Сирийский марафон. Предтеча. Последний довод королей

Глава 2. «Он в другой раз закинул невод …»

Разведывательную операцию стараются так вписать в коловращение житейских будней, что даже профессионалу сходу разобраться где нарисованный очаг папы Карла, а где текущая рутина, ещё тот квест. Недаром даже натасканные в спецшколах нелегалы порой месяцами не замечают слежку наружного наблюдения. Против системной работы контрразведки переть, что против ветра сморкаться. Результат известен.

Дом был, как дом. Типовая многоэтажка с претензией на элитность. Претензия материализовалась в стальном заборе, автоматическом шлагбауме и домофоне.

— «Студент» в низком старте, «Немец» на точке, «Бродяга» шухерит, — горохом посыпалось в наушнике, — Александр, дослушав доклады, повернулся, по-домашнему скрипнув дерматином лавки:

— Ну, оберст, звони импортному куратору. Только я тебя умоляю, без штучек-дрючек. И, упасите тебя Бог, провоцировать нас на высшую меру социальной защиты. Сам понимаешь, группа по сути на нелегальном. С обузой чикаться не резон. Правила игры знаешь, не дитё.

Сухо лязгнул замок и дверь на лестничную площадку девятого этажа отворилась. Место общего пользования по освещенности вполне соответствовало стандартам первого этапа ГОЭЛРО. Общеизвестно, человек не способен тягаться в темноте с кошаками, ну а, таскать на голове ПНВ ещё не вошло в моду. И, белой вороной прикидываться агенту военной разведки в стране пребывания — чистый авангард. На консервативность оперативников Defense Intelligence Agency или РУМО, они и рассчитывали. Тем более Стив в Незалежной абсолютно легально. Працует мелким клером в штатовском фонде с заковыристым названием.

Американец, по-старушечьи прищурясь, поелозил взглядом в полумраке. Бывший рейнджер US AF отлично помнил кисловатый привкус опасности. Он даже принюхался. По ноздрям ударил обычный набор амбре собачей мочи, десятилетней пыли и химической дряни, что местная уборщица использует при мытье полов. Патентованный янки коротко вздохнул, стараясь не запустить в легкие лишнюю дозу зловоний, и перешагнул порог. Закрыв двери на обычного вида замок, полез в карман куртки за брелком сигнализации.

— Лять, лять, сука! — этажами выше взвизгнул фальцет непонятного происхождения. Стив невольно поднял глаза и, мысленно обозвав соседку с верхнего этажа старой склочницей, сделал два шага по направлению к дверям лифта.

— Fuck! — вырвалось само. Подошвы любимых Caterpillar неведомой силой притянуло к полу и сдвигаться даже на дюйм они явно не собирались. Происшедшее было настолько непостижимо, что он оторопел. Фальцет явно приближался, перечисляя не только интимные органы мужчин и женщин, но и характер их отношений. В иной ситуации, Стив наверняка бы попытался расширить запас русских ругательств, но сейчас… Американец включил встроенный фонарь смартфона и посветил под ноги. Керамическая плитка подозрительно блестела, словно покрытая лаком. Матерясь не хуже сержанта в учебном центре, он присел на корточки и, решив применить органолептический метод, прикоснулся к неведомому лаку:

— Fuck you! Shit!

— Shit? — над головой раздался фальцет. Стив поднял голову, пытаясь освободить палец. Безуспешно.

— Не, не дерьмо, — авторитетно заявил Чупа-Чупс, продолжая возвышаться над янки телеграфным столбом и перейдя на обычный голос. — Эпоксидный клей. Двухкомпонентный. Резко-то кривулю не дергай. Выскочит из сустава. Бывший рейнджер, рванулся, вложив все силы.

— Ну, вот, — не скрывая насмешки, продолжил Морозов. — Говорил же. Теперь ещё и жопой прилип. Если судить по вашим сраным фильмам, она-то у вас важнее всего остального.

Стив, понимаю всю глубину нелепости и безвыходности, крутил головой, не забывая браниться на двух языках.

— Давай клешню. Помогу братской чувырле, — Чупа-Чупс протянул правую руку. — Не бзди, солдат ребенка не обидит.

Американец, кисло поморщившись, сунул свободную руку в карман куртки. В полумраке зашипела гадюка и в лицо ударила струя газа. Он мотнул головой, пытаясь увернуться, и тут же получил ребром ладони по шеи. Андрей, стараясь не дышать, схватил офицера РУМО за шиворот, уподобив нашкодившему щенку. Спустя минуту, убедившись, что тот спит младенцем, лейтенант трижды постучал по микро-микрофону, прикрепленному на воротнике ветровки.

Кайда в очередной раз пересек комнату по диагонали, наблюдая за американцем. Того, не мудрствуя, усадили на стул точно под люстрой. Чтобы не путался под ногами и был постоянно на виду.

— Первый раз вижу, чтобы за казенный счет забугорные ребята жили с детдомовской скромностью. Хвалю.

— Вряд ли, — из ванной донесся голос Хоттабыча. — Видать легенда под нищеброда состряпана. Сиротские мебеля, покоцанный толчок да ржавая ванна. Часом не на подаяния живешь, убогий?

— Грешно смеяться над больным человеком, — фыркнул Андрей, выглянув из кухни. — Командир, беглый шмонец ничего не дал. Впрочем, не удивляет. Эвон, какого архаровца заарканили.

— Ладно, парни. Сворачиваем лавочку, — капитан встал сбоку от американца. — И, дайте ему одежонку. Не в трусах же его до машине тащить. Хотя …

— Командир, — Морозов зашел в комнату с едва початой бутылкой виски в руках. — За пьянь в триселях никто из соседей впрягаться не станет. И, в ментовку звонить вряд ли кинется.

— Да, и голого мужика разглядеть проблематично, — Арсенин чем-то погремев в ванной, возник на пороге. — Какие тут приметы? Родинка на ягодице с голубиное яйцо. Вот ежели там ноги нет или яйца до колен, тогда запомнят.

— А, в шпиены определить — натурально белая горячка, — плотоядно осклабился Кайда. — Вливай пойло в злодея.

— Командир, тут походу к нам цельная дивизия шимится, — не встревоженно, скорее удивленно, сообщил динамик уоки-токи голосом Хоттабыча. — В штыковую пойдем или ТЯО шибанём?

— Счас разберемся, что там за дивизия такая, — Кайда вернул рацию на прием и, бросив взгляд на часы, направился в угол цеха. Там имелась винтовая лестница, что вела на крышу. Конструкция хоть и выглядела ровесницей броневичка Ильича из смутного 1917, но по факту оказалась прочной. Он быстро взбежал по ступеням с насечками и очутился на крыше здания. Скорее по привычке, чем надобности глянул на все четыре. Панорама забытой-заброшенной промзоны восхищению не вызывала. Да и Бог с ними. Своих забот полон рот. НП выбрали на крыше вентиляционной шахты, что известным предметом торчало в гордом одиночестве. Туда-то он и направился.

— Где несметные орды? — ухватившись за торчащую арматуру, он подтянулся на руках и, закинув правую ногу, рывком оказался на крыши.

— Вона, прет гравицапа, — Арсенин, сняв с головы ПНВ, передал капитану.

— Это наши, — ухмыльнулся Александр спустя несколько секунд. — Но, масштабы … Два «Тигра» и «Тайфун». Не хило. Пойду встречать.

Бронированный «Тайфун», заехав в двор за головным «Тигром», тут же развернулся. Кормовая дверь, издав характерный звук открылась, и тут же по салазкам выкатилась короткая лесенка. Семерка солдат в новеньких ВКПО, с АК в руках и шлемах 6Б47, но без знаков различия, оперативно выскакивала на землю.

— Занять периметр! — рявкнул брат-близнец с повадками офицера, что выпрыгнул из кабины. Профессионально оглядевшись, он направился к открытым воротам цеха, где поджидали двое.

— Морпехи, — буркнул Лях из-за спины капитана. — Хотя …

— Здравия желаю! — коротко отдал честь военный, не дойдя пары метров. — С кем имею …?

— Группа «Пилигрим», — Александр пальцами открытой ладони правой руки приложил к виску и после протянул руку. — Вы майор …?

— Майор Туров, — офицер шагнул на метр вперед и пожал руку Кайде.

— Здравия желаю, товарищ майор! — Варшавин не смог скрыть радости. — А, я думал, морская пехота пожаловала. Флотская эмблема на технике.

— В аренду взяли без права выкупа, — ухмыльнулся Туров и поправил ремень автомата, что висел на правом плече. — Для конспирации. Наша ещё в Новороссийске грузится на БДК.

— Их знали только в …, — дернул подбородком Александр. — Детектив, блин. Хотя, сказать по чести, прием надежный. Так понимаю, заварушка ожидается по полной, раз уж седьмая ДШД в Симферополе.

— Сие нам неведомо, — развел руками майор. — Время дорого, начнем?

— Насчет времени согласен, — вздохнул Кайда. — Передаем двух кренделей. Один тутошний, а второй бес звездно-полосатый. Потерять их нельзя не при каких. Даже трупы. Понял?

— Понял, — чуть прикрыл веки десантник. — Поедут в «Тайфуне» с комфортом. Места найдем.

— Ну, раз понял, сейчас их выведут, — капитан снял с ремня уоки-токи.

— Момент, — Туров вытащил из внутреннего кармана куртки узкий конверт. — Приказано вручить сразу. Код вам известен.

— Угу, — капитан нажал кнопку передачи. — Тащите посылку, DHL прикатила.

— Шеф, сей момент. Сейчас ватой обложим, чай хрустальные, — судя по голосу, Еремеев что-то жевал.

— И, ещё, — с оттенком на некое смущение вздохнул десантник. — Приказано, шифровку уничтожить, как прочтешь. Не обессудь.

— Приказы надо выполнять. Не в собесе штаны протираем, — улыбнулся Кайда.

Февральское море назвать черным язык не поворачивался. Пепельное какое-то стало. А, тут еще ветер с берега гнал волну. Та с азартом молот-бабы лупила в правый борт. Баркас старчески кряхтел обшивкой, раскачивался ванькой-встанькой, но упорно шел дальше.

— Слышь, Крузенштерн! — Хоттабыч проглотил вместе с глотком воды из эмалированной кружки очередной позыв тошноты. — Долго ещё?

— Как только, так сразу, — Еремееву для полноты образа не хватало черного бушлата, рваного тельника, — Да, не хнычь, салага! Охота травить, вали на воздух. Да, леер не пачкай!

Дверные петли скрипнули, будто дворовую кошку походя дернули за хвост. Дверь распахнулась и вместе с охапкой ледяного воздуха в рубке ввалился Кайда:

— Где чапаем, господа мореманы? Каркинитский залив прошли?

— Железный Порт на траверсе, — тоном морского волка сообщил Носорог, бросив взгляд через плечо.

— Надеюсь, к рассвету в Николаеве будем, — молодецки зевнул Александр. — Пойду покемарю часок-другой. Тебя Морозов, когда сменит?

— У него вахта до шестой склянки, — хихикнул Арсенин из своего угла. — Морской бзик.

Ну-ну, — покрутил головой капитан. — Вы со своими склянками-банками операцию не профукайте. Флибустьеры, мля.

Хоттабыч с Ляхом с полчаса как ушли в администрацию Николаевского порта. На пристани Бугского лимана, где парканули (если так можно сказать) свой «арго», скучало десятка четыре посудин далеко не мажорского облика. Александр разглядел «родственничков» баркасу. Сей факт не то, чтобы обрадовал, но, как говаривал классик, вселял надежду.

Пройдя фарватером Южного Буга, они оказались почти в географическом центре города.

— Как насчет променажа? — хотя и фраза звучала вопросительно, но Носорог понял правильно. Он, лающе зевнув, дернул плечом:

— А, чего бы не прошвырнуться Каботажным спуском? Мля, слух ласкает. Прям, одиссея капитана Блада.

— Николаев схож с Тортугой, как хрен с колотушкой, — Кайда откровенно озирался по сторонам, что вполне соответствовало поведению человека, впервые оказавшегося в здешних местах. — А, Южный Буг с Карибами спутать можно после крепкой попойки.

— Я так думаю! — он неожиданно перешел на кавказский акцент и в довершении поднял палец вверх, подражаю герою из «Мимино».

Они завзятыми бездельниками брели пристанью, откровенно заглядываясь на девушек. Еремеев громко рассказывал анекдоты про евреев, сам при этом хохотал в голос, порой не дождавшись финала. Александр систематически попивал некую жидкость из бутылки без этикетки. Издалека и не определишь, толи палёный самогон, толи сорокаградусный нектар заводской очистки. А, может обыкновенная вода. Не, святая (откуда ей здесь), но для человеческого организма безвредная. Что в наше время уже хлеб. Для полноты образа, капитан тройку раз изображал отрыжку не в самом культурном исполнении. Чего не сделаешь ради дела.

— Во, богадельня, — фыркнул старший лейтенант, демонстративно пялясь на прямоугольное здание по левую руку. — Дайвинг клуб “Super Star”! Чую, гнездо разврата и всё такое. Заглянем?

Кайда остановился и, на манер любознательного школяра наклонил голову, разглядывая строение. Судя по виду шедевр архитектуры недавно ремонтировали. Вывеска во весь фасад с присутствием веселых цветов радуги, металлические столбики под три метра с «рабицей» между ними, антрацит не затоптанного асфальта.

— Как-то на гнездо не тянет. А то, что цвета превалируют … специфические, ммм. Может хозяева хиппи на всю голову. Лозунг у них такой — пусть всегда будет солнце, — презрительно скривил губы Александр и, шмыгнув носом, тихо добавил. — Камеры по периметру с датчиками движения усек?

— Ага, — Николай, изобразив на лице разочарование, протянул руку к бутылке. — Шопену возни минут на сорок.

— Много не пей, козлёночком станешь, — глупо хохотнул Кайда и, протерев тыльной стороной ладони горлышко, передал сосуд. — Наш композитор уже во всю гоняет по волне нашей памяти и окрестностям.

— В дом любой входили мы только через форточку, корешок мой Сенечка и я, — отхлебнув приличную дозу и крякнув, гнусаво запел Носорог, но перехватил взгляд командира. — Sorry. Согласен, перебор. Виноват, такое больше не повторится. Зуб даю.

— Пошли уж, — вздохнул Александр, направляясь к Каботажному спуску.

— К стоматологу? — дурашливо хихикнул Еремеев за спиной.

Варшавин на манер птицы сидел на краю койки, вожделенно поглядывая на бутерброд с кружками копченной колбасы поверх ржаного хлеба. Конструкцию толщиной в дюйм цепко держали пальцы левой, а правую грела пластмассовая кружка с напитком цвета дёгтя. Виталий по-мальчишески болтал ногами, звучно отхлебывал чай и забывал откусывать от бутерброда. Арсенин, минуту назад прикончивший свой brunch, сидел напротив, насмешливо поглядывая на Ляха:

— Ну, и жрать вы, батенька.

— Пусть мальчик кушает, — отмахнулся капитан, стоя в дверном проеме кубрика. — Хоттабыч, в конторе оформились без проблем?

— Командир, всё норм, — Арсенин посерьезнел. — Тут, штуковина обнаружилась прелюбопытная. Мы с молодым по зданию прошвырнулись, типа сортир-буфет ищем. В правом крыле верхнего этажа санчасть имеется.

— Эка невидаль, — пошевелил носом Кайда. — С времен СССР наверняка. Зеленка, вата, аспирин.

— Вот, и мы было так подумали, — лукаво прищурил правый глаз Иван. — С наружи антураж соответствовал. Дверь, облупленная до нельзя, в коридоре на полу линолеум с дырами в кулак.

— Я туда было сунулся, — звучно дожевал последний кусок бутерброда Лях. — Только за дверную ручку взял, а она, как в сказке тут же и открылась.

— Кощей тебя за шиворот хвать да в мясорубку. На фарш, — Александр откровенно ухмылялся. — Но, ты ж не пальцем … Приемчиками от старого отбился, так?

— Тот мордоворот под Кощея ну совсем не катит. Глянул на меня … многообещающе. Чисто проктолог. Спросил кротко, как француз француза. Какого, мол, банана надо.

— Интригующе, — фыркнул капитан и вытянул галетину из пачки, что Арсенин держал распакованной стороной вверх. — Короче, Склифосовский.

— Пока мы любезностями обменивались, успел разглядеть с пяток пациентов. Мужики на подбор, но не биндюжники или прочая портовая мелюзга. Волчары.

— С чего вдруг такой диагноз? — Кайда перестал хрустеть печенюжкой.

— Взгляд вовнутрь. Конченные живорезы.

Носорог, распахнув входную дверь морвокзала до критического предела, галантно пропустил вперед полноватую брюнетку.

— Учись студент, — Кайда закурил сигарету, сочувственно глядя на старшего лейтенанта. — За версту видать, озабоченный павиан с зашкаливающим уровнем тестостерона. Качалов отдыхает.

— Мда, — понимающе вздохнул Морозов и, сняв флисовую бейсболку, яростно взъерошил короткие волосы. — Это ж надо, как природа лоханулась. Такая грымза. Вроде всё при ней, но рожа … Не в сказке сказать.

— Эх, тяжела роль ловеласа, — капитан, проводив долгим взглядом парочку, повернулся к Андрею. — Они уже такси ловят. И, ты выдвигайся. Страхуй напарника, прости Господи. Да, будь на чеку. Столица на всю голову майданулась, но до провинции ещё не докатилась. Службу безпеки, конечно, лихорадит. Однако, сие не повод варежку разевать.

А, украинская ночь откровенно наплевала на собственную классику. С тишиной и темнотой явная напряженка, как выразился Морозов тоном знатока. Про иллюминацию над центром Николаева смысла говорит нет, коли даже на Каботажном спуске уличных фонарей в четыре ряда не говоря о калейдоскопе бликов на заливе. Да, и

Дефилирующих парочек, что соленых огурцов в дубовой кадке.