Помоги проекту - поделись книгой:
— Знаю, — грустно вздохнул Хватов. — Не нравится мне это все, ох, не нравится…
— Напрасно, Богдан Серафимович, — я покачал головой. — Мы же все время только об этом и говорим. Не глушить надо и не запрещать, а самим делать хорошо и качественно. Да так, чтобы всех за пояс заткнуть. Чтобы людям самим нас хотелось слушать. И читать. Тут мы, к слову, справляемся.
— Кстати, мне знакомый звонил, — вклинился в разговор Бродов. — В киосках ни одного экземпляра не осталось. Все раскупили.
— Прекрасно, — я улыбнулся, понимая, что бойцы Сивого выполнили задание.
— А вот на остановке кто-то стенд с газетой порвал, — добавил Арсений Степанович.
— И не на одной, — добавила Зоя. — Валя мне говорила, что звонили читатели, сообщили, что вечерку сорвали в нескольких местах.
— Поздравляю, товарищи, — я обвел взглядом небольшое собрание, мысленно удивившись оперативности «хулиганов». — Конкуренты нас уже не только не любят, но и боятся. Вы же понимаете, что они тем самым показывают свою слабость?
— А вы считаете, что это они? — Бродов по-прежнему время от времени переходил в разговоре на «вы», особенно когда был со мной в чем-то не согласен.
— А кому это еще нужно? — я ответил вопросом на вопрос. — Были бы это, например, мальчишки-сорванцы, вряд ли бы они провели такую массовую акцию вандализма.
— Вандализм и есть, — нахмурился Хватов. — Правильно говоришь, Женя.
— Добавим новость об этом в следующий номер, — предложил я. — Не будем открыто говорить, что это наши конкуренты. Просто сообщим о факте, а читатели сами разберутся.
— Так надо же им, наоборот, указать! — воскликнул Бродов, нервно теребя свои фирменные подтяжки. — Указать, что мы знаем и осуждаем!
— Арсений Степанович дело говорит, — одобрительно кивнул Хватов. — Нужна реакция.
— Так это и будет реакция, — терпеливо объяснил я. — Проигнорировать сам факт мы не можем, но и вешать ярлыки без доказательств — это не наш метод.
— Тебе видней, — вновь нахмурился Хватов. Было видно, что он со мной не согласен, но доверяет и готов уступить. И это, пожалуй, приятней, чем безоговорочная поддержка.
— Теперь предлагаю вернуться к аудиогазете… — я напомнил о теме планерки.
— Аудиогазете? — я впервые произнес это слово, и собравшиеся моментально переключились.
Сначала я долго думал, чем заменить слово «подкаст», а потом решил: зачем изобретать велосипед? Если в этом времени уже есть радиоспектакли, значит, можно использовать этот термин, просто немного переработать. Аудиогазета, аудиожурнал — окончательный вариант мы еще обсудим. Сейчас важнее сам механизм.
— Идея такая, — начал я, с удовольствием наблюдая искренний интерес в глазах коллег. — Во время заседаний клуба «Вече» — ближайшее, к слову, состоится уже завтра — звучит много чего интересного. Затем это в краткой выжимке выходит в газете, но сама дискуссия теряется.
— Но нам же пишут читатели, — заметила Громыхина, блеснув стеклами очков. — Вот и дискуссия.
— Это не совсем то, Клара Викентьевна, — я покачал головой. — Я говорю о дискуссии во время самого заседания. Вопросы оппонентов, просто людей из зала. Представьте, что это идет в эфире телевещания или в радиопередаче. Зрители или слушатели имеют возможность узнать содержание всего разговора, а не только краткую выжимку в газетной колонке.
— То, что ты мечтаешь о телерадиостудии, все уже поняли, — добродушно усмехнулся Хватов.
— Но пока ее нет, — подхватил я, — мы будем выпускать аудиогазету. Как я это вижу. Мы собираемся, например, здесь, в моем кабинете. Дорофей Псоевич, вы нам поможете организовать запись. Я ведущий, приглашаю спикеров… то есть выступающих экспертов. И мы говорим на заданную тему.
— Например… — улыбнулся Хлыстов.
— Например, о пресловутой холере, — кивнул я. — Я даю короткую вводную, задаю вопросы экспертам — той же Варваре Афанасьевне, инфекционисту. Аглае Тарасовне, Василию Васильевичу… Этот наш разговор по существу мы записываем на магнитную пленку, размножаем. А потом раздаем кассеты в кафе и рестораны города. Посетители сидят, кушают и… слушают.
— Интересная мысль, — довольно усмехнулся Хлыстов. — Как радиоспектакль, только на магнитофоне!
— Именно, — подтвердил я.
— Или грампластинки с записью сказок, — Зоя провела другую параллель. — Это ведь тоже как спектакль, только аудио, и слушают его тоже дома. А можно ведь и не только там.
— Может, и неплохо, — все еще с сомнением протянул Хватов. — А будут ли слушать?
— Почему нет? — возразил я. — Газету же нашу читают… Обе газеты. И за дискуссиями в клубе «Вече» тоже следят. А тут еще и нашему тресту ресторанов и столовых плюс. К ним еще чаще ходить будут, чтобы нас послушать.
— И как ты планируешь это внедрить? — Богдан Серафимович поиграл бровями.
— Очень просто, — я улыбнулся. — Напрямую предложить это товарищу Нигматуллиной, начальнице треста. Если нужно, попросим помощи у Анатолия Петровича.
— А ей-то какой резон? — Бродов тяжело откинулся на спинку стула, и тот предательски под ним скрипнул.
— Так я же и говорю, в ее заведения чаще ходить станут, — терпеливо повторил я. — Тем более что мы в газетах будем анонсы печатать и расписание выхода. Чтобы не как попало, а, к примеру, по пятницам и субботам новые выпуски. Причем можно ведь не только о тех же болячках говорить, — меня понесло, — у нас ведь выходят статьи о театре, о кино и литературе. Почему бы той же Марте Рудольфовне Мирбах не пригласить режиссера Филиппа Владимирского и не обсудить с ним современные тенденции в драматическом искусстве? В итоге у нас могут получиться коллекции аудиогазет под разные типы заведений.
— Эх, жаль, к нам актеры кино не приезжают, — вздохнула Зоя. — Никита бы с ними хорошую аудиостатью подготовил. И не одну.
— Можно же по-другому поступить, — сказал я. — Выходит в нашем кинотеатре новый фильм, и Никита собирает, например, того же Сеславинского, директора районного дома культуры, опять же Владимирского, которые в искусстве разбираются. И вот они могут обсуждать достоинства фильма. С недостатками, к слову, тоже.
— И кому интересно слушать мнение какого-то директора ДК? — возразил Хватов, но было видно, что сама идея ему нравится.
— Тем, кто его знает, во-первых, — ответил я. — Не просто лично, к примеру, на одной лестничной клетке живет. А тем, кому известно, что он человек с хорошим художественным вкусом и соответствующим образованием. А во-вторых, не все, кто смотрит кино, понимают, по каким законам оно работает. Ведь это же интересно, когда объясняются какие-то сюжетные ходы, приемы. Или трюки в остросюжетных фильмах. В конце концов, у нас сейчас много иностранного кино, вот где раздолье для обсуждений!
— А мне нравится! — Дорофей Хлыстов даже ладонью по столу хлопнул, подергав себя перед этим за усы.
— И мне, — одобрительно кивнула Громыхина.
— Тогда действуй, Кашеваров, — неожиданно и Хватова все-таки проняло. — Ты ведь уже наверняка все продумал заранее?
Я только улыбнулся в ответ.
Готовить первый выпуск «аудиогазеты» решили сегодня же. Хлыстов привез «Электронику-302», массивный, но надежный магнитофон с подключаемым микрофоном и запасом аудиокассет. Я позвонил Аглае, у которой как раз заканчивалась смена, все ей объяснил и предложил приехать в редакцию вместе с подругой.
— Тем более что ты, можно сказать, уже в штате, медкор Ямпольская, — улыбнулся я.
— Медкор? — мелодично рассмеялась Аглая. — Это от слова «мёд»? Намекаешь на то, что я сладкая?
— Не намекаю, а заявляю об этом официально! — подхватил я ее шуточный тон. — Сейчас я пошлю за вами машину…
— Вот этого не надо, — перебила меня Аглая. — Мы с Варей и на автобусе прекрасно доедем.
— Скромность говорит о нас больше, нежели громкие слова, — пафосно изрек я, мы оба засмеялись, и девушка, попрощавшись, положила трубку.
— Акустика здесь, конечно, так себе, — ворчал Хлыстов, размещая и настраивая свою нехитрую по меркам будущего технику. — Но стены толстые, с обшивкой, мебель опять же… Да и дверь мягкая, толстая. Пойдет, в общем!
— Так, а еще нам надо будет сделать несколько фотографий, — я спохватился. — Сам процесс записи. Опубликуем в вечерке анонс с позволения Зои Дмитриевны, а со снимками он еще более эффективным будет…
Шабанова вновь стала пунцовой, как будто бы я ее на свидание пригласил. Скромничает все-таки по-прежнему — приятно девчонке, что я ее разрешения спрашиваю, непривычно ей.
Валечка с Кларой Викентьевной приготовили кофе и расставили на столе чашки, добавив тарелочки с конфетами и печеньем. Я улыбнулся, вспомнив, как наша парторгша поначалу сопротивлялась такой нагрузке. А теперь вот две разновозрастные дамы даже мило беседуют, и я прям вижу, что не натянуто. Неужели я и впрямь настолько изменил климат в редакции?
Вскоре подъехали Аглая с Варварой, я провел для них подробный инструктаж, рассказал о вопросах, которые планирую задавать. По большому-то счету ничего нового не было — та же тема, что и в газете, и на собраниях клуба «Вече». Но здесь, в «советском подкасте», как я называл про себя аудиогазету, все ведь может пойти по-другому — живая беседа же. На это я в основном и делал упор, чтобы девушки, ежели что, не стушевались.
На первую запись у меня были большие планы — ее я буду показывать Краюхину, а еще Алие Нигматуллиной, суровой тетушке из треста столовых и ресторанов. Местной железной леди. И если Анатолий Петрович наверняка примет мою идею на ура, то вот Нигматуллина дама своенравная, может отказать. Так что надо будет не только рассказать ей о выгодах от рекламы, но и заинтересовать ее саму в регулярной «подписке».
Впоследствии, в девяностых, на волне приватизации и нового русского бизнеса Алия Нигматуллина станет уже не директором треста, а его полноправной владелицей. Сам же трест станет фирмой под скромным названием «Алия» и фактически подомнет под себя весь ресторанный бизнес. Борьба с монополиями в отдельно взятом городе — это мне тоже задача на будущее. А пока надо строить горизонтальные связи с местными акулами капитала. Еще одна сила, которая может ощутимо помочь в воплощении моих планов, если поставить ее на свою сторону.
— Ну что, товарищи, начнем? — я с улыбкой обвел взглядом свой кабинет, ставший на некоторое время звукозаписывающей студией. — Рассаживаемся, доктора. Настраивайтесь на позитив, держите себя естественно, расслабленно. Не стесняйтесь, пейте чай, а конфетки приберегите на потом, чтобы дикции не мешали.
Девушки присели на стулья друг напротив друга, я разместился в противоположном от своего начальственного кресла конце стола. Лене Фельдману, конечно, не очень удобно будет снимать, но по-другому вся композиция будет ломаться.
Я мельком взглянул на Аглаю — волнистые локоны спускались к плечам в безупречном белом халате. Волевой носик вздернут, ресницы густые и кажутся бесконечными. Затаив дыхание, аккуратно скользнул взглядом вниз, к изящным длинным ногам в обтягивающих модных сапожках. Еще и замшевых. Это, конечно, нужно уметь так выглядеть снежной зимой… Так, Кашеваров, включай мозг, он тебе понадобится.
— Здравствуйте, товарищи! — бодро начал я, выдержав небольшую паузу после того, как Дорофей Псоевич включил запись. — Мы рады представить вам первый выпуск аудиопередачи «Беседы о важном». Сегодня мы говорим об опасности инфекционных заболеваний, и у микрофона я, ведущий Евгений Кашеваров. Помогать мне будут эксперты-медики — врач-кардиолог Аглая Ямпольская и врач-инфекционист Варвара Строгова. Здравствуйте!
— Добрый день, — улыбнулась Аглая.
А уверенно она держится, это прекрасно!
— Здравствуйте! — звонко сказала Варвара Афанасьевна, от неожиданности прикрыв себе рот ладошкой. — Ой, извините…
— Ничего страшного, — успокоил я Строгову, чтобы не зажалась еще сильней. — Это пробная запись, сейчас пойдет уже основная. Дорофей Псоевич, прошу вас!..
Хлыстов ободряюще улыбнулся Строговой, потом Аглае, деловито отмотал пленку назад и снова включил запись.
А вот теперь поехали!
Глава 7
В моей прошлой жизни запись подкастов была поставлена на поток. Не могу сказать, что передачи, выпускаемые районным порталом, имели бешеную популярность, сравнимую с федеральными проектами, но своя аудитория у них точно была. Счетчики просмотров, а точнее прослушиваний, говорили об этом весьма красноречиво.
Главный секрет, помимо, конечно же, профессионального подхода, заключался в аутентичности материала. Так говорил наш главред Игорь, а на обычном русском это звучало как «свое, родное, местное». Мы записывали подкасты об истории любгородских улиц, обсуждали предвыборные баталии, говорили с психологами и даже пытались играть в строгих кинокритиков. Принималось это все на ура, потому что провинциальная публика — народ благодарный. Был бы контент, а потребитель найдется.
То же самое касалось и видеороликов — основным поставщиком была Тверь с ее РИА, то есть региональным информационным агентством, но потом мы научились делать их сами. Опять же на нашей стороне был прогресс, потому что записывать видео можно было не только на профессиональную камеру, но и на смартфон. Решали темы и качественный монтаж. Угадал с интересами жителей, проявил творческую смекалку — получи просмотры на Ютьюбе и прочих аналоговых площадках вроде отечественного ВК или Дзена.
То ли дело в Советском Союзе восьмидесятых! Фактически мы готовили наш первый подкаст на коленке, потому что из оборудования у нас только громоздкая «Электроника-302» с микрофоном и несколько отнюдь не дешевых аудиокассет. Боже мой, как вспомню все эти заморочки вроде проблем с лентопротяжным механизмом, когда звук замедляется и начинает «тянуть». Или, например, кассету вдруг «зажевало», и хорошо еще, если лента не порвалась. Хотя ведь мы, помню, ее клеили — как говорится, голь на выдумки хитра. А перемотка кассеты карандашом? Если раньше, до моего переноса сюда, это была ностальгия, то теперь самая что ни на есть повседневность. И трек ты нужный не выберешь, приходится перематывать наугад. Впрочем, и тут отдельные виртуозы учились на глаз по толщине намотанной на бобины пленки определять, с какого места заиграет запись.
— Отлично! — с улыбкой подвел я итог, когда мы, наконец, завершили запись. — Дорогие коллеги, всем спасибо! Аглая Тарасовна, Варвара Афанасьевна, вам отдельная благодарность. Можете быть свободны.
— Спасибо, Евгений Семенович, — смущенно и в то же время радостно проговорила Строгова. — Глаш, ты пойдешь?
— Пожалуй, останусь, если товарищи журналисты не против, — улыбнулась Аглая.
— Не против, — кивнул я. — Валечка, организуйте, пожалуйста, Варваре Афанасьевне машину, если водители свободны.
— Что вы, я сама дойду… — смущенно проговорила Строгова. — Тем более что автобусы хорошо ходят.
— Варечка, не спорь с товарищем Кашеваровым, — Аглая прищурилась. — На улице снег и мороз.
Молодая инфекционистка вновь рассыпалась в благодарностях, освободившийся Леня Фельдман галантно проводил ее и помог одеться, а я повернулся к своей невесте.
— А что вдруг поменялось? — я удивленно округлил глаза. — Когда я вас обеих звал на запись, ты отказалась от черной «Волги»!
— Необходимости не было, — пожала плечами Аглая. — Погода еще не испортилась, да и вообще, я-то человек приближенный, получается. Не хочется пользоваться привилегиями. А вот доктора Строгову до дома доставить — это дело правильное. Как специалиста со стороны.
— С вами приятно иметь дело, товарищ Ямпольская, — улыбнулся я.
— Вы уже не раз это говорили, товарищ Кашеваров.
— И вы еще не раз это снова услышите…
Раздалось легкое тактичное покашливание, и я понял, что мы слегка увлеклись. Дорофей Псоевич смотрел на нас, и его моржовые усы даже слегка приподнялись от еле сдерживаемой улыбки.
— Прошу прощения, Евгений Семенович, — сказал он. — Сколько нужно копий записи?
— Давайте для начала десять, — прикинув количество заведений в городе, ответил я. — Потом будем корректировать тираж исходя из спроса. Успеете к завтрашнему утру?
— Спрашиваете! — усмехнулся Хлыстов. — До завтрашнего утра я бы и двадцать сделал. Кассеты только нужны. Сами понимаете…
Он недвусмысленно потер пальцами друг о друга, изображая подсчет купюр, и виновато развел руками.
— Думаю, этот вопрос мы решим, — успокоил я радиокорреспондента. — Столько хватит?
Я достал из кармана и отсчитал несколько купюр из пачки, выданной мне Поликарповым. Он сказал, что это для нашего общего дела, а советский подкаст, на мой взгляд, сюда однозначно подходит. Оружие для разгрома идеологического противника.
— Более чем! — обрадовался Дорофей Псоевич, но потом осекся. — Погодите… Вы же не из своих, надеюсь?
— Это как раз специальный бюджет, — я успокоил радийщика. — Выделено советским государством на наши творческие эксперименты.
— Тогда до завтра, Евгений Семенович, — Хлыстов протянул мне ладонь для рукопожатия. — С утра у вас уже будут копии. Аглая Тарасовна, мое почтение!
Дорофей Псоевич покинул мой кабинет, ставший теперь еще и временной студией звукозаписи, и мы остались с Аглаей вдвоем.
— Домой-то собираешься, трудоголик? — с улыбкой спросила девушка.
— От такой слышу, — подмигнул я. — А что, уже пора? Ох ты, и правда!..
Я посмотрел на часы — рабочий день уже давным-давно закончился, и время близилось к ужину. Четверг ожидался насыщенным, а потому в оставшиеся до ночи часы хотелось по максимуму побыть вдвоем.
Дорофей Псоевич ожидаемо не подвел, и утром в приемной меня уже ждали десять новеньких подписанных аудиокассет. Сам Хлыстов убежал дальше по своим делам, меня не дождался, но передал через Валечку, что будет на корпункте доступен по телефону. Я кивнул и вошел к себе в кабинет, с благодарностью приняв от секретарши чашечку кофе. До этого я, правда, выпил такую же вместе с Аглаей — спать мы легли очень поздно, не в силах оторваться друг от друга, а потому заряд бодрости быстро иссяк.
Поделиться книгой: