Помоги проекту - поделись книгой:
– Нет-нет! Прошу вас еще по чашечке…
Он торопливо схватил чайник, но тот был пуст, – пользуясь тем, что все увлечены разговором, Хромой успел осушить его. Ничего не поделаешь – пришлось заканчивать пир.
Мать с детьми поднялись и еще раз поблагодарили за угощение. Даос ответил изысканным поклоном и только тут заметил стоявшего позади Косого.
– Ты зачем опять явился? – сердито спросил он.
– А я разве уходил? – ответил Косой.
Даос еще больше рассердился, но счел неудобным выказывать свой гнев при гостях. Приказав Косому убирать со стола, он обратился к старухе:
– Этот домик я выстроил своими руками нынешней весной. Он хоть и маленький, зато очень уютный. Дом предназначен для гостей, но в нем еще пока никто не жил – приезжие чаще останавливаются во флигелях возле трапезной. Я подумал о том, что барышне нужен покой, и потому осмелюсь предложить вам расположиться в нем.
– Вы так любезны! – обрадовалась старуха. – А нам даже нечем вас отблагодарить.
– В комнате наверху есть кровать, – продолжал между тем даос Цзя, – а здесь внизу – скамья. Так что устраивайтесь как вам удобнее.
Затем, указав на маленькую боковую калитку во дворике, он добавил:
– Вот там моя спальня. Если вам что-нибудь понадобится, пусть старший брат меня позовет.
От такого внимания старуха даже ощутила неловкость:
– Прошу вас, не беспокойтесь. Завтра мы вас обязательно отблагодарим…
Даос вышел, но вскоре вернулся с лампой и заваренным чаем:
– Выпейте, пожалуйста, еще по чашечке и отдыхайте…
Мало того, он даже велел Косому принести из кельи старого даоса-наставника ночное судно на случай, если дорогим гостям приспичит среди ночи встать по нужде…
И все это время даос Цзя Чистый Ветер неотступно следил за каждым шагом Косого и ушел только тогда, когда тот покинул дом.
– Что-то не нравится мне заботливость этого даоса! – сказала старуха, когда Цзя Чистый Ветер ушел. – Если завтра с утра не будет снега, уйдем, несмотря на гололед. От людей, ушедших из семьи, можно ожидать чего угодно!
– А мне думается, нам стоит здесь пожить пару деньков, пока не установится погода, – возразил Хромой. – А то выйдем в пургу, заплутаем, да и вернемся назад – потом стыда не оберешься. Вы как хотите, а я останусь и буду вас здесь ждать.
– Я вижу, брат, тебе здесь понравилось, – насмешливо заметила Мэйэр.
– Я всю дорогу только и делаю, что догоняю вас, совсем из сил выбился, – раздраженно ответил Хромой. – Что за удовольствие – тащиться в непогоду по здешним разбитым дорогам. Я так считаю: можно идти – надо идти; нельзя – надо остановиться. А ты, сестрица, лучше бы помолчала: мне не хуже твоего известно, что не каждый день нас будут здесь угощать, как на новогоднем празднике, – просто даос Цзя соскучился по новым людям.
– Хватит вам спорить, лучше укладывайтесь спать, а что делать завтра, я сама решу, – оборвала детей старуха.
Молодой лис, который был уже изрядно пьян, повалился на скамью и захрапел. А старуха взяла лампу и поднялась с Мэйэр наверх.
Тем временем даос Цзя в своей комнате мечтал о Мэйэр.
«Какую прекрасную девушку породило Небо! Согласись она стать моей женой – я бы все бросил и вернулся в мир… Если Небу будет угодно, чтобы она задержалась здесь хоть на пару деньков, то я уж своего непременно добьюсь. Женское сердце не камень – растает! А старуха и Хромой вряд ли будут помехой: мать – бедна, а сынок – выпивоха…»
Эти мысли не давали покоя даосу, и он до утра так и не сомкнул глаз.
Но самое интересное, что такие же мысли обуревали и Косого…
Поистине:
Если хотите знать, что произошло с даосами и лисами-оборотнями дальше, прочтите следующую главу.
Глава шестая
Всю ночь не мог уснуть даос Цзя Чистый Ветер и, едва дождавшись, когда начало светать, потихоньку пробрался к домику, где заночевали гости. Цзя заглянул в него – в нижней комнате на скамье спокойно храпел Хромой, а наверху было совсем тихо. Пришлось возвращаться к себе и опять укладываться. Но сон не шел, и даос то и дело вскакивал и выглядывал во двор – словом, метался, как муравей на крышке кипящего котла. Прибежав на кухню, он позвал повара и велел ему готовить завтрак и греть воду для умывания, а Косому даос приказал зарезать и подать к столу единственного петуха, которого держали в храме вместо часов.
Косой сразу же догадался о намерениях наставника и исполнил все быстро и без возражений.
Увидев зарезанного петуха, старый повар, еще не успевший окончательно проснуться, рассеянно пробормотал:
– Ох, Амитоба! И зачем только живую тварь погубили? Кто же теперь нам будет возвещать рассвет?
– Незачем тебе рассвет возвещать, – засмеялся Косой. – Ты и так встаешь с петухами.
А в это время проснувшаяся старуха совещалась в верхней комнате с дочерью.
– Много дней прошло с тех пор, как мы ушли из дому, а прошли самую малость. И все из-за твоего братца. Отдать бы его в ученики к даосу, да и оставить здесь, а уж мы бы с тобой дальше двинулись. Может, удастся найти хорошего наставника, тогда и у нас будет место, где жить и куда вызвать братца.
Старуха позвала наверх сына и рассказала о своих планах. Хромой Цзо, пуще смерти не любивший ходить пешком, обрадовался, словно раб, получивший вольную.
В это время внизу послышался кашель.
– Тетушка, вы уже встали? Я сейчас прикажу принести вам воду для умывания.
Старуха узнала голос даоса Цзя и ответила:
– Не утруждайте себя, мой сын сам принесет.
Хромой стал спускаться вниз, но на лестнице столкнулся с Косым, который уже нес воду. Хромой взял у него кувшин и отнес наверх. После того как мать с дочерью наспех умылись и причесались, к ним поднялся сам даос Цзя.
Даос поклонился старухе и осведомился:
– Как спалось, тетушка?
– Хорошо, премного вам благодарны, – отвечала старуха.
При первом же взгляде на Мэйэр даос затрепетал: свежая и отдохнувшая после сна, она казалась ему небесной феей из грота Персикового источника, юной красавицей из Небесного дворца. Даос ощутил досаду, что не может тут же овладеть красавицей. С трудом себя сдерживая, он обратился к старухе:
– Позвольте узнать ваш почтенный возраст, тетушка, а также возраст барышни?
– Мне уже шестьдесят, – отвечала старуха, – а дочке недавно исполнилось девятнадцать.
– Стало быть, она родилась, когда вам было сорок два года?
– Точно так, – подтвердила старуха.
– А сколько лет вашему сыну? – продолжал расспрашивать даос. – И почему он хромает?
– Ему двадцать три года, ногу он повредил еще в детстве, упал во время игры. А сейчас и сам не может быстро ходить, и нас задерживает.
– Это верно, ходить трудно – особенно по снегу, – согласился даос. – Вон вчера его сколько навалило! Пока растает да земля просохнет, смотришь, дней пять пройдет, не меньше. А если брату тяжело сейчас идти, поживите пока у нас, отдохните.
– Я хотела бы кое о чем вас попросить, но не знаю, как начать, – замялась старуха.
– Если что нужно, говорите прямо, – подбодрил ее даос.
– Мой покойный муж некогда был даосом одной с вами школы, хотя, конечно, и не таким ученым, как вы, – начала старуха. – Так что и сын имеет некоторое отношение к даосскому учению. В прошлом году один знающий гадатель предсказал, что ему суждено уйти из мира и стать учеником даосского наставника. Я тогда не в силах была с ним расстаться, да и наставника не было, а вот сейчас, увидев вашу доброту, с радостью бы отдала его вам в услужение. Вот только не знаю, согласитесь ли вы принять его?
Даосу Цзя, все время ломавшему голову над тем, как соблазнить юную красавицу, подобное предложение пришлось как нельзя кстати.
– Ну что вы, я охотно приму его. Только и у меня есть к вам просьба. В раннем детстве я потерял родителей, других родственников у меня нет, наставлять и поучать меня некому. Вот если бы вы позволили мне поклониться вам, как приемной матери…
– Да разве я достойна такой чести?! – запротестовала старуха.
Но даос продолжал упрашивать, и она уступила. С тех пор Хромой стал называть даоса «наставником», а даос старуху – «матушкой».
Затем даос церемонно поклонился Мэйэр и сказал:
– Отныне мы с вами брат и сестра.
Между тем Косой сварил петуха, разделил его, положил в две чашки и вместе с несколькими овощными блюдами расставил их на столе в нижней комнате. Даос Цзя и его новые родственники спустились вниз и заняли места за столом в том же порядке, что и накануне. Только Хромой, как ученик даоса, уступил своему учителю место повыше.
– Из-за этого снегопада никак не выбраться в лавку, – извиняющимся тоном начал даос, когда все уселись. – Вот, зарезали только петуха. Надеюсь, вы, матушка, и вы, сестрица, не откажетесь отведать петушатины.
И, выбрав в чашке куски получше, он преподнес их старухе и Мэйэр.
– Мы с дочкой едим лишь постное, – сказала старуха. – Скоромное потребляет только мой сын. Простите, не ожидала от вас такой заботы и не предупредила заранее.
– Странно! – удивился даос. – Молодая девушка, а ест только постное!
– Так уж она приучена с детства.
– А если выйдет замуж да попадет в чужую семью, – продолжал даос, – туго ей придется.
– Какое там замужество! – воскликнула старуха. – О замужестве ей остается только мечтать! Ведь она у меня монахиня, хотя и не постриженная.
«И здесь перст судьбы», – подумал даос, а вслух сказал.
– Уход в монастырь – дело хорошее, но годится оно больше для девушек некрасивых, которым трудно выйти замуж. У меня есть тетка – настоятельница в монастыре Чистоты и праведности. Матушка, сестрица, если вы действительно хотите покинуть мир суеты и познать истинное даосское учение, отправляйтесь прямо к ней. Отсюда недалеко – всего сорок ли. Да и братцу, пожелай он повидаться с вами, далеко ходить не придется.
– Это хорошо, – согласилась старуха. – Но прежде нам с Мэйэр необходимо побывать на горе Хуашань и воскурить благовония Святому владыке. Вот вернемся оттуда, тогда и решим…
Доброта даоса тронула старуху, и она больше не торопилась уходить.
Тем временем даос Цзя подарил Хромому свой поношенный даосский халат, отвел для него келью рядом со своей и позвал плотника, дабы тот, под присмотром Хромого, вставил в ней оконную раму и сбил из досок нехитрый лежак. Ближе к вечеру Цзя сам приготовил чай и фрукты и пригласил приемную мать и сестру к себе в келью.
Когда завязался разговор, даос улучил момент и многозначительно подмигнул молоденькой лисе. Та ответила ему едва заметной улыбкой, от которой бедный даос еще больше воспылал. А спустя час они уже тайком касались друг друга и перемигивались, давая понять, что их чувства взаимны. При этом даос чувствовал себя как голодная цапля со сломанной ногой, которая, стоя на берегу, видит резвящуюся в воде рыбку, но поймать ее не может…
Так прошло три дня. Наконец небо просветлело, погода улучшилась, и старуха собралась уходить. Однако даос так настойчиво уговаривал ее остаться еще хоть на денек, что ей пришлось уступить.
В келью Цзя вернулся совершенно расстроенный: оставался всего один день, а ему так и не удалось осуществить задуманное… Он метался по келье и кусал себе ногти, как вдруг его осенило. Вытащив из сундука два куска тонкого зеленого шелка, даос побежал к старухе:
– Матушка, завтра вы уйдете, и неизвестно, когда вернетесь, позвольте же подарить вам по куску шелка. Я уже послал за швеями, завтра они вам сошьют платья, а послезавтра уйдете.
– Мне совестно принимать от вас подарки! – воскликнула польщенная старуха и велела Мэйэр кланяться и благодарить.
Даос послал Косого в деревню за швеями, и тот безропотно повиновался.
Надо сказать, что намерения Косого ничем не отличались от намерений его наставника, и, видя промашки Цзя, он решил сам попытать счастья и добиться благосклонности красавицы.
Как только Косой привел портних, Цзя Чистый Ветер снова побежал к старухе:
– Простите, матушка, я не знаю размера вашего платья. К тому же наши деревенские портнихи так неискусны: им только дай волю – потом не возрадуешься. Не присмотрите ли за ними?
Проводив старуху к портнихам, даос тут же поспешил обратно в домик. Пользуясь тем, что Мэйэр одна, он обнял девушку и воскликнул:
– Дорогая сестрица, я так тебя люблю! Пожалей же меня!..
– Что вы, что вы! – испугалась Мэйэр. – Разве можно средь бела дня?! А если матушка ненароком явится?
– Матушка сейчас занята портнихами, самый подходящий момент, – горячо убеждал даос. – Надеюсь, сестрица не откажет своему братцу?..
С этими словами даос Цзя наклонился к Мэйэр, намереваясь ее поцеловать, но девушка отстранилась:
– Дорогой брат, поверь, я тоже не бесчувственна. Но почему ты так спешишь? Не лучше ли подождать ночи? Обещаю, как только матушка уснет, я спущусь вниз, и мы встретимся.
Даос упал перед девушкой на колени, отвесил земной поклон и воскликнул:
– Только окажи мне такую милость, и я вовек этого не забуду!
Тут разговор был прерван появлением послушника:
– Наставник Цзя! Ваша почтенная матушка просит нитки.
Поделиться книгой: