Помоги проекту - поделись книгой:
Директива Ставки от 26 июня изменила задачи фронтам, вменив нанесение главного удара в обязанность Юго-Западного фронта. Для последнего указывалось новое направление – Ковельское с перспективой наступления далее на Брест – Пружаны. В распоряжение А. А. Брусилова был передан стратегический резерв – Гвардейский отряд и 4-й Сибирский армейский корпус, а с Северного фронта – 3-й армейский корпус. Но было поздно. Противник, прежде всего германцы, постепенно локализовал прорыв.
При отсутствии активности Западного и Северного фронтов, немцы получили полную возможность перебрасывать войска против Юго-Западного фронта: «Германцы, обладая несравненно более мощными железными дорогами, сумели гораздо скорее нас подвезти свои корпуса к угрожаемым пунктам на нашем Юго-Западном фронте и к концу июля захватили инициативу в свои руки; уже нам пришлось, не думая о нанесении сильного удара противнику, парировать его удары, которые он начал наносить в различных местах. Войска Юго-Западного фронта, начав наступление с громадным успехом и не поддержанные своевременно, что называется, выдохлись, потеряли порыв впереди постепенно стали окапываться и переходить к занятию новых укрепленных позиций»[24].
Результаты операции намного превзошли ставившиеся перед ней цель и задачи. Наступление Юго-Западного фронта 1916 г. привело к крупному поражению австро-венгерских и германских войск в Галиции и Буковине, заставило австро-германское командование приостановить наступление в Трентино и облегчило обстановку для англо-французов под Верденом.
В стратегическом плане операция знаменовала переход стратегической инициативы к странам Антанты.
К концу кампании 1916 г. русская Кавказская армия стоящую перед ней задачу выполнила и перевыполнила. Закавказье не только было обеспечено от вторжения турок на фронте огромного протяжения (к концу 1916 г. 2,6 тыс. км), но были решены активные стратегические задачи. Наиболее ярко принципы русского военного искусства воплотились именно в действиях Кавказской армии.
Взятие Эрзерума произвело особенно большое впечатление на союзников России по Антанте. Операции русского Кавказского фронта в отечественной исторической науке недооценивались, театр военных действий считался периферийным.
Но не так считали адепты периферийной стратегии – англичане. Это и неудивительно – в коалиционной войне, когда окруженный противник воспринимается как военный лагерь, любой удар даже в отдаленной точке может повлечь крушение врага. Так и случилось в 1918 г. – успех на Балканах явился началом цепной реакции крушения германского блока.
Всегда победоносная русская Кавказская армия решала важнейшие стратегические задачи, питала резервами германо-австрийский фронт, наиболее результативно взаимодействовала с союзниками. Операции армии – эталон мастерства в условиях мировой войны, воплощение суворовских принципов ведения боевых действий, яркий образец коалиционной стратегии.
В кампании 1916 г. увеличивается удельный вес операций, проводимых по просьбе союзников или в их интересах. Это прежде всего Нарочская операция, ставившая главной задачей облегчение положения союзников у Вердена. Одной из целей Брусиловского наступления стала помощь вооруженным силам Италии, теснимым австрийцами в Трентинской операции. Наступление Юго-Западного фронта благотворно сказалось на проводимой союзниками операции на Сомме.
Серия операций русской армии на Кавказском фронте – также яркая иллюстрация помощи союзникам. Н. Н. Юденич использовал оперативную паузу между прекращением Дарданелльской операции и переброской высвободившихся турецких сил на Кавказ, сработал на опережение. Удар был нанесен по 3-й турецкой армии, последовательно разгромленной в Эрзерумской и Эрзинджанской операциях, а затем и по свежей 2-й турецкой армии, разбитой в Огнотской операции. С одной стороны, русское командование использовало неудачу союзников в Галлиполи, но с другой – разгромило турецкие армии (включая высвободившиеся резервы) по частям, чем в огромной степени помогла британским союзникам. Действия в Персии корпуса Н. Н. Баратова и осуществление боевых контактов и взаимосогласованных мероприятий с англичанами – весьма наглядный пример коалиционных действий, осуществляемых русской армией.
Основной формой стратегического маневра в кампании 1916 г. на австро-германском фронте был стратегический прорыв, что естественно для позиционной войны.
Русский вариант плана кампании 1917 г. предполагал следующее.
Главный удар должен был наносить Юго-Западный фронт в направлении на Львов (11-й и 7-й армиями), вспомогательный удар – в направлении Калущ – Болехов (8-й армией). На Румынском фронте 4-й и 6-й русским армиям совместно с 1-й и 2-й румынскими армиями предстояло разгромить противника в районе Фокшан и занять Добруджу, а 9-й русской армии – сковать противника в Карпатах. На Северный и Западный фронты возлагалось нанесение вспомогательных ударов на участках по выбору главнокомандующих.
Разработанный временно исполняющим обязанности начальника Штаба Верховного главнокомандующего В. И. Гурко план предусматривал перенос стратегического решения на Румынский фронт и Балканы. На Северном, Западном и Юго-Западном фронтах Ставка отказывалась от масштабных операций.
Но из руководителей фронтов с планом Гурко согласился лишь один А. А. Брусилов. Главнокомандующие войсками Северного и Западного фронтов воспротивились балканскому направлению, считая, что «главный враг не Болгария, а Германия». Они не понимали специфику коалиционной войны. В. И. Гурко находился в Ставке временно и не мог настоять на принятии своего плана. В итоге, принятый план был компромиссом.
План кампании 1917 г. – лучший из стратегических планов русского Верховного главнокомандования. Но в полной мере реализовать его в послереволюционных условиях возможности уже не было.
Успешное с тактической точки зрения, летнее наступление 1917 г. ознаменовалось тяжелыми стратегическими последствиями. Огромное влияние на стратегическое искусство русской армии оказало падение боеспособности и боевой упругости русских войск.
Характеризуя стратегическое искусство русской армии в период Первой мировой войны, необходимо отметить следующие обстоятельства.
Специфика коалиционной войны привела к тому, что Верховное главнокомандование русской армии не имело возможности реализовывать единое стратегическое планирование, исходя только из национальных стратегических интересов.
Результатом стало стратегическое наступление по расходящимся направлениям как в кампании 1914 г., так и зимой-весной 1915 г.
В кампании 1914 г. компенсировать стратегическую рассеянность удалось с помощью мощного стратегического резерва (корпуса 2-го эшелона) – который составлял 14 % от всей действующей армии. В кампании 1915 г. такого резерва уже не было.
Если в кампании 1914 г. необходимость такой стратегии диктовалась условиями Франко-Русской военной конвенции, то во втором – вызывалась исключительно оперативной инерцией и возможностью и желанием Ставки координировать действия фронтов. Фактически зимой – весной 1915 г. главнокомандующие фронтами реализовывали собственные оперативные замыслы, лишь в общих чертах согласованные со Ставкой.
В ходе «Зимних стратегических Канн» австро-германское командование смогло парализовать попытку осуществить стратегическое наступление как на северном (зимнее сражение в Мазурии) так и на южном флангах (контрнаступление в Карпатах) русского стратегического построения. Недостаток ресурсов привел к переходу к стратегической обороне, а дальнейшая ситуация усугубилась после перехода противника к реализации крупномасштабных наступательных планов в рамках весенне – летней кампании 1915 г.
Летом 1915 г. главной стратегической задачей для русского Верховного командования стала борьба за вывод войск из «польского мешка» и занятие оптимальных стратегических рубежей в расчете на будущие операции. В этот период начала реализовываться стратегия обширных театров. Операции русской армии в этот период – Митаво-Шавельская, Виленская, борьба за Двинск и Якобштадт, сражения на Серете, Стрыпе, у Луцка и Чарторийска главной задачей имели борьбу за выгодные стратегические рубежи и плацдармы.
В кампании 1916 г. уже реализуется единая стратегия Ставки. Но и в этот период специфика коалиционной войны накладывает более чем существенный отпечаток на стратегическое планирование и, самое главное, реализацию стратегических планов. Вместо одного мощного наступления весной-летом 1916 г. приходится в марте провести наступление у Нарочи (в результате чего потенциал Северного и Западного фронтов оказался в значительной мере подорван), начало активных действий Юго-Западного фронта также было сдвинуто. В результате, несмотря на общий успех кампании, искомый стратегический результат не наступил.
Именно рассеянность стратегии русской армии в 1914–1916 гг. (что объясняется прежде всего союзническими обязательствами России и спецификой коалиционной войны) не позволила достигнуть решительного результата в борьбе ни с одним из противников.
Само стратегическое развертывание в 1914 г. страдало важнейшим нарушением основного правила стратегии – необходимости сосредоточения наибольших сил на важнейшем направлении, хотя бы даже ценой оголения второстепенных участков фронта. Именно интересы коалиции в целом вынудили Россию действовать подобным образом.
Вместе с тем оперативно-стратегические усилия русской армии в значительной мере способствовали победе всего блока Антанты в Первой мировой войне.
Одной из упущенных возможностей русской стратегии был босфорский вопрос. Дважды (в 1915 и 1916 гг.) была упущена возможность реализовать периферийную стратегию, осуществив комбинированную операцию по овладению проливами Босфор и Дарданеллы.
В начале XX века проливы имели для России важнейшее экономическое и стратегическое значение. Лозунг – «ключи от Босфора находятся в Берлине» оказался в корне неверным – итоги Второй мировой войны являются ярким тому доказательством.
К весне 1916 г. операция для овладения Босфором была подготовлена. Считая, что вопрос о проливах будет решен победой над Германией, начальник Штаба Верховного главнокомандующего М. В. Алексеев считал Босфорскую операцию ненужной затеей, способной лишь отвлечь войска от главного театра войны, и тем отсрочить победу. Это при том, что оперативно-стратегическая обстановка в этот период складывалась для русских войск исключительно благоприятно. К весне 1916 г., вследствие ряда катастроф на Кавказском фронте, постоянных неудач в районе Суэцкого канала и Палестины, а особенно вследствие тяжелых потерь при обороне Дарданелл, боеспособность турецкой армии была в значительной мере подорвана, а материальные ресурсы исчерпаны.
Последний удар боеспособности турецкой армии нанесло германское верховное командование, потребовав, в связи с успехами наступления Юго-Западного фронта летом 1916 г., отправки на галицийский фронт целого турецкого корпуса. В состав корпуса были включены наиболее боеспособные части из состава группировки, находившейся в районе Проливов и Константинополя.
После переброски в июле 1916 г. этого корпуса в Галицию, в районе проливов осталось всего 3 дивизии. Учитывая слабую пропускную способность железнодорожных путей, германцы при всем желании не смогли бы подвезти в угрожаемый район значительные подкрепления ранее, чем через 2 недели после начала русской десантной операции. В этой обстановке даже небольшой русский десант (2–3 дивизии, т. к. большее число соединений М. В. Алексеев не считал возможным выделить из состава действующей армии) мог сыграть важнейшую стратегическую роль.
В 1916 г. Турция была самым слабым звеном германского блока, и Босфорская экспедиция вместе с Брусиловским наступлением могли завести цепную реакцию обрушения вражеской коалиции. На правильность этой стратегической идеи указывает то обстоятельство, что крушение Германии в Первой мировой войне в 1918. началось именно на второстепенном – Солоникском фронте – с капитуляции Болгарии. Историк А. А. Керсновский был абсолютно прав, когда писал: «Ключи от Босфора полагали в Берлине…. Сейчас мы видим, что ключи от Берлина находились на Босфоре»[25].
Первая мировая война окончательно опрокинула стратегические концепции о возможности достижения победы путем разгрома противника в генеральном сражении.
Исход войны определился в длительной, напряженной борьбе.
В начале войны была сделана попытка добиться победы путем ведения решительного стратегического наступления. Однако вследствие мощного развития огневых средств подавления противника и тяжелых потерь все воюющие стороны, израсходовав почти все материальные запасы, были вынуждены перейти к стратегической обороне. Сложилась новая форма ведения войны – длительная борьба на сплошных позиционных фронтах. Достигнуть победы в создавшейся обстановке можно было только путем проведения ряда стратегических наступательных операций, осуществляемых одновременно или последовательно на различных фронтах.
Огромный размах вооруженной борьбы потребовал изменения способов стратегического руководства. Управлять огромными армиями по старой схеме «главнокомандующий – армия» стало невозможно. Поэтому сложилась новая структура управления: Ставка – фронт (группа армий) – армия. Уже с самого начала войны было введено деление действующей армии на два фронта: Северо-Западный и Юго-Западный (в то время как у французов процесс объединения армий начал определяться лишь в сентябре 1914 г., также как и командование над 8-й и 9-й германскими армиями было сосредоточено в руках П. Гинденбурга также в сентябре 1914 г.). Наступление группировки П. Гинденбурга на варшавский плацдарм в сентябре – октябре 1914 г. требовало реакции русского командования – и первоначально почти пустой Передовой театр (Русская Польша) начал с сентября 1914 г. заполняться войсками из обоих фронтов. На первых порах Ставка подчинила эти войска Юго-Западному фронту, но вскоре затем передала Северо-Западному фронту. Но налицо была необходимость нового, срединного фронта.
И в ходе Лодзинской операции в ноябре 1914 г. нечто подобное проявилось в группировке из войск (2-я, 1-я и 5-я армии и отдельные отряды), объединенных под временным руководством командующего 5-й армией П. А. Плеве. Но эта группировка была подчинена не Ставке непосредственно, а Северо-Западному фронту И лишь в августе 1915 г., расширившегося после Великого отхода Русского фронта, был образован такой срединный фронт – Западный.
После присоединения Румынии к державам Согласия вначале на новом ТВД оперировала румынская армия с входящим в нее русским армейским корпусом, а затем, после разгрома румынской армии А. фон Макензеном, появился Румынский (Русско-румынский) фронт, подчиненный русской Ставке под номинальным командованием румынского короля.
Русская армия в период Первой мировой войны использовала все формы стратегического маневра – стратегический прорыв, стратегическую фланговую атаку, стратегический охват и окружение, грамотно оперировала стратегическими резервами.
Важнейшее оперативно-стратегическое значение имел железнодорожный маневр Верховного командования в Галицийской битве. 9-я армия (1 и 18-й гвардейские корпуса) сосредотачивалась в районе Варшавы в качестве резерва, который, перейдя в наступление по левому берегу р. Вислы, мог помочь армиям Северо-Западного фронта преодолеть барьер германских крепостей на Нижней Висле. Но в момент кризиса Галицийской битвы русское главнокомандование развернуло железнодорожные эшелоны с корпусами армии и направило их на правый фланг 4-й армии (в район Люблина), что позволило переломить ход противостояния в Галиции.
В ходе Варшавско-Ивангородской операции русское Верховное командование осуществило широкий маневр как по грунтовым, так и по железным дорогам, наладив одновременное наступление четырех армий. Благодаря этому маневру русское командование смогло создать перевес в силах над противником на главном участке операции (1,6: 1 в пехоте и 1,5: 1 в артиллерии), что в немалой степени способствовало победе. Как отмечал Г. К. Корольков: «русским принадлежал конечный стратегический успех, так как генерал Гинденбург был принужден отказаться от продолжения операции, не ожидая тактического неуспеха… на его стороне были преимущества технического снабжения и неограниченного расходования боевых средств и все-таки он принужден был признать свой стратегический неуспех и начать быстрый отход»[26].
Следует назвать имена трех выдающихся стратегов русской армии эпохи Великой войны, обладавшими присущим им стилем оперативно-стратегического творчества, деятельность которых отразилась на ходе боевых операций на Русском фронте – великого князя Николая Николаевича, М. В. Алексеева и Н. Н. Юденича.
При всех недостатках, стратегическое искусство русской армии стояло на должном уровне, являясь ключевым фактором в деле победы Антанты над германским блоком в Первой мировой войне.
II. Оперативное искусство русской армии
Оперативное искусство – элемент военного искусства, связующее звено между стратегией и тактикой. Занимается теорией и практикой подготовки и проведения фронтовых и армейских боевых операций. По содержанию оперативное искусство – это наука о проведении операций.
Оперативное искусство формирует способы подготовки и проведения боевых операций (обеспечивая деятельность стратегии) и дает исходные данные для организации подготовки и проведения общевойскового боя в соответствии с целями и задачами операций (обеспечивая этим функционирование тактики).
Крупнейшим исследователем вопросов оперативного искусства в довоенный период был военный теоретик профессор Николаевской академии Генерального штаба А. А. Незнамов[27]. Он отмечал, что идеалом военного искусства было стремление решить судьбу войны в ходе одного «генерального сражения» – но т. к. в современной войне «дерутся» недели, а «пережидают» месяцы, то война представляет из себя совокупность скачков наступающего и отскоков обороняющегося. Границами таких скачков являются рубежи сопротивления обороняющегося.
Соответственно, А. А. Незнамов под боевой операцией понимал подготовку и ведение военных действий общевойсковой армией (фронтовые объединения до мировой войны были неизвестны), причем эти действия подвержены определенной цикличности. Логическим же концом операции является сражение. Соответственно, искусство подготовки и проведения операции и составляет предмет оперативного искусства.
Как справедливо отмечал теоретик, современная война не может быть решена одним генеральным сражением – она состоит из совокупности боевых операций, взаимосвязанных между собой основной руководящей идеей – «операционной линией». Сражение одной или нескольких армий также в свою очередь состоит из нескольких боестолкновений, также связанных между собой единой целью.
Исследуя наступательную операцию, А. А. Незнамов выделял следующие формы оперативного маневра: захват сообщений, прорыв, охват вражеского фланга.
Захват сообщений (удар по коммуникациям) заманчив по своим результатам и огромному нравственному впечатлению. Достижение такого успеха требует большого искусства на поле боя – в противном случае наступающему «угрожает не просто опасность, а катастрофа».
Прорыв и дальнейшие действия прорвавшейся группы против одной из частей боевого порядка противника возможны «при чрезмерной разброске неприятельской армии».
Из трех форм оперативного маневра, наиболее часто применяемой и естественной для больших войсковых масс, будет являться наступательная операция с охватом одного из флангов противника. Для проведения такой операции наступающий должен сосредоточить превосходящие силы.
Охват флангов энергичного противника осуществить весьма сложно, т. к. для этого требуется очень большое превосходство в силах – в противном случае «наступающий сам рискует прорывом».
Марш-маневр, оперативные перемещения, подход войск к полю сражения и их развертывание теоретик рассматривал с позиции обеспечения возможности сосредоточить в течение одного боевого дня на одном поле сражения максимальные силы и средства, которые вступают в бой с похода («простым движением вперед») и с охватом фланга противника. Достижение такого результата и составляет цель марша-маневра.
А. А. Незнамов выделял следующие основные особенности современного сражения. Главный успех основывается на достижении огневого перевеса над противником – в результате действий в рассыпном строю (стрелковой цепи) пехоты.
Конница не может находиться, как когда-то, на одной линии с пехотой взаимодействуя с последней – она должна пользоваться успехом, достигнутым в огневом бою.
Артиллерия (ее роль значительно выросла), создавая огневой перевес, пролагает пехоте дорогу и по приказу командира переносит центр тяжести своего огневого воздействия на ключевые пункты поля боя.
Вследствие возросших дальнобойности и меткости оружия – развертывание войск осуществляется на удалении 10—7 км от поля сражения. Рассредоточение боевых порядков войск на широком фронте, считал А. А. Незнамов, не может привести к решительному успеху при лобовом столкновении противников. Поэтому участь сражения в основном и будет решена на одном из флангов. Соответственно, наибольший оперативный успех может быть достигнут при условии подхода войск к полю сражения одновременно с разных направлений.
А. А. Незнамов выделял «выжидательную» и «встречную» операции.
Выжидательная операция (выжидательное расположение) осуществляется для того, чтобы не дать противнику одержать оперативный успех до того, пока не будут закончены необходимые технические мероприятия со стороны обороняющегося.
Такая операция осуществляется на выгодных оборонительных рубежах. На этих заблаговременно укрепленных позициях выжидающий противник располагает меньшую часть своих сил, в то время как главные силы направляются для решения активной задачи – она наступает, стараясь на избранном направлении достигнуть над противником перевеса.
Встречную операцию, писал А. А. Незнамов, нужно перестать считать случайной. Как и другие операции, она готовится и рассчитывается. Во встречной операции, являющейся следствием одновременного наступления противников, «очень важно сразу же взять почин в свои руки».
Начавшаяся Первая мировая война подвергла многие теоретические постулаты практической проверке.
Реализация оперативного искусства русской армии в годы войны осуществлялась фронтами (оперативно-стратегическими объединениями войск действующей армии) и армиями (оперативными объединениями действующей армии).
Всего в годы войны существовало 6 фронтов: Северо-Западный, Северный, Западный (появились в августе 1915 г. в связи с разделением Северо-Западного фронта), Юго-Западный, Румынский (образован в декабре 1916 г.) и Кавказский и 17 армий (1-13, Особая, Добруджинская, Дунайская, Кавказская).
Осуществлялось оперативное искусство на Русском фронте Первой мировой войны в период проведения кампаний и входящих в их состав боевых операций.
Структурно операции кампании 1914 г. делятся на четыре группы.
Во-первых, это восточно-прусские походы: Восточно-Прусская операция (в т. ч. Первое сражение у Мазурских озер) и Второй поход в Восточную Пруссию (включая Первую Августовскую операцию). Главная цель этих операций – помощь Французскому фронту и овладение плацдармом для последующих действий против Германии, а также прикрытие правого фланга группировки в Польше.
Как уже отмечалось, наиболее эффективной реализации Россией союзнического долга способствовало максимально быстрое вторжение войск Северо-Западного фронта в Восточную Пруссию. Максимальная быстрота означала огрехи в мобилизации и сосредоточении войск – но русское командование шло на это для спасения страны-союзницы. В августе 1914 г. единственная германская территория, на которую непосредственно могла воздействовать русская армия – это Восточная Пруссия. В начале кампании именно действия на данном ТВД могли привести к быстрой оперативной реакции высшего германского командования и вызвать отток его войск с Французского фронта.
В то же время Восточная Пруссия, эта естественная крепость Европы, была очень неприятным (в смысле маневрирования наступающих армий) ТВД, не прощавшим тактических и оперативных ошибок оперировавших войск. Восточная Пруссия считалась самым трудным ТВД: она была одной огромной крепостью – до того сильными были естественные и искусственные препятствия, которыми она изобиловала.
Во-вторых, это галицийские операции: Галицийская битва, Ченстохово-Краковская операция, первый этап Карпатской операции. Главная цель этих операций – сокрушение австро-венгерской армии и вывод Австро-Венгрии из войны.
Задаче реализации собственно русских интересов способствовали операции в Галиции. Этот ТВД мог принести гораздо большие стратегические и оперативные результаты. Он был благоприятнее для маневрирования крупных войсковых группировок. Наконец, здесь была сосредоточена основная масса австрийской армии, и заманчивым казалось нанести ей решительное поражение уже в начале войны.
В-третьих, действия русских войск по двум вышеуказанным направлениям привели к интенсивным переброскам германских войск на Русский фронт. Их структурирование и поиск новых оперативных решений привел к образованию еще одного ТВД – Польского (район р. Висла). Здесь были осуществлены одни из крупнейших и знаковых операций кампании – Варшавско-Ивангородская и Лодзинская.
В-четвертых, вступление Турции в войну привело к образованию еще одного фронта. Центральной операцией на данном ТВД является Сарыкамышское сражение.
Оперативная цель Восточно-Прусской операции 4 августа – 1 сентября 1914 г. для Северо-Западного фронта – захватить кенигсбергский выступ и прикрыть правый фланг русских войск в Польше, а также окружить и уничтожить войска германской 8-й армии в Восточной Пруссии.
1-я армия, наступая севернее Мазурских озер, должна была охватить левый фланг противника, а 2-я армия, обходя Мазурские озера с запада, должна была разгромить немецкие корпуса между р. Висла и Мазурскими озерами, воспрепятствовав отходу противника за Вислу. Таким образом, оперативная цель заключалась в охвате флангов противника посредством концентрического наступления – с дальнейшим окружением и уничтожением главных сил 8-й армии.
Но вследствие ряда объективных (например, наличие Мазурских озер, разрывавших фронт русских армий), так и субъективных (отсутствие согласованности в действиях командующих армиями, а также вследствие ненадлежащего руководства операцией со стороны командования фронтом) фактически осуществлялась не фронтовая, а две изолированные армейские операции.
Операция в принципе могла быть русскими войсками выиграна с большим трудом и при условии тесного взаимодействия штабов всех уровней, бесперебойной работе связи и качественной разведке.
Не закончив сосредоточение, в связи с настойчивой просьбой французов о помощи, 1-я и 2-я армии перешли в наступление – слишком критическим было положение англичан и французов в приграничном сражении.
Структура операций армий фронта была следующей.
Фронт 1-й армии.
Поделиться книгой: