Искаженный мир – Беглецы и Гончие

Искаженный мир — Беглецы и Гончие

Пролог

Знакомое течение несло её в заранее известное место, пока разорванная сущность постепенно сливалась воедино, медленно двигаясь в нескончаемом потоке силы. Она плыла в нем, ныряла в глубины пустоты и поднималась на поверхность без краев.

Она не в первый раз оказывалась здесь, бывали и другие случаи, и каждый раз все повторялось вновь и вновь одинаково.

«Скоро это снова начнется».

Это были мысли, а не слова, ведь у души нет слов, есть лишь воля и чувства.

«Какой позор…»

Чувства раздражения и гнева крутились внутри нее.

Она погибала раньше.

Неудача во время задания, стычка с сильными противниками, подстава или предательство слабовольных пешек, много чего случалось за годы её существования, но так жизнь еще никогда не заканчивалась.

Сначала её крыло отрезали какие-то жалкие новички и серьезно потрепали, затем старший охотник разрезал тело, но желанной смерти она не получила. Очнувшись в воде, когда должна была умереть, она с ужасом осознала, что обратилась в уродливое чудовище.

Это был ужасный позор. Узнай кто из коллег, и она никогда не смогла бы отмыться и бешенство внутри себя она направила на месть тем из-за кого она стала такой. Ей удалось помешать планам защитников города, но мерзкие ничтожества все же вычислили демоницу и убили.

«Ненавижу…»

Скоро ее душа вернется в Источник и будет изменена… в который раз? Ей предстоит быть разрушенной и собранной вновь. Что-то в ней исчезнет, что-то появится, все для того, чтобы новая могла служить делу лучше.

Суккуба лишь могла надеяться, что её ненависть останется с ней… Что ей оставят право на месть…

«Почему так холодно?»

Наконец-то Тил начала чувствовать что-то странное. В Источнике всегда жарко, но сейчас отчего-то холодно…

«Что⁈»

В следующий миг она осознала себя вовсе не в Источники, а в каком-то ином месте похожем на него и…

— Кто это здесь⁈ — прогремел ужасающий голос, от которого истинный ужас пронзил сознание суккубы. Она подняла голову и если бы могла умереть от страха, то давно бы скончалась, так как над ней нависло огромное лицо.

Безгубый рот был растянут будто в вечной улыбке на толстом, заплывшем жиром лице, абсолютно белая кожа свисала на порванных щеках и слегка блестела в свете горящих кровавых глаз, а огромные загнутые рога, торчащие изо лба, напоминали собой жуткую корону…

«Владыка… Барблспью…»

Багровые глаза прищурились взглянув на Тил и огромная рука вырвала её маленькую душонку из потока.

— Что⁈ Дрянь от этой мерзкой Лилитрии в моем потоке⁈ — он заскрежетал заостренными зубами от злости и несчастная суккуба беспомощная в руках Владыки Демонов лишь дрожала от ужаса. — Ты… убила моего разведчика! Вижу! Присвоила мой экспериментальный мутаген и угодила в мой поток…

Пальцы начали сжиматься, и над их кончиками возник зыбкий провал в никуда. Воплощение Пустоты, почти не эффективное против материальных объектов, но для лишенных оболочки душ в потоке все совсем по-другому. Самое жестокое наказание провинившимся демонам: стирание.

И даже пусть в каждой новой ней мало чего оставалось от старых жизней, это все равно было в тысячи раз лучше чем полное небытие. Она не хотела исчезать! Не так!

«Нет! Умоляю! Владыка Барблспью! Пощадите!»

Но Пустота все приближалось, и вот-вот готова была стереть её существование.

«Я нашла того кого вы ищите!»

Пальцы остановились, и Владыка приблизил душу Тил к своему огромному лицу.

«Я нашла того кого вы разыскивали! Тот, кто пахнет как вор! Я нашла его! Он в Тараскарии! Его зовут Максвелл Уиллоу!»

Она… она должна вернуться. Пусть даже Владычица не обрадуется её сотрудничеству с врагом… Госпожа Лилитрия милосердна, десятилетия или два боли, которым она подвергнет Тил — ничто по сравнению с Истинным Забвением!

— Ясно…

Владыка двинул рукой, будто смахивая пыль со стола…

И все для нее закончилось. Навсегда.

Глава 1

Тупик

— Мы живем… день ото дня… Мы забы-ы-ы-ытая семья… — напевал чей-то голос. — Мы пропа-а-али на века… Мы исчезли навсегда… Кхи-хи-хи-хи… А хорошо получается. Согласен?

Открыв глаза, я некоторое время смотрел на потолок. Потолок оказался мне незнакомым, по крайней мере, этот мне еще видеть не приходилось, хотя я их не так уж и много просматривал. Почему-то с утра у меня всегда такое. Некоторое время просто лежу без мыслей и сознания и смотрю на потолок…

— Ум-м-м-м… — послышалось рядом и что-то теплое сильнее прижалось ко мне, а тонкие руки повисли на плече.

Секунд десять я тупил в космос, а затем мозг начал включаться.

Опустив голову, я уперся взглядом в чьи-то растрепанные белоснежные волосы. Волосы пахли очень приятно, были мягкими и шелковистыми. Затем я почувствовал чье-то дыхание на груди и тихое сопение.

«Бри?» — пришла мне мысль.

Точно, это Бриэль, наша представительница Инквизиции и семьи менталистов Берштейнов, она же мой лечащий врач и следит, чтобы я не сошел с ума от органа монстра, который мне вшили сектанты.

Рука сама потянулась погладить её по голове, но когда моя черная конечность приблизилась к ней, я резко остановился. Вид того, что стало с моим телом после Черной Ярости, до сих пор несколько угнетает меня. Вроде и ничего такого не случилось ужасного, но сам факт того, что моя правая кисть по запястье угольно-черного цвета со светлыми прожилками от моих старых шрамов как-то печалит. Многострадальная рука, что сначала была разбита в той автоаварии, а затем сломана во время избиений, теперь стала такой. Это всегда будет напоминать мне о том что я пережил.

Мой шрам на всю жизнь.

«Но теперь это еще и мое имя…»

Моя выходка с драконом не осталась незамеченной, и народ уже стал называть меня новым именем.

«Чернорук… Звучит забавно…»

Теперь главное не стать военным вождем орков и не пойти завоевывать мир. Смешно немного.

«Ладно, вернемся к другому вопросу. Как я тут оказался?»

Помню вчера был праздник, где отмечали успешную защиту города.

Сразу после битвы мы все отдыхали, после выпустили жителей из убежища и все вместе работали, устраняя последствия. Трупы убирали. Тварей или разбирали на органы, или сжигали или на удобрения пускали, а павших товарищей хоронили с почестями.

Никто из павших не будет забыт. Имена всех погибших защитников города будут выбиты на памятнике, что установят на площади к другим таким же. Там уже стоит несколько мемориалов павшим воинам, и их количество растет с каждым подобным инцидентом.

Конечно, именно такие события случаются крайне редко.

Тараска вообще просыпается только раз в десять-пятнадцать, а то и двадцать лет и к Новой Спате вообще не приближается, а потому оборона города всегда идет куда легче. Однако без жертв никогда не обходится.

Ну и спустя три недели с тех событий был объявлен большой праздник. Гулял весь город, ну и мы все отмечали в гильдии. Мы, охотники, а также многие стражники за одним столом и хорошо так отдохнули.

К нам там присоединилась и Бриэль, а дальше я слабо помню что случилось.

«А точно, мы же решили сходить-таки на свидание».

Потом мы с ней ушли гулять, ну и дошли до её дома.

И вот итог.

Лежим вместе, а уж, что было ночью…

«Да, это было неплохо…»

Не то чтобы мне было особо с кем сравнивать. Мой опыт на Земле ограничивался Наташкой, а потом, да еще парой моментов, но как-то ничего серьезного. У меня там должно было быть первое нормальное свидание, но на него я так и не попал. Та девушка, с которой я познакомился в кафе…

«А была ли она вообще?»

Не могу толком вспомнить её имени и лица, лишь голос иногда крутится в голове, да и все. Попаданцы часто забывают многое о прошлом и могут годами вспоминать. Я спрашивал у Наташи, когда встретил её тут, но она уже стара и сама мало что помнит. Забавно, что мой друг детства попала сюда на много лет раньше меня и успела прожить свою жизнь, состарится, родить детей и уже обзавестись внуком. И её внука я спас, когда был в плену у сектантов.

«Странные совпадения или чей-то расчет…»

Сложно сказать, где истина, а где лишь совпадения.

Да и гадать нет смысла. Все равно ничего пока не узнаю.

Я уже спрашивал Бри о том, может ли она помочь мне вспомнить что-то, но девушка лишь развела руками и сказала следующее:

— Твоя проблема с потерей памяти — обычное дело среди попаданцев, — сказала она. — Многие приходя сюда забывают часть прошлого и у каждого что-то разное. Иногда маленькие фрагменты, иногда целые куски жизни. Тут все индивидуально.

— И вспомнить никак нельзя? Ты помочь не можешь?

— Ты переоцениваешь способности менталистов, — покачала девушка головой. — Работа с сознанием вообще сложна. Люди разные, конфигурации нейронных связей тоже разные, и для того, чтобы установить соединение, обычно требуется ввести пациента в специальный транс. Или усилиями самого пациента, или контролем над эмоциями, или и тем и другим сразу… И того, по большей части, можно лишь смотреть да «нашептывать» разные идеи, маскируя их под мысли объекта воздействия.

— Я бы не сказал, что та суккуба нам «нашепытвала»…

— Била она в основном именно по эмоциям, — пожала Бриэль плечами. — Были бы у нее силы залезть вам в голову поглубже, она просто отключила бы способность распознавать кого-либо. Я бы, по крайней мере, так на её месте и сделала. Как думаешь, мог бы Барти остановиться, если бы он даже не понимал, что перед ним ты?

— Страшные вы, менталисты — протянул я, обнимая себя руками и изображая крупную дрожь. — С кем я только связался?

— Осознал-таки! — девушка ухмыльнулась. — Готов убегать в ужасе?

— Не, мне и тут хорошо…

Жалко, конечно, что забытое так и останется неясным, но вряд ли в моей голове есть хоть что-то сколько-нибудь ценное, чтобы там кто-то ради этого напрягался. Не той высоты полета я птица.

Ну и ладно, и так обойдусь.

— Уже проснулся? — послышался голос Бриэль.

— Да, только что, — ответил я, не отрываясь от созерцания потолка.

— Тогда я первая в ванну.

— Пожалуйста.

— Подай мне повязку, она рядом с тобой.

— Мне все равно на твой глаз.

— А мне нет. Давай.

Пришлось подать.

Девушка поднялась и, отвернувшись, надела на свой левый глаз повязку.

Суть в том, что у Бриэль, оказывается, есть левый глаз, но выглядит он, мягко говоря, не особо привлекательно. Больше правого, ярко-желтого цвета без радужки. Она назвала это «уродством Бершнейнов».

Когда дети, избранные, чтобы стать новыми членами семьи, проходят имплантацию, они часто начинают страдать приступами, очень похожими на Черную Ярость. В этом состоянии бедняги частично мутируют и едва не сходят с ума. Все же Ярость сильно связана с мыслями и эмоциями, а после того, как тебе в мозг засунули кусок чего-то чуждого, нервная система порой начинает серьезно сбоить. Так что даже если ты переживешь операцию, не факт, что ты переживешь её последствия. Те, кого эти приступы не убивают, приобретают какие-то нелицеприятные черты, которые с ними остаются на всю жизнь. У кого-то рука с хитином, у кого-то глаза или еще что. На их фоне моя черная рука смотрится не так уж и плохо.

Есть и те, кого сия проблема миновала стороной, но их не так, чтобы много.

Я солгал бы, если бы сказал, что меня совсем уж не волнует такая вещь, но я не тот человек, кто стал бы осуждать или брезговать в данной ситуации. Бриэль все равно милая и красивая, как по мне, даже с подобными чертами.

Девушка поднялась с кровати, и мне открылся вид на её обнаженную стройную фигуру с шелковистой кожей и остальным, что приятно радует глаз, но она быстро накинула халат.

— Не засматривайся, — усмехнулась беловолосая девица.

— Сложно не смотреть, — пожал я плечами. — Что делать со всем этим будем?

— А нужно что-то делать? — она посмотрела на меня.

— Ну-у-у-у… — задумался я.