Новый старый дивный Мир

Новый старый дивный Мир

Глава 1

Смерть и воскрешение

Глава 1. Смерть и воскрешение.

Надежда чувствовала, что ей становилось все хуже и хуже. Уже неделю она лежала в реанимации, и это при том, что ей повезло, скорая привезла ее в самую хорошую больницу города. После перенесенного ковида у нее пострадали легкие, была сильнейшая одышка, невозможно было не то, что ходить, просто сидеть и дышать. Малейшие движения вызывали сильный приступ, сатурация была уже около шестидесяти процентов, что много ниже нормы.

Она еще была на кислороде, но сегодня врачи грозились подключить ее на ИВЛ (искусственная вентиляция легких) — ждали, когда освободится аппарат. Женщина очень этого не хотела, так как из разговоров больных и врачей уже знала, что «слезть» с ИВЛ трудно, легкие отвыкают работать — за них это делает аппаратура, но и уже понимала, что ее дела совсем плохи и без этого уже не обойтись.

Днем еще было не так худо — вокруг суетились врачи и медсестры, которые, надо отдать им должное, работали четко и оперативно, старались изо всех сил, хотя больные все прибывали и прибывали.

А вот вечером и ночью стало совсем плохо — одышка нарастала, но Надежде не хотелось лишний раз беспокоить и так замотанных усталых медсестер. Голова кружилась, дыхание становилось тяжелым и редким. Женщине казалось, что она тонет в глубине темной воронки, тяжесть толщи воды затягивала ее все глубже, черный омут кружил ее, уносил куда-то вглубь и вдаль, никто и ничто уже не могли помешать этому.

Надежда понимала, что ее жизнь приходит к концу, и ей не было стыдно за прожитое — достойно работала много лет на должности инженера-технолога большого оборонного завода крупного сибирского города, воспитала хорошую дочь, которая жила уже самостоятельно, имея отличного мужа, только обожаемую внучку Алиночку жалко — будет, наверное, скучать по бабушке. Но пройдет и это, детская память пластична, за ворохом дел забудет и она свою любимую «бабусЮ», как та ее звала.

Так на последних остатках уже меркнущего сознания и уплывала наша героиня, спокойная и равнодушная, не сопротивляясь несущему ее потоку. И только мысль мелькнула: «Надежда умирает последней», успокаивающая и дарящая почему-то эту самую надежду.

И вдруг в этом потоке сознания стали возникать вспышки воспоминаний какого-то другого человека, совсем ей не знакомого.

Глава 2

Калейдоскоп воспоминаний

Глава 2. Калейдоскоп воспоминаний.

Сначала Надежда внезапно увидела выжженную степь, освещенную палящим солнцем, по которой еле брела очень худая изнеможенная женщина. Рядом с ней, держась крепко за руку, постоянно запинаясь маленькими ножками, спотыкаясь и падая, медленно шла совсем маленькая девочка, лет двух, даже меньше.

Чувствовалось, что девчушке хочется пить, она облизывала сухие губы и слабо хныкала, но женщина равнодушно брела вперед. Вот мать, совсем обессиленная, упала, а девочка опустилась рядом с ней, плача и тормоша женщину, а раскаленное небо равнодушно освещало эту картину. Так продолжалось долго, но вот очередная картинка-вспышка сменила предыдущую.

Теперь она видела всадников на огромных конях, но сил пугаться или как-то реагировать у девочки уже нет — и она равнодушно глядела, как мужчины осмотрели мать и забрали у женщины какие-то бумаги, а потом чьи-то сильные руки подхватили ее и посадили на широкую спину коня, а девочка уже без сил прижималась к чьей-то теплой и доброй груди.

Затем эта картинка сменилась на другую — девочка уже в каком-то большом и гулком помещении, незнакомая усталая женщина в белом халате разговаривает с мужчинами, забирает ее документы, а ее саму несут в теплую ванну, где она испытывает непередаваемое блаженство от теплой воды, ласкающей и согревающей ее худенькое тельце.

Она почти спит и слабо чувствует, как ее заворачивают в тряпки и несут в кровать, где вливают в жадно раскрытый ротик молоко. Девочке хочется еще и еще глотать это блаженное питье, но кто-то строгим голосом объясняет, что много ей сейчас нельзя, и она уплывает в теплые объятия сна, сытая и чистая.

Еще один узор калейдоскопа воспоминаний — Надежда видит девочку в окружении других ребят, они играют, шалят, бегают друг за другом, девчушка уже немного подросла. Потом Надежда наблюдает ее на сцене, которая маленькому ребенку кажется огромной и гулкой. Парни и девушки привычно и сноровисто собираются в живую пирамиду. Вдруг чьи-то сильные руки подкидывают девочку, и она, как маленькая обезьянка, ловко карабкается на плечи парнишке. Уверенные руки держат ее, девочка распрямляется на самом верху и гордо машет флажком, что-то крича, а внизу хлопают и тоже что-то скандируют. Чувствуется гордость и радость ребенка — она выше всех!

Затем следующая вспышка памяти — теперь девочке около пяти — семи лет, но она по-прежнему худенькая и меньше других детей по росту. Надежда видит ее в классе, в котором девчушка, сидя за старинной деревянной партой вместе с другими детьми, внимательно слушает учителя, который что-то читает детям. Затем, старательно, высунув язык от усердия, она выводит буквы ручкой с пером, которую опускает в стеклянную чернильницу, которые дети называют «непроливайкой» и вновь продолжает выводить палочки и крючочки.

Следующая картина сменяет другую, как стекляшки в калейдоскопе. Девушка стала уже девушкой, Надя видит ее на сцене вместе с малышами — они показывают кукольный спектакль — лица детей и в зале, и за ширмой, горят от радости.

Следующая вспышка — комната со столами и красным знаменем в стойке полна молодых парней и девушек, они активно обсуждают что-то, глядя на стоящую перед ними уже знакомую девушку. Голосов не слышно, но судя по довольному лицу, говорят что-то приятное для нее.

И последняя картинка — эта же девушка едет куда-то в поезде, но что-то с ней неладно — лицо ее красное, губы пересохли, она поминутно кашляет, чихает, не замечая косо глядящих на нее попутчиков. Затем она выходит из остановившегося поезда, медленно идет по улице большого города, еле волоча в руке большой чемодан, и в какой-то момент теряет сознание.

И здесь Надежда с удивлением видит, как из тела, недвижно лежащего на тротуаре, медленно отплывает тень, протягивающая руки куда-то вверх и тихим голосом шепчущая кому-то: «Мамочка, я тут, я хочу к тебе, жди меня!»

Тут Надя с ужасом и сожалением понимает, что девушка, историю которой она видела в разрозненных картинках, только что умерла. Но в этот же момент какой-то толчок подхватывает уже ее и как бы относит к этому неподвижному телу, как к заветному берегу. Неведомые силы вливают женщину в это тело, соединяют с ним, и боль от этого слияния пронзает все существо Надежды, но эта боль, дарующая новую жизнь в этом молодом организме.

* * *

История знаменитой парты Эрисмана и Короткова: https://dzen.ru/a/ZBlnANqoCnDJK_Gw

История чернильницы: https://dzen.ru/a/ZNKbhqRi_QxYS4Wb

Живые пирамиды: https://kulturologia.ru/blogs/240419/42917/

Глава 3

Осознания и впечатления

Глава 3. Осознания и впечатления.

Женщина почувствовала, что сознание стало к ней возвращаться, живительный воздух проник в измученные легкие, голова немного прояснилась, сердце сильным толчком забилось вновь, и Надежда резко открыла глаза.

И она уже не удивилась, когда обнаружила себя лежащей не на кровати в больнице, окутанную проводами аппаратуры, а на неровной черной поверхности асфальта, посреди толпы людей, которые наклонились к ней и что-то неразборчиво и достаточно громко говорили.

Одежда людей была необычной, явно что-то цепляло взор, но сосредоточиться на этой странности Надежда никак не могла — в глазах все еще было темно, собрать внимание не удавалось.

Но тут прозвучал резкий звук свистка, к ней подошел молодой человек в непривычной военной белой форме. Надежде вспомнилось, что такую она видела в старых советских фильмах тридцатых — сороковых годов на милиционерах.

Аккуратно разведя толпу в стороны, молодой человек наклонился так близко, что Надя смогла обострившимся зрением рассмотреть на воротнике кителя голубые петлицы с одной полоской и гербом Советского Союза еще с одиннадцатью витками ленты, символизирующими количество республик на это время.

Тем временем молодой человек заговорил с девушкой:

— Старший милиционер Василий Смирнов. Что случилось, гражданка?

— Мне плохо, я, кажется, заболела, — еле прошептала Надежда и вновь потеряла сознание.

Она уже не видела и не слышала, как милиционер отправил кого-то к телефонной будке вызвать Скорую, а сам старался держать толпу поодаль, старательно охраняя чемодан девушки и делая все, чтобы им не мешали — любопытных собралось очень много.

Не почувствовала она и того, как ее погрузили на носилки в Скорую и повезли в больницу города — спасительная темнота в очередной раз поглотила ее, но сейчас она была теплой, согревающей, дарующей отдых, а не забвение ухода.

Очнулась Надя опять резко, внезапно, на очередной кровати. Но она разительно отличалась от ортопедических удобных кроватей современных больниц. Была она панцирной, железной, колыхалась даже под ее легким телом, а матрац был ватным и достаточно слежавшимся.

Было уже темно, еле светили под потолком тусклые лампы без абажуров, выделяя в темноте только рядом стоящие предметы — старую деревянную тумбочку и соседскую кровать, сейчас пустую.

Чувствовала себя женщина намного лучше, только немного кружилась голова, но дышалось легко и свободно, что ее очень обрадовало. Она решила встать и пройтись в туалет, а заодно, и осмотреться. Все воспоминания — картинки уже уложились в ее голове, и она понимала, что попала в другую жизнь и другой временной промежуток времени.

Тело ее изменилось, молодыми были ее ноги и руки, волосы спадали на грудь толстой косой, в отличие от ее прежней короткой стрижки, да и чувствовала она себя не на свой реальный достаточно почтенный возраст прошлой жизни, а молодой и относительно здоровой.

Тема попаданцев уже была настолько избита в современной литературе, что про идею перенесения в прошлое или будущее уже знал любой человек ее времени.

Так что это не удивило женщину, а порадовало — кому не хочется начать жизнь заново, молодым и здоровым. Память старого тела, чье место она заняла, проявлялась уже слабо, картинки выцветали и тускнели, оставалось только послевкусие от них. Но и собственную память и сознание женщина сохранила, но решила молчать об этом, а пока говорить, что из-за болезни ничего не помнит, а там посмотрим.

Страха не было, был интерес и любопытство, азарт и нетерпение, видимо, так проявляло себя новое тело.

Но в то же время от старого разума шло спокойствие и рассудительность, неторопливость и рационализм. Эти два состояния еще надо будет соединить, притереть, чтобы они не мешали, а дополняли друг друга, чтобы «молодость знала, а мудрость могла», как говорилось в пословице.

Все это очень зыбко и неопределенно, вызывало много вопросов и размышлений, вряд ли когда-нибудь Надежда узнает, как и почему этот перенос произошел, но надо продолжать жизнь этой замечательной девушки.

Теперь же надо осмотреться, определиться «на местности», узнать, в каком году она очутилась. и как-то легализироваться в реальности.

* * *

Примечание: В 1936 году была принята новая конституция. Статья 143 описывала герб следующим образом: Государственный герб Союза Советских Социалистических Республик состоит из серпа и молота на земном шаре, изображенном в лучах солнца и обрамленном колосьями, с надписью на языках союзных республик: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». 11 витков ленты соответствовали числу союзных республик.

Глава 4

В больнице

Глава 4. В больнице.

Тихо спустив ноги на пол, Надежда нашарила простые войлочные тапочки и приподнялась, еще придерживаясь за спинку кровати, затем накинула на себя халатик, висевший рядом. Так же аккуратно, потихоньку передвигая ноги, она пошла в сторону еле видного выхода и оказалась в длинном коридоре с многочисленными дверями.

Куда идти, женщина не знала, свет тут тоже был тусклым и слабым, и Надя решила двигаться в сторону еле заметного ночника, стоявшего, скорее всего, на столе.

Так и оказалось — небольшая настольная лампа освещала дремавшую молодую девушку в белом накрахмаленном халате и большой косынке с красным крестиком, сейчас съехавшей ей почти на нос.

Тихо, стараясь не разбудить девушку, Надя пододвинула к себе медицинский журнал, который одной рукой прижимала медсестра — ее заинтересовали записи в нем.

Приглядевшись, она разглядела дату –15 мая 1939 года и название больницы — городская больница № 23 города Москвы. Конечно, время, в которое она попала — не самое благополучное, скоро начнется ВЕЛИКАЯ Война, но тут уж выбирать не приходится — спасибо и за то, что есть.

Нашла она и последнюю запись, скорее всего, про нее, с указанием следующих сведений — Неизвестная девушка, возраст примерно семнадцать — восемнадцать лет, доставлена каретой Скорой помощи в бессознательном состоянии, в графе диагноз была такая же краткая запись — окончательно не установлен.

Жаль, что нет никаких ее данных, но ведь должны быть какие-то документы, иначе ей тяжело придется, ведь женщина так и не знает, кто она, как ее зовут, как попала сюда.

Надежда даже не помнила, как ее привезли в больницу с той улицы, где она очнулась. Значит, надо или искать бумаги, или объяснять все потерей памяти и пытаться как-то восстанавливать их, ведь без документов ты «букашка» в любом времени, а тем более в таком сложном, в которое она попала. Да и легализация ее тогда пройдет трудно и с проблемами.

Пройдя чуть дальше по коридору, Надежда нашла еще одно помещение, очень нужное ей сейчас — туалет. Сделав свои дела и полюбовавшись на старый унитаз с цепочкой под потолком, весело журчавший, сполоснувшись холодной водой из-под старого крана в такой же ржавой старой раковине, женщина потихоньку пошла назад в свою палату и чуть не прошла ее — уже хотела в соседнюю зайти, но дружный мужской храп и запах пота заставил ее резко остановиться на пороге.

Сообразив, что ее палата где-то рядом, она, наконец, открыла дверь и оказалась на нужном месте.

И вот Надежда, сидя на больничной койке, стала размышлять о своей миссии попаданца — ведь у каждого уважающего себя героя должна быть такая. Любой «правильный попаданец» обязан нести прогресс в массу людей времени, куда он попал. Так, по крайней мере, считали многочисленные авторы романов, даже не задумываясь, а выполнимо ли это.

Возможно, ее миссия — привнести новые идеи в лечение больных? И женщина стала вспоминать все, что помнила по истории медицины этого времени, благо ее лучшей подругой была врач-терапевт, которая много ей рассказывала.

Но, увы — немало изобретений в медицине уже сделано или они произойдут в ближайшее время. Так, создавать не в лабораторных специальных условиях, а домашней среде, «на коленке», что-то вообще-то невозможно, а тем более, не сделаешь главное лекарство-открытие этого периода — пенициллин, так как изобретать его уже не было необходимости — это сделал Александр Флеминг еще в двадцать девятом году.

Но пройдет много лет, ученые совершат массу других открытий, приложат большие усилия, чтобы от плесени, полученной в лабораторных условиях, шагнуть уже к изготовлению в больших фабричных маштабах таблеткок — антибиотиков, спасшие тысячи жизней людей.

Недаром Александр Флеминг, Говард Флори и Эрнст Чейн, которые смогли выделить пенициллин в чистом виде и создать лекарство, получили в сорок пятом году Нобелевскую премию, это было действительно трудно.

В практику жизни этого периода внедряются и другие антимикробные препараты, что позволило значительно сократить инфекционные осложнения, весьма успешно вести борьбу с различными бактериальными заболеваниями.