На пыльных тропинках далеких планет

«Ближайшие дни» наступили уже сегодняшним вечером. А до этого я успел сделать три ходки на пляж за соляркой, продуктами и запчастями. Так что незнакомый голос из динамика рации «Перец, ответь Дубу» застал меня врасплох.

— Дуб, я Перец.

— Зажги какие-нибудь огни, чтобы мы знали, куда идти.

— Где вы находитесь?

— Какой-то пляж со следами колёс.

— Принято. Груза с собой много?

— На себе за один раз не унести.

— Ждите, через пять-семь минут подъеду.

И кому взбрело в башку забрасывать людей после заката? Это же тропики: солнце зашло, и сразу же наступает ночь.

Вот и пришёл конец «мечте мизантропа».

* * *

Четвёрка стояла метрах в тридцати от берега, жмурясь от яркого света фар. Чтобы не слепить их, чуть довернул в сторону, и… рванул с плеча автомат. Длинная, в треть магазина, очередь выбила из чёрной бесформенной массы фонтаны тёмных брызг.

Дуб, в котором я сразу признал опытного волчару, среагировал быстро.

— Ложись! Граната!

Слава богу, не «фенька», а наступательная РГД-5. Иначе бы дело не обошлось разбитой фарой трактора. Стеклом фары, а не лампочкой.

Груду белковой слизи, похожей на содержимое раковин мидий, раскидало по пляжу, а часть этой дряни улетело и в море.

— Что это было? — отряхиваясь от песка, спросил меня мужик со знакомым лицом.

Вспомнил! Тот самый медик из лаборатории, где меня терзали прививками, «олл-райт с тамбовским акцентом».

— Сходи, выясни, — фыркнул я. — Кто-нибудь к воде подходил, пока меня ждали?

— Я, — растерянно объявила единственная в компании женщина. — Завертелась, перед отправкой в туалет не сходила.

— Понятно, — кивнул я. — Месячные?

Женщина, смутившись, кивнула.

— Быстро кидаете груз в прицеп и шагаете следом за трактором. Дуб замыкающий, — объявил я, меняя автоматный магазин.

Подгонять никого не пришлось: видимо, подействовала двухсоткилограммовая «вустрица», успевшая одолеть половину расстояния от воды до людей к тому времени, когда попалась в свет фар. Ну, и всплески в тех местах, куда долетели ошмётки этой «биомассы».

Груз перетаскали в «гараж» быстро: впятером — это не в одиночку. И только потом вломились в «кают-компанию», где и познакомились.

— Артём Листьев, «Дуб». Безопасность, механизмы.

— Василий Машко, «Док». Медик.

— Игорь Славин, «Мороз», электрика, сантехника и холодильное оборудование.

— Инга Гринберг, «Пума», связь, компьютеры, программирование.

Уже перед отбоем улучил минутку и заглянул в каморку, где когда-то жила экспедиционный «компьютерный гений».

— Пока месячные не закончатся, за периметр Базы ни шагу. И немедленно переходи с прокладок на тампоны.

Женщина покраснела.

— Но я не пользуюсь тампонами?

— Почему? Склонность к токсическому шоку?

— Нет. Просто… у разных людей в разных местах разное количество нервных окончаний, — ещё больше смутилась Инга.

— Я ещё ни разу не слышал, чтобы женщина умерла от нескольких незапланированных оргазмов, — отрезал я. — А вот смерти от реакции тропической живности на менструальную кровь доводилось наблюдать собственными глазами. Извини, что приходится касаться этой темы, но я не хотел бы, чтобы твой труп остался на моей совести.

Ну, и хрен с ним, пусть считает меня хамом, лезущим в столь интимные темы! Главная — жива останется, если послушается. Ведь про смерти на моих глазах я не вру. Действительно видел в Африке, как европейскую женщину, решившую подмыться в реке, изгрызла стая каких-то местных водяных жучков, а потом доел крокодил.

Спать завалился я один. Остальные, наведя порядок в собственных комнатах, расползлись по рабочим местам. Видимо, длинный трудовой день был лишь у меня.

Зато, подорвавшись утром раньше всех, обнаружил произошедшие перемены. Мигала светодиодами сигнализация, настроенная Дубом, чуть слышно журчали смазанными вентиляторами компьютеры, в медицинском отсеке появился призрак чистоты, оба унитаза базовского санузла и раковина на кухне перестали подтекать.

Судя по сообщению в мессенджере, разница в скорости темпоральных потоков продолжает сокращаться. Теперь земные сутки составляют чуть больше пяти часов. И Центр требует начать передачу материалов экспедиции. Но без Инги я этого делать не буду: это её парафия, вот и пусть организует всё правильно, а не как я, давно отставший от новшеств в сетевых протоколах.

— Есть гипотеза, почему экспедиции не удалось установить связь с Центром, — объявила она, когда занялась подготовкой материалов к передаче. — Разница временны́х потоков оказалась настолько высокой, что была превышена максимальная частота приёма радиостанции экспедиции. В Центре заметили уход частоты при связи с тобой, но у инженеров была возможность подстроиться к ушедшей частоте вручную. А Людка этого не смогла.

— Ты с ней знакома?

— В одной хакерской группировке состояли, — не стала вдаваться в подробности Гринберг. — Очень талантливая девочка, но у неё не было технической возможности хотя бы понять, в чём дело. Ну, и твоя подсказка сработала. Да так, что кое-кому теперь явно нобелевка светит за разработку теории связанных темпоральных потоков.

Кому-то нобелевка, а кому-то выкручиваться из прикладных последствий этой теории. Ведь нет никакой гарантии, что скорость потоков застабилизируется и не уйдёт в противоположный знак, как уже было с исчезнувшей экспедицией.

— Тебе просто невероятно повезло, что во время твоего контрольного сеанса связи при заброске сюда был включён сканер, который и обнаружил смещение рабочей частоты твоей рации. А во время второго сеанса, когда ты не ответил на самый первый вызов, связисты, на основании этого опыта, догадались подобрать частоту связи, рассчитав дрейф поднесущей её гетеродина. Это уже насторожило «науку», но она грешила на влияние на электронику перехода в этот мир. Пока ты их не озадачил парадоксом разницы течения времени. А так бы пришлось и к тебе «спасательную экспедицию» слать.

Экспедиции не просто исчезнувшей, а теперь уже достоверно известно, что частично погибшей. Через полгода после последнего сеанса связи от укуса ядовитой «ящерицы» погиб штатный метеоролог и астроном Рустем Исмаилов. Умудрился наступить на хвост этого двадцатилапого пресмыкающегося, зарывшегося в песок. Зубы у «ящерки» слабые, даже штанину камуфляжа не прокусят, но члены экспедиции расслабились и переоделись в шорты, чтобы не париться под «чёртовой кожей». Его могилу отыскали по описанию в журнале экспедиции. Во время плавания на соседний остров попали в шторм, и смыло волной ботаника Марию Башкевич. Уже там, на Большом острове, при постройке хижины скатившееся с кучи заготовленных бревно сломало ноги и позвоночник механику Сергею Буйницкому. Через двое суток скончался, не приходя в сознание.

Дискуссия о том, что дальше делать, обернулась жёстким противостоянием между «безопасником» экспедиции Олегом Носовым и Бланком. На стороне Носова выступили биолог Лев Кнабе и Буйницкий, и начальник экспедиции вместе с Ниной Лютиковой оказались в меньшинстве (Кроха всё это время дежурила на Базе, пытаясь восстановить связь с Землёй). По сути, более агрессивный и молодой Носов, ожесточившийся из-за смерти Марии, с которой он жил, захватил власть над коллективом. А после гибели механика стало ясно, что без исхода на Большой остров членам экспедиции реально не выжить.

Кстати, про природные явления. Атмосферное давление на планете оказалось чуть выше земного, всего процентов на пять. И совсем уж незначительно, в пределах 1,5–2%, плотность воздух. Зато доля кислорода в атмосфере выше, чем на Земле, 23,5%. Чуть выше содержание аргона и чуть ниже — азота. Углекислого газа примерно столько же. Сила тяжести? Примерно 1,05 от земной, но для хорошо тренированного человека, каковым я себя считаю, это нечувствительно. Магнитное поле достаточно стабильное. По крайней мере, в этой местности. Наклон планетарной оси на полтора градуса меньше, чем у Земли. Значит, и сезонные изменения климата в более высоких широтах должны быть менее заметными. Ну и, плюсом ко всему, длительность суток 25 земных часов и 44 с половиной минуты.

Это всё, кроме длительности суток (в мои часы ещё на Земле встроили функцию учёта времени по здешнему 24-часовому циклу), я тоже почерпнул из материалов экспедиции. И не только ради праздного любопытства: моя задача — отыскать людей, которые могли и не задержаться на Большом острове, а уплыть, скажем, на соседний континент. Его обнаружили уже в первые недели пребывания экспедиции на планете с беспилотника «Орлан». Не очень далеко: километров сто двадцать от этого острова и километров сто от Большого. До которого от Базы вёрст пятьдесят.

Математика у вас не сходится? А с чего вы решили, что прямая, соединяющая центры островов, вытянута строго перпендикулярно к линии материкового побережья? Да и вообще, если судить по нарисованной Бланком карте, тут имеется целый небольшой архипелаг, и пара мелких островков, удалённых от «моего» даже на меньшее расстояние, чем Большой. Но находятся они в противоположной от континента стороне. Мелких — это диаметром 5–7 километров. Судя по округлой форме, то ли плоские вершины подводных гор, то ли приподнятые тектоническими процессами атоллы.

Среднюю часть «моего» острова занимает гора, высотой над уровнем моря метров триста. Скорее всего, древний потухший вулкан. По крайней мере, такое можно предположить, если учесть её округлую, близкую к конической, форму. Бланк на неё поднимался, и описывает, что кратер на её вершине отсутствует.

Но это всё — пока только очень поверхностное знакомство с «творческим наследием» предшественников, на которое удалось выделить совсем чуть-чуть времени, пока «подкрепление» занимается восстановлением работоспособности Базы.

Фрагмент 3

* * *

Две недели моего пребывания в ином мире ознаменовались полным восстановлением работоспособности Базы, увеличением продолжительности земных суток до шести часов и… первым тропическим штормом, пережитым мной на острове.

Если бы не автоматическая метеостанция, известившая нас о резком падении атмосферного давления, то мы бы проморгали эту угрозу. Ну, или обратили бы внимание на появившиеся на горизонте тучи за какие-нибудь час-полтора до катаклизма. Тем более, обзор от Базы, стоящей посреди тропического леса, никудышный. Так что очередную партию топлива и продуктов, заброшенную нам с Земли, пришлось эвакуировать с пляжа ОЧЕНЬ в темпе. И радоваться тому, что мы с Дубом так и не запустили в сторону Большого острова беспилотник «Орлан-10»: шансы потерять его при спуске на парашюте при таком ветре были стопроцентные.

В общем, трое суток мы безвылазно просидели в помещении, поскольку, как поётся в песне про Ермака,

Ревела буря, дождь шумел,

Во мраке молнии блистали,

И беспрерывно гром гремел,

И ветры в дебрях бушевали…

Не скажу, что провели время совсем уж без пользы. Если «подкрепление» скоро убудет, то мне тут оставаться, поэтому как раз и появился повод для более тщательного изучения экспедиционных материалов и планирования спасательной экспедиции на Большой остров. А поскольку пользоваться материалами удобнее в электронном виде, как-то само собой получилось, что засидевшись в компьютерном зале допоздна, мы с Ингой проснулись в одной постели.

Ну, а что? Барышня она зрелая, тридцатник прожила. Мне тридцать пять, и женщины у меня несколько месяцев не было. Вот и «выручили» друг друга, взаимно сняв сексуальное напряжение. И в следующую ночь выручили, и ещё, и ещё… В общем, мадам Гринберг в постели оказалась очень даже в моём вкусе. И не только в постели: с мозгами у женщины, в студенческие годы сходившей замуж и из-за аборта (ох, уж эти нищие студенческие семьи!) лишившейся возможности родить, тоже всё в порядке. По крайней мере, последние ветерки в башке улетучились после того, как их хакерскую группировку взяли за… нижние «90» и поставили перед выбором. Одно из двух: или работаешь на «контору», или одно из двух. Люда Кроха сделала тот же выбор, что и Инга, и Гринберг теперь чувствует моральную ответственность за то, смогу я её отыскать или нет.

Именно поэтому она и взялась кое-что подправить в программном обеспечении управляющего оборудования «Орлана», на который мы с Листьевым возлагали немалые надежды в поиске следов пребывания остатков экспедиции на Большом острове. Теперь видеосигнал с камер беспилотника в потоковом режиме анализировался самым мощным, серверным компьютером Базы.

И, нужно сказать, находки начались сразу же, как только «Орлан» достиг береговой линии острова. Я бы ни за что этого не приметил, а электронный мозг с лёгкостью определил место стоянки экспедиционного катамарана. По расчищенной от камней полосе на дне крошечной бухточки и едва торчащему из песка пеньку, видимо, служившему кнехтом для посудинки. И обломки стеклопластикового корпуса, заброшенные штормовым волнами к подножью растущих вдоль пляжа пальмоподобных деревьев.

Примерное положение форта, отстроенного членами экспедиции, мы знали по самодельной карте острова, приложенной Бланком к прощальной записке. Это совсем недалеко, с полкилометра от бухточки, на берегу ручейка, впадавшего в море совсем рядом с ней. Место выбрано достаточно толково: рядом с водой и, похоже, на плодородной наносной почве. В отличие от окрестностей Базы, где слой гумуса, прикрывающего песчано-каменистый «материк», всего сантиметров пять-семь.

Когда я прочёл записку, меня удивили слова об отсутствии продовольствия. «Аварийный» запас зерна на Базе я не нашёл, несмотря на то, что он значился в перечне её комплектации, а ведь использование этого посевного материала вполне могло решить продовольственную проблему. Объяснение нашёл позже в экспедиционном журнале: пригодный для обработки участок земли обнаружился в добром десятке «кэ мэ», и к тому времени разведка Большого острова показала, что там можно будет добиться хорошего результата с куда меньшими затратами. Вот и строили на нём форт в непосредственной близости от расчищенного под поле куска луговины.

Поле оказалось заброшенным относительно недавно. Судя по отсутствию молодых деревьев и не особо плотному ковру сорняков. Да и крыша форта, как мы обозвали возведённую членами экспедиции постройку, не имела серьёзных повреждений, неизбежных в условиях мощных штормов, один из которых мы только что пережили. Даже тропинка к полю не успела зарасти. Но беспилотник, сделавший несколько кругов над пристанищем беглецов с Базового острова на минимально возможной высоте, звуком мотора должен был привлечь внимание людей, однако никто так и не вышел на открытое место, чтобы полюбопытствовать, что там жужжит.

— Похоже, всё-таки ушли, — заключил я.

— Или погибли, — продолжил мою мысль Артём.

— По-любому, без посещения их пристанища это не узнать.

«Орлана» гоняли над островом ещё часа три: Инга пообещала на основе аэрофотосъёмки сделать не самодельную, как у Бланка, а вполне профессиональную карту.

— Не пойму только, почему Людка до этого не додумалась.

— Судя по экспедиционному журналу, они использовали летательный аппарат довольно интенсивно, пока не потеряли. А у неё и без того хватало забот по обработке материалов исследований. Как мне кажется, просто не дошли руки, — предположил я.

Гринберг промолчала и принялась ожесточённо молотить пальцами по клавишам и щёлкать кнопками мыши.

— Есть! — объявила она минут через двадцать.

— Нашла что-то?

— Нашла сохранённые данные РЛС беспилотника. Попробую сравнить их с тем, что зафиксировано в этом вылете.

— И что это даст?

— Сравним, проанализируем. Может, что-нибудь и даст, — не стала распространяться моя любовница о том, что она собралась искать.

За беспилотником, опустившимся на парашюте всё на тот же пляж, используемый для приёма грузов, ходили вдвоём с Листьевым. Он мог бы справиться и один, но судя по тому, что позвал меня, хотел поговорить без свидетелей. Так и оказалось.

— Перед нашей заброской сюда на весьма высоком уровне решался вопрос о целесообразности продолжения проекта исследования этого мира. И одной из задач, поставленной передо мной, была оценка перспективы работы по данной теме.

— А почему ты только сейчас про это вспомнил?

— Работы по восстановлению базы заканчиваются, и нам скоро возвращаться. Вот я и хочу выслушать ещё и твоё мнение. Ты же всё-таки пробыл здесь чуть больше, чем мы.

— Ага. Аж на трое суток! Которые почти целиком посвятил погрузочно-разгрузочным работам.

— Зато больше любого из нас знаешь о результатах работы экспедиции: ты в их документах хорошенько порылся, а мы, по большей части, занимались ремонтными работами.

Я задумался.

— А тебе, случаем, не известно, какие вообще ставились цели, когда посылалась экспедиция? Нет, я понимаю по набору специалистов, что собирались выяснить возможность добычи полезных ископаемых, поиска нового лекарственного сырья. Ну, и вообще теорией межмировых исследований. Возможно, рассматривали планету, как «запасной аэродром» на случай скатывания ситуации на Земле к Большому П*здецу. Но могли ведь быть и какие-то другие цели?

— Из того, что я знаю, ты всё верно угадал. Сам понимаешь, меня, мелкого исполнителя, во все тайные задумки не посвящали. Но знаю то, что сначала у «научников», а потом и у руководства Проектом случилась знатная истерика, когда обнаружилась неравномерность течения времени в двух мирах. Вплоть до заявлений в духе Винни-Пуха: «это неправильные пчёлы, они делают неправильный мёд».

— Ну, да. Темпоральный урод…

— Что?

— Помнишь старый советский фильм «Подземелье ведьм»? Там действие происходит на планете с названием ЭвУр, «Эволюционный урод», прозванной так за то, что пришельцы ради эксперимента смешали периоды эволюционного развития: и динозавры, и люди, и масса промежуточных эволюционных этапов. А тут скорость временно́го потока скачет, как ненормальная.

— А это мысль, — расхохотался Артём. — Назвать мир или хотя бы планету ТемпУр или даже ТемУр. И звучит благородно, и смысл заложен такой, что закачаешься! Но что всё-таки скажешь по теме?

— Если говорить про «запасной аэродром», то, как мне кажется, идея вполне реализуемая. Не здесь, на Базовом острове, а, скорее всего, на материке. Насколько я понимаю, всё дело только в перенастройке аппаратуры прокола пространства. По крайней мере, в сезон дождей влаги там достаточно. Да и в сухой сезон, как мы на днях убедились, случаются осадки. И немаленькие.

Ага, такие, что достаточно глубокие канавки, которыми обнесена территория Базы, едва не переполнились водой!

— В геологии и ботанике я не силён, про лекарства и полезные ископаемые толком ничего сказать не могу. Это, думаю, спецы на Земле уже оценили. Но считаю, что недурно было бы лично побывать на Большом острове. Как мне кажется, люди всё равно оставили хоть какие-то записи перед тем, как уйти или погибнуть.

— Вряд ли успеем, — покачал головой Дуб. — Нам уже назначили срок возврата: ставим мачту антенны, чтобы ты оставался на связи, когда отправишься на Большой остров, и «летим» на Землю.

— Ну, вот. А я надеялся, что мы с тобой вместе сходим на катамаране на Большой остров. А то я, знаешь ли, не такой уж опытный мореход. Так, краткий теоретический курс кораблевождения в ЧВК прошёл…

* * *

— Подойди-ка ко мне, — позвала меня Инга, когда мы с Артёмом вернулись с пляжа.