Помоги проекту - поделись книгой:
Словно солнце полыхнуло у меня между ладоней. Меня прожгло испепеляющим пламенем, а что случилось с Пенгом я и представить не могу. Я бы не удивился если бы его череп разлетелся бы горстью истлевших искр, но этого не случилось. Пенг просто погас, посерел и рухнул, словно его выключили.
В воздухе разлетелись клубы рассеявшейся из его погасших шаоданей смеси боевой и ментальной ци, голова моя закружилась и я потерялся на ней.
Я не потерял сознание, я просто словно отключился. И оказался где-то еще. Где-то рядом.
И там кто-то был.
И я понял кто это!
Кто-то, кто стоял за Пенгом. Кто-то, кто проецировал на него свою силу, кто посредством ментального шаоданя дал потешному ублюдку мощь шестого уровня. Наездник, использовавший Пенга как медиума, как проводника своей силы. Кукловод. Кто-то, кто не хотел, чтобы все знали о его существовании. Этот кто-то, едва различимый в пурпурной тьме, он явился из тени и склонившись надо мной, произнес:
— Пенг, в чем дело? Что происходит?
Я заместил Пенга в канале связи, построенном на его ментальной технике высшего уровня, а он сам этого еще не понял. Я беззвучно рассмеялся и выплюнул:
— Нет больше твоего Пенга!
Тень склонилась надо мной:
— А ты, что еще такое?
— Это ты мне расскажи, — выплюнул я окровавленным ртом.
— Не дерзи мне, — отозвалась тающая в пурпурной дымке тень. — А-а. Я понял. Ты тот самый Великолепный Чан.
— Собственной персоной.
Тень, помедлив, произнесла:
— Тебя здесь быть не должно.
— Придется тебе смириться с этим.
Тень надвинулась занимая все видимое пространство:
— Значит, твое имя Чан. А как полностью?
— Я Чан Гун, потомок Великого Юйчи Гуна! — выплюнул я ему всю правду, а чего скрывать? Мне похоже конец. Остается только дерзить. — Я думаю, даже ты мог слышать это имя.
— Стой там, — вдруг бросила мне пурпурная тень. — Никуда не уходи.
И истаяла в рассеявшемся помрачении. А может, мне это показалось прибредилось, в глубоком обмороке.
Стой там… Очень сомневаюсь, что смогу, после всего…
Я пришел в себя. Уж лучше бы я этого не делал. Боль была адская.
— Чан, — услышал я.
— Сян, это ты? — я крутил головой пытаясь хоть что-то разглядеть залитыми кровью глазами.
Вместо ответа я услышал неспешные шаги. А еще я разглядел опустевшие трибуны и братков в циановых пиджаках занимавших ключевые точки арены.
Я разглядел ноги в лаковых туфлях, человека остановившегося прямо перед собой. И смог поднять глаза выше.
А передо мной стоял и курил он, босс боссов Циановых Кулаков, судя по пришибленному Тао, державшемуся позади. Видеть тихого Тао было непривычно.
— И вот, я снова нашел тебя, Чан, — произнес босс боссов, выдыхая сигаретный дым.
Был он худой, лысый, в синем длинном пальто, сигарета его тлела циановым огоньком. Пахнуло острым цитрусовым ароматом. Все по дресс-коду.
— Думаю, теперь мы сможем спокойно поговорить, — произнес босс боссов, указывая пальцами с сигаретой назад, где я увидел Сян и Лангхо, что удерживал ей руки за спиной.
— Сян, — прохрипел я. — Держись.
Отчаяние на лице Сян, привело меня в самое мрачное настроение. Блин, и снова, ни капли ци в даньтяне. Да как же так, вашу мать! Опять!
Босс боссов тем временем взглянул на распростертое тело сдувшегося до своих нормальных размеров Пенга, и задумчиво покачал головой:
— Надо же, не думал, что ты такое сможешь.
— Это ты рулил Пенгом? — прохрипел я.
— Ого, да ты весь в деда, зришь в корень, — усмехнувшись ответил босс боссов. — Нет. Но мы с тобой тоже знакомы. Я бывал у вас дома. Мое имя Джи Панг. Я знал твою семью, Чан. Я знал твоего деда. Я заплатил за твое лечение, когда ты валялся в коме. За все шесть гребаных лет.
Ну, охренеть теперь. Джи Панг, блин. А ведь я помню что-то такое. Как он подъезжал на мотоцикле к нашему дому, закуривал, такой тогда еще мелкий обсос, уличный деятель, в растянутых трениках, молча ждал пока из дома выйдет мой старший брат, сядет на такой же мотоцикл и они укатят на всю ночь по своим бандитским делам. Дед, помнится, нелестно о нем отзывался.
Высоко поднялся, обмылок…
— Камеры выключите, — бросил Джи Панг не оборачиваясь. Тао за спиной босса махнул рукой шестеркам и те помчались в операторскую выключать трансляцию
Я заметил, что лицо и руки Тао покрывают пунктиры порезов и внезапно понял, кто вчера пытался забраться в наш гараж.
— Что, Тао, — проговорил я язвительно. — Кнут выкрасть хотел?
И по кислому выражению лица Тао я убедился, что это именно он хотел вернуть свой кнут и едва не погиб от того, во что кнут теперь превратился.
Это был светлый момент в темной полосе накрывшей мою жизнь.
— Тао, иди, — недовольно покосился на него босс боссов. — Пригласи наших гостей.
Тао молча убрался.
— Так чем же ты тут занимаешься, Чан? — Джи Панг выдохнул дым сигареты едва ли не мне в лицо, козлина. — Дерешься с кем ни попадя? Шум поднимаешь? На кой черт ты легализоваться вздумал? Ты зачем в Систему полез? Дедушка такого бы не одобрил.
Я скрипнул зубами, сплюнул:
— Помнится мне, дедушка называл тебя не иначе как «скользкий говнюк». Похоже, он не слишком ценил твое мнение.
— Взгляд даоса зрит в самую суть, — спокойно отозвался Джи Панг, пожимая плечами. — Таким я и был. Впрочем, я таким и остался. От тебя много шуму, Чан, и никакой пользы. Поэтому ты выходишь из игры. Я убираю тебя с доски.
— Чего? — удивился я.
— Без тебя тут было лучше, — пояснил Джо. — Может, когда ты исчезнешь, тогда снова вернутся старые добрые времена.
Я тут даже немного удивился.
— Ты думаешь, сможешь вот так просто убрать меня, Джи Панг? И никто не побеспокоится, что ты тут вытворяешь?
— Нет. Я не настолько идиот. — усмехнулся Джи Панг. — Зачем мне эти проблемы? Но, вот они, смогут.
Он указал на фигуры — натурально в скафандрах, с штурмовыми винтовками в руках, проявившиеся из прохода под трибунами вслед за Тао. Блин, а винтовки-то им зачем?
Эти, в угольно черных скафандрах, нас мгновенно окружили. И тогда я заметил надпись «Антициклон» на их плечевых шевронах.
— Все, он готов, — бросил Джи Панг. — Можете его паковать.
— Безопасен? — артикулировал электронный синтезатор на одном из скафандров.
— Истратил всю ци без остатка, — довольно отозвался Джи Панг. — Как я и обещал, без сучка, без задоринки. Он весь ваш.
Я пробовал было рыпаться, но удар прикладом по башке меня отчего-то мгновенно утомил.
Я скатился с колен на землю без сил. Вообще. Не мог пошевелиться. Ни сил, ни желания. Это так жутко напоминало кому…
— Ну, что, Чан? Что ты теперь будешь делать? — поинтересовался Джи Панг откуда-то из заоблачных высот.
И вот верно, что?
Хороший, блин, вопрос!
Глава 29
Цинготный саркофаг
И что же мне теперь делать?
Очень своевременный вопрос!
Я без сил забился в руках поднявших меня врагов.
— Еще дергается, Лидер-Три, — прошипел синтезатором один из этих, в черных скафандрах
— Он у нас горячий, — услышал я голос Джи Панга, босса боссов Циановых Кулаков, образцового козла и подлой твари. — Вы уж его остудите.
— Используйте саркофаг, — услышал я искаженный синтезатором скафандра голос командира, Лидера-Три, очевидно.
— Так точно.
— О, да, — услышал я довольный голос Джи Панга. — Вот это и я понимаю, вот это всерьез! Саркофаг, слышишь, Чан? Тебе готовят цинготный саркофаг! Все по-взрослому, ты же у нас опасный парень. Вот и попробуй выбраться из него, Гудини хренов.
Я попробовал цепляться руками за их ноги, мне долбанули по башке еще раз.
Почти теряя сознание, я различил залитое слезами лицо Сян, недовольное лицо Лангхо, державшего её руки, заломленными ей за спину.
Я не мог ей помочь…
Мне показалось в темноте разгромленных трибун, я увидел светлое лицо Дзянь, она сделала мне успокаивающий жест и исчезла в полутьме наступающего вечера. Какого черта? Ты-то куда?
Меня вынесли с арены и, судя по замелькавшеиу перед лицом асфальту, несли наружу. Я слышал топот множества подошв, гулкие голоса в тяжелой полутьме заслоняющей мне взор.
Шипение раций. С грохотом открытая задняя дверь черного броневика.
Кажется, они вытащили оттуда что-то действительно похожее на стальной саркофаг.
Меня качало, и я никак не мог сконцентрироваться.
Соберись, Чан. То, что они говорят про эту штуку, звучит слишком скверно, чтобы смирятся с тем, что тебя в нее засунут. Борись, дерись, кусайся!
А мне было так плохо, что я не мог кусаться.
С лязгом створки саркофага распахнулись, и меня опрокинули в него спиной вниз. Стянули руки в запястьях и ноги в лодыжках капроновыми ремнями.
Стащили с рук перчатки с внешними шаоданями.
Прежде чем они закрыли саркофаг со мной внутри, я смог заорать! И это все.
Створки захлопнулись. Я заставил себя заткнулся. Не ори! Береги дыхание. Тебя никто не слышит.
В створках оказались окошечки из толстого стекла, и в них было видно что-то едва-едва. Там снаружи мелькали огни.
Соберись! Мне нужно немного ци. Соберись сам, и собери всю ци, что тебе доступна.
И вот тут и выяснилось самое мерзкое в моей ситуации. Я не мог притянуть ни капли ци, ничего, совсем, никак.
Я сначала офигел от неожиданности, я уже как-то совсем привык, что ци вокруг всегда в избытке, хочешь ложкой ешь, хочешь на хлеб намазывай, но сейчас не было ничего!
Саркофаг, понял я. Сука. Это все саркофаг! Он не дает мне восполнить запасы, вернутся в уже привычное мне состояние всемогущего героя, да как это возможно? И как же это ужасно, ничего не мочь, не быть способным, сука, сука, сука! Я забился внутри тесного пространства и завыл как волк с перерубленной в капкане лапой. Сука, нет, нет, нет…
Меня привело в чувство то, что саркофаг со мной внутри начали перемещать. Закатили по наклонному пандусу куда-то, очевидно в тот броневик. А потом, мы явно тронулись с места и поехали куда-то. Куда?
Куда-куда. Прочь отсюда, подальше от Основного Потока, за первые ограждения кордона, в камеру поглубже и потемнее, из которой я уже никогда не выйду…
Я вздохнул весь воздух, который мне был доступен, и медленно, как дед учил Чана, начал выпускать его через рот, сквозь сведенные ужасом губы. Вот так… Еще вдох, еще выдох. Соберись. Что будет с тобой не главное, главное, что будет с Сян, если ты отсюда не вырвешься.
И вырваться надо в самое ближайшее время, прямо сейчас. Начинай, Гудини хренов, давай, время пошло!
Я бился внутри саркофага, пытаясь растянуть эти ленты, выдернуть вывернуть вырвать с корнем эти связанные руки и клянусь если бы я мог я бы отгрыз себе руку зубам, но мне удалось вывихнуть правую кисть.
Было очень больно и очень страшно. И капроновая лента затянулась от моего усилия прямо на вывихнутом суставе, и то что я себя травмировал — мне ничем не помогло! Сука, ни одна из прошлых жизней меня к такому не готовила.
Поделиться книгой: