– Придется смириться с тем, что мы не найдем общего языка, – возразила Кортни. – И я не брошу это дело об усыновлении. Я начинала здесь как репортер, но весь прошлый год работала и редактором, и режиссером, всего понемногу. Этот материал я хотела собрать и обобщить сама, к тому же босс дал мне на это разрешение. И я собираюсь им воспользоваться, несмотря на ваше расследование, или сбор фактов, как вы это называете.

Коннор нетерпеливо вздохнул.

– Неужели мы не сможем найти какое-нибудь компромиссное решение? Например, вы делаете программу по усыновлению иностранцев через лицензированные государственные агентства, а «Взгляд изнутри» делает репортаж по частным усыновлениям, включая сомнительный бизнес Уилсона Ноллера.

Кортни отрицательно покачала головой.

– Поскольку ясно, что Ноллер пересек границу от полуофициального рынка усыновления к черному, он – законная добыча Национального общественного телевидения.

– Кортни, если мы оба будем охотиться за Ноллером, он заподозрит неладное. Я говорил вам, что уже встречался с теми же самыми приемными родителями, что и вы. Они упомянули ваше имя и программу, которую вы планируете сделать для НОТ, но уже сомневаются, стоит ли разговаривать со мной. Есть шанс, что они будут откровенны с одним из нас, но никогда с обоими.

– И вы считаете, что этим одним должны быть вы, а не я, – холодно заметила Кортни.

– Конечно, милая. Давайте смотреть фактам в лицо. Мы оба хотим разоблачить темные делишки Ноллера, но гораздо больше людей прочтет «Взгляд изнутри» или посмотрит «Сведения из первоисточника», чем настроится на вашу НОТ.

Определенно в его словах была доля правды. Но отказаться от репортажа? Ни в коем случае.

– У Общественного телевидения много могущественных союзников. Они могут использовать свою власть и престиж, чтобы остановить Ноллера, а так оно и случится, если передача выйдет в эфир.

Ничья! Они стояли лицом друг к другу, ожидая следующего шага противника.

– Так мы ни к чему не придем, – проворчал Коннор. – Я не привык к сопротивлению, детка.

– Не зовите меня деткой! – возмутилась Кортни. – Я не ваша подружка!

Она инстинктивно почувствовала, что он не привык к сопротивлению именно со стороны женщин, и это раздражало ее еще больше.

Оба напряженно молчали. Наконец Коннор сунул руку в куртку, вытащил какой-то пакет и швырнул его на письменный стол.

– Это мой отчет по делу Ноллера. Прочитайте, и увидите, что этого парня надо остановить как можно скорее, – он нахмурился. – Я встречался и с приемными родителями, и с матерями, которых использовал Ноллер. Интересы сторон грубо нарушены, но зато сам Ноллер кладет себе в карман кругленькую сумму, как только ребенок переходит из рук в руки.

– Я согласна, что нужно положить конец его деятельности, но не смогла никого убедить заверить свои ответы, так что использовать эти материалы я не могу.

Коннор мрачно кивнул.

– Все, с кем разговаривал я, тоже отказались быть названными как источник информации и поклялись, что будут все отрицать, если их вызовут в суд давать показания против Ноллера.

– Неужели они не понимают, что молчание делает их почти соучастниками этого торговца детьми? – воскликнула Кортни.

– Приемные родители боятся последствий официального расследования. Они догадываются, что платить большие деньги наличными за ребенка без всяких расписок и квитанций – сделка, мягко говоря, сомнительная.

– Женщины, отдавшие детей, тоже запретили записывать свои ответы на пленку, – тихо сказала Кортни, – но признались, что их запугивали, если они пытались отказаться от сделки. Коннор нахмурился.

– Похоже, что единственный способ получить необходимые улики – иметь дело с самим Ноллером. – Он посмотрел Кортни в глаза. – Может, нам не стоит соперничать, а попробовать работать вместе и потом разделить информацию? «Взгляд изнутри», «Сведения из первоисточника» и Национальное общественное телевидение могли бы объединить усилия. «Взгляд» сделал бы обычную статью на две страницы, «Сведения» – десятиминутный репортаж, а НОТ все свел бы в единое целое и сделал серьезный документальный фильм. Вы подумаете, Кортни?

Как будто разумное решение.

– Ну, может быть, – уклонилась она от прямого ответа.

– Конечно, понадобятся хорошие актерские данные. Вы не трусиха, Кортни?

Маскарад, тайные расследования. Предложение показалось ей заманчивым.

– Уилсон Ноллер продает маленьких детей состоятельным клиентам, Кортни, – продолжал Коннор. Его глаза загорелись. – Он пользуется отчаянием бездетных семейных пар, страстно желающих иметь детей и потерявших надежду из-за многолетних очередей в агентствах по усыновлению. И он запугивает отчаявшихся молодых женщин, которые обнаруживают, что беременны и одиноки, может быть, слишком бедны или молоды или эмоционально не готовы воспитывать своих детей. Именно за такими охотится Ноллер.

Кортни удивленно смотрела на него.

– Вам действительно не все равно? – недоверчиво спросила она. Коннор усмехнулся.

– Вас это удивляет?

Его и самого это удивляло.

– Откровенно говоря, да. Вы кажетесь человеком, который не верит в то, что можно испытывать боль или проявлять слабость. Таким плевать на кого угодно и на что угодно.

– Вы раскусили мой характер, или его отсутствие, Цыганочка, – весело признался он. – Холодный, циничный и легкомысленный. Это я, и не собираюсь оправдываться.

– Но дело с продажей детей, похоже, по-настоящему задело вас, – сказала Кортни, задумчиво глядя на него. И это обстоятельство ставило под вопрос его холодность, циничность и легкомысленность.

Коннор пожал плечами.

– Просто я считаю, что это отвратительно – делать человеческие существа предметом купли-продажи. И мне противно, что такой мерзавец, как Ноллер, наживающийся на беззащитности и отчаянии людей, считается уважаемым членом общества.

– И мне, – тихо сказала Кортни.

– Мы можем остановить Ноллера, Кортни, – с лица Коннора исчезло язвительное выражение. – Работая вместе, мы сможем проникнуть в его окружение, собрать необходимые улики и затем подтвердить выдвинутые против него обвинения. Мы покончим с ним. Цыганочка, и по ходу дела получим прекрасный материал. Вы согласны?

Будет ли она работать с Коннором Маккеем? Кортни почувствовала возбуждение от столь увлекательной перспективы, особенно когда он так смотрит на нее своими поразительными, цвета морской волны глазами… Но стоп, что это она?

– Я кое-что хочу узнать прежде, чем свяжу себя обязательствами, – сказала она. Необходимо сохранять контроль над ситуацией, над собой! – Прежде всего, как будет представлен материал вашей стороной? Поскольку я использую время и средства НОТ, я не хочу, чтобы ваши заказчики подали эту тему поверхностно и пошло.

– Я мог бы возразить, что «Взгляд изнутри» и «Сведения из первоисточника» никогда не были ни поверхностными, ни пошлыми, – начал Коннор.

Кортни сложила руки на груди и с сомнением покачала головой.

– Ну хорошо, я мог бы познакомить вас с парнем, который будет писать очерк для «Взгляда», и вы бы объяснили ему, как все это должно выглядеть. Он – их единственный корреспондент в Вашингтоне и один из лучших писателей в информационном бизнесе.

– Что объясняет, почему он работает во «Взгляде изнутри», этом бастионе журналистики, а не в какой-то там мелкой газетенке вроде «Нью-Йорк тайме» или «Вашингтон пост».

– Меткий выпад, – улыбнулся Коннор. – Один – ноль в вашу пользу, Кортни.

Его туманная улыбка как-то странно действовала на нее, словно током пронизывала. От его взгляда мурашки бегали по коже. Это чувство было и приятным и пугающим одновременно. Разум подсказывал ей отвернуться, а сердце – смотреть не отрываясь в эти холодные глаза, пока…

Пока что? – молнией мелькнула спасительная мысль. Наслаждаться сентиментальным обменом взглядами с опытным льстецом – верный способ нажить себе неприятности. У нее не было опыта общения с подобными льстецами, но не надо ломать ногу, чтобы узнать, больно ли это. То же самое можно сказать и о сердце.

– Нам необходимо встретиться с ним как можно скорее, – сказал Коннор. – Сегодня днем.

– Но я не могу так просто вскочить и уйти. У меня дела…

– Отложите этот пленительный экстренный выпуск о привычках африканских муравьедов, Цыганочка. Мы на пороге самой важной передачи, которую когда-либо выпускало Национальное общественное телевидение. И может быть, единственной, имеющей отношение к жизни, – добавил он с отчетливым вызовом в голосе.

Кортни понимала, что ей следует игнорировать его насмешки и общаться с ним так же бесстрастно и деловито, как с любым другим коллегой. Он намеренно старался раздразнить ее – это она тоже понимала.

– Меня тошнит от ваших злобных нападок на НОТ! – воскликнула она. – Если вы не прекратите, я даже и думать не буду о том, чтобы согласиться работать с вами.

– Слишком поздно, Цыганочка. Вы уже подумали и согласились. – Он усмехнулся и вручил ей недоеденный сэндвич. – Теперь сядьте и поешьте. Вы ужасно раздражительны, и все потому, что вы ничего не ели со вчерашнего вечера, помните? Вам необходимо подкрепиться.

– Избавьте меня от ваших забот, – устало проговорила Кортни. – Я все равно уже потеряла аппетит, и все благодаря вам.

Она не смогла удержаться от едкого замечания. Ее темные бархатные глаза скрестились с его зелеными.

Что-то – может, интуиция, может, опыт – подсказывало ему, что дело вовсе не в ленче. Он прочитал в ее глазах то, о чем она, возможно, и не догадывалась, и сделал так, как она хотела, хотя и боялась признаться ему в этом.

Он обнял ее за плечи и осторожно, но решительно усадил на стул.

– Необходимо уточнить некоторые обязательные правила нашей совместной работы, – сказал он тихим хриплым голосом, нахлынувшим на нее теплой волной.

Она попыталась встать и доказать тем самым свою независимость, но что более важно – установить безопасную дистанцию между ними. Его руки неумолимо вжали ее в стул.

– Правило номер один: если я говорю вам что-то делать, вы должны это делать, – его голос был нежным, однако в нем чувствовалась стальная уверенность. – Я буду руководить нашим расследованием, потому что знаком с преступным миром, где действуют такие опасные крысы, как Уилсон Неллер. Ведь вы не привыкли к подобной борьбе. Одной вам с ними не справиться.

– Я не наивная дурочка, которую легко обмануть или запугать, особенно вам! – добавила она резко и попыталась подняться, на этот раз со значительно большей силой. Но бесполезно – все оказалось напрасным.

– Расслабьтесь, Цыганочка, я не запугиваю вас.

Коннор начал разминать ее напряженные мышцы плеч. Она чувствовала себя такой слабой и хрупкой рядом с ним. Его голова склонилась, и он случайно коснулся подбородком ее гладких темных волос. Или не случайно? Ее волосы были такими мягкими, блестящими и так чудесно пахли. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. У него закружилась голова.

Сначала Кортни попыталась успокоиться и привыкнуть к мысли, что ей не удастся сдвинуться с места без его разрешения. Его руки демонстративно напоминали, с какой легкостью он может властвовать над нею – вещь крайне неприятная для независимой женщины.

Но трудно было долго сердиться под его большими теплыми руками. То, что началось как расслабляющий массаж, постепенно переросло в возбуждающую ласку. Она старалась сидеть на стуле прямо, но разве можно долго оставаться холодной под его волшебными пальцами, чувствуя жар его тела и теплое дыхание на своих волосах…

Кортни глубоко вздохнула, ее сердце едва ли не выпрыгивало из груди. Ей показалось или она и в самом деле почувствовала, как его губы коснулись ее макушки? Ей хотелось сдаться, уронить голову ему на грудь, закрыть глаза и расслабиться…

Коннор тщетно боролся с собой. Он уже проиграл два главных сражения: первое – когда заглянул в эти огромные карие глаза и уступил непреодолимому желанию коснуться этой удивительной девушки, и второе – сейчас, когда продолжал ласкать ее.

Он почувствовал, как она медленно сдается: мышцы теряли напряженность, а дыхание участилось.

В нем вспыхнуло жаркое пламя желания. Он чувствовал тепло, давление, удовольствие, зародившиеся глубоко внутри его…

– Кортни! – раздался в коридоре резкий голос Мими Дитмар и сразу за ним дребезжащий стук в дверь.

В одно и то же мгновение Коннор опустил руки, а Кортни вскочила со стула. Когда Мими постучала снова, они бросились в противоположные концы кабинета.

– Входите, Мими, – крикнула Кортни голосом, прозвучавшим на редкость неуверенно. Ее щеки порозовели, и она старательно отводила взгляд от Коннора.

Мими вошла со стопкой видеокассет.

– Поскольку мистер Маккей интересуется американским кинематографом, я подумала, что он, возможно, захочет увидеть записи наших последних программ на эту тему, – она сунула пленки в руки Контора. – Пожалуйста, мистер Маккей. Берите и наслаждайтесь.

Коннор растерялся. Кортни слабо улыбнулась:

– Спасибо, Мими.

Мими кивнула и быстро вышла из кабинета.

– Она думает, что вы кинорежиссер, – объяснила Кортни прежде, чем Коннор успел что-либо спросить. – Бунтарь из Голливуда. И она явно решила, что вы достойны сотрудничества с нашей компанией.

– А почему она решила, что я режиссер? Кортни молча пожала плечами, предпочитая не говорить об этом. Он мог сделать неверные выводы.

Она искоса взглянула на него и обнаружила, что он наблюдает за ней. Напряжение, сильное и обжигающее, осязаемо пульсировало между ними. Кортни чувствовала, что он, как и она, вспоминает те мгновения перед появлением Мими. Ее снова охватил жар. Слава Богу, он не узнает, как близка она была к.., к…

– Извините, но я бы хотела закончить ленч, – быстро сказала она. Надо взять себя в руки! Она не поддастся губительному обаянию Коннора Маккея!

– Я подожду. – Он снова уселся на ее стул и взял доклад по истории американского кинематографа. – Когда вы закончите, мы пойдем к Кауфману. Кирэну Кауфману из «Взгляда изнутри».

– Я слышала это имя. Он, кажется, диктор местного телевидения, которого все время увольняют то по одной неприглядной причине, то по другой. Он что, будет писать об усыновлении? – Не сказать, чтобы ей это очень понравилось.

– Кауфман пытается исправиться. Он полон решимости искупить свои грехи и начать все заново, забыть о том, что он работал в «Мире звезд».

– Он работал в этой бульварной газетенке? Самой мерзкой и пошлой из всех!

– Дайте парню шанс, Цыганочка. Он делает все возможное и намерен подняться на такие высоты, что все смогут уважать его.

– Вы хотите сказать, вползти? Это обычный способ передвижения для рептилий. Коннор рассмеялся:

– А у вас острый язычок, Цыганочка!

– Да перестаньте же называть меня Цыганочкой!

– А мне нравится. Вам так подходит!

– А вам удивительно подходит прозвище Змея, но тем не менее я вас так не называю.

Он снова засмеялся, совершенно не обидевшись на ее замечание, уселся поудобнее на ее стуле и углубился в чтение. Кортни вынуждена была признать тот факт, что Коннор Маккей останется на столько, на сколько пожелает, а когда он уйдет, она уйдет вместе с ним знакомиться со своим новым коллегой из «Взгляда изнутри».

Она не могла понять, как это произошло.

Как возможно, что она так быстро подчинилась ему?

Глава 3

Вскоре Кортни стояла рядом с Коннором в тесном кабинете Кирэна Кауфмана, подвергаясь самому омерзительному в своей жизни осмотру. Она окаменела от возмущения.

– Твоя новая крошка? – спросил Кауфман Коннора.

– Хотелось бы! – шутливо ответил Коннор, но в его взгляде читался такой голод, что Кортни снова бросило в жар. – Только Кортни уже нацелилась на парня из высшего общества по имени Эмери Харкурт.

Кауфман навострил уши.