Прощай, Герой

За стойкой портье никого не было. Но это, опять же, особого удивления или возмущения не вызывало: из постояльцев я тут один, так чего зря торчать, глаза лупить? Нужен будет кто, денщик разыщет, позовёт.

Ключ от входной двери обнаружился прямо в замке, так что никаких особых «квестов» по его поиску устраивать не пришлось. Петли входной двери оказались так же прекрасно смазаны, да и сама дверь, не смотря на то, что была из тяжеленного массива то ли дуба, то ли какого-то его местного аналога, двигалась легко и плавно. Одно удовольствие такую открывать-закрывать. Круглая бронзовая ручка приятно холодила кожу ладони. Лишь тихий щелчок «собачки» оповестил округу о том, что «ихний Граф» вышел прогуляться.

Ночной воздух был чарующе, пьяняще сладок и прян. Его хотелось вдыхать и вдыхать, втягивать в себя до треска кожи на вздымающихся рёбрах грудной клетки, до ломоты в висках. Почему летний ночью воздух всегда такой вкусный?

Вроде бы и в комнате, из которой я спустился, душно не было, но ведь всё равно… А ночное небо? Мягкая, глубокая чернота с россыпью тысяч и тысяч серебряных гвоздиков-звёзд. Кажется, что ещё мгновение, и они все закружатся в танце, смазываясь линиями, линии дугами, дуги окружностями, а всё это одним исполинским диском…

Я сам не успел понять, что именно сделал, почему и зачем. Рука вскинулась практически по своей воле. Словно от мухи отмахнулся. Рука вскинулась, сделал хватательное движение и замерла, удерживая за переднюю треть древка стрелу, отточенный копьевидный наконечник которой хищно смотрел мне точно в ничем не защищённое горло. Ничем, пожалуй, кроме бороды. Но, какая из бороды защита?

Стрела была красивой. Дорогой, качественной. Поверьте, в стрелах я немного разбираюсь — эта стоила много. Много золотых монет. Это уважительно заявлял во мне Лучник. А Артефактор с ухмылкой и покачиванием головы умножал эту сумму сразу на сто. Или даже тысячу. Ведь стрела была Артефактом S-ранга. Причём, выполнил зачарование настоящий Мастер. Как, впрочем, и саму стрелу-основу. Правда, Мастера эти, скорее всего, не являлись одним и тем же человеком.

Я восхищённо цокнул языком и принялся запихивать дармовой Артефакт к себе в «расширенный» браслет. Пояс я, к сожалению, оставил в комнате — как-то не думал, что он мне может понадобиться в ночном променаде.

— Эй! Ты чего делаешь? — прозвучал искренне возмущённый крик откуда-то со стороны ближайшей крепостной стены. Примерно с того направления, с которого стрела и прилетела.

— Убираю подарок, — не останавливая своего занятия, ответил я. — Что б не потерять случайно. Мой Хомяк мне такого не простит.

— Подарок?!! — в разы выросло возмущение в голосе говорившего.

— А что? Ты разве мне её только что не подарил? — «удивился» я.

— Нет!! — аж взвизгнул он.

— Ничего не знаю! У меня в руках, значит подарил! — заявил я, наконец управившись с устраиванием новой своей игрушки на подходящее ей постоянное место хранения.

Тут в меня прилетела ещё одна стрела. На этот раз, конечно, не S, а всего лишь A-ранга, но сразу за ней последовали ещё вторая и третья такие же, что, в какой-то мере, компенсировало некоторое разочарование.

Первая попыталась ужалить молнией, поймавшую её руку, вторая обжечь холодом, а третья вовсе взорваться… но стрелявшему не повезло — уровень моей Артефакторики позволил спокойно и без лишнего напряга «отключить» касанием все три.

— Спасибо, — кивнул скорее уж сам себе, чем ему, я и принялся запихивать в браслет новые свои подарки. Хм, даже интересно, этот парень знал, что я увлекаюсь стрельбой из лука? Долго он думал над выбором подарка?

— Ну ты и… — даже какой-то намёк на восхищение послышался в голосе говорившего. Правда, кто именно я, узнать мне не довелось. Со стены на камни двора легко и почти бесшумно соскочила тёмная фигура. — Тебя, случайно, не Иван зовут?

— А что такое? — заинтересовался я. Хотя, скорее уж сделал заинтересованный вид.

— Дело у меня к нему, — заявила неспешно приближающаяся от стены тёмная, закутанная в плащ с капюшоном фигура.

— Нет его, — ответил я. — Уехал. Ещё вчера, — и решительно повернулся уходить.

— Стой! — удивление пополам с возмущением и пробивающимися нотками веселья прозвучали в окрике ночного визитёра. — Куда⁈

— Спать, — ответил ему и почти не показательно зевнул. — Ты эта, того, завтра заходи. Я тебе тоже чего-нить подарю. Морса попьём…

— Я тебя не отпускал! — сурово заявил закутанный, продолжая приближаться.

— Так я тебя и не спрашивал, — пожал плечами я и повернулся к гостинице. Спокойно сделал несколько шагов, открыл дверь гостиницы, вошёл и закрыл её за собой. На ключ.

* * *

Глава 7

* * *

Сразу семь стрел, со скоростью близкой к скорости пулемётной очереди, пробили тело несчастной двери из дорогущего «статусного» массива «дуба». Пробили, вышли из неё на две трети длинны древка, но дальше пройти не сумели, застряли.

Вовремя я отпрыгнул. Вовремя. Не знаю, справились бы эти опасно поблёскивающие наконечники с моей кожей так же, как с дверью, но проверять что-то не тянуло. Совсем. Я, глядя на них, невольно сделал ещё шаг назад, когда новая стрела впилась в район дверного замка и с тихим хлопком разнесла его в труху и щепки, оставив после себя сквозную дыру с кулак размером.

Следом за ней, практически без перерыва, ещё две таких же ударили в район верхних и нижних петель, на которых держалась дверь. Ударили с таким же результатом, как и первая: то есть, оставили круглые, щерящиеся острой щепой сквозные дыры.

Дверь провалилась на те несколько миллиметров, что отделяли её раньше от порога, позволяя свободно открываться и закрываться, затем качнулась и, медленно ускоряясь, начала падать-вваливаться внутрь, на меня.

Я прикипел к ней взглядом, поднял руку, готовясь создать «щит» перед собой для защиты от новых выстрелов и не прогадал — выстрелы последовали. Восемь стрел со скоростью пулемётной очереди врезались в плоскость только что созданного щита ещё до того, как грохот падения двери разнёсся по гостинице. По-моему, ещё дверь упасть не успела, как первая стрела уже ударилась в мой Стихийный Щит, потеряла скорость, завязла в нём и начала истлевать…

От резкой боли, прошившей бок, я чуть не потерял концентрацию и не «упустил» щит, «детонацией» которого, могло запросто снести всю гостиницу и ещё пару зданий, что ближе всего подступали к ней… а то и полкрепости.

Я сделал шаг назад, не опуская щита и быстро глянул на свой правый бок. Там тянулась длинная, сантиметров в пятнадцать, царапина-порез. Длинная, но не глубокая. При этом, весьма болезненная. Которая ещё и не спешила затягиваться регенерацией.

Однако, она хотя бы не кровоточила. Мой сильно перекроенный «системной» и «внесистемной» «прокачкой» организм совершенно не желал добровольно расставаться со столь ценной жидкостью.

В углу поля зрения закономерно появилась «полоска здоровья», которая тревожно заморгала багровым цветом, сообщая о продолжающем поступать уроне.

Это было уже серьёзно. Гораздо серьёзнее какого-то шута с его низкоранговыми стрелами и пиротехникой. А стрелы были действительно не выше D. Много, но не выше D-ранга. То есть, даже и без щита, прямые их попадания я должен был выдержать без какого-либо вреда.

И ведь всё это шоу было устроено только с одной целью — отвлечь меня! Заставить сосредоточиться на одном направлении и открыться с другого. И ведь получилось!

Не успел я об этом подумать, как уже другой бок симметрично обожгло острой болью.

Я не стал тратить время на то, чтобы рассмотреть результат. Я ударил в ответ — роем «магических пуль» во все стороны, со всех частей своего тела, буквально изрешетив всю мебель и стены холла.

Однако, единственная реальная польза от этой атаки была в том, что я на миг увидел скрытого под «инвизом» противника… ну как увидел? «Инвиз» не слетел, не сбойнул даже на мгновение. Я увидел, как несколько «пуль» были отклонены, а одна даже полностью погашена, поглощена защитой. Этого было достаточно, чтобы обрисовать силуэт. Не чётко, очень примерно, но вполне достаточно, чтобы ударить уже серьёзнее, прицельно в этот силуэт «молнией ситха» с пальцев свободной руки.

Однако, скорости моей реакции не хватило — тот, кто скрывался в «инвизе» успел сместиться или увернуться. Молния прошла «силуэт» насквозь, не задержавшись внутри, не найдя там объекта для атаки, ударила в стойку портье, спалив и разметав её, превратив в невесомый холодный пепел всё в радиусе двух метров от места попадания во всех направлениях.

Тут же боль пронзила мою руку. Другую руку — ту, которая удерживала «щит». Я не удержался и бросил на неё взгляд: ладонь была пробита стрелой. Наконечник едва-едва показался из тыльной её части, проткнув кожу, но! Но ведь мои руки — оружие SS-ранга! Их даже поцарапать проблематично чем-то ниже S, не то, что проткнуть! А ещё же и щит был, который надо было пройти этой стреле, чтобы добраться до руки… и стрела эта не была Артефактом. Совсем. То есть, не то, что не SS, а даже не F! Вообще не Артефакт. Просто хорошо собранная и сбалансированная стрела! Которая уже принялась сгорать под воздействием щита, в области действия которого ещё оставалась.

Тут же новый прострел боли в левом боку. Причём, рез прошёлся в точности по так и не успевшей затянуться прошлой царапине, углубив и удлинив её. Шутки явно заканчивались. Ситуация становилась серьёзной.

Я свернул щит и прыгнул с места вперёд, уходя из той области, которая просматривалась через оставшийся без двери дверной проём, так, чтобы между мной и лучником оказалась глухая стена, что дало бы мне возможность сосредоточиться на атаковавшем с тыла невидимке.

Вышел из переката и тут же стрельнул во все стороны, со всей поверхности тела своими «магическими пулями». Силуэт обрисовался… в полушаге справа от меня. Молнию я пустить не успел, так как тут же получил ожёг боли и рез по той царапине, что оставлена им была раньше на правом боку. Да и пускать молнии я тренировался лишь с пальцев, что в данном случае сыграло против меня — долго наводиться, долго убирать и снова выставлять руку. Невидимка успел резануть и куда-то опять сместиться. Его местоположение было снова утеряно.

Я сделал шаг назад и прислонился спиной к стене, чтобы уменьшить количество опасных направлений в два раза. Чтобы атаковать меня можно было лишь спереди. Да ещё приготовил по сгустку энергии на каждой руке, чтобы реагировать быстрее. И тут же получил укол боли точно под левую лопатку. Как раз в спину. Там, где она была прижата к стене.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — это лучник. Не знаю, как, но он может прицельно бить сквозь непрозрачные препятствия! Однако, боль была слабее, чем в прошлый раз, с ладонью. Возможно, даже кожа не была до конца проткнута. Но, блин, что делать-то⁈

Меня загоняют, как охотничьи псы опасного крупного зверя. Раздёргивают по направлениям, заставляют отвлекаться и вертеться, всё ближе и ближе подводя под выстрелы егерей.

Бить АОЕ? Так я в гостинице! Тут, минимуму, ещё три человека, кроме меня, которых моя атака по площади убьёт. Моих человека. В моей гостинице.

Что ж, на невидимке сосредоточиться мне не дадут. Значит, займёмся лучником.

Я рыкнул и ломанулся прямо в стену. Прямо сквозь стену, пробивая её своим телом, разрывая, как бумагу. В стену, сквозь стену, за стену, и по прямой, на полной скорости к лучнику, начиная прямо на бегу выпускать-накапливать вокруг своего тела энергию Смерти, что окутывала меня, как облако, не рассеиваясь от встречного ветра. Ведь это энергия, а не вещество, она существует и действует по другим правилам, другим законам.

Только мне на глаза попалась знакомая закутанная в плащ фигура, как в неё полетела молния с обеих рук, да ещё и веерный залп «магических пуль» с остальных частей тела, расширяющимся конусом, расходящихся от меня в направлении фигуры.

Плащ мгновенно превратило даже не в дуршлаг, а в решето, в сито! Пустой плащ. Стрелка внутри не было.

А сзади, поперёк всей спины прочертила линию жгучая боль от новой царапины.

Меня это начинало злить!

Я отлично понимал, что злость — плохой советчик в бою. Что именно моей злости нападающие и добиваются. Что медведь, окружённый собаками, погибает тогда, когда впадает в ярость… но всё равно начинал злиться.

А ещё… я не знал, что делать дальше. Если всё пойдёт так же, то меня убьют. Царапины не страшны только, пока они царапины… и пока их не много. Но стоит невидимке ещё раз пять или шесть пройтись своим оружием по тем, что уже есть, углубляя их, как это будут уже не царапины, а полноценные раны! Серьёзные раны!

Я остановился в центре строевого плаца и продолжил нагнетать вокруг себя энергию Смерти. Плотнее, плотнее и плотнее. Настолько, что её даже видно стало, как мутно-бледно-голубоватое свечение в воздухе на пять метров во все стороны от моего тела.

На несколько секунд всё замерло. А потом сбоку, мне в плечо ударила стрела. Плеча не пробила, но оглушительно взорвалась… разогнав во все стороны, сдув, как разгоняет-сдувает обычный взрыв настоящий дым, скопившуюся в этом направлении энергию Смерти.

Я рефлекторно сделал шаг назад, отступая от взрыва. И тут же мой бок обожгло болью от очередного реза, а точно в лоб ударила новая стрела, пробившая кожу, прочертившая по кости и отлетевшая в сторону.

Хорошо ещё, что не в глаз… Но, блин, что делать⁈

В моей душе начинал зарождаться страх. Настоящий, серьёзный страх за свою жизнь. Почти такой же, как в тот раз, в «Уважухе», когда… да много раз!

Новая взрывная стрела и новый рез. Не останавливаясь, практически без паузы, ещё одна взрывная стрела точно в голову. Рез по лицу. Причём, явно нацеленный по глазам, но мне удалось немного увернуться и порез, причём гораздо более глубокий, чем до того на теле, пролёг через нижнее веко, переносицу и щёку. Тут же новая взрывная стрела. И опять в лицо.

Я в отчаянии выдал очередного «ёжика», запустив волшебные пули дождём во все стороны сразу. Причём, я сделал это не столько для того, чтобы выиграть себе секунду, сколько из страха. Я на самом деле начал бояться за свою жизнь!

Больше того, начинала подниматься волна паники. Ведь меня загоняют! Реально загоняют, как дикого зверя!

Подхлёстываемый этим страхом, я кинулся в сторону лучника. По крайней мере, в ту сторону, откуда прилетела последняя стрела. Побежал, рыча и пуская молнии с обеих рук.

Рез по ноге меня не останавливает. Рез по спине тоже. Страх и ярость придают сил. Взрывное ускорение превращает моё тело в низколетящий снаряд, неостановимо пробивающий всё на своём пути. Влетаю в фигуру в плаще… в пустой плащ. Сметаю его собой, сжигаю холодным огнём своей магии и ярости. Но не останавливаюсь. Новых резов на спине нет. Значит, я быстрее. Значит, они не могут за мной угнаться. Значит, нельзя останавливаться.

Впереди стена. Плевать! Врезаюсь в стену и пробегаю, проламываюсь насквозь через всю толщу гномьей кладки, даже почти не снижая скорости.

Стена остаётся позади. Новых резов не следует. Прилетает стрела в спину, но лишь колет, почти не пробивая кожу, как и в первый раз. Плевать! Я вижу спасенье — развалины второй крепости. В то «радиоактивное» болото за мной сунуться не решится никто. Надо теперь только добежать. Только добежать, чтобы не остановили.

В ногу прилетает стрела. Бьёт больно. Очень больно. Пробивает икру насквозь. Но мне уже плевать. Я ломлюсь вперёд. И, похоже, даже, что не за счёт ног. Состояние очень напоминает мой полёт. Тот самый, возможность которого мне раньше давали ныне сгоревшие доспехи. Что ж, может, не только циферки и возможность дыхания под водой было унаследовано? Плевать!

Остаётся двести метров. Сто… Ещё одна стрела пробивает вторую ногу. Пятьдесят метров.

Вот и стена. Её остатки. Не ищу входа, не сворачиваю, не петляю, ломлюсь прямо. Насквозь. Пробиваю. Ещё пятьдесят метров. Всё. Плюхаюсь в гнилую воду и иду на дно. Здесь меня никому не достать…

* * *

Глава 8

* * *

Утром Крепость Фэр выглядела мрачно. Пустые стены, пустые окна, отсутствие стражников на воротах. Тишина и вороны. Не очень много ворон. Не успело их много ещё слететься. Хотя? Какая может быть тишина там, где вороны?

Однако, всё равно — тишина, если сравнивать со звуками той же Крепости, но в другое время. В то, когда она полна людей и жизни. Сейчас же только хлопанье крыльев, склочное карканье… вокруг горы из отрезанных голов в центре строевого плаца.

А рядом с этой кучей висят неподвижные «смайлики» Головорезов. Моих Головорезов. Которым я забыл отключить режим автоматического сбора голов павшей нежити.

Вот они и продолжили собирать… только уже не у скелетов, а у трупов слегка посвежее. Немного успокаивало только то, что я им на базисном уровне прописал запрет на «сбор голов» живых существ. И запрет этот отменяется только прямым моим вмешательством, специальной кодированной командой. Но лишь немного. Совсем немного. Ведь, есть ли разница, если все те люди, из головы которых, вороны, сорясь между собой, выклёвывают теперь глаза, мертвы?

А вчера были живы. Сегодня уже мертвы.

Пришли ночью два Хайлевела, и вот они из живых, весёлых, грустных, ходящих, бегающих, марширующих, занимающихся хозяйственными делами, превратились в неподвижных мертвецов. И хорошо ещё, что неподвижных, а не в бродячих и вечно-голодных. А ведь в данных реалиях могли…

Я медленно дошагал деревянной походкой до кучи голов, постоял неподвижно, затем рухнул на колени и склонил голову, бросив руки беспомощно вниз, кистями на землю, ладонями вверх. Весь вид мой выражал шок, непонимание, растерянность, отчаянье, сломленность, опустошение… в общем, всё то, что должен был испытывать в этой ситуации нормальный человек.

Гротескное, наверное, было зрелище, учитывая то, что я был с ног до головы закован в броню из чёрных костей, которая, словно бы, еле заметно, слегка парила черно-сизым дымком под лучами медленно поднимающегося утреннего солнца. Шипы на спине, шипы на наплечниках. Глухой шлем, чем-то похожий на шлем самого первого Костюма Железного Человека из первого фильма о нем. Только дырки для глаз застеклены, а прорези для рта и носа нет совсем. Вообще, я сам себе именно Тони, облачённого в его монструозный «Марк 1», во всём этом напоминал. Или Ивана Ванко…

Грубая работа. Даже топорная. Но на изыски, проработку дизайна, выверку отдельных элементов и деталей времени не было. «Строгал» и сшивал буквально «на живую нитку», используя для работы тот материал, что был под рукой в том болоте: кости того убитого мной SS-ового Змея и S-овые «ядра» с трупов других, так и продолжавших плавать в мертвой воде монстров чуть попроще. Использовал, даже не подвергая «чистке». Брал, как есть: фонящими и пропитанными Смертью. Мне-то она ничем не грозила. Наоборот — подпитывала «резерв», бодрила и наполняла силой.

В таком «костюмчике» в цивилизованном городе не покажешься. Да и в нецивилизованном: либо камнями забить-прогнать попытаются, либо сами в ужасе разбегутся. А кто не разбежится, сдохнет в муках при моём приближении. Всё равно, как если бы я себе латы из обогащённого урана или оружейного плутония выковал. Жуткая штука…

Да, видимо, фантазия у меня скудная, но доспехи — это то, что пришло мне в голову, пока я лежал на дне «радиоактивного» болота и пытался врачевать свои раны, что получалось из рук вон плохо. В каждой царапине какая-то агрессивная чужеродная энергия бурлила, не давая ей закрываться и срастаться, заставляя их болеть, дёргать и наносить, пусть малый, но повторяющийся урон телу. Зелья не помогали. Ни «лечилки», ни «антидоты». Им не хватало силы. То, что засело в ранах, было значительно концентрированней и мощней.

Яд. Подло, но очень эффективно. И замечательно сочетается с той тактикой, какую применяли против меня ночные гости: резанул, отскочил, спрятался, подождал. Ещё резанул, отскочил спрятался. А лучник издалека, тоже постоянно прячась и меняя позицию, контролирует метания жертвы и не позволяет ей расслабиться. А яд, тем временем, накапливается, начинает действовать, ослаблять, вытягивать силы, ухудшать точность и координацию, выпивать выносливость. И с каждой царапиной яда больше. Действительно эффективно: скорость, скрытность и яд. А ещё грамотный выбор места и времени — невозможность шарахнуть чем-то масштабно-убойным. Чем-то таким, что накрыло бы всю площадь, не оставив шанса спрятаться или уклониться.

Почему я не «нырнул» в землю? А что бы мне это дало? Противник-то уровнем мне, если и уступает, то не сильно, а как в «Уважухе» мне наглядно продемонстрировали драконы, все, кто переполз через планку двойного S, тоже так могут. А в земле я медленней, чем на поверхности. И, что куда хуже — рано или поздно, придётся вылезать. А, если стрелок был способен прицельно бить сквозь стену, то, где гарантии, что не сможет бить и сквозь толщу земли? Ну или по крайней мере отслеживать мои перемещения.

Да, погружение, возможно, дало бы мне передышку. Но на что бы я её потратил? Очков с собой нет, планшета нет, материалов, инструментов и «ядер» тоже нет — они все в сумке остались. В браслете — только «аптечка», небольшой запас сухофруктов и пара фляг с водой. Ну и четыре «подарочных» стрелы. В кольце — кинжал Босса «Уважухи», которым тот пырнул меня напоследок.

Что бы я там, на глубине делал? Тихо слабел и загинался от яда?

Может быть, рассуждения мои и не лишены изъянов, но стоит вспомнить, что «думать» приходилось в крайне стрессовой обстановке. В условиях, когда работает «бей-беги». Сначала я бил. Потом побежал. Повезло, что организм крепкий — хватило сил убежать, не смотря на яд…

Кстати, о яде: удивительно то, как мне удалось с ним справиться: его постепенно вытеснила из ран «радиоактивная вода». Яд, как оказалось, каким-то образом, всё равно относился к «живому». Хоть он и убивал, но сам, при этом, был «жив». Возможно, именно поэтому он был так устойчив к «лечилкам». А вот «мертвая вода», до полного насыщения пропитанная энергией Смерти, убила и сам яд.

Однако, подобный способ борьбы с ядом, я не посоветую никому — от фона и «мертвой воды» умрёшь куда быстрее, чем от яда. И куда надёжнее. Такой способ подходит лишь нежити и Магам Смерти. Хочется надеяться, что я, пока что, отношусь ко вторым, а не к первым.

Потом было проще. Потом, это, когда яд «умер». Справляться с энергией Смерти в своём теле я уже умел. Научился на дне своего Звёздного Озера. «Молнии сидха», в то время, так и полосовали толщу воды в болоте, расходясь бесчисленными «деревьями» и «веерами» от того места, где я лежал.

Затем ударный «крафт», облачение и путь обратно в Крепость.

Зачем возвращался? Почему спешил? Наверное, из-за того, что каким-то шестым, седьмым, восьмым, десятым, двенадцатым чувством ощущал вспышки смертей, что шли и шли со стороны Фэр.

Я стоял на коленях перед горой отрезанных голов солдат, офицеров и простых служащих из «гражданского персонала». И ничего не происходило. Они не нападали на меня.

Они не купились на мой «театр одного актёра». Либо я был недостаточно убедителен в роли разбитого чувством вины Героя. То ли они оказались слишком осторожны. То ли…

То ли они знали обо мне больше, чем я готов был предположить… Откуда-то знали об особенностях моих реакций на травмирующие обстоятельства? О том, что такие вот картины не «ломают» меня, лишая воли, а наоборот — делают гораздо опаснее, сшибая любые ограничители в психике?