Кодекс Инквизитора. Книга III

До пещеры добрались без приключений. Лишь однажды Кимико испытала себя на прочность, выйдя с Горынычем раз на раз. Был он хоть и крупный, но особой угрозы не представлял, так как был сыт, а сытый псевдозмей не опаснее ужа, но Кимико, само собой разумеется, об этом не знала. Одержав первую победу, горделиво задрала нос, но тут же была спущена с небес на землю.

Верить в свои силы важно и нужно, но ещё важнее — реально оценивать степень угрозы. Ежели не владеешь достаточной информацией, следует нивелировать риски.

Объяснив, чё почём, устроила разнос, ибо нехер. Принцесса надулась, словно бучень, но как мы все знаем — путь онна-бугэйся тернист и полон попаболи.

В разбитом стане нас ждал обед, или ужин, тут как посмотреть. Обнявшись с ребятами, будто сто лет не виделись, уселись за импровизированный стол, он же — расстеленный на каменном полу пещеры брезент. Варево в котле пахло умопомрачительно — настолько, что я минуты две придирчиво ковырялась в миске, выискивая лапки, клешни, жопки клещей и прочую живность, так как кашеварила Лопухина. Зная кулинарные пристрастия княжны, можно смело ожидать какой-нибудь херни в тарелке на вид обычного супа. Ничего подозрительного не сыскав, с аппетитом, фактически не жуя, уписала пайку и попросила добавки. Закончив с трапезой, отправила Бульку патрулировать подступы, не забыв наказать, чтобы не разоряла анчуткиных грядок, если таковые окажутся неподалёку. С прочими задачами управится Шорох, мои полномочия — всё.

Разлёгшись прямо на камнях у дальней стенки, погрузилась в глубокий сон. Снилась какая-то чепуха: прошлый мир, отец и мать, детский сад, школа — всё казалось таким чужим, ненормально картонным, будто старое немое кино глядела.

Очнулась с горьковатым осадком на душе, лучше бы кошмар какой пригрезился, чем та преснятина. Как я вообще жила до отсева? Разве ж это жизнь? Продрала глаза, посидела на горшке, заморила червячка, сходила туда, вернулась оттуда — и так на протяжении отмеренного судьбой пути, пока костлявая не оборвёт бесцельное прозябание. Лучше уж в разломе клещей жрать да из дерьма бражку гнать. Риск — вот что придаёт бытию красок. Только здесь прошла путь по канату над пропастью! От животного к сверхчеловеку, так сказать!

На хрен философию! Философия хороша, когда тебе шестнадцать лет, а в восемнадцать — пора заняться чем-то посерьёзнее, например, пересмотреть все девять сезонов «Наруто» в режиме марафона.

Продрав глаза, поднялась с камня, размяв чресла, обозрела спящих друзей. Нужно было им ноги переломать или запереть в погребе — не готова я пока брать на себя ответственность за жизни соратников. Не готова, а приходится с завидным постоянством.

Одной в этом плане легче, но не так весело. Взять ту же Кимико: ещё вчера мы были врагами, а сегодня лежит в обнимку с Безобразовым. Как проснётся, вызовет балбеса на поединок чести, за то что лапал её пушистый хвост во сне.

Поглядишь на сладко посапывающую Яру, так сразу и не заподозришь, что девчонка зачислилась в академию магии ради моих бесценных потрошков. Хорошо, когда есть такие приятели, хоть спиной к ним не поворачивайся, а ведь мне других и не надо. Самый лучший друг — это бывший враг.

Выйдя из пещеры на простор, заглянула в КПК. Пролистала сообщения о смерти Семецкого. Хороший знак. Задумалась: мессаги читаем не только мы, врагу они тоже приходят. Если следовать сталкерской логике, то и для них письма «счастья» — доброе знамение, и в чём тогда подвох? Да в том, что херня это всё собачья! Не жили суевериями, нечего и начинать. Плюнув, связалась с Шорохом. Полковник тут же ответил и скинул отсканированную карту местности с пометками лёжек и наблюдательных постов. Набрав несколько предложений, адресованных полковнику, достала футляр с ядерной херотой.

Пока добрая половина взвода дрыхнет, сгоняю под стимуляторами туда, откуда пришли. Партизанить сподручнее одной или малыми мобильными отрядами. Использую тактику «тысячи порезов» — глядишь, враг издохнет от потери крови. Оптимальный способ сохранения жизни друзей — не впутывать их в затяжную окопную войнушку.

Шорохов лишних вопросов не задавал, приказы под сомнение не ставил, тем он мне и нравился. Приняв препарат, свистнула Бульку и рванула с места в карьер.

Задачу я поставила амбициозную: цель — вывести из строя как можно больше бронированной техники. В идеале — уничтожить оставшиеся «Монолиты» и «Левиафаны». Пока супертяжи на ходу, покоя не видать — в любой момент может прилететь управляемый магический снаряд весом в несколько центнеров. Никакие ауры не спасут!

К пещере мы шли по большой дуге. Наиболее безопасный путь самый длинный. Именно им ходила Лопухина все двадцать шесть лет.

Тропка хоженая-перехоженая, но с каверзой. Вражья рать пойдёт именно в этом направлении, а больше и некуда: кругом скалы, каменные осыпи, зыбучие пески. Захочешь свернуть с пути — упрёшься в непролазные дебри. Только вперёд, а впереди поджидает обширное аномальное поле. Силам противника придётся серьёзно попотеть, чтобы провести машинерию промеж капканов.

Там я их и подловлю, зайдя в тыл, но для этого нужно пройти нехоженый опасный отрезок. Не будь у меня Були в питомцах, даже с истинным взором не дерзнула бы на авантюру. Дело гибельное. Совсем недавно поучала Кимико, а сама головой в омут. Так и живу: слабоумие — мой конёк.

Идти напрямки сложно, а бежать со скоростью ужаленного в задницу земляным шершнем гепарда — ещё сложнее, но таковы специфические свойства стимулятора, разработанного Скорпом. Скорость давала ощущение полёта, а любое замедление грозило коллапсом мышечного каркаса. В общем… беги, Лола, беги!

Я и бежала — вслед за Булькой, которой наплевать на физические законы. Питомица летела стремглав, а я — сломя голову, не останавливаясь ни на секунду, огибая или перепрыгивая аномальные участки, уворачиваясь от разрядов молний, ядовитых шипов местной флоры. Лишь единожды, едва не угодив в расставленные силки иномирного паукообразного, замедлилась, заинтересовавшись свойствами тончайшей паутины, совершенно невидимой глазу.

Образцы взять не удалось — паутину не брал даже клинок Рюрика, а вот отыскать логовище паука проблем не составило: он сам вылез, почуяв вибрацию. Плюнул едкой дрянью, лишился лап, а затем и жизни. Мерзкое волосатое создание меня не интересовало, а вот большая кладка яиц натолкнула на мысль о паучьей ферме. В хранилище Скорпа любые процессы замедлялись, а некоторые попросту останавливались.

Упаковав шелковистые яйценосные мешочки в контейнеры, продолжила забег и вскоре достигла местности, сплошь иссечённой громадными траками. Недавно здесь прошла колонна техники. Я вышла точно в тыл, как и планировала. Дело за малым — нагнать клановцев и устроить пару-тройку диверсий. Живая сила меня не парила, танки противника — приоритетная цель.

Вскоре вышла на плато, где находился аномальный ад. Как и предполагалось, вражье войско застопорилось: командующий решал, как преодолеть преграду. Годных трактов было несколько, но нужный находился в километре левее. Военные сталкеры его рано или поздно отыщут, и колонна продолжит путь, как раз в ту сторону направлялся разведотряд. Время, в принципе, есть, но не так много, как хотелось бы.

Капнула на спинку Буле живой воды, чиркнула по вене, щедро окропив кровью, — аванс за грядущую работу. Проглотить целиком «Монолит» или «Левиафан» у аномальной амёбы не выйдет, но вот поднасрать в котёл с кашей — вполне. Отправив мысленную картинку гусеничных лент, отдала чёткий приказ. Фрекен Бок Буля наказала красиво, подловив тётку прямо в уборной комнате, — справится и с более простой задачей. Я же, активировав максимальную маскировку, решила поджаться поближе, уж больно лакомая цель собралась в одном месте. Упустить такую возможность — преступление для любого начинающего партизана.

Зародилась у меня глупая мысль — напитать хаосом сферу сырой силы и запустить прямо в центр скопления техники и личного состава боевиков, но я быстро выкинула из головы убийственный план. В рейхе чудом повезло и неконтролируемый распад плазмы удалось замедлить, но на данный момент подобный риск был не оправдан. Если я подохну, соратникам в лучшем случае придёт быстрый конец, а в худшем — повторят судьбу Лопухиной.

На площадную магию крови не хватало крови. Некрокинез хорош, но не особо эффективен на открытых пространствах: создавать обширные поля тлена — я пока не научилась, да и затратно это. Хаосятина отпадала по причине незрелости, а вот массовое проклятие могло сработать. Осталось только подобраться поближе к штабной палатке и наслать бубонную чуму, усилив ту магией скверны. Доселе я не использовала дар, полученный при поглощении души Великого Полоза, — вот и выдался благоприятный случай.

Стелс-технологии Скорпа справились с поставленной задачей, с честью пройдя полевые испытания: в логово врага прокралась незамеченной. Лишь один раз едва не засыпалась на человеческом факторе, за малым не нарвавшись на куда-то спешившего торопыгу, но в целом обошлось без эксцессов. Мимикрия плюс истинное зрение и прокачанная реакция — незаменимый читерский инструмент. Не обладай я всем вышеперечисленным, давно бы словила пулю в черепок. Безопасностью здесь не пренебрегали. Кругом расставлены посты, маги среднего звена сканируют местность артефактами, да и электроники напичкано — мама не горюй. Небо закрыто средствами противовоздушной обороны. В целом, несмотря на то, что противник понёс значительные потери, угрозу представлял нешуточную.

С неудовольствием для себя отметила порядка двух батальонов тяжелобронированных штурмовиков. Это вам не пехота — мясо войны, а настоящая элита. Генетически модифицированные тела, дополнительно усиленные магией. Прочные экзоскелеты из сплава истинного железа и ещё бог знает чего.

Новейшее вооружение. Боевые стимуляторы, и всё это безобразие в немалом количестве. Я лишь краем уха слышала разговор Лютого с Шорохом о подобном явлении, но тогда не обратила внимания, восприняв болтовню офицеров как очередную солдатскую байку, а сейчас воочию увидела легендарных ратников тринадцатого легиона.

Ох, беда-беда, огорчение, а ведь придётся схлестнуться в бою с эдакими монстрами, чего совсем не хотелось. Обойду-ка я их, пожалуй, ссыкотно мне что-то! Зашла с другой стороны — мало ли, вдруг у наймитов имеются средства обнаружения биологических объектов, о которых я даже не подозреваю. Скорп вроде всё предусмотрел, но и на старуху бывает проруха.

Потеряла двадцать минут драгоценного времени, но, к счастью моему, после напряжённого совета офицерьё решило откушать икорки чёрной и запить деликатес ледяной водочкой. Ну а чего… если уж воевать, то с комфортом и русским размахом. Своим бы не спустила, а этих раздолбаев похвалила за приверженность к традициям.

Подобравшись вплотную к командирской палатке, больше походящей на цирковой шатёр — такой огромной она была, проверила полог на прочность тончайшим лезвием, созданным из одной-единственной капли крови. Проклясть-то можно и через ткань, невелика проблема, но зачем так палиться? Скверну с чумой за версту видать. Расширив немного щель, без всякой магии сосчитала по головам командиров. Никого ниже майора и целых четыре генерала.

Хорошо в гости заглянула. Ежели всё сделаю правильно, а я всё сделаю правильно, то лишу головы целую армию, а безголовая гидра не так опасна, как головастая. Бонусом же послужит командир наёмников — громадный дядька с интеллигентным лицом. Не имей он гипертрофированных мышц — один бицепс с моё бедро чего стоил, — вполне бы мог сойти за учителя истории или ещё кого из когорты высоколобых.

Увиденное порадовало. Естественно, у генерала наёмников имелись заместители, куда ж без них, но сам факт гибели командира ещё ни одной военизированной структуре на пользу не шёл.

Долго думать не стала: подслушивать праздные разговоры и планы «Барбаросса» уже в мои планы не входило. Что нового я узнаю? Да ничего особого. Императорский разлом линеен, дорога одна, шаг влево, шаг вправо — и ты покойник. Утрирую, конечно, расстояние между левым и правым — десятки километров, но смысл ясен. Некуда отсюда деться, границы аномальной зоны лишают любую силу манёвренности. Либо вперёд, либо назад — третьего не дано, если ты не имбанутая княжна Ольга Фёдоровна Нагая.

Разогнав источник силы, напитала огромным количеством энергии сформированное в астральной плоскости облако, состоящее из струпьев скверны, присовокупив к нему формулу проклятия чёрной чумы. Приоткрыв ящик Пандоры, выпустила на волю ядрёную смесь. Не дожидаясь результата, сделала ноги. В шатре сейчас жарко — за спиной дикий ор боли и страданий, не пройдёт и тридцати секунд, как начнётся бурление говён, и в это время лучше быть подальше от эпицентра.

Удалившись на приличное расстояние, споро залезла на отвесную скалу, усевшись на самом краю, достала из хранилища бинокль и связку спелых бананов. Семьдесят два высших офицера, разложившись на плесень и липовый мёд, отправились в мир иной, а я поднялась на ступеньку выше к победе. Ну а Буля добавит ещё одну, уничтожив гусеничные траки сверхтяжёлой техники.

Очистив банан, поднесла оптику к глазам.

Глава 6

Буля справилась с задачей на десять из десяти. Жуя банан, я наблюдала в оптику, как испаряются в пятом измерении гусеницы, опорные катки, механизмы хода и натяжения. Питомица разула танки буквально за несколько минут. В машинах сработали датчики, с брони посыпались командиры, операторы-наводчики, механики-водители. Забегали, засуетились, хватаясь за головы и матерясь на все лады, но было слишком поздно — дело сделано, Булька могла уверенно буравить дырочку на кителе. Орден «За заслуги перед Зимним крестом» питомица снискала.

В это же время на другом конце лагеря творился сущий ад. Если пет отработал филигранно, то я топорно, и это мягко сказано! Поставленную задачу выполнила на все сто, но, как мне кажется, малость переборщила с пропорциями скверны, наделив рядовое проклятье небывалыми свойствами.

Командирская палатка вместе с офицерами растворилась в вязкой мути, а заражённая земля под ней принялась свёртываться сама в себя. На моих глазах сформировалась воронка. Пустячная — всего-то пять метров в диаметре, но она раздавалась с каждой секундой. Припаркованный поблизости багги, попав в радиус поражения, был поглощён гадкой магией, а затем бесследно сгинула полевая кухня вместе с нерасторопным кашеваром.

Бойцы противника, справившись с шоком, принялись самоорганизовываться. Оставшаяся техника в экстренном порядке отводилась подальше от места диверсии. Я не знала, насколько хватит энергии в рождённой аномалии, в голову закралась подлая мыслишка, сверлившая мозг: а что, если бяка самодостаточна и вскоре весь Императорский разлом поглотит тлен? Пройдёт день-два, от силы неделя — и всё! Кажется, на этот раз я облажалась по-крупному! Ой как нехорошо вышло, и чё делать-то теперь? Крушить — не созидать!

Банан застрял в горле. Вот и посидела мудрой обезьяной! Намудрила так, что не разгребёшь! Чёрная гнусь, побулькивая, неспешно разлезалась в разные стороны, а я сидела и думала, как дальше быть. То ли бежать к своим и пытаться прорваться через тоннель в следующую локацию, то ли возвращаться во вражий лагерь. Не уверена, смогу ли локализовать порождённую скверну. Теоретически, да, а практически — не попробуешь, не узнаешь. Вознамерилась было спуститься со скалы вниз, но внимание привлёк бронированный внедорожник с гербом тринадцатого легиона на корме, лихо подкативший к вертуну.

Водительская дверь распахнулась, вылез двухметрового роста мордоворот, поперёк себя шире. Учтиво открыв заднюю дверь, подал руку даме в белом. Кругом бойцы в хаки, а эта фифа в парадном мундире, бельмом маячит. Кто такая? Почему я её раньше не приметила? Странно, будто глаза отвели, или же она скрывала присутствие до поры до времени.

Сердце ёкнуло, я почуяла угрозу, исходящую от странной на вид симпатичной тётки лет тридцати пяти, а может, трёхсот пятидесяти, в этом мире не всё так очевидно. Познакомишься с восемнадцатилетней тёлочкой в клубе, а наутро узнаешь, что она второй век разменяла и штук тридцать внучат имеет.

Тем временем женщина, осмотрительно подступив к скверновороту, принялась нараспев читать молитву, а может, заклятье, — с двух километров я видала только шевеление губ. Глаза дамы побелели, а затем и вовсе засияли первородным светом. Ощущение угрозы переросло в телесную боль. Так вот почему мне так хреново… Ваше сало хер сосало — поросёнок пидор был! Адепт Света! Тудыть её в качель!

Напитавшись силой чуждой для меня первостихии, дамочка выставила руки вперёд, и тут же прямо из дланей ударили два ярких широких луча. Сработала аура, защитив мою сетчатку от полного выжигания. Вероятно, всплеск тёмной энергии не остался незамеченным светлой. Женщина, резко обернувшись, вперилась в сторону скалы, сканируя местность стылым взором синих глаз.

По спине промчались мурашки: дамочка явно срисовала меня, то ли визуально — соколиным зрением, то ли по всплеску эманаций силы. Лучше бы я ослепла на месте! Как же недостаёт контроля над собственными аурами, творят что хотят! Благими намерениями вымощена дорога в полную задницу!

Адепт света, размывшись в пространстве, исчезла, и в тот же миг я ощутила жжение в районе указательного пальца. Родовой перстень известил о приближении ватиканского прихвостня, но было слишком поздно — похоже, не я одна в этом мире обладаю запредельной реакцией. На затылок обрушилось что-то тяжёлое. Прежде чем потерять сознание от сокрушительного удара, ощутила, как шею сжали ледяные тиски, а затем разум укутала непроглядная темень.

* * *

— Госпожа Борджиа. Мне кажется, вы слегка переусердствовали! У девчонки открытая черепно-мозговая травма, несовместимая с жизнью. Взгляните, кости черепа вошли в мозг! — Крупный, облачённый в броню мужчина, нагнувшись к пленнице, ковырнул ногтем острый обломок.

— В мозг должна была войти десятимиллиметровая руническая пуля, отлитая из истинного серебра, закалённая первородным светом и благословлённая самим Папой! Вот она, кстати, взгляни, полковник, ты будешь удивлён. — Дама протянула новоиспечённому командиру тринадцатого легиона смятый кусочек белёсого металла.

— Однако! Разве такое возможно? Подобная пуля способна пробить фронтальную броню «Левиафана» — и даже не затупится. Как череп девчонки выдержал, я не понимаю⁈

— Кости здесь ни при чём. Ольге Фёдоровне благоволят силы Тьмы, собственно они и остановили священный металл. Кинетическая энергия причинила тяжёлый урон, но, надо полагать, не фатальный. Ткани чрезмерно быстро регенерируют, и сейчас я это исправлю! — Женщина в белом кителе достала небольшой однозарядный пистолет и направила ствол аккурат в открытый участок мозга пленницы.

Размытая серая тень рванула наперерез и отвела руку дамы в сторону — грянул выстрел. Островерхая, покрытая рунной вязью пуля прошила навылет стопку бронежилетов десятого класса защиты, не встретив при этом почти никакого сопротивления, лишь слегка отклонившись от траектории, задела сервопривод экзоскелета и, срикошетив, ушла в землю.

— Ты что творишь, графиня? За живую княжну заказчик платит в пять раз больше! Двадцать миллионов на дороге не валяются! — Полковник, подобрав зачарованный пистолет, припрятал смертоносную игрушку в подсумок. — Отдам, когда выйдем из разлома, не раньше! Заруби себе на носу, Борджиа, отныне я командующий тринадцатого легиона! Зачем ты вообще в неё стреляла? Девка не выглядит опасной! Могла бы просто оглушить, не ждали бы сейчас у моря погоды. Язык нужен, или ты мне расскажешь, куда запропало больше сотни «Буцефалов»?

— Дурак ты, полковник. Был дураком, дураком и помрёшь. Развела вас княжна, как детей малых, нет в аномалии техники, это вы, дуболомы, нагнали металлолома, не понимая разломной специфики! Убей её, пока не поздно, Ольга опасна, я чувствую в ней силу тьмы, хаоса, скверны. Она — сам Люцифер во плоти! Убей, или дай мне завершить начатое! Ватикан заплатит, гарантирую! — Женщина в надежде взглянула на командира наёмников, но тот лишь скривился, будто от изжоги:

— У Ватикана снега среди зимы не допросишься. Твоё слово — пшик, фикция, ты лишь оружие в руках церкви. Какие могут быть гарантии, графиня? Мадам, вы свою задачу выполнили, а теперь ступайте, девка скоро придёт в себя, дырка-то почти затянулась. С такой немыслимой регенерацией открываются большие возможности для творчества! Уверен, что княжна переживёт пытку кровавым орлом, — лишится рассудка, скорее всего, но это не столь важно, мне платят не за разум, а за голову. — Достав артефактное переговорное устройство, полковник связался с бывшим адъютантом генерала: — Капитан, распорядись приготовить козлы, треногу и жаровню, подай инструменты в шатёр. Часа на три задержимся, спешить уже некуда, оповести партнёров, что княжна Ольга Фёдоровна Нагая решила составить нам компанию и скрасить нынешний вечер. Поторопись! Хотя нет, постой, за саквояжем сам приду. Конец связи! — Дав отбой, полковник в предвкушении потёр руки.

* * *

«Вась, а что такое кровавый орёл?»

«Лучше не спрашивай, Ольга. Побереги нервы!»

«Так я уже спросила, говори давай!»

«Вообще-то, это изуверский способ казни, викинги практиковали в незапамятные времена. Приговорённого привязывали к козлам и рассекали острым ножом кожу вдоль позвоночника. Палач отделял кости от хребта инструментом, похожим на зубило, а затем выкручивал их на наружную сторону, образуя подобие крыльев, оттого и название — „Кровавый орёл“. Завершающим этапом экзекутор извлекал лёгкие и нанизывал на рёбра. Как-то так. Если информация была вам полезной, поставьте оценку от одного до пяти!»

«Не дуйся, Вась. Каюсь, зевнула атаку, что ж теперь поделать, будем выкручиваться, авось измыслю чё-нить, или Булька воротится…»

«Не вернётся, натрескалась железяк и дрыхнет твоя Булька! Ты видала, сколько она металла схарчила? Тонн тридцать, а то и все сорок!»

«Хорош хныкать, сестрёнка, зарастёт башка — пойду на рывок, мне только кандалы снять, а там ноги сами вынесут. Хрен догонят! Источник чую, истинное зрение не подводит, магичить не могу и в хранилище не достучусь — ошейник блочит каналы, а так-то всё пучком. Не ссы, Василёк, прорвёмся!»

«Всё у тебя пучком! Пуля в голову — пучком, садист пытками грозит — пучком, мы в логове врага — и тут пучком!»

«Ой всё, какая ты всё-таки душнила, Вася! Пуля в потылицу — эксперимент в полевых условиях экспромтом: теперь мы знаем, что ранение в голову не приговор. Пытки — лишь вероятность подловить полковника, всё лучше, чем вторая пуля. Логово врага, говоришь? Василиса, а какие задачи перед нами стояли? То-то же! Отключи боль и вали отсель, ссыкунятка! И в кого такая народилась?»

«Я твоя хорошая и добросердечная половина, а ты — всё остальное! Безумие, жажда крови, глупость, безумие…»

«Повторяешься, дорогуша, безумие уже было».

«Да пошла ты! Не выключу я боль, пострадаешь маленько! Полетай кровавым орликом — может, поумнеешь!»

«Не отключишь — Крякин придёт и порядок наведёт, ты же знаешь, как он любит боль. Давай не выёживайся, не доводи до греха, я сама его боюсь. Странный он, вдруг и я такой стану?»

«Да ты во сто крат хуже! Зачем сопляка Болховского спровоцировала? А разломы? Тебе доставляет наслаждение в грязи ползать? Так у нас свиноферма есть, там поищи, а как найдёшь — ложись и хрюкай в своё удовольствие! Я жить нормально хочу, как все люди. У нас есть деньги, много денег, что мешает отдать себя науке, помогать людям, делать этот мир лучше и чище?»

«Пусть твой мир катится козе в трещину. Не затем система сюда откомандировала. Заниматься прогрессорством будешь в свободное от ратных дел время. Ещё раз услышу эдакую ересь, запру в чулане!»

«Себя запри на недельку, я хоть дух переведу. Мозг восстановлен, теменная кость — в процессе, через два часа плешь зарастёт. Убей полковника до того, как он рёбра от хребта отделит, — в таком виде далеко не убежишь. Боль отключать не буду: хоть я и против насилия, но иначе никак. Постарайся взять под контроль инквизитора, если увязнешь в драке, задавят массой. Я умываю руки, дальше сама».

«Так я всегда сама выгребаю из глубокой жопы, тащу лямку за двоих, жилы рву — и никакой благодарности, одни попрёки! Буля ещё пропала, где её, собаку такую, черти носят⁈»

За пологом габаритного полевого госпиталя раздались торопливые шаги — не иначе как сам глава тринадцатого легиона спешил на рандеву со смертью. Что ж, раз питомицы нет, буду действовать по ситуации. Прикидываться бесчувственной не стала — такое может сработать разве что в детском саду.

Встретила наймита твёрдым взглядом, как и полагается партизанке, попавшей в плен к фашистам. Здоровущий вояка с интересом посмотрел на меня, облизнулся плотоядно, что мне сразу не понравилось. Глядел он на меня, как голодный гурман на гейшу во время церемонии ниотамори. Повезло же угодить в лапы к извращенцу, вот уж не думала, что такой случай представится. Между тем извращенец поставил увесистый саквояж на врачебный стол — звякнул металл о металл. Прелюдия перед «Кровавым орлом»? Похоже на то!

— Дядь, а дядь! Может, не надо? Отпусти меня, давай разойдёмся краями? — жалостным голоском проблеяла я, сама не знаю на кой.

Страха не было. Боли я перестала бояться давным-давно, сроднилась с ней. Время тяну, что ли, а зачем? Чем раньше сяду, как говорится, тем раньше выйду. Силёнок, чтобы разорвать магические цепи кандалов у меня нет, я их растеряла в тот самый момент, когда серебряная пуля едва мозги не размотала.

Ауры сожгли прорву энергии на регенерацию самих себя, так что я почти пустая. Есть, конечно, запас в накопителе — так то ж резерв. Расходовать его не моги, иначе в случае коллапса источника запуск будет невозможен, а это гарантированный конец бытия. Придётся терпеть боль, вырабатывая адреналин. Скорпа рядом нет, чтобы процессы подстегнуть, Вася не в теме — ничем помочь не сможет. Остаётся страдать: Берсерку нужна кровь либо стресс — как назло, я не чувствую страха. Он меня слышит, но затаился до поры, не пришло его время.

— Ну и чего молчишь, садюга? Замиримся, выпьем по чарке, или война до последнего бойца тринадцатого легиона? Знаешь, чем я займусь первым делом, когда выкарабкаюсь из разлома?.. — состроив гримасу, поиграла бровями, как киношный маньяк.

— Закрой рот, княжна, болтовня тебя не спасёт, — раскладывая инструменты на кипенном вафельном полотенце, пренебрежительно бросил полковник.

— А кто тебе сказал, что меня нужно спасать? Жду не дождусь, когда ты перестанешь дрочить на железяки и приступишь к делу. Давай уже, не тяни котейку за яйки. Мне ещё твоих полюбовников, легионеров, раком ставить!

Прямого оскорбления суровый вояка не снёс. На немалой скорости ринувшись к металлическому ящику, к которому я была прикована цепями, выписал два удара по печени и один — в солнечное сплетение. Проделал он это профессионально и с быстротой отбойного молотка.

Ни вздохнуть, ни… лишь тёмная струйка крови потекла из уголка губ. Печёнку порвал, не иначе! Ничего, зарастёт как на собаке, но рот открывать больше не буду — зашибёт ещё, паскуда лысая!

Боль придала сил, в крови забурлил гормон, ещё чуток — и мой дружок лепший очухается от дрёмы. Полковник с чаянием перфекциониста наконец-то закончил раскладывать пыточные приблуды. Ничего особого — ординарные хирургические инструменты. Штука, подозрительно похожая на капиструм — «груша страданий» по-русски, мне сразу не понравилась. Положил он её ближе всех прочих железяк, что натолкнуло на дурные мысли, а ягодицы невольно съёжились.

— Приступай к делу, говоришь? Я готов, княжна, вот только фартук накину, не хочу, видишь ли, снаряжение кровью испачкать. — С минуту покопавшись в пластиковом ящике, полковник в самом деле извлёк прорезиненный фартук.

Каков чистоплюй, посмотрите-ка на него! Рожа светится довольством, глазёнки сверкают, того и гляди дыру прожгут в районе промежности. Вот все маньяки одинаковые — дай порвать чего-нибудь!

Обрядившись, как и подобает мяснику, полковник залез в саквояж, достал миниатюрный магический тигль и два слитка: один свинцовый, другой — золотой. Покрутив в руках оба, свинец со вздохом сожаления убрал обратно. Гадко ухмыльнувшись, адресовался ко мне:

— Всё самое лучшее для княжны! Цени, девочка, ты первая удостоилась такой чести!

Бросив жёлтый брусок в печь, взял скальпель и попытался прорезать дыру в тактических штанах. Знала бы, где соломы подстелить, наказала бы Скорпу усилить мотню истинным железом! Армированная ткань нехотя, но поддалась, я ощутила, как бритвенно-острое лезвие чиркнуло по внутренней части бедра. С горем пополам, но полковник отхватил приличный кусок ткани, осталось только трусишки шёлковые подрезать — и всё, девочка созрела.

Когда извращенец одним пальцем поддел трусы, стресс будто на блюдечке с голубой каёмкой подали. Зеницы затянуло кровавым туманом, сердце ускорило бег в три раза, норовя просадить грудную клетку. Вояка воспринял мою реакцию за проявление страха и слабости.

Идиот! Суть княжны Ольги подменила собой иная, злая сила, которой плевать на мораль и условности. Каждую минуту она ждала выхода, чтобы насыть утробу болью других существ. Я ощерилась в предвкушении. Магические руны на кандалах начали париться, тая на глазах, — источник силы, запитанный яростью берсерка, стремительно возвращал носителя к жизни. Я ощущала бурливую энергию в венах, мышцы под кожей напружились, будто стальные канаты, затрещали жилы. Полковник, упоённый предвкушением, не заметил метаморфоз.

Насвистывая немудрёный мотивчик, подошёл, взял грушу, повертев в пальцах, зачем-то понюхал, затем, щедро зачерпнув из пластиковой банки вазелина, скрупулёзно смазал заржавелую поверхность. Рачительный какой, чего тогда киску зелёнкой не помазал?

Не знаю, как я относилась к чести и целомудрию. Наверное, никак. И то и другое не имело особливого значения. Но позволять садисту рвать себя на части — последнее дело. Чаша весов переполнилась, необузданный гнев захлестнул разум. Руны больше не напитывали магией сталь, легко порвав оковы, молниеносно схватила легионера за шею, вонзив ногти в кадык. Выдирать трахею не стала — у меня на неё другие планы.

Не сказать, что вояка был слаб, вовсе нет: чтобы зафиксировать и удержать полковника на месте, понадобилась уйма энергии, я физически ощущала, как по капле вытекает сила, но продолжала цепко держать горло в захвате. Выхватив навазелиненную грушу из слабеющих пальцев, кроша зубы и терзая язык, вколотила в рот стальную конструкцию, а затем провернула ворот, ломая челюсти и разрывая пасть. Несостоявшийся палач, захрипев, осел всем телом. Экономя ресурсы, не стала удерживать на весу тяжёлую тушу. Гадёныш был ещё жив, сучил ногами, мычал и булькал кровью. Подступив к столу, схватила голой рукой раскалённый тигль. Зашкворчала кожа, запахло стейком средней прожарки.

Муки не всегда плохо, иногда они дарят силы, наполняя тело энергией жизни, — всего-то нужно пройти отсев и чередой смертей открыть в себе мир боли. Ну или быть мазохистом, одно из двух.

Подойдя к поверженному врагу, вырвала капиструм изо рта. Выбросив из головы постулат, что русские лежачих не бьют, залила в глотку кипящее золото. Зашипела плоть, из носа повалил пар, крепкое тело изогнуло дугой, прошла волна судорог, и вояка издох. Жаль, душа ушла — не хватило мочи источнику, чтобы разрушить блокиратор, но, надеюсь, она отправится в ад, ибо там самое место изуверу.

Обшмонав тело, в нагрудном кармане нашла артефактный ключ, отперев магический замок, отшвырнула ошейник в сторону. Как только препона была снята, каналы пришли в норму, реактор заработал в полную силу. С наслаждением размяла затёкшие руки. Жизнь-то налаживается! Сорвав кандалы, оглядела почиканные штаны. Быстро скинув испорченную снарягу, облачилась в свеженький «Мародёр». Всё-таки херня, а не ткань. Пулю держит, а вот с ножами — проблема. Надеюсь, припасённые паучьи коконы её решат. Если удастся развести гадов, Скорп мне такую броньку запилит, не хуже бронированных эльфийских трусов. Теперь-то я поняла, на кой хер ушастые страдают, натирая промежность!