Элла. Путешествие в поисках себя

— Холодно. Эх, Сёма, конечно, промахнулся, мог бы хотя бы колечко из проводов скрутить на скорую руку. Скрутил да и сделал тебе предложение, — посетовала Марго, докурив очередную сигарету, и нервно скомкала бычок в пепельнице. — Хватит мёрзнуть, пошли пить чай. Эх, Сёма.

С балкона попали в небольшую комнатушку, до потолка забитую полками. Книги на них хранились вперемешку с журналами и газетными вырезками, сложенными в разноцветные папки. К одной из таких стен прижимался диван. Раскладной, на котором, по-видимому, спали Марго и Лёнчик. Миниатюрная двушка не предполагала как таковой спальни.

Вторая комната приспособлена под детскую для близнецов. Марго часто называла её порталом в ад. Дверь в комнату была обклеена разными картинками и надписями. Особенно отчётливо читалась «не входить, убьёт».

Коридор тянулся через всю квартиру. Со стены гроздьями свисала верхняя одежда разных сезонов. На полу в несколько рядов полки для обуви. Дверцы антресолей слегка приоткрыты, готовые в любой момент плюнуть в проходящего какой-нибудь литературой. Элла постаралась быстренько проскочить под антресолью, чтобы на её больную голову не свалился ещё томик Ницше.

На кухне уже пять минут пиликала благим матом посудомойка. Несмотря на всю нелюбовь Марго к готовке, кухня в этой квартире была самым уютным местом. Чистая, светлая, в углу удобный мягкий уголок, куда тут же уселась Элла.

— Чего ты сама хочешь? — раскладывая вымытую посуду по шкафчикам, спросила Марго.

— Я пока не знаю. Можно было бы сказать, что большой и чистой любви. Но, наверное, это прозвучит очень наивно. — Элла ковыряла пальцем остатки прилипшей к столу пищи.

— Ты уверена, что с Сёмой всё кончено? Что ты точно не дашь ему шанс всё исправить?

Надо сказать, что долгое время в их компашке подруг отношения Эллы и Сёмы являлись эталоном верности, красоты и всего самого-самого, о чём писали в книжках. С пометкой «как надо». А теперь это длинноногое «надо» сидело у Марго на кухне, свернувшись калачиком, и рассказывало о том, что все эти годы она, оказывается, была несчастна.

— Понимаешь, я с ним не я. Я не любима, обо мне не заботятся. Я не чувствую с ним лёгкости. — Элла пыталась словами объяснить, что происходит внутри.

— Может, он просто вырос, а ты нет? Ты не рассматривала такой вариант? — сказала Марго, бросив на собеседницу взгляд училки поверх своих огромных очков.

— Ты думаешь? Я как-то об этом не задумывалась, — промямлила страдалица и начала вновь подбирать под себя ноги.

— Ну смотри, — сказала подруга, ставя на стол чашки с горячим чаем. — Когда нам было по двадцать, помнишь, я каким-то чудом попала на концерт ДДТ?

— Ну, помню.

— А ты легла пораньше, так как тебе надо было вставать к первой паре. Потому что препод стоял с секундомером и минуту опоздания приравнивал к прогулу. Я на это забила, а ты не могла и всегда ложилась перед этой парой пораньше спать.

— Ну, помню.

— Отлично. А помнишь, как я тебя разбудила звонком с концерта? Когда весь зал пел: «Это всё, что останется после меня». Ты потом пару всё-таки проспала и сказала, что это — лучший прогул в твоей жизни.

— Да, это было клёво, я не знаю, сколько ты тогда за телефонный счёт отдала, но эти воспоминания на всю жизнь.

— Не важно, а теперь натяни эту ситуацию на наши реалии. У тебя мужчина, допустим, даже дети. Утром на работу, а твоя безбашенная подруга звонит тебе с песней с концерта, да ещё и подпевает пьяным голосом.

— Ну-у-у-у-у?

— Что «ну-у»? Да меня если разбуди такой хернёй, я бы через трубку убила бы.

— Ну, Сёма мне так никогда не звонил, — поканючила Элла, слегка дёргая нижней губой.

— Сёма взрослый мужик, у которого есть женщина. Ему не нужны сюси-пуси и разговоры под луной. Он ночью любит спать и, наверное, с тобой в обнимку. Да! Дурак, что не сделал предложение! Но может, он сейчас всё поймёт?

— Может, может. Если бы я была к нему ещё более терпимая, то наши отношения сложились бы по-другому, но это, наверное, была бы не я, — потупив взор, пробубнила под нос Элла. — Но мне это уже не нужно. Мне кажется, мы с ним слишком разные и слишком отдалились друг от друга. Мне надоело интересоваться его песнями, смотреть, что интересно ему, одеваться в косуху или этот ужасный кожаный чёрный плащ и мартинсы. Я в нём похожа на смерть, только косы в руках не хватает.

Элла, всхлипывая всё сильнее, говорила и говорила, продолжая таращиться в пол. Из неё нескончаемым потоком лилась накопившаяся за годы боль. Всё то, о чём она не то что кому-то говорить, даже сама себе признаться боялась.

— Он не интересуется ни моими делами, ни странами, где я хочу побывать. Еда только вкусная, которая ему нравится, и он каждый раз подчёркивает, что я нарезала огурцы не так, как надо…

— Подожди. А как надо? — с интересом прервала нарастающую истерику Марго.

— Да фиг его знает!

— Ну интересно, я вроде знаю несколько видов нарезки и все их использую. Может, что новое появилось. А я не в курсе.

— Д-у-у-ура-а-а… — смеясь ответила Элла, вытирая мокрые щёки, и запустила в подругу полотенцем.

— Не-е-е. Ну а чё? Может, Лёнчику понравится? — грациозно увильнула от полотенца Марго, несмотря на комплекцию и метраж кухни.

Подруги расхохотались и обнялись.

Глава 4. Репейник

Элла стояла у подъезда своего дома, задрав голову вверх, ожидая знак. Ну хоть какую-нибудь ерунду, чтобы понять, стоит или нет закатывать Сёме очередную истерику. Но на неё из бесконечной темноты падали, кружась в беззвучном танце, мелкие безмолвные снежинки.

— Блин, как всё сложно, — выругалась она, нащупывая связку в сумке. От скандала её отделял только поворот ключа в замке.

Дверь была не заперта. Впрочем, как всегда. Прямо с порога в нос ударил устойчивый запах кошачьей мочи.

— Чёрт! Опять… Ну почему? — Элла вздохнула и вошла в квартиру.

Из прихожей открывался вид на зал, где на привычном месте обитал Сёма. Он не заметил ни скрипа двери, ни брошенных на пол тяжёлых мартинсов, которыми Элла пыталась привлечь к себе внимание. Звук не сработал, а тяжёлую артиллерию рано использовать. Чтобы не испугать увлечённого геймера, девушка вынужденно подсвечивала путь на кухню фонариком телефона. В кромешной тьме орал тяжёлый металл из наушников. Почти под музыку на компьютере происходило кровавое побоище. Парень дёргал правой ногой в такт нажатиям пальца на мышку, глубокий вдох, остановка на несколько секунд и резкий выдох.

«Познакомьтесь, так выглядит геймерский рай», — ехидно подумал Элла, распахивая холодильник.

— Ты пришла меня кормить? — спросил Сёма, спустив наушник. — Я очень голодный.

Девушка чуть не взвизгнула от испуга. Успокоилась и заговорила язвительно:

— Серьёзно? Холодильник — это единственное, на что ты реагируешь? А если бы я пришла под утро? Ты бы так и умер голодной смертью у своего поганого компьютера? — Она включила наигранно ласковую интонацию. — Или нет. Погоди. Ты бы убил зомби из своей игры и наконец-то встал у плиты, чтобы его приготовить.

— Ну, Лу-у-уся, ты же знаешь, это я так расслабляюсь, — сказал косматый парень, потупив взор и почёсывая длинную бороду.

— Я заметила. Что ты расслабился. Сильно расслабился. Даже за Бастой не сумел убрать.

— Мы договаривались, кошка твоя. Я к ней не имею никакого отношения, — сказал Сёма и повернулся к монитору.

Он почувствовал состояние Эллы в секунду и понял, что ему просто необходимо сохраниться в игре. Настроение явно было ни к чёрту, поэтому доиграть сегодня вряд ли получится. Покричит-покричит и успокоится, как это уже происходило много лет, а вот прохождение игры волновало его намного больше.

— Мяу! — в ногах у девушки начала выписывать кренделя Баста.

Кошку Элла подобрала на улице ещё год назад, а та в знак глубокой благодарности до сих пор освящала дом. Кажется, больше не для того, чтобы разозлить свою хозяйку, а для того, чтобы наконец-то отодрать Сёму от компьютера. Только вот метила она больше по углам. А надо было бы бить, как зверя, точно и в цель, а конкретней — в системный блок или хотя бы на клавиатуру.

«Была бы я кошкой. Я бы давно ему весь компьютер обоссала и кресло это поганое разодрала бы в клочья. Но я не кошка. А уже десять лет как его девушка и почему-то всё это терплю?» — рассуждала про себя Элла и с грустью ухмылялась.

На плите шкворчала яичница вперемешку с остатками содержимого холодильника. Не переодеваясь в домашнее, блондинка быстро собирала на столе некое подобие ужина.

— Я бы мог, конечно, помочь, но, как вижу, ты и сама неплохо справляешься. Полагаю, что буду только мешать, — привычно растягивая слова, Сёма смахнул крошки со стола на пол. Он широко улыбался и всем своим видом показывал, что его растущий вширь организм готов принимать пищу.

Девушка глянула через плечо, вздохнула и ничего не ответила. Этот взгляд он слишком хорошо знал.

«Предвестник скандала, — вздохнул и опустил глаза Семён. — И зачем только придумали скандалы? Вся-якая нену-ужная чепуха-а. Не-ервы. Пережива-ания, которые как мусор заполняют эфир жизни. Можно просто жи-ить. Е-есть. Пи-ить. Трахаться и кайфова-ать. Что ей ещё нужно-то? Ведь клёво катить на байке по дороге, ночевать в палатке и не париться ни о чём. Зачем все эти условности? Растя-ягивать свои не-ервы, как рези-инку от трусов. А потом больно бить ей себя по ляжке. Садо-мазо да и только», — мысленный поток прервало урчание живота. Сёме необходимо было срочно поесть, иначе он сам кого-нибудь укусит за ляжку.

Свалив ароматное месиво в две тарелки, хозяйка толкнула одну из них в сторону косматого чучела, а с другой уселась напротив и начала жадно есть.

«Меня всегда распирает на жор, когда предстоит неприятный разговор», — бежала мысль, пока Элла тыкала вилкой яичницу.

Дождавшись, когда Сёма закинет хоть пару кусочков еды, во имя собственной безопасности, девушка решила перейти к тактичному наступлению.

— Василиса и Якин уже отпраздновали третью годовщину… Представляешь? — Онп решила начать с небольшого введения.

— Быфстро лефтит фремя, — ответил с полным ртом Сёма, прикидываясь дурачком. Ему не хотелось разговаривать. Он кайфовал от еды.

— Ага, вроде только у ЗАГСа поздравляли.

— А-а-га-а, — с каждой вилкой он понимал, что на сытый желудок проще ругаться.

— И как кольцо на палец Якину не налезло, помнишь?

— А-а-га-а, у Васили-исы в тот момент такое лицо-о бы-ыло, — криво ухмыльнулся парень, понимая, что его вот-вот накроет цунами из женской истерики.

— Какое? Влюблённое?

Сёма закашлялся, когда тема скандала была обозначена и подчеркнута красным маркером. Нужно быстро ретироваться, облить противника бензином и поджечь, чтобы в глазах Эллы всё перестало казаться столь радужным и прекрасным. Он не был мастак в таких делах. Вообще вести диалог — это не его сильная сторона.

— Подумаешь, служебный роман. Про таких говорят: «Она ему встретилась, а он ей попался». Эта твоя Василиса — барракуда. Охмурительница — цензурно выражаясь. Ты думаешь, на тот момент она больше ни с кем не встречалась? Не поверю! Такие, как она, влюбляться не умеют. У неё на лбу написано: «Холодный расчёт. Сплю за деньги».

Элла застыла с вилкой в руках. Столь эмоциональным своего парня она видела очень редко. Пристально на него смотрела, пытаясь понять какая фраза вызвала в нём такой бурный отклик.

— Ты же у меня не такая? Штампы, платье, гости — прошлый век. Нам в этой квартирке и так хорошо, — продолжал Семён в надежде, что его девушка, после бурной полемики, горделиво поведёт плечиком, улыбнётся в ответ и потреплет его косматую голову.

Но на кухне воцарилась долгая пауза. Элла опустила глаза и что-то долго рассматривала в тарелке. Сёма решил, что буря уже миновала и можно дальше спокойно предаваться пищевым радостям.

— Хочешь добавки, или я могу всё сам съесть? — спросил он, как ни в чём не бывало соскрёбывая остатки пищи со сковородки.

Элла медленно подняла блестящие, полные слёз глаза и дрожащим голосом ответила:

— Хочу… Хочу! Хочу замуж! Хочу кольцо на безымянный палец! Себя хочу увидеть в свадебном платье. Красивом! С голой спиной! И чтобы ещё по полу волочился белый длинный шлейф! Хочу! Хочу, чтобы мама на свадьбе рыдала, обнимая отца. Чтобы говорила, какая я у них красавица. Хочу, чтобы ты нёс меня на руках через мост! Самый длинный. Не потея и не матерясь, а легко, как пушинку. Хочу, чтобы я знала, что дома меня ждёт с тёплым ужином муж и дети! — Элла не выдержала, закрыла лицо руками, плечи задрожали, и она шёпотом добавила: — Хочу, чтобы я была не последней из нашей банды подруг, которая выскочила замуж.

Очень ждала чтобы в этот момент мужчина встал со своего места, развернул к себе и обнял. Но увы, этого не случилось. Семён сидел напротив и смотрел молча.

«Сколько можно разглядывать, как я плачу? Тушь уже всю размазала, нос покраснел. Волосы эти бесят, прилипли и мокрые, как сосульки», — думала Элла.

Он не понимал, зачем плачут женщины: «Чёрт! Как это выключить?» Когда от них с матерью ушёл отец, мама долго плакала. И когда Сёма с ним шёл встречаться, она всё равно плакала: «Странная какая-то, всё ей было не так, он же исправно платил алименты».

— А мы с Бастой разве тебя не ждём? Чем мы тебе не дети? — решил нарушить затянувшуюся тишину Сёма. Резко приняв в свою коалицию кошку, которая давеча была абсолютно чужим для него существом.

— А-а-а мужем кто будет? — заикаясь от слёз, еле выдавила из себя Элла. — Или я-я и лошадь, я-я и-и бык, я-я, чёрт возьми, и баба, и мужик? Семён, я устала! Ты мне просто скажи, что у нас?

— Что у нас? А что у нас? У нас всё хорошо. Это ты себя просто накрутила, — хлопая глазами, отпирался парень.

— Я себя накрутила! Серьёзно?! А может, это ты уже десять лет крутишь меня вокруг пальца?!

Она вскочила и стала расхаживать по кухне, размахивать руками в разные стороны, пока слова лились из неё бурлящим потоком. Она их сдерживала слишком долго, они вырывались, обжигали горло и душу…

— Вокруг какого пальца я тебя кручу?

— Вокруг безымянного Сёма! Бе-зы-мян-но-го. — Она тыкала в лицо нужным пальцем. — Десять лет! Десять лет, это тебе ни о чём не говорит?!

— О том, что мы хорошая пара, — начал загибать пальцы на руке Семён. — У нас крепкие отношения.

Девушка медленно развернулась, пристально посмотрела собеседнику в глаза, опираясь руками на стол.

— А о том. что пора бы перейти, как там говорят в твоих танчиках, на новый уровень? Тебе это не говорит?! — старалась пригвоздить каждым словом Элла.

— Мы пока ещё не готовы, — сказал на выдохе парень томным и спокойным голосом. Осторожно нащупал руку и сжал ладонь девушки.

— Мы?! — попыталась выдернуть руку Элла.

— Да. мы. Сама посуди, о каком новом уровне может идти речь? Ты всегда в делах. Я выживаю здесь. как сорняк. Ты забываешь кормить меня и-и-и эту… как её, кошку. О каких детях может идти речь?

Такие дни, как сегодня, когда в доме готовилось «всё из ничего», случались крайне редко. Чаще всего парня мучили разными полезными «вкусняшками». А он вставал из-за стола голодным. и приходилось подъедать что-нибудь ночью в холодильнике.

Сёма поглаживал ладонь Эллы, пытаясь, утихомирить. Он искренне продолжал надеяться, что она покипит-покипит и успокоится. На кухне опять повисло молчание, но чувствовалось, что над парочкой то и дело сверкали молнии и тучи неумолимо сгущались.

— Да, Сём! Ты сорняк! — после непродолжительной паузы серьёзно сказала Элла куда-то в сторону. — Репейник. Прицепился к штанине. Аж на целых десять лет. И никак не можешь отстать.

— Ну, Луся. Не нагоняй. Пройдёт время, и мы перейдём на новый уровень. Всему своё время, вот увидишь.

— А когда это «своё» время? Мне тридцать один! Я не замужем! И даже не помолвлена! Но в моей квартире помимо кошки обитает какой-то мужик. Как это?

— М-миллио-оны семей живут гражданским браком, — закатив глаза, продолжал отбиваться парень в словесной перепалке.

— Хорошо, семья предполагает ребёнка, иначе это пара. Ты сделаешь мне ребёнка?

— Вот так сразу. Я не думал об этом. Тут надо всё осмыслить, я не готов так сразу. — Семён напрягся и выпрямился, впервые показав широкие плечи. Сквозь густую бороду стало заметно, как на его лице заходили желваки.

— Ясно. — Элла оттолкнулась от стола и начала собирать посуду.

— Что ясно? Мне лично теперь уже ничего не ясно.

— Ясно, что ты, Сёма, не репейник, ты трус. Я не хочу больше с тобой иметь ничего общего. Лучше я буду одна. Мне будет по крайней мере понятнее, как жить. Перестану ждать чуда. Ждать, что на тебя снизойдёт озарение. Что ты увидишь во мне не просто сожительницу, а невесту. Жену. Ну и мать своего ребёнка.

Элла была натянута как струна. Впервые так чётко сформулировав свои мысли и сказав о них без доли стеснения. Когда она представляла, как это всё будет происходить, она могла нафантазировать себе всё что угодно, но только не такой исход.

— Я хотел сделать тебе предложение, — не отрывая глаз от остатков пищи, пробормотал Сёма. Кулаки лежали по обе стороны тарелки. Он сжимал их так сильно, что проступили вены. — Летом, помнишь? Вершина вулкана Тейде в Испании. Мы тогда нехило поссорились… В общем, я решил, что пока ещё рано. Хотел, чтобы ты была special7 и у тебя было кольцо из дамасской стали, как символ нашего прочного союза.