслух выпалил:
— Во парень нам достался!
А потом снова закричали:
— Митю! Митю Соколова председателем!
Больше всех почему-то Зинка Дорохова старалась.
Короче, меня выбрали. Воздержался один Захар, но никто не стал выяснять почему. Всем и так было ясно.
— Точка! Решено! — сказал Валерий. — А там дело покажет, какой он председатель. Дальше будем действовать так: я посижу в сторонке, а вы обдумайте кандидатуры звеньевых, чтобы зря не спорить. Идет?
— Идет! — сказали мы и собрались в кружок.
Валерий отошел в сторону и сел под сосной. Начали мы кандидатуры звеньевых продумывать. Все принимали участие, кроме Захара. Он стоял надутый в стороне и молчал. Мне, откровенно говоря, даже жалко его стало. Поэтому я предложил его кандидатуру на звеньевого, но все были против.
«Нужно очень, чтобы он силу свою показывал!», «Пусть кулакам воли не дает!», «Пусть меньше подхалимничает!» — шумели ребята.
Звеньевыми решили избрать Володю Безрука, Олю Мацейко, Гришу Гурского и Маю.
— Пойди, Саша, позови Валерия, скажи, что все продумали! — сказал я.
Сашка побежал к сосне, за которой сидел Валерий, и оттуда возвратился почему-то на цыпочках.
— В чем дело? — спрашиваем.
А Сашка шепотом:
— Он спит. Понимаете? Лежит и спит.
Мы все переглянулись, а Захар — руки в бока, захохотал и говорит:
— Вот тебе и вожатый! Да что вы, сразу не поняли, что он сюда отдыхать приехал? Чихать ему на нас!..
Ребята зашикали на него, а кое-кто побежал проверить, правда ли это. Пошел и я. Только подошли к сосне, а навстречу начальник лагеря и старшая вожатая. Они бы, может, и не заметили Валерия, так Захар ехидно зашипел:
— Тише, нашего вожатого разбудите!
— Что тут у вас происходит? — спросила Нина Васильевна.
— Начальство спит, а мы охраняем!
— Замолчи, Захар, — сказал я и объяснил: — Мы совещались насчет звеньевых, а он заснул… Устал, наверно.
— Может быть, он нездоров? — засуетилась старшая. — Валерий! Валерий! — затормошила она его.
Ну и крепко же он спал! Не сразу проснулся. Но как только открыл глаза, вскочил и очень смутился.
— Ох, что же это я? Извините!.. Понимаете, прямо после ночной…
А начальник лагеря вдруг рассмеялся и давай всем рассказывать:
— У нас, ребята, бывало, после похода свалишься, так холодной водой окатывай — не разбудишь, — и похлопал Валерия по плечу. — Ничего, бывает…
А Валерий стоял смущенный и держал рубаху в руках. Чужой мог бы подумать, что это провинившийся пионер.
— Идите, ребята, в отряд. Мы тут сами разберемся, — приказала старшая.
Ребята ушли, а я остался. Отошел в сторонку и сел на пенек. Ну и начала тут Нин-Вас его отчитывать. До меня только отдельные фразы и слова долетали. Больше всего она говорила о потере авторитета, о режиме. Меня это возмутило. Ведь он ясно сказал, что после ночной. Работа у него тяжелая… И я представил себе, как Валерий идет утром с работы и, часок отдохнув, садится за учебники, потому что вечером надо идти в институт. Даже в лагерь прямо с завода приехал!
Я не заметил, когда ушли старшая и начальник. Сидел и думал о Валерии. Опомнился только, когда за спиной услышал:
— Вставай, председатель, пошли!
Валерий надевал рубаху и говорил:
— Ну и попал же я впросак! Понимаешь, зверски устал… А тут еще этот воздух. Просто захмелел от него.
— Ничего, — говорю. — Это не страшно. Со всяким бывает…
— Бывать-то бывает, но вот права старшая: что ребята скажут?
— Ничего не скажут. Я знаю ребят. Они ведь все слышали.
— Все это, может, и чепуха, — сказал Валерий. — Сложней, понимаешь, другое. Как бы тебе это объяснить… — Он внимательно посмотрел на меня и замолчал.
Я понял, что он хотел рассказать мне какую-то тайну, но не решался. Мы прошли шагов десять и вдруг, как по команде, остановились.
— В общем, — не глядя на меня, начал опять Валерий, — это меня райком комсомола направил… У меня сегодня отпуск начался. Ну, и на природе побыть захотелось… Нет, нет! — спохватился он. — Я в лагерях бывал, и председателем отряда был, и массовки сам проводил… Как будто все помню… Тут мне, понимаешь, испытательный срок дали, неделю… Главное — начать. А вот с чего? Честное слово, не соображу…
Мне все стало ясно. Валерий впервые вожатым назначен, и, конечно, ему трудно. Да еще с нашей Нин-Вас. Она ж, ух какая придира! Ей нужно, чтобы все было по буквам, по полочкам разложено… Я не знал, что ему ответить. Разве вожатые когда-нибудь признавались пионерам в этом? Конечно, нет. А вот он признался… Я никому никогда этого не расскажу!.. Прямо с ночной! Не пожалел отпуска… И у меня внутри какая-то гордость за него поднялась. Какой же он хороший парень! Вот бы иметь такого старшего товарища, друга! Делиться с ним всем, советоваться, совершать путешествия… И во всем помогать друг другу… Ничего этого я ему не сказал, только посмотрел на него, а он, должно быть, все понял! Подмигнул и говорит:
— Ладно, вдвоем как-нибудь справимся!
Да, я за него готов был теперь всю работу делать, только б не расставаться!
Так мы и подошли к нашему дворику. Ребята все, как один, стояли в строю. Ну и молодцы! Я прямо так и хотел им это крикнуть, но только сказал Валерию:
— Видите, как они вас уважают?
Никто и словом не обмолвился о случившемся, только Захар вдруг стихами заговорил:
Я смолчал, лишь подумал, что рифма хорошая: «вишен — вышел». Ребята тоже молчали. А Сашка Кикнадзе вслух сказал:
— Ну и балда ты, Захар!
Майка посмотрела на меня и кивнула головой: мол, понимаю, все в порядке. Майка вообще все сразу понимает, ей никогда объяснять не нужно, а мои мысли на расстоянии читает. Я только рот открою, а она уже говорит: «Ага, знаю…»
Звезды на соснах
Мне так и не удалось передать Мае журнал. Я проносил его весь день за пазухой, хотя работы было много и он мне мешал.
Поделиться книгой: