Помоги проекту - поделись книгой:
В качестве отрицательного примера в деле оперативного руководства русскими войсками следует назвать главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта Н. В. Рузского. Его пассивное поведение привело на начальном этапе операции к тяжелой оперативной обстановке, в то время как 1-я и 10-я армии Северо-Западного фронта, имея перед собой более слабого противника, могли содействовать с севера варшавско-ивангородской группировке русской армии. Получив в управление также 2-ю и 5-ю армии, Н. В. Рузский слабо координировал их действия.
Лучший из командармов – это командующий 9-й армией П. А. Лечицкий, разгромивший 1-ю армию В. Данкля (взято 15 тыс. пленных), умело применявший фронтальные и фланговые удары. Следует отметить также командующего 5-й армией П. А. Плеве, отличившегося грамотным руководством армии в бою, употреблявшего «героические усилия» для обеспечения своих войск.
Оперативная задача русских войск в Лодзинской операции 29 октября – 6 декабря 1914 г. – нанести решительное поражение ядру германских сил в Польше – 9-й армии – в целях обеспечения перспективных боевых действий на территории Германии.
Активная группировка русских к началу операции – 3 армии Северо-Западного фронта. Соотношение сил – русские 1-я, 2-я и 5-я армии (12 армейских корпусов, 9 кавалерийских дивизий: 367 тыс. человек, 1,3 тыс. орудий) противостояли германской 9-й (5,5 корпусов, 5 кавалерийских дивизий: 155 тыс. человек, 960 орудий) армии, группировке германских вспомогательных корпусов (4 корпуса: 124 тыс. человек, 480 орудий), Силезскому ландверному корпуса Р. Войрша и австро-венгерской 1-й армии (всего свыше 100 тыс. человек, 550 орудий). Таким образом, соотношение сил было не в пользу русских войск (367 тыс. человек против 380 тыс. и 1,3 тыс. орудий против почти 2 тыс.). Ситуацию обостряло обстоятельство стратегического характера: противник читал русские радиограммы.
Неприятель опередил русские армии в нанесении удара, и 29–30 октября немцы в ходе тяжелых боев отбросили (левый фланг 1-й армии – бой у Влоцлавска) 5-й Сибирский армейский корпус. Русские части под натиском превосходящих сил врага (20-й и 25-й армейские, 1-й резервный корпуса) отошли на вторые позиции, но не позволили противнику окружить себя или прорвать боевой порядок.
Но оперативная обстановка резко осложнилась, т. к. связь между русскими 1-й и 2-й армиями была разорвана, открыты фланг и тыл последней. В этой ситуации немцы приступили к окружению 2-й армии.
Атаковали на своих боевых участках и германские вспомогательные корпуса, сковывая противостоящие им русские войска. Уже 4-го ноября П. Гинденбург планировал сомкнуть кольцо окружения в районе Лодзи.
В это время войска русской 5-й армии начали продвигаться на север, и командование Северо-Западного фронта начало перегруппировку сил.
5 ноября 5-я армия, развернувшись на фронте Пабиянице – Ласк, своим левым флангом энергично перешла в наступление, остановив продвижение германских 3-го кавалерийского корпуса и корпуса «Познань», нанеся им большие потери.
В итоге, к вечеру 6 ноября на левом фланге и в центре 2-й армии обстановка была благоприятной, в то время как на ее правом фланге все глубже продвигалась обходящая его ударная группа германской 9-й армии генерала пехоты Р. фон Шеффера-Бояделя (25-й резервный корпус, 3-я гвардейская дивизия, 1-й кавалерийский корпус – 3 пехотные и 2 кавалерийские дивизии). Германцы захватили г. Кутно и продвигались на г. Лович – коммуникационный узел 1-й и 2-й русских армий.
Русские начали перебрасывать к Ловичу наспех собранные части (формируется Ловичский отряд). Противник уже полуокружил 2-ю армию, захватив 6 ноября мест. Брезины (немецкая конница дошла до Колюшек) – и армия загнула фронт полукольцом.
8 ноября наблюдались признаки оперативного кризиса у Лодзи – противник оказался на южной окраине города.
Но дальнейшие успехи германцев были остановлены частями 5-й армии. Правый фланг германской 9-й армии, корпус «Познань» и 3-й кавалерийский корпус, которым поручалось замкнуть кольцо окружения, наступать уже не могли, т. к. сами с трудом отбивали атаки частей левого фланга 5-й армии – 19-го и 1-го Сибирского армейских корпусов. Таким образом была нейтрализована южная «клешня» германского наступления.
Командующий группой из 2-й и 5-й армий П. А. Плеве 8 ноября приказал своим армиям наступать по всему фронту, не позволяя германским флангам сомкнуться к югу от Лодзи.
В этот день развернулось ожесточенное сражение на левом фланге 5-й армии. Бригада корпуса «Бреславль», корпус «Познань» и 3-й кавалерийский корпус немцев, а также австрийская 7-я кавалерийская дивизия обрушились на 19-й армейский корпус и 2-ю Сибирскую стрелковую дивизию 1-го Сибирского армейского корпуса, пытаясь обойти левый фланг 19-го корпуса. Но последний при поддержке 7-й пехотной дивизии не только остановил атаку, но и сам начал теснить немцев. Результативной контратакой 1-й Сибирский и 19-й армейские корпуса вынудили противника к беспорядочному отступлению с большими потерями.
К 9 ноября группа Р. фон Шеффер-Бояделя попала в окружение. Этот день – день перелома Лодзинского сражения. Ловичский отряд, продвигаясь навстречу наступающим частям 5-й и 2-й армий, восстановил связь с группой армий П. А. Плеве. Получился «слоеный пирог» – группировка Р. фон Шеффер-Бояделя, взявшая в полукольцо 2-ю армию, сама попала в окружение. Но в ночном бою 11 ноября ей удалось прорваться и соединиться с главными силами 9-й армии.
По своей конфигурации Лодзинская операция – одна из наиболее сложных операций Первой мировой войны. В операции участвовало с обеих сторон свыше 700 тыс. человек. Она изобиловала таким количеством глубоких обходов и окружений, чего до этого не наблюдалось.
Главная оперативная цель русских – разгром 9-й германской армии – достигнута не была. Вместе с тем, как писал Ю. Н. Данилов, операция: «закончилась общим отступлением 9-й германской армии… Мы не дали развиться этой операции до намеченного нашим противником конца, и, в этом смысле, вырисовался наш успех. Мы имели также право констатировать тот факт, что, притянув с
Западного фронта на себя… четыре германских корпуса и несколько кавалерийских дивизий, мы оказали этим вторично серьезную помощь нашим союзникам – французам, а на сей раз и англичанам, отняв у немцев возможность продолжать наступательные действия и принудив их на Западном фронте надолго зарыться в окопы. Кому известно, насколько опасались в Англии занятия немцами Дюнкирха, который мог стать базой для неприятельских подводных лодок, и дальнейшего продвижения немцев к Кале, тот по достоинству должен оценить значение этой нашей помощи»[44].
Операция интересна применением полного комплекса оперативных маневров, имевшихся в арсенале войск в данный период – наиболее эффективными были охват фланга и прорыв. «Именинником» операции вновь оказалась отлично себя зарекомендовавшая в Галицийской битве русская 5-я армия. Действия во фланг германской 9-й армии, эффективное применение маневра привели к тому, что уже 7 ноября противник был остановлен. Войска армейской группы П. А. Плеве сочетали фланговый маневр, контратаки и огневой бой.
В Лодзинской операции удалось достигнуть окружения крупной (5 дивизий) группировки противника, и вместо окружения русских под Лодзью немцам пришлось думать о спасении своих окруженных корпусов. Попытка противника повторить «Танненберг» провалилась.
Очевидно, что отступление полуокруженных русских войск превратилось бы в катастрофу, и спасти ситуацию могли лишь активные действия войск и выдержка командования – что и было выполнено.
Причем необходимо отметить, что германское командование вследствие систематического перехвата русских радиотелеграмм и, соответственно, точного знания ежедневной группировки и оперативных планов русского командования находилось в исключительно благоприятных тактических и оперативных условиях.
Вместе с тем действия германцев сорвали крупномасштабное наступление русских армий, показав что любые операции русской группировки в Польше проблематичны при наличии германской Восточной Пруссии.
На Кавказском фронте русским войскам под командованием генерал-лейтенанта Н. Н. Юденича удалось разгромить турецкую 3-ю армию, стремившуюся к окружению главных сил русской Кавказской армии, сосредоточенных у Сарыкамыша.
Проводимая в исключительно трудных условиях, Сарыкамышская операция 9 декабря 1914 – 4 января 1915 г. привела к тяжелому поражению противника. 10-й и 9-й корпуса 3-й армии были почти полностью уничтожены (турки потеряли до 90 тыс. человек, в т. ч. 3,5 тыс. пленными). В плену оказались командир 9-го армейского корпуса, начальники 17-й, 28-й и 29-й дивизий и много офицеров. Только в окрестностях собственно Сарыкамыша весной 1915 г. было похоронено 28 тыс. турок. Русские потери – более 20 тыс. убитых, раненых, больных и свыше 6 тыс. обмороженных.
Исследователь операции и участник войны Н. Г. Корсун подчеркивал: «Сарыкамышская операция представляет пример довольно редкого образца борьбы против окружения – борьбы, которая началась в обстановке обороны русских и закончилась в условиях встречного столкновения, с разжатием кольца окружения изнутри и преследованием остатков обходного крыла турок»[45].
Рисунок операций 1914 г. на Русском фронте вызывает особый интерес.
Начавшись крупными наступательными операциями на обоих флангах русского стратегического построения (Восточно-Прусская и Галицийская операции), в связи с крупными перебросками германцев на Русский фронт осень ознаменовалась встречными сражениями в Польше и стабилизацией фронта.
В кампании 1914 г. русская армия применяла все формы оперативного маневра, добилась окружения крупной группировки противника. Были выработаны эффективные приемы борьбы в условиях оперативного полуокружения – и в Лодзинской, и в Сарыкамышской операциях отступление полуокруженных русских войск превратилось бы в катастрофу – только активные действия против флангов группировки противника вкупе с жесткой обороной и принесли желаемый результат.
Структурно операции на Русском фронте в кампании 1915 г. делятся на пять групп.
Во-первых, операции в рамках зимне-весенней кампании 1915 г.
Наступления осуществлялись в Восточной Пруссии (усилиями Северо-Западного фронта) и в Карпатах (усилиями Юго-Западного фронта) – на крайних флангах Русского фронта.
Главная цель этих операций – постепенное выдавливание германских войск из Восточной Пруссии (10-я армия осуществляла вытеснение противника из ТВД позиционными методами) и форсирование Карпат войсками Юго-Западного фронта для выхода на венгерскую равнину. Если первая из этих операций носила оперативно-тактический характер и должна была улучшить положение русских войск на восточно-прусском ТВД, то вторая имела стратегический характер, и в случае полного успеха могла привести к выводу из войны Австро-Венгрии.
С целью парировать действия русских армий, австро-германское командование нанесло упреждающий удар в Восточной Пруссии (силами 8-й армий и 10-й армий, значительно превосходивших своего русского оппонента). Во Второй Августовской операции (Зимнем сражении в Мазурии) 10-я русская армия потерпела тактическое поражение, противник отбросил ее, окружив один из корпусов. Но ситуация была стабилизирована благодаря действиям русских 1-й и особенно 12-й армии, во Втором Праснышском сражении нанесших поражение германским 8-й и 12-й армиям.
В Карпатах австрийские войска были значительно усилены германскими контингентами, перейдя к активным действиям, и в ходе серии встречных сражений в значительной мере погасив наступательный потенциал Юго-Западного фронта. Карпаты были форсированы, но вследствие полного истощения русские галицийские армии перешли к обороне.
Во-вторых, оборонительные операции в Галиции и Польше в ходе широкомасштабного наступления австро-германских армий в рамках летней кампании 1915 г. Осуществив Горлицкий прорыв, противник пытался его развить целой серией операций – русские войска отходят, ведя тяжелые оборонительные бои и контратакуя. К операциям в Галиции относятся Горлицкая, Томашевская, Львовская, Красноставская операции, к операциям в Польше – Грубешовская и Наревская операции.
Замыслив окружить русские войска, находящиеся в Польше, противник нанес удары на севере и на юге «польского балкона». Это привело к Третьему Праснышскому и Люблин-Холмскому сражениям. Русские войска вышли из-под удара, консолидировав фронт на новых позициях.
В-третьих, операции летом – осенью 1915 г., осуществляемые в целях стабилизации Русского фронта. К операциям этой серии (многие из которых были успешны для русских войск) относятся Митаво-Шавельская, Ковенская, Двинская, Виленская операции в Прибалтике и Луцкая, Чарторийская операции, сражения на Стрыпе и Серете на галицийском ТВД.
В-четвертых, операции на Пруте и Днестре – Заднестровская, Прутская и Журавненская операции. Это одни из самых успешных сражений русской армии в кампании 1915 г.
В-пятых, операции на Кавказском ТВД. Боевые действия здесь всегда характеризовались повышенной активностью и были традиционно успешны для русского оружия.
Если рассмотреть узловые из указанных операций с точки зрения оперативного искусства, то можно отметить следующее.
В период Второй Августовской операции 25 января – 13 февраля 1915 г. охватывающий маневр германской 10-й армии развивался с большим трудом. Тем не менее, три германских корпуса отбросили правофланговый корпус 10-й русской армии (3-й армейский корпус), выйдя ей во фланг и в тыл. Отсутствие армейского резерва у русской 10-й армии имело самые негативные последствия для результатов этой операции.
Оценивая действия командования во Второй Августовской операции, следует отметить начальника штаба 10-й русской армии генерал-майора А. П. Будберга, разгадавшего схему германского охвата армии и требовавшего перегруппировки войск и оставления скверных позиций. Командарм генерал от инфантерии Ф. В. Сивере может быть обозначен как пример негативного рода (потеря управления корпусами армии, неумение в течение недели проложить коридор к окруженному 20-му армейскому корпусу).
Главную цель, которую могло преследовать командование 10-й русской армии (т. к. командование Северо-Западного фронта фактически устранилось от участия в операции) было удержание позиций до сосредоточения свежей 12-й армии.
А. П. Будберг писал: «…я полагал…необходимым бросить тот случайный фронт, до которого мы докатились в конце октябрь-ноябрьского наступления (1914 г. – А.О.)… отказаться от нашего непомерно растянутого и извилистого расположения, оттянуть назад некоторые участки и занять… возможно более короткий строго оборонительный и прочно укрепленный фронт с сильными резервами в корпусах и с двумя группами армейского резерва на флангах… наше настоящее положение было одинаково негодно и для обороны и для наступления… и в силу этого обладавшей многими очень слабыми и уязвимыми местами, требовало огромного наряда войск для занятия и охранения и лишало нас возможности держать резервы надлежащей силы и в надлежащих местах»[46].
Косное командование армии не поддержало это и другие дельные соображения начальника штаба со всеми вытекающими последствиями. В противном случае германцы нанесли бы удар в пустоту, а в дальнейшем втянулись бы в маневренные боестолкновения. Живая сила армии и ее маневроспособность были бы сохранены.
Факт игнорирования своих оперативных предложений А. П. Будберг объяснял прежде всего тем, что его «проект исключал… продолжение ведения Летценской операции, что шло в разрез с директивами Главнокомандования и не согласовалось со взглядами командовавшего армией. Сверх того он находился в самом резком противоречии с нашим излюбленным и столь дорого нам стоившим изречением, что русские войска никогда не оставляли без боя того, что было взято их кровью и полито их потом. Этот принцип считался у нас столь священным и ненарушимым, что в наших армиях было очень мало начальников, которые рискнули бы на него посягнуть»[47].
Кроме того, по свидетельству И. А. Хольмсена, «опасения генерала Сиверса о возможности охвата противником фланга 10-й армии были оставлены без внимания Штабом фронта на том основании, что, как выразился генерал-Квартирмейстер Штаба фронта…»[48].
Оперативные просчеты (построение и маневрирование войск, маршруты отступления, бездействие конницы, потеря времени), помноженные на безынициативность командующего армией, привели к тактическому поражению русской 10-й армии.
Но наступление германских 10-й и 8-й армий было остановлено, они были изрядно потрепаны. 20-й армейский корпус 10-й армии Северо-Западного фронта поглотил энергию удара группировки Г. фон Эйхгорна.
Ни один из пунктов германского плана не был выполнен. План же включал в себя: 1) поражение, а при возможности окружение и уничтожение 10-й русской армии; 2) атаку фронта Осовец – Гродно и овладение переправами через р. Бобр с дальнейшим ударом на Белосток.
В итоге, по свидетельству Э. Фалькенгайна: «немецкие силы дошли до пределов боеспособности…они не могли уже сломить сопротивление скоро и искусно брошенных навстречу резервов»[49].
Задачей русской 12-й армии в ходе Второго Праснышского сражения 7 февраля – 17 марта 1915 г. являлось наступление в Восточную Пруссию – на Ортельсбург, Вилленберг, Нейденбург, Сольдау и далее на север, т. к. «вторжение в пределы Пруссии в этом направлении несомненно болезненно отзовется в Германии и… может вызвать оттяжку германских сил с левого берега Вислы и может быть из района 10 армии»[50].
Русское командование, убедившись в течение кампании 1914 г. в уязвимости «польского балкона» при наличии удерживаемой немцами Восточной Пруссии, ставило свои армиям активную задачу: вторжение в последнюю войсками 1-й и 12-й армий Северо-Западного фронта. Необходимо было и нормализовать оперативную обстановку после поражения 10-й армии.
В ходе второго этапа операции 1-й и 2-й Сибирские армейские корпуса 12-й армии сильным фланговым ударом нанесли поражение германской ударной группировке и 14 февраля выбили ее из г. Прасныш.
Попытавшись контратаковать в конце февраля, 1 марта фланговым ударом 23-го армейского корпуса со стороны Единорожца группировка противника вновь была опрокинута и отброшена на территорию Восточной Пруссии.
Участник войны генерал от инфантерии А. М. Зайончковский отмечал, что «…в действиях западной группы русских войск можно отметить… положительный факт – это все большее и большее вкоренение в привычку частных начальников отвечать на удар контрударом. Праснышская операция является в этом отношении положительным образцом»[51].
Германское командование в лице Э. фон Людендорфа отмечало «энергичные контратаки» русских и свои «значительные потери»; у Единорожца немцы «получили от русских урок». М. Гофман зафиксировал факт охвата с фланга и обхода немцев со стороны русских под Праснышем. Э. Фалькенгайн засвидетельствовал, что наступление армейской группы фон Гальвица «так же мало продвинулось вперед, как малы были и все дальнейшие успехи на севере. Наоборот, русские своими контратаками в некоторых пунктах достигли перевеса»[52].
Третья Праснышская операция 30 июня – 5 июля 1915 г. по оперативной сущности – оборонительное сражение русских войск Северо-Западного фронта. Обстановка на Русском фронте в стратегическом плане в результате Горлицкой операции 19 апреля – 10 июня изменилась в худшую сторону. Русские войска перешли к обороне, а германское командование на северо-западе вновь запланировало охват русских в польском выступе.
Третья Праснышская операция явилась одним из важных звеньев германского плана 1915 г. по выведению из строя русской армии. Оперативно сражение – успех немцев, но стратегически оно способствовало русскому замыслу грамотно эвакуировать Польшу.
За шесть дней сражения германская 12-я армия, обладавшая подавляющим превосходством в артиллерии и живой силе, ценой тяжелых потерь смогла продвинуться лишь на 25–30 км. Русские войска не были разбиты, а лишь сдвинуты со своих позиций и оттеснены к р. Нарев. Там они консолидировали фронт на новых рубежах.
Русское командование организовало умелое ведение оборонительных боевых действий. Войска последовательно отступали с одного рубежа на другой. Отрываясь от противника, они выходили из-под его ударов, а подходившие подкрепления вливались в боевую линию, что позволяло не ослаблять боевого напряжения.
Оценивая борьбу на Северо-Западном фронте в первой половине 1915 г., следует отметить, что оперативно из трех крупнейших операций в Восточной Пруссии и Северной Польше Россией и Германией выиграно по одной (Праснышские), Вторая Августовская операция не дала перевеса ни одной из сторон.
Карпатская операция (январь – апрель 1915 г.) имела важнейшее оперативное и стратегическое значение. Эта операция – еще одно доказательство умения русской армии выигрывать встречные сражения, но в данном случае – ив тяжелых климатических условиях при начавшемся кризисе снабжения и вооружения. Русские вышли на Венгерскую равнину, что поставило германский блок на грань поражения.
Вместе с тем операция была не завершена. А. Борисов писал: «Карпатская операция, задуманная командованием русского Юго-Западного фронта… была проведена без надлежащей подготовки и без соответствующего обеспечения силами и средствами. Она явилась мертворожденной операцией русских, ослабившей лишь весь русский фронт и не приведшей к какому-либо оперативному успеху… Карпатская операция явилась последней активной операцией русских в 1915 г., после чего русские армии перешли к стратегической обороне и отходу на восток»[53].
Преобладающей формой действий русских войск был оперативный прорыв.
Горлицкая операция 19 апреля – 10 июня 1915 г. имела важнейшее оперативно-стратегическое значение. В ходе этой операции 3-я армия Юго-Западного фронта противостояла многократно превосходящим силам германской 11-й и австро-венгерской 4-й армий. С точки зрения оперативного искусства она представляет повышенный интерес.
Несмотря на подавляющее превосходство в силах и средствах, уже на второй день наступления, 20 апреля, командующий 11-й армией А. фон Макензен был вынужден ввести в действие резервы, а развить прорыв на стыке русских 9 и 10 армейских корпусов германцам и австрийцам так и не удалось. В результате боев с 19 по 21 апреля германцы и австрийцы продвинулись лишь на 4–8 км.
Но неравномерное напряжение боевой деятельности русских корпусов и отсутствие взаимодействия между ними привели к тому, что 22 апреля в стыке между русскими 3-м Кавказским армейским и 24-м армейским корпусами образовался разрыв, в который и устремился противник.
Важнейшей ошибкой командования 3-й русской армии было неумение оперировать резервами – они не концентрировались против фланга наступающего (это могло бы парировать развитие прорыва), а вводились в дело пачками, что не приводило к видимому результату. Действия командования фронта свелись, по сути, «к латанию дыр».
Русские отходили, не пытаясь маневром на фланги наступающего противника остановить его, что было вполне осуществимо.
Другим важным упущением были неумелые действия русского командования на стыках армейских соединений.
Пользуясь ничтожными темпами германского наступления, русские войска имели возможность избегать охвата противника, в т. ч. совершая ночные марши.
3 дня, которые потратили германцы на преодоление русских оборонительных рубежей, дали возможность подтянуть резервы с расстояния до 100 км. За это время к участку прорыва подошли 3-й Кавказский армейский корпус и снятый с левого фланга 3-й армии 24-й армейский корпус. Покончив с обороной 10-го армейского корпуса, германской 11-й армии пришлось иметь дело с контрударами этих корпусов. Они завязали упорные бои с противником за р. Вислока, и далее 11-я армия постоянно наталкивалась на их сопротивление.
Русский фронт медленно отходил, но оберегал себя от прорыва.
Действия 12-го армейского корпуса 3-й русской армии были образцом активной обороны: он не только отбивал атаки 10-го армейского корпуса и 119-й пехотной дивизии противника, но и сам в ночь на 27 апреля перешел в контратаку и отбросил 26-ю австрийскую дивизию. Своими активными действиями корпус сковал значительные силы врага, способствуя успеху контратаки 21-го армейского корпуса.
Командование 3-й русской армии возлагало на контрнаступление 21-го армейского корпуса особые надежды. Утром 27 апреля корпус начал выдвижение для нанесения флангового удара наступающей германской 11-й армии. Его удар привел к образованию прорыва между 11-й баварской и 119-й пехотной дивизиями противника, но они закрыли его выдвижением дивизии второго эшелона. В итоге, контрудар 21-го армейского корпуса изменений в обстановке на фронте не принес, и к исходу 27 апреля корпус был вынужден начать отход.
28 апреля 3-я армия, прикрываясь арьергардами, отходила, стремясь задержать продвижение противника и дать возможность тылам и главным силам корпусов отойти к р. Сан, а резервам фронтового командования выдвинуться в район боев. К этому времени германо-австрийские войска, в результате больших потерь и отрыва от баз снабжения, были уже не в силах сломить сопротивление русских арьергардов. Поэтому они, не дойдя до р. Сан, остановились.
Таким образом, в результате ответных энергичных действий русских намеченный план действий германцев и австрийцев на р. Сан был сорван.
Борьба за естественные рубежи в рамках летней кампании 1915 г. приобрела особое значение.
Э. Людендорф отмечал: «Фронтальное оттеснение русских в Галиции, как бы ни было для них чувствительно, не имело решающего значения для войны. Они с боями отходили настолько, насколько тыловые сообщения позволяли нам продвигаться. Русские еще не сражались на своей собственной земле и до нее могли еще уступить значительные территории. К тому же при этих фронтальных боях наши потери были немалыми»[54].
Стратег был вынужден констатировать: «Операции союзных армий (германо-австрийских. –
Э. Фалькенгайн отмечал: «Русские давно постигли опасность оперативного охвата…и научились принимать свои контрмеры»[56].
В конце апреля – мае 1915 г. войска Юго-Западного фронта провели Заднестровское сражение и Прутскую операцию, а 27 мая – 2 июня войсками 11-й русской армии было нанесено поражение Южной германской армии у Журавино.
14 августа австро-венгерская 1-я армия начала наступление от Луцка в обход правого фланга войск 8-й армии, а австро-венгерская 2-я армия нанесла удар от Зборова. Противник был остановлен, и 31 августа 8-я русская армия контратаковала, нанеся поражение австро-венгерским 1-й и 2-й армиям при Дубно и Вишневце.
Крупный успех имела и 11-я русская армия, 17 августа контратаковавшая у Збаража наступавшего противника. Южная германская армия была остановлена.
25 августа русская 11-я армия перешла в наступление на Серете, нанеся поражение Южной германской армии и взяв в ходе 5-дневных боев около 36 тысяч пленных. Всего же с 17 по 30 августа было захвачено свыше 40 тысяч пленных, 70 орудий и 165 пулеметов.
10 сентября войска 8-й армии временно взяли г. Луцк. В ходе Луцкой операции только 4-я «Железная» стрелковая дивизия взяла в плен до 10 тысяч солдат и офицеров противника.
В течение осени войска 8-й армии вели бои местного значения в Полесье, на Волыни и в Галиции, взяв 5 октября г. Чарторыйск. Одним из результатов операции у Чарторыйска стал разгром 1-й пехотной дивизии немцев (захвачено много пленных – 8,5 тысяч человек, не считая раненых, в том числе почти целиком полк кронпринца германского и гаубичная батарея), захват 30 орудий и большого количества пулеметов. Германцы были вынуждены перебросить к 16 сентября в полосу 8-й армии до 3 германских пехотных дивизий, 5 кавалерийских дивизий и 3 бригады польских легионеров.
Австро-венгерская 4-я армия, двигавшаяся из района Луцка на линию Дубно – Ровно, была опрокинута русским контрударом – и во многом, именно Луцкая операция не позволила противнику осуществить маневр флангового охвата отходящей центральной группы русских армий.
Операции в августе – октябре 1915 г. в Галиции – на Серете, у Луцкая и Чарторыйска имели важнейшее оперативно-стратегическое значение для всего Русского фронта. Они привели к стабилизации фронта на важнейшем – галицийском – ТВД.
Особое место занимали операции в Прибалтике.
В Митаво-Шавельском сражении германцы планировали окружить центральные дивизии русской 5-й армии, замкнув кольцо восточнее г. Шадов. Но командарм П. А. Плеве вовремя вывел свои войска из намечающегося котла – приказ был отдан 8 июля, в то время как 7-го июля южная ударная группа противника, действуя в стык между русскими 5-й и 10-й армиями, форсировала р. Дубиссу, овладев 8 июля Шавлями, 12 – Поневежем, и обошла левое крыло 5-й армии.
В ходе этой операции русское командование маневрировало имеющимися силами и средствами, наносило контрудары, но перевес противника решил дело в пользу немцев. Операция показательна очередной попыткой противника путем двойного охвата обойти и уничтожить русскую 5-ю армию.
В оборонительном Виленском сражении 9 августа – 19 сентября особое значение приобрели действия на стыках русских армий Северного и Западного фронтов.
10-я германская армия (17,5 пехотных и 4 кавалерийских дивизии) должна была наступать на гг. Вильно и Гродно. Севернее 10-й германской армии атаковала конная группа. Этому наступлению содействовала 12-я (9 пехотных дивизий) и 8-я армии. Всего армии П. Гинденбурга имели 41,5 пехотных дивизий и 6 кавалерийских дивизий. Русские противопоставили группировке П. Гинденбурга 65 пехотных дивизий и 13,5 кавалерийских дивизий, но очень слабого состава.
27 августа германские войска нанесли удар в стык между 5-й армией Северного фронта и 10-й армией Западного фронтов. Нахождение на армейском стыке лишь русской конной завесы значительно облегчало немцам оперативную задачу.
10-я русская армия в период боев 1–3 сентября выказала достаточную устойчивость, в особенности Гвардейский и 3-й Сибирский армейский корпуса, лобовые атаки против которых со стороны превосходящих сил немцев успеха не имели. Эти корпуса, удерживая северный участок фронта армии, оттягивали на себя добрую половину дивизий ударных групп 10-й германской армии.
Э. Людендорф писал: «10-я армия была очень сильно атакована со стороны Вильно… Наступили исключительно напряженные дни»[57].
Поделиться книгой: