Морской закон, рыбья правда

— Зачем тебе телохранитель здесь? — удивилась Майя. — Это что, еще одна штука земного народа, которую мне не понять? И что до внешности — ну, уж повредить-то она никак не может, всегда приятнее девушка, на которую и посмотреть нравится, не так ли? Я только так выбираю себе помощниц! Пусть она трижды умница и хороша в магии, но если нет симпатичных плавников и сдобного круглого тела — она мне и даром не нужна!

— Они все так много болтают? — пробормотала Зура.

— Все! — жизнерадостно ответила Майя, кося в сторону Зуры черным блестящим глазом. — Мы думаем по-другому, красавица, мой отец уже должен был тебе об этом рассказать. И у нас у всех очень хороший слух.

«Какой отец? — подумала Зура. — Неужели Лин — ее отец?! Никогда не слышала о полукровках! И вообще, говорят, у магов детей не бывает, нет?»

Но поинтересоваться тонкостями родственных связей не успела, потому что Лин заговорил снова:

— Еще раз: очень рад приветствовать тебя и твоих помощниц, Майя. Твой вкус действительно безупречен: насколько я могу судить, все они красавицы.

— Кроме одной, — перебила его Майя (на самом деле она произнесла имя, но имя это осталось в голове Зуры тонким свистящим звуком, ничуть не похожим на человеческую речь), — она страшная, и шрамы ей не идут. Но увы, ей в самом деле нет равных.

— Хорошо, кроме одной, — покладисто кивнул Лин. — А теперь не расскажешь ли ты, когда мне удастся поговорить с Вождем? Или с одним из генералов?

— Так сейчас же! Я помню, что тебе сложно долго под водой, Мастер! Пойдем же!

Голова пропала из стенки воздушного пузыря, и сама стена сомкнулась, как будто и не прорывалась. Майя и прочие разом собрались в… «Косяк», — подумала Зура. Их сильные тела тенями среди огней помчались в один из боковых коридоров, и серебряный пузырь поплыл за ними.

— Теперь смотри в оба, акай, — тихо проговорил Лин. — Морской народ думает и в самом деле не так, как мы. Иногда сложно предсказать, куда вывернут переговоры. Если что-то пойдет не так, я постараюсь доставить нас обоих на поверхность. Может быть, потребуется и твоя боевая магия. И — будь готова задержать надолго дыхание по моей команде.

— А если мы сядем там в лодку, что им помешает ее догнать?

Лин как-то неприветливо улыбнулся.

— Я.

* * *

Зура не помнила, сколько ей было лет, когда брат раздобыл первый браслет.

Она еще не знала, что браслет ее: брат принес его для себя. Темный, незнакомый металл лежал широким кольцом на его ладони. Если присмотреться, казалось, что в глубине проскакиваю крошечные сине-фиолетовые молнии.

— Какая красота, акай! — сказала она. — Я видела такие на некоторых наемниках. Это мода такая?

— Не будь дурой, — веско сказал брат. — Это не мода, это магический предмет! Ты видела, некоторые воины могут находить спрятанное и отталкивать людей силой мысли?

— Да. Я думала, когда мы с тобой станем драться совсем хорошо, так, как они…

— Мы хорошо деремся, акай, — перебил ее брат. — Чтобы мы — да плохо дрались! Нет, акай, не поэтому нас не берут в банды.

(Зура тогда не знала, что в слово «банда» жители гериатских княжеств вкладывают бранную суть: для нее «банда» означало всего лишь компанию воинов, которые нанимались богатым и знатным в охрану или для какого-либо дела… но, впрочем, язык Империи Рона и ее сопредельных княжеств она тогда знала плохо).

— Все дело в том, что магия здешняя бывает двух видов, не то что у наших шаманок, — поучал ее брат. — Одна — у могучих магов, которые повелевают водой и воздухом, обводняют пустыню и служат королю, картелям или аристократам. Другая — у таких, как мы с тобой. У могучих людей, сильных телом и духом. Нужно только раздобыть магический предмет, и можно колдовать не хуже прочих. Этот я купил за золото у знающего человека.

— Да, акай, но как же ты его наденешь? — Зура рассматривала браслет, как зачарованная.

Браслет был очень узок: он охватил бы запястье ее брата, но тот едва ли пропихнул бы через него ладонь. Пожалуй, даже Зура не пропихнула бы, а у нее ведь руки были куда уже.

— Тот человек сказал, что нужно накалить его на костре, — с сомнением проговорил брат. — Тащи жаровню!

Тогда они жили уже не в развалинах, а снимали комнату в доходном доме. Отдельную, и поэтому жаровня у них была своя, ее не приходилось отбивать у десятка таких же как они в общем зале. Только хозяйка с кряхтеньем обязательно каждый вечер поднималась на второй этаж и скрипучим голосом напоминала всем постояльцам, чтобы не спалили дом.

Было еще тепло, но они раздули уголья, и брат положил браслет на решетку. Металл изменился почти сразу: сделался золотистым, теплым, засиял пригласительно и даже, кажется, стал шире.

— Ну вот! — довольно сказал брат, протянув за браслетом руку. Но, не успев схватить, он уронил браслет на пол, вскрикнув.

Крик был совсем не мужественный, но из уважения к брату Зура не хихикнула, только нагнулась подобрать браслет. На всякий случай она обернула ладонь полой кимары, но через ткань металл не казался даже теплым. Зура из любопытства коснулась его свободной — левой — рукой. Самым кончиком пальца, готовая отдернуть, если показалось. И охнула: браслет тут же разорвался, сделавшись золотистой лентой, метнулся по руке змейкой, обвил запястье и немедленно потемнел, показывая, что укрепился тут и никуда двигаться не намерен.

— Ух ты! — сказала Зура. — Я ему понравилась?

— Наверное, сломан, — с неудовольствием проговорил брат. — А я за него отдал два вырька[4]! Ну ничего, завтра разберусь с торговцем!

Но «разобраться» с торговцем не получилось, тот стоял на своем:

— Браслеты я делаю для всех одинаковые, — сказал он. — И все они одинаковые, пока заготовки. Раз ты не смог его взять, значит, тебе вообще магом быть не суждено. Обычные люди не могут даже коснуться тилидия, если его нагреть.

— Как это я не владею магией! — подступил к нему брат. — Сам же говорил: люди, которые сильны духом и телом! Разве я не силен и тем и другим?

— По-разному бывает, — уклончиво сказал торговец, но далее объяснить отказался. Зато перевел разговор: — Так если хочешь, я сведу тебя со знающим учителем для твоей сестры.

Да, стало быть, Зуре было больше тринадцати: ее уже не принимали за мальчика.

Брат был недоволен, но на учителя согласился.

— Смотри, Зура, — сказал он ей, — только мы двое тут настоящие люди. А значит, должны держаться друг за друга. Ты выучишься магии, я научусь, как быть помощником боевого мага — есть свои приемы и для этого. И мы с тобой наконец-то заживем, как людям пристало! Больше не будем лить за золото свою кровь — только чужую.

* * *

Зуре показалось, что после зала, освещенного огнем, они влетели или вплыли в куда более оживленную часть замка. Сопровождавший их косяк придворных «женщин» быстро разросся, появилось больше фиолетовых и синих тел. Некоторые носили на головах пузыри воздуха — маги или стражи, татуировок в такой толчее не разглядеть. Зура знала, что и остальных недооценивать нельзя. Под водой у морского народа точно больше преимуществ.

А может быть, ей только казалось, что тел стало больше. Она привыкла полагаться на зрение, слух и обоняние, но тут, под водой, все три чувства оказались почти бесполезны. Не разобрать было, кто и куда летел, и света почти не было, только редко на стенах мерцали сполохи огня. Они плыли по чему-то вроде галереи, в стенах и потолке которой через почти равные промежутки появлялись отверстия; в некоторых этих отверстиях бледнели желтые пятна солнца. Два раза их процессия оказывалась в крохотных помещениях, куда нужно было вплывать через люк на потолке. Потом люк под ними закрывался и открывался другой люк, наверху.

— Шлюзы, — пояснил Лин. — Все, что выступает над поверхностью воды, сделано только для того, чтобы проводить под воду вентиляционные колодцы. А тут, внизу, чтобы эти ходы не затапливало, устроена система шлюзов.

— Мог бы сказать раньше, — пробормотала Зура. — Я подумала, что нас сейчас запрут. Могла кинуться в драку.

На деле Зура так не думала: она видела, как спокоен Лин, да к тому же, никто не стал бы их запирать вместе со свитой местных. Но пусть лучше Лин обманывается насчет ее сообразительности.

— Не могла, — улыбнулся краем рта Лин, — я слежу. Но ты права. Мне стоило предупредить. Больше этого не повторится.

Обманется такой, как же.

Зура так и не поняла здешнюю архитектуру. Неясно было, как штурмовать это место, а еще меньше того — как его охранять. У нее сложилось впечатление, что почти отовсюду можно было легко подняться на поверхность: ну да, ведь морскому народу нужно всплывать, чтобы подышать. Это наверняка делало крепость уязвимой для атаки сверху, а значит, морской народ должен был защищать свои воздушные колодцы. Но ни охраны, ни амулетов она не увидела.

Наконец они попали в другой зал, меньше того, где повстречали Майю. Этот был освещен солнцем, а не огнями. Наверное, то была наполовину затопленная водой пещера.

Свита как-то незаметно потерялась «за дверью», то есть в одном из коридоров. Зура, Лин и Майя остались в солнечной синеве втроем.

Майя вновь сунула голову в пузырь Лина и быстро проговорила:

— Я пыталась договориться, чтобы Вождь встретил вас в сопровождении советника по делам суши и хотя бы одного из генералов, но у меня ничего не вышло, Лин! Какие бы слухи о тебе ни ходили, как бы тебя ни уважали, как бы я ни поручалась за тебя, пока для него ты просто курьез! Поэтому он прибудет сюда с родственниками и шутами! Прости меня.

— Ничего, милая Майя, — Лин протянул руку и положил ей на лоб. — Всего этого можно было ожидать, — он чуть улыбнулся. — Но шутить я не намерен.

— Но Лин, все еще хуже! Сегодня его ночная половина правит!

Вот тут, кажется, Лин впервые дрогнул.

— Как так вышло?

— Не знаю, иногда такое бывает, а почему — понятия не имею!

— Какая половина? — подозрительно спросила Зура. — Жена что ли?

— Нет, — ответила Майя, — вторая половина мозга! У нас, морского народа, мозг… ну, это внутри головы, то, чем мы думаем…

— Я знаю, что такое мозг, кроила черепа, — сухо перебила Зура.

Майя продолжала как ни в чем не бывало:

— Так вот, у вас, наземных, он один, а у нас — две половинки, и когда одна половина спит, вторая бодрствует. Это чтобы мы могли плавать непрерывно. Ночная половина, как правило, глупее дневной…

«А можно еще глупее?» — подумалось Зуре.

— Эта половина помнит все, что случилось днем, но как сквозь толщу воды… — Майя, кажется, запуталась.

— Как сон, — подсказал Лин обеспокоенно.

— …И иметь с ней дело трудно…

Зура краем глаза уловила какое-то движение под ногами: то есть под днищем воздушного пузыря, созданного Лином. Если, конечно, у пузыря может быть днище.

Повинуясь жесту мага, заключавшая их серебристая сфера отплыла в сторону: еле успела, потому что мимо воздушной стенки выбросились вверх гибкие рыбьи тела. Они скользнули к поверхности, расплылись в разные стороны, вдоль стен… Не нужно было видеть татуировок, чтобы почувствовать мощную, хищную силу, с которой двигался каждый из них. Воины. И, как ни печально, под водой Зуре почти нечего было им противопоставить. Или она не знала, что.

Ладно, хоть кракенов с собой не притащили…

— Телохранители, — тихо сказал Лин. — Охрана. Сейчас сами придворные…

Сами придворные плыли медленнее, и Зура быстро поняла, что это из-за воздушных шаров, которые все они, как один, носили на головах. «Не могут все быть магами!» — подумала Зура с некоторым возмущением. Но не стала спрашивать Лина, быстро сама догадалась, в чем дело, увидев у многих на плавниках специальные прищепки — все яркие, разноцветные, многие украшенные еще какими-то узкими лентами или лепестками, что тащились за ними по воде. Это могли быть просто украшения — а могли быть и амулеты, удерживающие магию. Зура сама иногда покупала такие для подмоги в бою.

Тилидиевый браслет Зуры был совсем иной природы — он не удерживал магию при ней, а направлял ту, что внутри нее, — но все же она не удержалась и машинально коснулась запястья.

Всего рыб появилось меньше, чем ей показалось сначала. Четверо охранников, пятеро придворных, и трое из них тут же прыснули в сторону, переговариваясь высоко и визгливо. Ни Лин, ни Зура, ни Майя не заинтересовали их ни капли. Лин, похоже, отвечал им полной взаимностью, потому что не озаботился переводом: Зура не понимала ни слова.

Двое же приблизились к ним: темно-фиолетовый самец с непомерно разросшимся спинным плавником, который струился за ним в воде, словно петушиный гребень, и серо-пятнистая самка. Почему-то она сразу показалась Зуре очень старой.

Они начали медленно огибать воздушный пузырь — Зура решила, что для них это то же самое, что для человека остановиться: ведь, в самом деле, рыбам, должно быть, трудно просто висеть в толще воды, тебя все равно будет немного относить в сторону.

— Ну, — сказал самец энергично, — это тот самый чудак, которого ты нам обещала, Майя? Выглядит преотвратно, надо признать. А второй что? Его стая? Женщина, женщина, я вижу! Эти завитки ни с чем не перепутаешь, они, надо сказать, приятно смотрятся даже на этих уродцах. Эй, Майя, как ты думаешь, я уговорю ее остаться со мной наедине? Не хотелось бы заставлять, мне так не нравится заставлять!

— Они тут не за этим, вождь, — возразила Майя, — они пришли обсудить важное и нужное дело, безотлагательное для нас всех! Если тебе приспичило разделить страсть с двуногой женщиной, лучше отправляйся на отмели от войны подальше, там их всегда полно.

— И верно, верно, — согласился вождь. — Но ни о каких важных делах я не хочу говорить с народом, который крадет нашу рыбу! О развлечениях — еще куда ни шло, о развлечениях, а пуще того о плотских утехах я готов говорить с кем угодно! — Зура невольно подумала, что этот извращенец, должно быть, тоже едва вышел из подросткового возраста… как и Антуан. Что, у морского народа доверяют верховодить детям?

Вождь же тем временем продолжал, обращаясь, по всей очевидности, к страже:

— Так что выкиньте их вон или умертвите, как вам проще.

И он развернулся было плыть прочь, но тут заговорил Лин.

— Постой, вождь. Ты ведь не хочешь, чтобы твой народ голодал и умер? А это может случиться уже этой зимой, если мы ничего не сделаем прямо сейчас.

— Нет, не хочу, — насторожился вождь, вновь возвращаясь к пузырю. — Но ты-то тут при чем? Уж не угрожаешь ли ты, жалкое существо, голодом мне и моим людям?

— Не я угрожаю, а война, — решительно произнес Лин. — Я, вождь, хоть сам из наземных, но разделяю твое негодование людьми, которые воруют вашу рыбу. И я согласен, что вы должны были дать отпор. Но война ведь не проходит без последствий.

— Да! — с живостью воскликнул вождь. — Пока мы воюем, наземный народ не ловит рыбу, она плодится и размножается, и нам потом больше достается! Поэтому это полезная и нужная война, как бы меня ни пытались уверить в обратном всякие малодушные!

— Обычно бывает именно так, — кивнул Лин, — но не в этот раз. Потому что бури, которые насылает на вас наземный народ, и огненные грозы, которые насылаете на наземный народ вы, уничтожили почти все отмели, где растут головастики-корьи. Если не успокоить небо и море и не очистить бухты от мути, этой осенью корьям негде будет отложить икру, к весне головастики не откормятся подо льдом, и летом нелини и рекка, которыми питаетесь и вы, и земной народ, не смогут есть корью и все передохнут или откочуют на другие отмели. Весь шельф вымрет. Хочешь ли ты этого, о быстроумный вождь?

Вождь замедлился, словно пытаясь осмыслить слова Лина.

Потом сказал:

— Если это правда, то как вышло, что ты, маг из земного народа, заметил это, а никто из моих магов — нет?

— Корьи мечут икру на отмелях, куда ваш народ заплывает редко, потому что опасается не уплыть обратно в море. Магов же, не в обиду будет сказано, о вождь, интересуют только человеческие поселения, где они могут поразвлечься с легкомысленными наземцами… как ты сам недавно говорил!

Лина, казалось, ничуть не утомляла необходимость постоянно поворачиваться к вождю лицом: казалось, так он и будет крутиться, как волчок. Зуру же это все начинало раздражать.

— Да, это верно! — поддакнул вождь. — Я люблю поразвлечься, и весь мой народ это любит.

— Ну а война положила конец большинству из этих развлечений. Теперь в поисках развлечений вы плаваете не в окрестности Тервириена, а к островам, или на другую сторону Золотого Мыса.

— Верно, верно, — поддакнул вождь. — Что же делать? Что ты предлагаешь, маг?

— Мое решение очень простое, — сказал Лин. — И что особенно хорошо: от тебя, вождь, оно не потребует ровным счетом ничего, всего лишь разрешение действовать.

— Вы, должно быть, совсем считаете нас за дураков, — вождь покачнулся в воде. — Никогда еще не было так, чтобы маг приходил к правителю за разрешением! Будь ваша воля, вы бы вылили моря на небо, а небо опустили бы в моря!

Несколько свитских, что кружили вокруг пузыря воздуха вокруг вождя на разной высоте, засмеялись: ни с чем иным этот звук спутать было нельзя. К тому же они тряслись всем телом, как припадочные.

— Мне бы не хотелось говорить о моем предложении, когда вокруг столько ушей, — продолжал Лин как ни в чем не бывало. — Если угодно вождю, это следует обсудить с ним и с теми людьми, чья помощь мне потребуется в воплощении моего решения.

— А, вот уже и требуется помощь! — воскликнул вождь. — Это больше похоже на правду. Но всей правды земной народ не говорит никогда: плетут и плетут с двойным и тройным дном.

— Но ведь и вы всей правды никогда не говорите, — Лин приподнял бровь, и, наверное, зря: вряд ли морской народ мог различить тонкости человеческой мимики. — То, что ваш народ думает о нашем, то, что мы думаем о вас, — все это как рябь на воде в летний день, глубин не затрагивает. Ты, вождь, вижу, до сих пор не понял, что я говорю серьезно и не намерен шутить с тобой. Ну так изволь увидеть.