Помоги проекту - поделись книгой:
— Именно так я и думаю, — подтвердила Алия Зякировна. — У нас в стране коммунистическая идеология, так зачем давать людям альтернативу? Была бы у нас до сих пор царская власть, другое дело…
— То есть информация, по вашему мнению, должна корректироваться в духе идеологии? — с интересом спросил я. — Но разве это не нарушает принципы свободы слова? Кроме черного и белого есть еще тысячи оттенков серого. Самое ценное — не когда тебе приказали, а когда тебя убедили. И ты искренне заинтересовался.
— Слова, — Нигматуллина рубанула ладонью воздух. — При царе царь хороший и царь всегда прав. При коммунистах генсек хороший и генсек всегда прав. А у вас — и те правы, и эти. Четче надо, а не размазывать. Вы лучше икру размазывайте, а не информацию.
— Вот поэтому и должна быть свобода слова, — вежливо улыбнулся я. — Чтобы у вас было свое мнение, а у меня свое.
— Искренне желаю вам сохранить газету, — рассмеялась Алия Зякировна. — Вольнодумство в России никогда ни к чему хорошему не приводило…
— Будьте уверены, сохраню, — кивнул я. — И раз уж мы заговорили о вольнодумстве… Вы же в курсе, что в Союзе скоро полностью разрешат предпринимательскую деятельность?
— В курсе, — теперь Нигматуллина смотрела на меня с подозрением. — Вы мне тоже сейчас будете говорить о здоровой конкуренции?
— А кто еще говорил? — оживился я.
— Да так, — мне показалось, что начальница треста смутилась. — Один знакомый, у меня много их, особенно в торговле. Но я вам вот что скажу. Представим, что конкуренция начнется в общественном транспорте и ЖКХ. И что будет?
— А что будет?
— А будет то, что все начнут конкурировать, и в итоге пострадает потребитель. В этом автобусе мягкие кресла, а этом — жесткие. Вот тут мусор вывозят каждый день, а там — раз в неделю. Эти дают тепло в октябре, а те — только под Новый год. В итоге анархия.
В словах Нигматуллиной был смысл. В моей прошлой жизни власти пришли к тем же выводам, и произошла так называемая консолидация коммунальных активов. Водоканал, теплосети, пассажироперевозки и прочее вернулось под контроль государства. Но частников все равно допустили на тот же общественный транспорт — только связали жесткими правилами. Вот стоит в тверском государственном автобусе проезд тридцать пять рублей, значит, и в частном он не может быть дороже. И даже расцветка машин должна быть одной и той же. У нас в области фирменный цвет был синим. Вернее, станет с учетом того, что я еще в прошлом…
— Наверно, вы правы, — медленно произнес я. — Только, мне кажется, это работает не везде. Скажем, в теплосети, пожалуй, не стоит допускать никого. А вот в общественное питание — наоборот. Нужно просто выработать единые правила, которым должны следовать все.
— И вы думаете, Евгений Семенович, что в нашем городе нужен еще один трест? — усмехнувшись, спросила Нигматуллина.
— Почему нет? — я пожал плечами. — Вас это будет стимулировать оставаться лучшей организацией, а других — соответствовать вам.
— Считаете, что у нас все плохо? — Алия Зякировна смерила меня изучающим взглядом. — И конкуренция — это лекарство?
— Я считаю, что у вас может быть лучше, — дипломатично ответил я. — Ведь та же конкуренция — это значит, что не только к вам придет другой трест, но и вы сами сможете открыться где угодно. В Калинине, в Москве, да хоть за границей, если процесс пойдет дальше. Разве вам никогда не казалось, что вы способны на большее, чем те рамки, в которых, будем честны, и вы, и я заперты сейчас?
— Вы об этом хотели со мной поговорить? Краюхин вас подослал, чтобы надавить на меня? — Нигматуллина сделала вид, что начала раздражаться, но было видно, что мои слова что-то в ней зацепили.
— Да боже упаси! — я обезоруживающе улыбнулся. — Я вам, наоборот, хочу предложить протестировать кое-что до того, как это станет мейнстримом…
— Чем? — начальница округлила глаза.
— Обыденностью, — поправился я. — Вот мы говорили о разрешении на предпринимательскую деятельность… Я считаю ее благом, вы — злом, и это не имеет значения. А что имеет, так это то, что одни будут готовы к ее введению, а другие нет. И у вас может появиться фора перед конкурентами.
— И какая фора? — недоверчиво спросила Нигматуллина.
— Мое издание сейчас вводит новую практику, — я перешел к делу. — Аудиогазета…
Алия Зякировна поначалу слушала с недоверием, затем все более заинтересованно. Кажется, быть первой — это ее кредо, и добивается она лучшей позиции любой ценой.
— Мне нужно будет платить? — спросила она.
— Вам нет, — я покачал головой. — Именно потому, что мы протестируем технологию в заведениях вашего треста, у вас привилегия поучаствовать в этом бесплатно.
— Ха! — усмехнулась Нигматуллина. — А разве не вы должны мне за это платить? Я ведь предоставлю вам помещения, предоставлю технику…
— Я приглашаю специалистов, трачу свое и их время, — терпеливо, но твердо объяснил я. — Несу финансовую нагрузку в виде закупки кассет и оплаты труда сотрудников. Это работа, и она стоит денег. Но если вы так не считаете… что ж, я дождусь открытия первого частного кафе и подарю подписку его владельцу.
— А если никому это не будет интересно? — Нигматуллина показала зубы.
— Практика показывает, что все проекты «Андроповских известий» пользуются популярностью, — так же улыбнулся я. — Взять хотя бы вечерку или дискуссионный клуб «Вече». Уверяю вас, аудиогазета займет достойное место в этом списке.
— Что ж, — Алия Зякировна сначала нахмурилась, но потом морщины на ее лице разгладились. — Давайте попробуем.
Глава 9
По пути в редакцию я обдумывал наш разговор с Нигматуллиной. Если по прошлой жизни я знал о ней как о жесткой бизнес-леди, подмявшей под себя все общественное питание в Любгороде, то сейчас я воочию убедился в ее тоталитарном настрое. Поначалу-то мне казалось, что она изображает убежденную коммунистку — мол, все должно быть под контролем, слишком уж вы, товарищ редактор, мягко с этими диссидентами… А оно вот как — просто желание быть вершительницей. Если не судеб, то бизнеса.
Кстати, любопытно, кто пытался ее убедить в правильности конкуренции? Почему она вдруг стушевалась, когда я решил это уточнить? Скрывает кого-то нерукопожатного, хочет скрыть? Или мне просто все это показалось? Пожалуй, надо сделать себе мысленную заметку и взять на контроль. Пусть лучше я ошибаюсь, чем пропущу что-то опасное или просто важное.
В редакцию я вернулся уже к обеду, позвал Бульбаша, и мы вместе пошли в столовую. Ее, кстати, хотелось бы сохранить — в моей прошлой жизни она закроется. Но там не было Евгения Кашеварова в его новой ипостаси, так что еще посмотрим.
— Отличная идея, Жень, — улыбнулся Виталий Николаевич, поглощая наваристый украинский борщ со сметаной. — Я, если что, помочь могу — в детстве мне батя показывал, как снимать, у нас даже камера была…
— Что же ты молчал, друг мой дорогой? — воскликнул я. — Аж камень с души свалился, будешь моим заместителем и по видеостудии.
— Я тоже готов помочь, — за наш столик присел Бродов, на подносе у которого помимо основных блюд лежало еще полдесятка пирожков.
— И это хорошо, Арсений Степанович, — искренне ответил я. — Будете помогать мне писать сценарии для роликов. Короткие, яркие, емкие.
— Всегда готов, — улыбнулся толстяк.
— Зоя Дмитриевна, давайте к нам, — я помахал рукой девушке. — Клара Викентьевна, Богдан Серафимович!
Мы с трудом разместились за одним столом, но в пылу рабочего обсуждения даже не замечали этого. Сегодня вечером еще должно состояться заседание клуба, надо бы списки выступающих еще раз просмотреть, но пока есть другая важная тема.
— Нигматуллина согласилась, — сообщил я, и коллеги одобрительно загудели. Зоя даже захлопала.
— И как же вы, Евгений Семенович, стесняюсь спросить, сломали эту железную леди? — сверкнула очками Громыхина.
— Красноречием, Клара Викентьевна, — улыбнулся я. — Исключительно красноречием. Убедил ее, что она встанет у истоков нового формата.
— Значит, с подпиской на аудиогазету все хорошо, — протянул Хватов. — А с короткометражным кино как в итоге решилось?
— Пока ничего нового, Богдан Серафимович, — я покачал головой. — После обеда наберу Константина Филипповича, директора РДК, поговорю с ним о кинокружке. Попрошу, так сказать, аудиенции на сегодня. У нас ведь как раз заседание клуба, если вы помните, вот и можно будет совместить приятное с полезным. Приехать пораньше и все обсудить.
— Евгений Семенович, а может, все-таки и видеосалон можно будет использовать? — Громыхину чем-то привлекало царство магнитной видеопленки и гнусавых переводов. Впрочем, для этого времени в СССР это действительно нечто революционное. А сама Клара Викентьевна дама весьма и весьма увлекающаяся.
— Можно, — кивнул я. — Только у нас пока нет возможности изготавливать кинопродукцию для этих видеосалонов. Другая техника. А переносить с пленки на видеокассеты — я даже не представляю, как это сделать с нашим уровнем оснащения. Нужна хотя бы одна камера в формате Betacam, невероятно сложная и дорогая. А чтобы нам ее получить, мы должны удивить как Анатолия Петровича, так и весь город. Тогда и разговаривать проще будет.
— Москва не сразу строилась, — улыбнулся Арсений Степанович.
— Именно, — я поддержал его мысль. — И у нас все получится постепенно. Начнем, как и планировали, с аудиогазеты и короткометражек от кинокружка.
— В видеосалонах можно ведь документальное кино показывать, — напомнил Бульбаш. — Как раз об истории, о медицине… И коли уж мы обратили на них свое внимание, — он хитро прищурился, глядя одновременно на всех нас, — почему бы не предложить и им подписку на аудиогазету?
— Но как же договоренность с Нигматуллиной? — возразил я. — Я ей обещал, что она будет первой. Без монополии, разумеется, однако у нее фора.
— Ты договорился про заведения общественного питания, — спокойно парировал Виталий Николаевич. — А видеосалоны — это совсем другое. И ты сам сказал, что никакой монополии.
Не знал, что у Бульбаша есть предпринимательская жилка!
— Слушай, а ведь ты прав, — я внимательно посмотрел на своего заместителя. — Только я бы, пожалуй, не стал упирать на юридические казусы… У нас ведь как газета распространяется? Я имею в виду бумажная…
— По подписке, в библиотеках, в киосках «Союзпечати» и на информационных стендах, — напомнила Клара Викентьевна. — Кстати, хулиганов, которые все газеты сорвали, так и не нашли, Евгений Семенович?
— Насколько я знаю, нет, — я покачал головой. — А еще эта ситуация показала нам, что печатным изданиям не хватает каналов распространения.
— Что ты имеешь в виду, Женя? — вскинул брови Хватов.
— А то, что нам надо расширять охват, — ответил я, зачерпывая аппетитный винегрет. — Подписка же, насколько я помню, не только для граждан, но и для предприятий?
— Все верно, — кивнула Клара Викентьевна. — Заводы и учреждения тоже подписаны на «Андроповские известия». С «Вечерним Андроповском» пока только продажа, подписку не успели открыть, решается вопрос с почтой.
— Вот! — я назидательно поднял указательный палец. — Нам нужно, чтобы обе газеты вещали из каждого утюга. Почему мы исключаем качалки? Туда ходит много народу. А еще… У нас ведь в городе есть подпольные видеосалоны?
Когда я был маленьким, в Андроповске уже вовсю процветал серый видеобизнес. Поначалу это были скромные «квартирники» — когда счастливый обладатель дорогущего магнитофона приглашал знакомых и знакомых знакомых к себе домой. За просмотр бралась определенная такса, вроде бы от рубля до десятки с человека. Откуда я знал об этом — Тайка рассказывала, потому что ходила в один из таких видеосалонов, экономя на мороженом и прочих радостях.
Родители, когда узнали, поначалу ее отругали, потому что слухи ходили разные. Например, что там не только иностранные комедии крутили и фильмы про карате, но и эротику, даже чересчур откровенную порнографию. В итоге с сестры взяли обещание, что кино она смотреть будет, но только исключительно одобренные мамой и папой жанры. Насколько это соглашение соблюдалось, не знаю, но Тайка во всяком случае ни разу не проговорилась.
Параллельно, насколько опять же я помню, развивался столь же «серый» прокат — кассеты, стоившие бешеных денег, давались за пятерку в сутки. Об этом я узнал уже от того самого друга Лешки Суворова, у которого был видеомагнитофон. Он мне и рассказал, что родители берут напрокат фильмы. А некоторые, по его же словам, и вовсе брали сам аппарат за тридцатку на двадцать четыре часа. Удовольствие было не из дешевых, и посмотреть пару-тройку фильмов за выходной стоило в итоге под полтинник. При средней зарплате всего в полторы сотни. Дешевле, конечно же, было сходить в подвальный или квартирный видеосалон.
О существовании одного подобного я точно знал — вот кто бы мог подумать, что на той самой улице, где размещалась качалка Сивого? Адрес мне подтвердил и Бульбаш. Наверняка были и другие, но именно этот пользовался наибольшей популярностью. Туда-то я и решил навести еще один рабочий визит. Наверно, еще год назад не стал бы связываться, но раз уж скоро частные видеосалоны станут легальными, почему бы не договориться заранее.
— Спасибо за компанию, коллеги, — поблагодарил я и понес к мойке поднос с пустой посудой.
Спустя минут десять водитель Сева уже мчал меня на служебной «Волге» к знакомому двору, рядом с которым стоял старый деревянный дом. Вернее, целая вереница таких домов, но мне нужен был конкретный. Попросив Севу остановиться подальше, чтобы не привлекать внимание, я прошелся пешком.
Здание было роскошным, но только раньше. Сейчас же его крылечко покосилось, как и наличники на окошках. Они, к слову, были закрытыми, но оттуда, если прислушаться, доносились звуки работающего телевизора. Взрывы, крики и нудный монотонный голос, озвучивавший сразу всех персонажей. Я улыбнулся. Кажется, все-таки не ошибся адресом.
Набрав в грудь побольше воздуху, я громко постучал по толстому ставню. Никакой реакции — видимо, звук не проходит. Что ж, значит, заявим о себе по классике. Подошел к двери, постучал уже в нее. И вот тогда звук резко прервался. Кто-то затопал, вышел в прохладные сени.
— Кто там? — недоверчиво спросил ломающийся подростковый голос.
— Старшие дома есть? — отозвался я. — Я из общественного контроля, народная дружина…
Едва я успел договорить, внутри завозились, грохнуло, кто-то зашипел от боли, придавленный. Потом дверь отворилась, и на меня воззрилось угрюмое лицо. Угрюмое и знакомое.
— Мортэн, привет, — поздоровался я с помощником Сивого. — А я кино пришел посмотреть.
— Здравствуйте, — наконец, выдавил из себя парень. — А вы с Леонидом договаривались?
— Нет, но не думаю, что он будет против, — я решил не обманывать и сказать как есть. — Он, кстати сам где?
То, что Сивый имеет отношение к подпольному видеосалону, оказалось удачей. Со знакомым, пусть и хулиганом, проще договориться. Тем более что он на крючке у КГБ, а для меня уже выполнил не очень приятное, но весьма нужное поручение.
Поликарпов-то, кстати, мне об этом не сказал. Не счел необходимым? С другой стороны, это информация явно не первостепенная — я спросил, в чем замешан Сивый, и мне ответили, что ничего серьезного. Впрочем… Тут уже сработала память реципиента, и подсознание услужливо вытолкнуло наружу знание о статье 228 советского УК. Первая часть запрещала распространение порнографии, а вторая — тиражирование материалов, прославляющих насилие и жестокость. При необходимости подтянуть под одно и другое можно было почти любой фильм. И крики с выстрелами красноречиво говорили о том, что на сеансе как раз крутят что-то кровавое. Может, КГБ закрывает глаза, потому что сюда может заглядывать специфический контингент? Катраны же милиция и та же контора держали для этих целей — среди картежников было и есть много сильных града сего. С видеосалонами, по идее, могло быть так же.
— Ну… Он скоро подойдет, — наконец-то решился Мортэн. — Проходите. Пять рублей за фильм.
— Конечно, — с готовностью кивнул я, протянув соответствующую купюру, но тут же подумал, что Сивый, конечно, ломит цены.
Помощник лидера «хулиганов», оказавшегося подпольным кинопрокатчиком, впустил меня внутрь, показал ряд вешалок, даже тапочки. Последними я побрезговал, лучше в носках похожу. От грязи, если что, проще их отстирать, чем от концентрированного запаха пота многочисленных ног.
Я открыл следующую дверь, уже в гостиную, и на меня разом воззрились встревоженные лица. Так, понятно, одни мужчины и парни. Девушек нет, значит действительно что-то жестокое. Точно — «Рэмбо. Первая кровь». Фильм по этим временам серьезный и даже безжалостный.
— Зубастый, включай, — буркнул Мортэн худощавому пареньку с заячьей губой, и тот, кивнув, нажал на «Плэй».
Видеоряд на экране советской «Радуги» вновь закрутился, и по тому, что там сложно было разобрать происходящее, стало ясно: кассета перезаписана уже не в первый и даже не в четвертый раз. Переводчик гнусавил, и у меня даже на душе потеплело. Совсем как в детстве, только уже в начале девяностых, когда мы собирались смотреть у Суворова «Полицейскую академию»[1].
Мне заботливо подставили табуретку, я поблагодарил Мортэна кивком головы. А потом просто погрузился в просмотр картины с молодым курчавым Сталлоне. Взрывы, драки, выстрелы — что может быть лучше, чтобы отвлечься? Жаль только, что Сивый действительно уже пришел очень скоро, видимо, Мортэн ему как-то сообщил о моем появлении. Молча поздоровался со мной за руку и жестом предложил выйти с ним. Пришлось одеться, потому что поговорить Сивый захотел на улице.
— Извини, Жека, — просипел он. — Финансы компенсирую. Сам понимаешь, это не особо легально. Вот и не распространяемся. А ты кино посмотреть хотел?
— И да, и нет, — улыбнулся я. — Хочу тебе предложить выгодное сотрудничество.
— Какое? — насторожился Сивый.
— Ничего особенного, — я поспешил его успокоить. — Будем тебе завозить по паре десятков экземпляров газет. Обеих. Ты не против?
— Да мне-то что, — мой собеседник заметно расслабился. — Только это… Сильно не распространяйся.
— Скоро сможешь легализоваться, — я раскрыл свой главный козырь. — Слышал ведь о том, что в Союзе должны разрешить предпринимательскую деятельность?
Сивый кивнул.
— Вот и сможешь открыть свой кооператив. У меня еще просьба.
— Какая?
— Во-первых, газеты береги и давай только чтобы почитать, а не рыбу с семечками заворачивать. А во-вторых… мало ли какие интересные личности к тебе заходят или разговоры любопытные.
— Стучать? — уныло спросил лидер «хулиганов».
— Держать в курсе, — поправил я. — Потому что ситуация в городе нестабильная. Вспомни, мы с тобой говорили об этом. А сделаешь все, как надо, помогу тебе не только музей деревянных поделок открыть, но и официальный видеосалон. Плюс сможем потом договориться о публикациях про киносеансы. Мол, что можно посмотреть именно у вас. С расписанием, ценами и так далее. Согласен?
— А вот тут мне бы посоветоваться, — неожиданно сказал Сивый. — Надо мной кое-кто еще есть.
Поделиться книгой: