Последствия старых ошибок. Том 2

— Только ко мне. У твоего сына сильное нервное истощение и последствия контакта с борусами. Боюсь, он не в состоянии отвечать.

— Сын?

— А что, уже нет? — на этот раз я дерзил вполне осознанно.

Но эрцог только хмыкнул.

— А ты знаешь, «защитничек», — сказал он, разглядывая скрюченные зелёные пальцы на алайской ноге, — что обвинили в произошедшем одного Рико? Тебя — даже и не заметили. Именно он, по версии нашего военного совета, уничтожил заводы на Плайте… — эрцог отвёл взгляд от саркофага, уставился на меня и рыкнул. — Так что убери эту зелень! Только алайцев мне сейчас не хватает!

Он брезгливо отряхнул руки, словно касался изуродованных человеческих останков не только глазами.

— Марш в капитанскую! Или где вы там обычно… — он опять оборвал сам себя на полуслове и выругался.

Однако на убитого горем эрцог был совсем не похож. На озабоченного, скорее. Видимо, перебирал возможные варианты дальнейших действий.

Мы двинулись по коридору. Багаж эрцога тащился за ним следом.

— Инспектор Джастин — здесь? — буркнул Локьё.

Я растерялся. Потом вспомнил: Колин сказал, что правительственная комиссия всё-таки будет, а с нею, видимо, и инспектор.

— Ждём.

— Ну, вот и ладно. Сначала у меня будут вопросы к лендслеру, потом — к тебе. Эта дверь — капитанская?

Я кивнул.

— Иди пока, поработай. Я уже сообщил своим, что получил труп Рико и безутешен. Сейчас начнётся. Удар будет через сорок четыре минуты с направления восток-восток, надир: 17/8/0. Иди, не стой столбом!

Что значит «удар будет»?

Я доскакал до навигаторской, но осознать смысла сказанного не успел.

Эрцог слил мне, как экзоты будут выстраивать манёвр? Зачем? Чего он хочет? Или — не манёвр? Он ведь сказал — «удар»?

Навигатор зависал над картой. Его тоже что-то напрягало.

На пульте валялись пирамидки жевательной резинки, и он, кивая мне, сунул в рот ещё одну.

Ивэн Млич называл это — думать челюстями. Процесс жевания, вопреки общераспространённому мнению, помогал ему сосредоточиться.

— Млич, вест-вест-надир, что у нас там?

— Ничего.

— Вообще?

— Разведка полагает — брошенная противником ремонтная база.

— Ясно. Переполяризация, курс 17–34. И свяжи меня с комкрыла. Лично, по выделенке, через доступ лендслера.

Млич не удивился, он ко мне, к сумасброду, давно уже привык.

Генерал Дайего Абэлис был весел и даже расслаблен. Или он был из тех, кому чем хуже, тем лучше, или ещё не осознал глубины маячащей впереди бездны.

Комкрыла едва перевалило за сто — и в плане новых ощущений у него всё пока маячило впереди.

— Доброго времени суток, — поздоровался я сдержанно. Не смог враз сообразить, сколько же у нас по корабельному времени?

— Доброго? — удивился комкрыла, и, видя рядом со мной не Колина, а Млича, которого посчитал за мебель, продолжил панибратски: — А морда чего такая опухшая? Ну-ка, в плане артподготовки, отвечай не думая — у нас сейчас утро или вечер?

— Без разницы, — сказал я спокойно. — Потому что операцию экзотианцы начнут через сорок две с половиной минуты. Направление удара — вест-вест-надир. Вест17/8 — надир полный.

— Там у них нет кораблей, — сразу включился Дайего Абэлис.

— Значит, есть что-то ещё.

— Время удара точное?

— Не в курсе. Больше — ничего не знаю. Разведданые. Лично от эрцога Локьё. Он сейчас с Колином общается.

— По-онятно, — протянул он, и экран погас.

История двадцать седьмая. Полный неадекват

Линкор Империи «Каменный ворон»

Из отчёта импл-капитана Пайела

Пространство ещё лопалось и гудело, но я уже видел — второго удара не будет.

Экзотианской эскадре больше не выдать такой каскад энергии, что обрушился было на нас.

Восемь минут понадобилось светочастотному удару, чтобы накрыть место дислокации крыла, учитывая скорость дрейфа, звёздный ветер, растянутость боевого построения и кривизну пространства.

Но и мы не дремали. Благодаря эрцогу Локьё, который не просто предупредил, но и назвал точные координаты в условиях полной сферы.

Мы развернули крыло на 90 градусов. На более хитрый маневр не хватило бы времени.

Раскалённым потоком плазмы корабли качнуло, но отражатели удержали. Мы даже не откатились. И для ответного удара нам достаточно было всего лишь перестроиться относительно оси зенит-надир.

Эскадра Содружества все эти дни противостояния у Плайты копила энергию, планируя смести наши корабли одним выверенным ударом. Опасная тактика, учитывая, что получилось в итоге.

Теперь уже мы имели очень серьёзное преимущество в энергетическом плане.

Удар истощил не только накопители противника, подвешенные в точке, координаты которой «сдал» нам Локьё. Частично разрядились и аккумуляторные батареи боевых кораблей.

И мы могли им та-ак ответить…

Но мы не ответили.

Мы откатились назад, пропуская обалдевших экзотов за условные границы орбиты Плайты. Как будто их замысел удался. И мы бежали, поверженные.

На моём корабле оставался эрцог Локьё, рисковавший своей жизнью в нашей тёплой компании. И на моём корабле был Колин.

Трудно было представить более-менее нейтральную территорию, где они могли бы встретиться вот так: лицом к лицу.

Эрцог не пошёл бы даже на полуофициальные переговоры на территории Империи. Но в открытом космосе, у едва не уничтоженной планеты, где сошлись в противостоянии две эскадры… На корабле, имевшем очень сомнительное отношение к командованию и носившем легендарное для Содружества имя…

Нити сошлись.

Экзоты очень ценят схождение нитей. А Колин оценил риск, на который пошёл эрцог Дома Сапфира, подставив самого себя под удар собственной эскадры.

Этой встречи просто не могло быть. Имперская субординация и этикет Домов Содружества рыдали в голос. Но я не мог не верить глазам — из капитанской в навигаторскую меня выгнали имперский и экзотианский командующие.

Они были примерно равны друг другу по полномочиям. В Империи выше лендслера только адмирал и военный министр. В наших традициях лендслеру подчиняются и космические войска сектора на уровне командиров крыла. А в традициях Содружества — напротив, наземники подчиняются космической эскадре.

Я не знаю, о чём говорили Дьюп и Локьё, но то, о чём договорились, было очевидно. Мне.

Даже сдержанный Келли пару раз оглянулся в недоумении. А Млич так вообще сидел, уткнувшись подбородком в грудь и сцепив за спиной руки. Он словно бы связал сам себя, оправдывая наше бездействие.

В навигаторской было смертельно тихо. Только эхо энергетического удара — разночастотная вибрация — давила на виски и била по нервным окончаниям.

— Анджей, — прорезался Колин. — У тебя «на входе» три средние шлюпки. Похоже, их зацепило слегка. Возьми в ангар, подержи, пока ремонтники не подойдут. И военный госпиталь вызови, до гражданского они достучаться не могут.

— Комиссия? — спросил я хрипло.

Колин кивнул.

— Распорядись. И зайди ко мне.

Млич расцепил руки, нервно пробежался по пульту, переключаясь на лидары внешнего обзора. Магнитное «зрение» «Ворона» барахлило, температура обшивки и помехи не давали нам лоцировать даже то, что у нас под брюхом.

— Вон они, чиновники твои, болтаются, чтоб их дакхи съело! — выдохнул он, вложив в эту фразу всё накопившееся раздражение.

Мальчику не дали пострелять.

Я усмехнулся. Глянул: действительно болтаются. Помятые такие. Даже подача аварийного сигнала не работает.

Видимо, их со стороны противника засекли и нам слили. Мы бы их не поймали в ближайшие полчаса из-за магнитных возмущений после светочастотного удара.

Ярость и растерянность Ивэна Млича были понятны. Он был не в курсе всех этих околополитических игр. Однако хамить и ругаться — это моя привилегия. По крайней мере — на «Каменном вороне».

Я аккуратно взял навигатора за шиворот, приподнял как котёнка, встряхнул. И посадил в навигаторское кресло.

— Мои? — спросил с деланым недоумением. — Из «моих» там только инспектор Джастин. А у него есть дурная привычка инспектировать всех подряд, кто под руку подвернётся. Келли пойдёт встречать его, а ты, надеюсь, и так меня понял?

Ивэн кивнул и закашлялся. Гнев — не только поражает печень, ещё и горло. По крайней мере, эйниты так считают. Если сдерживаешь злость и не даёшь ей выйти словами через горло — можно заработать ангину. Или по шее получить.

— Словами в следующий раз, — сказал я, похлопав навигатора по спине. — Что-нибудь вроде: капитан, я не понимаю, почему не стреляем? Не гарантирую, что стану объяснять, но так будет лучше.

— Есть, капитан, — выдохнул Млич. И уставился на меня со всей своей упрямой бескомпромиссностью: — А почему не стреляем?

Я пожал плечами:

— Пойду выяснять.

До капитанской я, однако, не дошёл. Колин вырулил мне навстречу и лёгким наклоном головы поманил в соседний коридор.

Он молчал. И я молчал.

Но я быстро понял, почему он молчал.

Помятые члены комиссии уже вылезли из шлюпки и мотылялись по ангару.

Шлюпку, на которой прилетел Локьё, Келли отогнал в капитанский бокс, но рядом со шлюзом всё ещё стоял злополучный железный ящик с крупно нарубленными алайцами. Отправлять я его не разрешил, а куда девать — не распорядился.

Амбре в ангаре висело непередаваемое. Желтые пупырчатые когти на скрюченной зелёной ноге не вызывали рвотных порывов, пожалуй, только у нас с Колином.

Да ещё у инспектора Джастина. У того, судя по выражению лица, и без ноги забот хватало. Инспектор был бледен не в плане особенной экзальтированности — он плохо переносил проколы и тряску.

Келли уже понял, что оплошал. И вызвал клининг-дежурных. Я велел ему быстренько организовать Гармана, чтобы проводить инспектора в капитанскую, или куда он попросит. Хватит ему с комиссией мотаться.

Остальных комиссионеров я дальше предбанника ангара пускать не собирался. Мыть за ними проще в одном месте.

Пока я здоровался с инспектором, члены комиссии разбрелись по углам, смущаясь моего пристального внимания к их неутончённым манерам. Однако какое-то подслеповатое чучело, воняющее пудрой и парфюмом похлеще рвоты, заблудилось и ткнулось нечистым рылом непосредственно в саркофаг.

Я подскочил и в раздражении захлопнул крышку… Нога хрустнула…

Из напомаженного мужичка так и полилось.

Спасла меня бригада медиков, загородившая останки несчастного алайца, с которыми я обошёлся так неуважительно.

— Давай-ка их с порога в госпиталь заворачивать, — тихо сказал Колин. — Нам здесь столько высокопоставленных чиновников не разместить. Гостевых кают не хватит. Гони их в общий зал и быстро готовь шлюпки. Как только магнитное возмущение опустится хотя бы до восьми единиц по Майеру, гони их всех в шею.

Я кивнул.

В конце коридора показался улыбающийся Гарман. Первый раз он именно такой, радостный и лопоухий, был самым необходимым сейчас человеком. Спокойствие и доброжелательность распространялись от него волной.

А позади Гармана маячил… бледный как смерть Энрек. Не успели мы парня на эмку переправить, не до него нам стало. Но из медблока-то его какой гад выпустил⁈