Вильгельм

Клац!

Острые зубы щелкнули прямо за спиной парня, после чего его снова окатило с головы до ног, и Нардис все-таки взмолился:

— Вильгельм, да усыпи ты ее наконец! Она ж когтями клацает по полу так, что с другого конца города слышно!

— Здесь нет посторонних, — ровно отозвался я, размышляя, не слишком ли активным сделал имитирующее заклинание. Хотя насчет шума Нардис был, пожалуй, прав — в каменном тоннеле гуляло довольно громкое эхо, поэтому гончей стоило соблюдать осторожность.

Кость, получив приказ, действительно стала перемещаться тише. Только теперь вместо луж она заинтересовалась разбегающимися во все стороны крысами. И если раньше она с разбегу прыгала в воду, то теперь принялась охотиться на грызунов и, прицелившись, давила их тяжелыми лапами.

Чавк! Чавк! Плюх!

— Фу! — скривился Нардис, когда неподалеку от него образовались сразу три кровавые лужи.

Чавк! Чавк! Чавк!

Еще три крысы с придушенным писком обратились в фарш, а вошедшая в раж гончая принялась лихо гоняться за оставшимися. Крыс, правда, нашлось не так уж много — большая часть все-таки сообразила удрать куда подальше. Но тех, у кого мозгов не хватило забиться в щели, Кость с удовольствием начала преследовать, так что даже когда она скрылась за поворотом, оттуда довольно долго раздавались придушенные писки и характерные чавкающие звуки.

А потом все неожиданно стихло.

Нардис облегченно перевел дух. Я, напротив, насторожился. Но когда мы, благоразумно обходя оставшиеся на полу кровавые ошметки, добрались до гончей, то обнаружили, что она отыскала себе новую забаву. И в этот самый момент шустро рылась в гниющей под стеной куче, откуда вскоре добыла громадную кость.

И ладно бы, если бы псина просто ее разгрызла или бросила где нашла. Но нет. Имитирующее заклинание требовало от нее конкретных действий, поэтому добычу гончая не бросила, не сломала. А вместо этого принесла мне и с гордым видом продемонстрировала, словно самая обычная собака, ожидающая честно заслуженной похвалы.

Мда.

Забрав у нее пожелтевшую от времени берцовую кость… судя по размерам, коровью, а не человеческую… я без затей зашвырнул ее в первое попавшееся ответвление.

Псина от этого простого поступка чуть не взвыла от радости. По крайней мере именно так я расценил ее гулко клацнувшиеся челюсти и целую череду высоких прыжков, выражающих крайнюю степень нетерпения. Когда же костяшка улетела далеко во тьму… а бросил я далеко, от души… зверюга, прочертив когтями глубокие борозды в полу, резво развернулась и со всех лап понеслась за добычей, по пути не забывая давить не успевших спрятаться крыс.

— Жуткое зрелище, — вполголоса заметил Нардис, когда костяная псина, вильнув лысым хвостом, скрылась в темноте. — Если увидишь такую ночью, точно обгадишься со страху.

— Аа-а-а-а! — как по заказу донеслось из глубины того тоннеля, куда умчалась Кость. — Нарук, беги!

— Что за-а-ау-у!..

Клац! Бульк! Чавк!

Два одновременно прозвучавших вопля тут же оборвались, а мы с Нардисом быстро переглянулись.

Кто это болтается по подземным тоннелям посреди ночи? Воры? Убийцы? Контрабандисты? Или здесь в кои-то веки что-то понадобилось городскому патрулю?

Спустя несколько секунд из темноты снова раздался дробный цокот когтей.

— По-моему, твоя псина принесла что-то не то, — дрогнувшим голосом заметил Нардис, когда рядом с ним нарисовался громадный собачий скелет, сжимающий в зубах окровавленный мужской ботинок.

Я с сомнением оглядел добычу питомицы.

Ботинок обычный, старый, разношенный и явно не казенный — местные вояки предпочитают носить сапоги. Значит, не стража. Это хорошо. А вот свежая кровь на подошве — уже не очень, хотя, если подумать, приличному человеку в такое время делать в таком месте нечего, ну а судьба местных бандитов меня не волновала.

— Наверное, перепутала, — заключил я.

— П-перепутала?!

— Ну да. Предлагаешь ей вернуться и извиниться перед пострадавшими?

Нардис тревожно посмотрел на мое невозмутимое лицо. Пару раз вдохнул-выдохнул и наконец опустил плечи.

— Не надо. А вот тела стоит убрать, чтобы не опознали. А то мало ли, вдруг все-таки стража наткнется?

— Кость, ты слышала? — повернулся я к нетерпеливо приплясывающей псине. — Прибери за собой.

— Клац! — с готовностью отозвалась гончая. После чего послушно выплюнула ботинок и, вильнув хвостом, снова умчалась. Вскоре с той стороны раздался новый шум, подозрительный хруст, звуки торопливо разрываемой плоти, словно зверюга перемалывала останки бедолаг в труху. Нардис, услышав всю эту какофонию, поспешил зажать уши и убежал вперед. Я же, наоборот, задержался, чтобы оглядеть тоннель повнимательнее, а заодно отдал Кости еще один приказ, только уже мысленный и более конкретный.

Спустя четверть часа мы остановились перед нужным нам ответвлением. Собственно, это было не совсем ответвление — просто участок стены, заранее освобожденный от каменной облицовки и прикрытый для надежности старыми досками.

Доски Нардис, не дожидаясь команды, разобрал, открыв довольно узкий, вырытый прямо в земле лаз, куда едва мог протиснуться взрослый мужчина, да и то, если встанет на четвереньки. Мне же там было вполне просторно, так что я даже не замедлился, пока пробирался к цели нашего путешествия.

Надо сказать, одно из преимуществ присмотренного нами кладбища (а в немаленьком Дамане таких насчитывалось целых три) заключалось в том, что располагалось оно довольно далеко от центра города. И, наоборот, очень близко к кварталу Бедняков, на границе которого мы обитали вот уже полгода. Наличие подземных тоннелей еще больше упрощало процесс перемещения из одного места в другое. Ну а не предусмотренное строителями ответвление позволяло не тратить время на преодоление ограды и давало возможность проникнуть на территорию кладбища легко и, что намного важнее, незаметно.

Когда тесный лаз закончился и привел нас в довольно просторный коридор, созданный не так давно и исключительно нашими усилиями, я выпрямился, приставил к стене лежащую тут же деревянную лестницу, поднялся наверх и, выбравшись через дыру в полу, мимолетно огляделся: толстые каменные стены, просевший потолок, тяжелая плита вместо двери, которую далеко не каждый сумеет стронуть с места, два пустых гроба со сдвинутыми набок крышками… Склеп был очень и очень старым. Настолько древним, что за давностью лет магическая защита на его стенах успела истощиться, да и о нем самом, похоже, давно забыли, поэтому о нашем присутствии, если судить по оставшимся в пыли следам, до сих пор никто не догадался.

Ну как никто…

Стоящие по бокам от «двери» двое скелетов в обрывках одежды при моем появлении одновременно встрепенулись, но почти сразу же вернулись на место и опустили занесенные для удара лопаты, которыми я их когда-то вооружил.

— Все в порядке? — приглушенно спросил снизу Нардис.

Я молча подвинулся в сторону. Он так же молча вылез, повертел головой, желая убедиться, что за время нашего отсутствия в склепе ничего не изменилось. Ненадолго задержал взгляд на смирно стоящих скелетах, покосился на пустые гробы, где эти самые скелеты когда-то лежали. Наконец выбрался целиком и, отряхнувшись, принялся деловито рыться в сваленных в дальнем углу вещах.

— Кого будем грабить на этот раз?

— Думаю, настало время познакомиться с соседями. Накинь-ка капюшон.

— Зачем? — не понял Нардис, выуживая на свет божий несколько больших и прочных мешков. — Думаешь, скелеты или зомби смогут запомнить меня в лицо?

— Помимо них на старых кладбищах обитает и настоящая нежить. Или считаешь, кладбищенская ограда просто так зачарована?

— Ну не знаю. За то время, что мы тут бродим, ни одной твари пока не видели. За исключением тех бедолаг, которых разбудил ты. Да и откуда здесь взяться полноценной нежити? Это все-таки столица, а не занюханный Зранск[1], где нормального колдуна днем с огнем не сыскать.

— Любое кладбище — это готовая основа для скверны, — спокойно сообщил я. — Для перерождения его достаточно лишь немного к этому подтолкнуть. Скажем, периодически проливать здесь кровь — во время войны, бунтов или запрещенных ритуалов. Думаешь, за все время существования империи желающих было мало? Или полагаешь, это кладбище просто так закрыли от посторонних?

Нардис со вздохом закутался в плащ, поправил висящий на шее камешек с багровой отметиной посередине и мрачно зыркнул по сторонам.

— Сгинь, — приглушенно буркнул он, когда из лаза показался лысый череп.

— Молодец, — похвалил я гончую, благодаря которой больше никто и никогда не сумеет опознать оставшиеся в тоннеле тела. — Иди сюда. Ты мне скоро понадобишься.

Псина буквально выпрыгнула из дыры и подбежала, всем видом выражая готовность повиноваться.

— Эй вы, — махнул я безучастно стоящим скелетам. — Шагайте вниз и ройте еще один ход во-о-он в том направлении.

Когда скелеты без возражений вскинули лопаты на плечо и дружно протопали к лазу, я на всякий случай отошел в сторонку. А когда мои верные землекопы спустились вниз, шлепнул гончую по загривку.

— Присмотри.

Кость тут же ринулась следом, лихо спрыгнув в дыру и, судя по хрусту, сломав-таки старую лестницу. Потом из тоннеля послышался характерный шум, шорох осыпающейся земли, скрежет когтей о камни. Еще через четверть часа шум стал гораздо тише и изменил тональность. Ну а когда я услышал гулкие удары по камню, то спрыгнул с края гроба, где ожидал результатов, и в последний раз окинул взглядом приютивший нас склеп.

Нам с ним, можно сказать, повезло. Старое кладбище вообще оказалось находкой. Им, как выяснилось, давно не пользовались, на его территории уже много лет не было новых захоронений и не проводились никакие ритуалы. Однако поскольку в здешних могилах нашли свой покой многие известные люди, да и старые имперские рода далеко не все перенесли отсюда семейные усыпальницы, то охраняли это место на совесть, поэтому ограбить даже одну из могил представлялось не такой уж простой задачей.

Помимо зачарованной ограды и целой сети заклятий, долженствующих в случае чего сдержать оживших мертвецов, на каждом склепе имелись специальные заклинания, благодаря которым люди могли быть уверены, что останки дорогих им людей никто не потревожит. Причем часть этих заклинаний находилась на внутренней поверхности стен. Часть блокировала двери. Нередко зачаровывались сами останки, чтобы на них нельзя было воздействовать. А в некоторых склепах… как, например, в этом… не имелось даже двери, а усопшие вместе со всеми погребальными атрибутами были навечно замурованы внутри. И это было оправдано, поскольку от всего на свете магия не спасала, и время от времени даже очень хорошо охраняемые склепы все-таки подвергались грабежу.

Мы таких отыскали штук двадцать, пока рыскали в поисках нетронутого захоронения. Искали, разумеется, совсем старую, давно заброшенную усыпальницу, с уже ослабленной магической сетью, которая позволяла надеяться, что взлом не сразу обнаружат. А в итоге нашли этот замечательный, замурованный наглухо склеп, к которому даже мне не сразу удалось подобраться.

Заклинания для такого, как я, разумеется, не были помехой, однако «дверь» нам так и не поддалась. Стены тут тоже оказались сделаны на совесть. И поскольку шуметь на кладбище не хотелось, а следы оставлять тем более, то в итоге я просто пробудил обитателей соседних могил, вручил им в руки лопаты, велел сделать самый обычный подкоп и через пару ночей благополучно расколошматил одну из плит в полу.

Внутри оказалось всего два гроба. И целая куча старинного барахла, при виде которого Нардис до мозга костей проникся духом кладоискательства. А еще там нашлось два целехоньких… не чета бедолагам из простых могил… скелета, которыми я быстренько заменил первую группу рабочих и сделал новый подкоп. На этот раз к одному из ответвлений городского подземелья. Оставшихся без дел бедолаг снова загнал в склеп — нечего им просто так по кладбищу шататься. Ну а рядом с первым подкопом посадил большой колючий куст, который прекрасно маскировал дыру в земле и при этом оставлял отрытым доступ на поверхность.

Золота и прочих ценностей, найденных в гробах, нам хватило и на покупку, и на обустройство дома, и даже на создание приличного запаса дорогостоящих эликсиров. Но деньги, как я уже говорил, имели скверное свойство заканчиваться, поэтому, когда удары из-под земли прекратились, я удовлетворенно кивнул и спрыгнул вниз в надежде, что правильно угадал со вторым склепом, и внутри нас ждет немало приятных открытий.

[1] Небольшой приграничный городок на юге империи.

Глава 6

Увы. Когда я выбрался из ямы, то сразу понял, что до нас тут кто-то уже побывал: красивые барельефы на стенах оказались сколотыми, крышки на четырех стоящих в ряд гробах сдвинуты; внутри, кроме беспорядочно набросанных костей, ничего ценного не осталось; а в довершение всего на полу красовалось множество отпечатков чужих сапог.

Правда, железная дверь, которая снаружи показалась мне вполне надежной, оказалась нетронутой, вот только магической защиты на ней больше не было. Зато в дальнем углу одна из плит на полу была отодвинута в сторону, а под ней зиял почти такой же лаз, который только что прорыли мои неутомимые землекопы.

— Пусто, — разочарованно пробормотал Нардис, вылезая из дыры следом за мной и оглядывая ограбленный склеп. — Похоже, не мы одни додумались прорыть проход под кладбищенской оградой.

Я промолчал.

Судя по узорам на стенах, качеству облицовочного камня и опустевшим нишам, когда-то это и впрямь было богатое захоронение. Довольное старое, но такое же ненужное, как и то, что разграбили мы. К несчастью, когда несколько месяцев назад я присматривался к кладбищенским постройкам, то не обратил внимания на некоторые детали. Снаружи мне показалось, что склеп еще не тронут. Следов взлома не было. Однако, судя по следам и отсутствию запаха, обчистили это место довольно давно. Причем сделали это обстоятельно, неспешно, с умом, успев не только обнести мертвецов и оставив на них лишь полуистлевшие саваны, но даже статуи из ниш каким-то чудом сперли, несмотря на их внушительные размеры.

Эх, сколько добра пропало зря…

И все же уходить без добычи не хотелось. До рассвета еще оставалось немного времени, поэтому можно было попытать удачу в другом склепе. Но поскольку ждать, пока скелеты выроют еще один подземный ход, не хотелось, я вернулся под землю, прихватил терпеливо дожидавшихся приказа костяшек и выбрался вместе с ними на поверхность, принявшись придирчиво рассматривать виднеющиеся тут и там надгробия.

Жаль, что у скелетов нет языков, и у них нельзя, проходя мимо, поинтересоваться, много ли добра дорогие родственники покидали в могилу. Насколько бы это облегчило нам жизнь! Но вскрывать все гробы подряд в надежде, что там найдется чем поживиться… как-то это было мелочно, что ли? Да и несолидно. Поэтому я приметил торчащую из-за деревьев более или менее сохранную крышу и указал на нее скелетам.

Те молча развернулись и потопали куда велено. Еще через пару мгновений к нам присоединился сердито выдирающий из себя колючки Нардис. А выбравшаяся последней Кость лишь бодро отряхнулась и снова принялась носиться по округе, периодически роя носом землю и с любопытством заглядывая во все ямы подряд.

Особенно ее заинтересовали расставленные вдоль кладбищенских тропинок статуи. Уже старые, позеленевшие от времени, местами с отколотыми носами, отсутствующими руками и прочими частями тела. Большая их часть находилась вокруг старых, богатых и определенно не оставленных без внимания склепов наподобие караульных или часовых. Но иногда встречались и одинокие, скорбно поникшие или молитвенно сложившие на груди руки фигуры, которые ночью, да еще при полном отсутствии освещения, смотрелись откровенно уныло.

Нардис такие обычно старался обходить по дуге — на кладбищах он все еще чувствовал себя неуютно. Торчащие из земли надгробия его нервировали. Оглушительная кладбищенская тишина нагоняла тоску. А однажды — в самом начале нашего знакомства, когда я глубоко задумался и не уследил за ситуацией, отчего со всех сторон на нас полезли внезапно ожившие скелеты — он и вовсе задал стрекача, поскольку реакция мертвецов на мое появление для него была тогда в новинку.

Правда, со временем человек ко всему привыкает. Даже к тому, что периодически из-под могильных холмиков к нему тянутся костлявые руки. И если в первый раз Нардис с воплем удрал, то сейчас, стоило только земле под его ногами зашевелиться, он просто отодвинулся подальше и вполголоса посоветовал мне не отвлекаться.

Еще один казус случился минут через десять, когда мы достигли своеобразного перекрестка, где на пересечении нескольких дорожек находился постамент, увенчанный фигурой Смерти. Тощее несуразное тело, обрывки плаща, как бы развевающиеся на ветру, низко надвинутый капюшон, распахнутые за спиной черные крылья… Не знаю, кто уж поставил здесь эту скульптуру, но страж из нее получился так себе. На обсиженных птицами каменных плечах красовались целые залежи засохшего помета. Частично расколотые и исписанные похабными надписями ступни демонстрировали наплевательское отношение вандалов к самой Смерти и к тем, кого она охраняет. Исцарапанный и покрытый сколами плащ выглядел жалко. А в довершение всего какой-то шутник вложил в костлявую руку ржавую косу, еще больше посмеявшись над той, что должна была пугать нарушителей одним своим видом.

— Жуть какая, — пробурчал Нардис, покосившись на статую. — Я бы у себя на заднем дворе такую не поставил.

— А мне нравится, — не согласился я, испытав при виде Смерти странное ощущение, какое бывает, если после долгого перерыва вдруг встретишь на улице старого знакомого. — Только место для нее выбрано не слишком удачно. Она гораздо лучше смотрелась бы в замке какого-нибудь злодея… Может, нам ее украсть?

Мой помощник кисло улыбнулся, явно будучи не в восторге от этой идеи, а вот гончей неожиданно приглянулась коса. Пробежавшись вокруг статуи раз-другой, костяная псина вдруг высоко подпрыгнула и, вырвав из лап Смерти деревянное древко, с чрезвычайно довольным видом притащила его нам.

— А что? Тебе идет, — не преминул заметить я, когда Кость бесцеремонно ткнула добычу в руку Нардиса, и тот… видимо, от неожиданности… машинально обхватил ручку сильными пальцами. — Кажется, у собачки проснулось чувство юмора?

Парень брезгливо глянул на испачканную в помете косу. Но в длинном черном плаще и с мрачным донельзя лицом он гораздо больше походил на хозяина трофейного оружия, нежели изгаженная статуя.

Нардис, правда, шутки не оценил и уже собрался отшвырнуть «сокровище» подальше, но тут Кость повела носом, вытянулась всем телом и замерла, поджав под себя правую переднюю лапу.

— Похоже, мы тут не одни, — вполголоса заметил я, прикрыв глаза и ощутив, как шагах в двухстах впереди и чуть правее от нас проступили две крохотные зеленые точки. — Живые. Двое.

К сожалению, мое чутье не давало цельной картины — только помогало различать живых-неживых и позволяло видеть магию. В чем-то, если я правильно понимал, оно было сродни заклинанию «прозрения»[1], которым владели могущественные колдуны вроде Кариура. Но, в отличие от настоящего заклятия, мои способности не позволяли видеть дальше пары сотен шагов.

— Одаренные? — насторожился мой помощник, вцепившись в косу до побелевших костяшек.

— Не уверен. Ауры слабые. Едва их вижу. Зато у них при себе есть два амулета. Так что вряд ли это убитые горем родственники, решившие навестить усопших. Никак у нас появились конкуренты?

Нардис возмущенно взмахнул косой.

— Какие еще конкуренты?! Это наше кладбище!

Ишь как встрепенулся. Стоит, свирепо раздувает ноздри и злобно зыркает по сторонам, готовый убить всех и каждого, кто посмеет посягнуть на наше добро. На некстати высунувшийся из-под земли скелет он только рыкнул. Попытавшемуся ухватить его за лодыжку зомби раздраженно смахнул голову, благо коса оказалась заточена отменно.

Вот что с людьми делает жажда наживы. Даже страх перед нежитью отступает, когда человеку кажется, что его пытаются обобрать.

— Пойдем познакомимся? — предложил я, мысленно отдав Кости еще одну команду.

Нардис в ответ лихо взмахнул косой и, нахлобучив капюшон так, что снаружи даже носа было не видать, решительно двинулся на шум. Гончая, клацнув зубами, рысцой побежала следом. Ну а я махнул молчаливо стоящим скелетам и двинулся последним, испытывая целую смесь слабых, едва ощущаемых, но оттого не менее важных эмоций, источником которых по какому-то недоразумению стали неизвестные нам люди.

До нужного склепа мы добрались быстро. Однако когда в темноте забелели изъеденные временем, поросшие мхом и во всех смыслах непривлекательные стены, оказалось, что каменная плита, служившая туда входом и одновременно выходом, сдвинута в сторону, а взломщики уже увлеченно копаются внутри, даже не стараясь соблюдать осторожность. Гулкие удары железа о камень наглядно доказывали недобрые намерения незваных гостей. А горящий в ночи артефакт, прилепленный аккурат рядом с открытой дверью и деликатно отодвинувший в сторону старую, но все еще недурственную магическую защиту, недвусмысленно намекал, что грабители неплохо подготовились к вылазке.

— Быстрее давай! — пискляво заявил один из них, и гулкое эхо с готовностью подхватило его слова. — До рассвета всего ничего, а после нас не должно остаться следов!

— Сам давай! — с раздражением откликнулся второй. Судя по всему, уже немолодой и на редкость хрипатый мужик. — Хочешь быстрее — иди и долби!

— Я — колдун, а не каторжник, Саана тебе в печенку! Защиту вскрыл, от нежити нас прикрою, а дальше — твоя работа!

— Да иди ты в…

Внутри послушалась какая-то возня, приглушенный шум, в котором потонула вторая часть фразы. Гулко звякнул брошенный на камни лом, а потом писклявый придушенно просипел:

— Да ладно! Ладно… я не то хотел сказать! Отпусти! Если убьешь, то амулет отключится, дверь захлопнется, и ты вовек отсюда не выберешься! Сдохнешь от голода!

— Сам сдохнешь! Нарук меня вытащит, — свирепо рыкнул второй.

— Да из него помощник — как из меня бабочка! — едва слышно прохрипел второй. — Амулет слушается только меня! Идиот, он же на крови при… вя… зан…