Гром среди ясного неба

Энди неглубоко вздохнула и вяло махнула рукой:

— Просто… вынь голову из задницы, подруга. Я же не веду себя здесь неразумно, даже учитывая, что мой парень дал тебе ключ от своей долбаной квартиры.

Я аж заморгала от таких слов. Вот это да. С этой точки зрения поступок Баттерса я не рассматривала. Романтика и романтические ссоры в последнее время занимали последние строчки в списке моих приоритетов. Энди нечего было опасаться на этом фронте… но, кажется, она не слишком разбиралась в человеческих чувствах, чтобы можно было убедить её в противном. Теперь я знала, что беспокоило её. Конечно, она не ревновала, но отчётливо понимала, что я молодая девушка, которую многие мужчины находили привлекательной, а Уолдо тоже был мужчиной.

Мужчиной, которого она любит. Это я тоже чувствовала.

— Подумай о нём, — тихо сказала Энди. — Пожалуйста. Просто… попытайся позаботиться о нём, как он заботится о тебе. Например, звони перед приходом. Если ты заявишься сюда вся в крови в следующий субботний вечер, ему будет очень неловко объяснять это своим родителям.

Скорее всего, я почувствую присутствие незнакомцев в квартире, ещё до того, как подойду достаточно близко, чтобы коснуться двери. Но не было никакого смысла говорить об этом Энди. Не её вина, что она действительно не понимает мир, в котором я живу. И конечно, она не заслуживает смерти за это, несмотря на противоположное мнение моего внутреннего ситха.

Я должна выбирать, советуясь с разумом. Моему разбитому сердцу больше нельзя доверять.

— Я постараюсь.

— Вот и ладно, — сказала Энди.

На секунду пальцы моей правой руки задрожали, и я обнаружила, что моя уродливая часть жаждет метнуть в другую женщину сгусток силы, хочет ослепить её, оглушить, устроить ей такое головокружение, что она ещё долго не сможет определить, где верх, а где низ. Леа показала мне, как это сделать. Но я загнала желание атаковать обратно под свой контроль.

— Энди, — вместо этого сказала я.

— Чего?

— Не бей меня больше, если не собираешься убить.

Я не собиралась ей угрожать. Просто я, как правило, инстинктивно реагирую, когда события принимают крутой оборот. Психическая турбулентность такого рода конфликта больше не заставляет меня упасть, крича от боли, но становится очень трудно ясно мыслить под бешеный рёв уродливой части меня. Если Энди снова меня так ударит… ну. Я не совсем уверена, как тогда отреагирую.

Я не безумна, как Шляпник. Я вполне в этом уверена. Но курсы выживания имени Тетушки Леа заставляют тебя быть готовой защищаться всерьёз, а не играть с другими в хорошую девочку-пацифистку.

Угроза или нет, Энди чувствовала свою роль в конфликте и не отступила:

— Если я не буду считать, что ты нуждаешься в хорошей оплеухе, то и не буду тебе её отвешивать.

Уолдо и Жюстина выходили, чтобы прикупить что-нибудь на ужин, и вернулись минут через десять. Мы все сели есть, и в процессе я сообщила о ситуации.

— Свартальфхейм, — прошептала Жюстина. — Это… это нехорошо.

— Это норвежские ребята, не так ли? — спросил Баттерс.

Я просвещала их в промежутках между прожёвыванием кусков оранжевого цыпленка, передавая то, что узнала от Леанансидхе. Как только я закончила, ненадолго воцарилось молчание.

— Так… — сказала Энди после короткой паузы. — План состоит в том, чтобы… вытрахать его свободу?

Я внимательно на неё посмотрела.

— Просто спрашиваю, — мягко ответила Энди.

— Они ни за что его не продадут, — сказала Жюстина низким напряжённым голосом. — Не сегодня ночью.

Я посмотрела на неё:

— Почему нет?

— Они сегодня заключили союз, — сказала она. — Ночью там будет празднование. Лара была приглашена.

— Что за союз? — спросила я.

— Пакт о ненападении, — ответила Жюстина. — С фоморами.

Я чувствовала, как мои глаза расширяются.

Ситуация с фоморами становилась всё хуже и хуже. Чикаго было далеко до самых опасных городов-сафари мира, но для обладателей даже самого скромного магического таланта фоморы превратили улицы в ночной кошмар. У меня не было такого доступа к подобной информации, какой у меня был в период работы с Гарри и Белым Советом, но я слышала новости из Паранета и из других источников. Фоморы были звёздной командой плохих парней, уцелевшими изгоями и злодеями из десятка различных пантеонов, павших давным-давно. Они объединились под знаменем группы существ, известных как фоморы, и тихо залегли на дно на весьма длительное время — на тысячи лет, если точнее.

Теперь они перешли в наступление, и даже такие мощные игроки, как Свартальфхейм, нация чёрных альвов, уходили с их дороги.

Блин, я не настолько волшебница, чтобы справиться с этим.

— Лара, должно быть, отправила туда Томаса с какой-то целью, — продолжила Жюстина. — Украсть информацию, как-то разрушить союз. Что-то вроде этого. Проникновение без приглашения — это уже плохо. Если же его поймали при попытке шпионажа за ними…

— Они устроят показательную казнь, — сказала я спокойно. — Сделают из него пример.

— Сможет ли Белая Коллегия его вытащить? — спросил Уолдо.

— Если Белая Коллегия попытается вернуть одного из своих, это будет равноценно признанию, что они заслали агента шпионить в Свартальфхейм, — ответила я. — Лара не сможет этого сделать без серьёзных последствий. Она будет отрицать, что незаконное проникновение Томаса имеет что-либо общее с ней.

Жюстина встала и напряжённо заметалась по комнате:

— Мы должны идти. Мы должны что-то сделать. Я заплачу цену; я заплачу её десятикратно. Мы должны что-то сделать!

Я отщипнула ещё несколько кусков от оранжевого цыпленка, хмурясь и раздумывая.

— Молли! — крикнула Жюстина.

Я смотрела на цыплёнка. Мне понравилось, как апельсиновый соус контрастирует с тёмно-зелёным брокколи и мягкими белыми контурами риса. Три цвета составили приятную комбинацию. Это было… красиво, правда.

— Они жаждут красоты, как дракон жаждет золота, — пробормотала я.

До Баттерса, казалось, дошло, что у меня крутится в голове мысль. Он откинулся на спинку стула и чёткими движениями продолжал есть палочками лапшу из коробки. Ему не нужно было даже смотреть, чтобы их использовать.

Секунду спустя Энди взяла свои палочки и склонила голову набок.

— Молли? — спросила она.

— Они устраивают сегодня вечером вечеринку, — сказала я. — Верно, Жюстина?

— Да.

Энди нетерпеливо кивнула:

— И что же мы будем делать?

— Мы, — ответила я, — идём по магазинам.

Я та ещё пацанка. Не потому, что я не люблю быть девочкой или что-то в этом роде, в основном я думаю, что быть ею очень даже мило. Но мне нравится бывать на свежем воздухе, испытывать физические нагрузки, изучать разные вещи, читать и строить. В принципе, я никогда сильно не погружалась в «девичьи аспекты» женского бытия. Энди была немного более продвинута в этом вопросе. В этом можно обвинить тот факт, что её мать не воспитывала её, как моя мамуля меня. В моём доме имелся макияж для походов в церковь и для женщин лёгкого поведения.

Знаю, знаю: уму непостижимые противоречия. У меня были проблемы задолго до того, как я связалась с магией, уж поверьте мне.

Я не была уверена, как сделать то, что нам нужно, чтобы ещё и успеть на вечеринку, но, как только я объяснила, что нам нужно, то узнала, что, когда дело доходит до убойной женственности, Жюстина становится круче варёных яиц.

Через несколько минут за нами прибыл лимузин и доставил нас в частный салон красоты в Чикаго-Луп[6], где Жюстина достала совершенно белую, без опознавательных знаков, кредитную карту. Около двадцати сотрудников — консультантов по гардеробу, парикмахеров, визажистов, портных и специалистов по подбору аксессуаров — развили бурную деятельность и полностью экипировали нас для нашей миссии чуть больше чем за час.

На этот раз я никак не могла оторваться от зеркала. Я пыталась смотреть на отражающуюся в нём молодую женщину объективно, как если бы она была кем-то другим, а не той, которая помогла убить человека, которого любила, а затем снова подвела его, будучи не в силах предотвратить уничтожение даже его призрака из-за его решимости защищать других. Эта сука заслуживала попасть под поезд или что похуже.

Девушка в зеркале была высокой, с натуральными белокурыми волосами, которые были зачёсаны наверх, открывая шею, и удерживались блестящими чёрными заколками. Она выглядела худощавой, наверное, слишком худой, но благодаря хорошему мышечному тонусу не смахивала на анорексичку или наркоманку. Маленькое чёрное платье, которое на ней было надето, наверняка заставило бы прохожих оборачиваться. Она казалась немного усталой, даже с умело нанесённым макияжем. Она была красива — если вы не знали её и если вы не слишком усердно вглядывались в то, что творилось в её голубых глазах.

Белый лимузин подъехал, чтобы забрать нас, и мне удалось доковылять до него на высоченных каблуках, не свалившись.

— О, мой Бог, — сказала Энди, когда мы сели. Рыжая красотка вытянула ноги и покачала ими в воздухе. — Я обожаю эти туфли! Если мне придётся их скинуть, чтобы обернуться волком и вцепиться кому-нибудь в глотку, я буду скулить от обиды.

Жюстина улыбнулась ей, но потом посмотрела в окно, и её прекрасное лицо вновь стало отстранённым и печальным:

— Это же просто туфли.

— Туфли, которые заставляют мои ноги и задницу выглядеть классно! — возразила Энди.

— Туфли, которые причиняют боль, — парировала я. Раненая нога, возможно, уже зажила, но передвижение в этих пыточных устройствах на шпильках было для меня в новинку, вследствие чего от лодыжки до бедра расползалась постоянная боль. Последнее, что мне нужно, это мышечная судорога, из-за которой я могу упасть, как было, когда я впервые снова начала ходить. Любая обувь с таким высоким каблуком должна идти в комплекте со страховочной сеткой. Или с парашютом.

Мы были в одинаковых нарядах: стильные маленькие чёрные платья, чёрные колье и чёрные туфли, провозглашающие наши надежды на то, что мы не будем проводить много времени стоя. У каждой из нас был также маленький кожаный итальянский клатч[7]. В свой я запихнула большую часть своего магического снаряжения. У всех нас волосы были зачёсаны в незначительно отличающиеся по стилю прически. Некоторые подделки картин эпохи Ренессанса не удостоились такого количества художественного внимания, как наши лица.

— Нужно просто почаще в них ходить, — сказала Жюстина. — Ты уверена, что это сработает?

— Конечно, сработает, — спокойно ответила я. — Ты же бываешь в клубах, Жюстина. Нас втроём пропустят вне очереди в любом заведении города. Мы же классические горячие цыпочки.

— Прямо как девушки Роберта Палмера[8], — сухо сказала Энди.

— Я предпочитаю Ангелов Чарли, — ответила я. — Да, кстати говоря, — я открыла клатч и вытащила кристалл кварца размером с мой палец. — Босли[9],ты меня слышишь?

Секунду спустя кристалл завибрировал в моих пальцах, и мы услышали исходящий от него слабый голос Баттерса:

— Громко и чётко, Ангелы. Думаешь, они будут работать, когда вы окажетесь внутри?

— Зависит от их паранойи, — ответила я. — Если они просто параноики, то у них там будет защита, глушащая любые магические средства связи. Если же они убийственные параноики, то у них будет защита, позволяющая нам переговариваться так, чтобы они могли всё услышать и потом убить нас.

— Забавно, — сказал Баттерс. — Ладно, я запустил чат Паранета. Не знаю, поможет ли, но Коллективный Разум теперь онлайн.

— И что ты узнал? — поинтересовалась Энди.

— Они похожи на людей, — ответил Уолдо. — Их реальный облик… ну, тут небольшая дискуссия, но в основном все согласны, что они смахивают на инопланетян.

— На Чужих или на серых человечков из Розуэлла? — спросила я.

— На тех, что из Розуэлла. Более-менее. Они могут носить маски из плоти, похожие на те, что носили вампиры Красной Коллегии. Так что знай — они будут замаскированы.

— Поняла, — сказала я. — Что-нибудь ещё?

— Не очень много, — ответил он. — Слишком много разной инфы, и непонятно, что тут правда. У них может быть аллергия на соль. Возможно, у них сверхъестественный невроз и они бесятся, если ты носишь одежду наизнанку. Возможно, они каменеют от солнечного света.

Я зарычала:

— Ладно, стоило попробовать. Хорошо. Продолжай дискуссию, и я вернусь к тебе, если смогу.

— Понял, — сказал он. — Только что Марси пришла. Возьму с собой ноутбук, и когда соберётесь уходить оттуда, мы будем ждать вас рядом с восточным крылом здания. Как ты выглядишь, Энди-конфетка?

— Сногсшибательно, — уверенно ответила Энди. — Подолы этих платьев примерно на дюйм короче, чем у распутных нимфоманок.

— Кто-нибудь, сфотографируйте это, — сказал он весело, но я слышала в его голосе нотки беспокойства. — Скоро увидимся.

— Ишь, губу раскатал, — усмехнулась я. — Скоро увидимся.

Я убрала кристалл и постаралась проигнорировать копошение бабочек в моём животе.

— Это не сработает, — пробормотала Жюстина.

— Сработает, — ответила я ей, сохраняя уверенный ​​тон. — Мы войдём на всех парах. И да пребудет с нами Сила Сисек.

Жюстина взглянула на меня, выгнув бровь.

— Сила Сисек?

— Сила Сисек — это больше, чем просто сиськи, Жюстина, — трезво заявила я ей. — Это энергетическое поле, создающееся всеми живыми сиськами. Оно окружает нас, проникает в нас и связывает галактику вместе.

Энди начала хихикать:

— Дура ненормальная.

— Зато это прагматично, — сказала я и настроилась в следующий раз выкрутиться получше. — Просто отпусти сознание и действуй инстинктивно.

Пару секунд Жюстина непонимающе смотрела на меня. Потом её лицо просветлело, и она усмехнулась:

— Сила Сисек с нами?

Я не могла удержаться от слабой улыбки:

— Всегда.

Лимузин влился в линию аналогичных машин, выгружающих людей у входа в крепость свартальвов. Швейцар открыл нашу дверь, и я высунула ноги наружу, пытаясь выйти из машины, не «засветившись» всем вокруг. Энди и Жюстина вышли вслед за мной, и я уверенно направилась к входу, они же пристроились по флангам. Наши каблуки щёлкали почти в унисон, и я вдруг почувствовала, что все смотрят на нас. Облако мыслей и эмоций было ответом на наше присутствие: в основном удовольствие, смешанное с желанием, явной похотью, ревностью, тревогой и удивлением. Было больно чувствовать всё это копошение внутри своей головы, но это необходимо. Я не чувствовала никакой открытой враждебности или тяги к насилию, а момент предупреждения между ощущением намерения злоумышленника и самой атакой может спасти наши жизни.

Охранник у двери пристально смотрел, как мы подходим, и я чувствовала бурлящие внутри него примитивные плотские желания. Всё же ему удалось убрать следы этих желаний с лица, из голоса и из языка тела.