Помоги проекту - поделись книгой:
— Сэр Тоби, я не намерен сегодня выслушивать нотации о женитьбе и детях, а моя сестра только и делает, что говорит об этом!
— Ваше Величество, принцесса Фелиция, как и все мы, ваши верноподданные обеспокоены, что у вас до сих пор нет наследника, поэтому её поведение вполне оправданно, — с укором заметил секретарь. Император обернулся:
— Мне кажется, Тоби, или вы меня упрекаете?
Ему доставило видеть, как этот холеный мужчина нервно сглотнул и слегка помедлил, прежде чем ответить:
— Ни в коем случае, Ваше Величество!
Эдвард привычно сжал губы, скрывая улыбку. Все-таки его боятся. Он уже не тот растерянный и ошеломленный случившимся мальчишка, каким был десять лет назад. Признаться, это было приятно.
— Хорошо, — кивнул император. — Что-нибудь еще?
— На этом все, ваше величество. Позволите идти?
— Идите, и не забудьте про проекты договоров.
Лорд Норрак едва заметно прищурился, но возражать не посмел. Дожавшись, пока секретарь выйдет, Эдвард вернулся за стол и потянулся к красной коробке, где по традиции (будь она не ладна) лежали документы, требующие личного ознакомления императора.
Как правило, ничего не значащие, поэтому параллельно с из изучением можно было прослушать краткую сводку того, что происходит в мире.
— Селл, международные новости! — скомандовал Эдвард. В комнате возникла голограмма.
Темноволосая девушка с пухлыми губами и весьма пышными формами, едва прикрытыми кусочками золотистой парчи — программная разработка лучшего друга, Джона Уайта, который теперь руководил центром испытаний военных-космических пилотников — еще одна давняя мечта императора, встречавшая ожесточенное сопротивление кабинета министров, особенно министра юстиции.
Раньше Эдвард использовал Селл лишь для того, чтобы позлить чопорного секретаря, а потом просто привык, как привыкают к дурацкой, но такой мягкой и уютной футболке. К тому же искуственный интеллект обладал определенным чувством юмора и ни в грош не ставил ни самого императора, ни его министров.
— Милый, боюсь, не могу тебя порадовать, — промурлыкала голограмма.
— Что, все так плохо? — Эдвард знал, что разговаривает с программой, но все равно не мог отказать себе в удовольствии пообщаться.
— Откуда я знаю? — девушка присела на край стола и пожала округлыми плечами.
— Что? — нахмурился он.
— Милый, боюсь я не смогу помочь, если ты не перефразируешь вопрос…
— Почему ты не можешь сообщить мне новости? — жестко спросил он.
Голограмма зарябила:
— Отказ доступа выхода на межмировую сеть, — голос зазвучал механически.
Эдвард нажал кнопку селектора на сенсорной поверхности стола.
— Сэр Тоби, зайдите, — коротко бросил он.
Селл снова стала видимой. Разлеглась на столе, болтая ногами в воздухе:
— Мне исчезнуть, милый?
— Останься! — Эдвард постучал пальцами по столу, ожидая, когда секретарь войдет.
— Как прикажет мой повелитель.
Скрип двери, звуки шагов, скрадываемые пушистым ковром.
Лишь тогда император поднял злой взгляд на личного секретаря. И остолбенел. Глаза у лорда Норрака бегали. Какой там замороженный хек? Да превый секретарь императора был просто сгустком эмоций. Эдвард прищурился, пристально изучая того, кто уже который год пытался ограничить императора в его проектах.
Еще несколько минут молчания. Император вдруг некстати вспомнил детскую игру в гляделки. Совсем маленьким он проигрывал Фелиции, потом, став чуть старше, научился выигрывать. И выигрывал до сих пор.
От Эдварда не укрылось, что у секретаря побежала по виску капелька пота. Но все равно секретарь героически делал вид, что ничего не происходит. И он решительно не понимает, почему его вызвали.
— Итак, милорд…
— Ваше Величество?
— Я жду объяснений, — небрежный кивок в сторону улыбающейся голограммы, которая сразу же помахала рукой первому секретарю.
— Э… полагаю, произошел сбой системы… наши специалисты работают над этим…
— Даже так… — фыркнул Эдвард, доставая из ящика стола допотопный планшет, принадлежащий еще деду. — Знаете, иногда я начинаю думать, что вокруг меня одни предатели и диверсанты. Не подскажете, отчего вдруг такие мысли?
Планшет работал от независимых линий связи и не был привязан к дворцовой системе информационных сетей. Сэр Тоби побледнел еще больше и невольно дернул узел галстука. Император усмехнулся и со злорадством нажал кнопку, включая старинный гаджет. Вновь бросил взгляд на секретаря.
— Что же там такое, о чем мне не следует знать?
— Ваше величество! — простонал сэр Тоби.
— И кто просил вас попытаться обмануть меня?
Император не повышал тон. Нет. Он был обманчиво-спокоен. И говорил чуть тише, чем обычно. Сэр Тоби хорошо его знал — и понял, что ему подобного не простят. Он проклял тот миг, когда решился поддаться на просьбы премьер-министра.
Эдвард вновь побарабанил пальцами по столу.
— Похоже, вы забыли, кому восемь лет назад вы давали присягу. Как там… “верно и преданно служить”?
— Но….
— Можете идти. И мой вам совет,
— Ваше Величество! — в голосе секретаря послышался скрытый упрек, но Эдвард сделал вид, что не услышал.
Он придвинул к себе красную папку, достал бумаги.
Первым в папке лежал проект бюджета на следующий год. Император лениво пробежался по строкам. Урезание космических исследований и рост дотаций на межмировые экспрессы не улучшили и без того скверного настроения императора. И это уже было согласовано с кабинетом министров.
Достаточно быстро покончив с финансами, а попросту перечеркнув злополучный документ и написав наискось «не одобряю», Эдвард принялся за доклады, а потом перешел к проектам договоров, присланных сэром Тоби по галасети. После перечеркнутого бюджета казалось, что все они направлены на поддержку межмирового экспресса. Ни один не затрагивал сотрудничество в каких-либо других сферах.
Эдвард откинулся на спинку кресла и задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, гадая, заговор это или же простая халатность.
Практически все министры были ставленниками его отца: они учились вместе с ним либо в школе, либо в колледже, а потом скорбели на его похоронах и клялись в поддержке растерянному наследнику, так неожиданно в одночасье ставшему правителем огромной империи.
Император отложил документы и невидящим взглядом посмотрел на стену, вызывая в памяти сгладившийся с годами образ отца. В основном здесь, в кабинете. Чуть реже — за обеденным столом, почти всегда в мундире, иногда — во фраке или в смокинге, если вечерние мероприятия не были официальными.
Даже когда они развелись с матерью Эдварда, о, какой был скандал, отец остался неизменен своим привычкам.
Все так же работа с документами, встречи с послами, государственными деятелями… на семью времени не оставалось. Когда-то Эдвард злился на это. Сейчас… сейчас он многое понял, но было уже поздно.
«Нелепая случайность», — так, кажется, писали газеты, когда флаер отца, не справившись с управлением, врезался в одну из опор платформы межгалактического экспресса. Никто не выжил. Эдвард узнал об этом, находясь в официальном турне по колониям, куда отец отправил его после очередного неудачного романа, закончившегося скандалом.
Один из новостных каналов опубликовал достаточно компрометирующие фото наследного принца с замужней дамой. Бывшая модель и эскортница, она удачно вышла замуж за восьмидесятилетнего миллионера и с удовольствием закрутила роман с наследником престола. Эдвард подозревал, что и снимки она сделала сама, желая обрести былую популярность. Новость моментально подхватили остальные. Скандал был грандиозный. “Подрыв устоев, нарушение семейных ценностей…” — это самая малость того, в чем обвиняли императорскую семью. Припомнили и некрасивые подробности развода родителей: откровения матери, романы отца…
Наследник моментально был призван во дворец, та встреча с отцом закончилась некрасивой ссорой, помириться они не успели…
Эдвард отшвырнул опостылевшие документы и прошелся по кабинету. А ведь даже тогда, уезжая в дипломатическое турне-ссылку, он не понимал, насколько занят отец. Обижался, как мальчишка, что у того не хватало времени на семью, считал, что именно отец сделал так мама, не выдержав, ушла от них… Впрочем, он и был тогда мальчишкой, считающим, что вселенная лежит у его ног.
Император сверился с атомными часами, стоявшими на каминной полке. Старинный корпус из бронзы скрывал в себе суперсовременное наполнение. Эдвард задумчиво постучал пальцем по голове нимфы, склонившейся над циферблатом.
До первой аудиенции оставалось еще пятнадцать минут, а значит, он еще успеет прочитать несколько документов и даже набросать черновики ответов и отдать секретарю, чтобы тот переписал начисто. Правда, потом надо проверить, насколько хорошо сэр Тоби уловил его мысль. Секретарь начинал раздражать своей закостенелостью, но альтернативы ему не было. Пока.
— Милый, я снова в деле, — Селл вновь призывно изогнулась. — Хочешь пошалить?
— Новости на экран, — император откинулся на спинку кресла, смотря на стену, на которой замелькали кадры из новостных сайтов.
В отличие от многих других, Эдвард любил изучать новостные порталы других странах. Это отнимало больше времени, зато наиболее качественно давало представление о том, что вообще происходит во всех мирах.
Первые же заголовки заставили его присвистнуть.
Через час, отменив все запланированные на день мероприятия и вызвав к себе министра юстиции для доклада, император уже не был уверен, что не хочет распустить правительство и потребовать от секретаря уйти в отставку. Потому что не зря все решили скрыть от него утренние новости.
— Как. Прикажете. Это. Понимать?
Голос императора был спокойный. До того спокойный, что невысокий лысеющий министр, взглянул на огромный виртуальный экран и невольно сглотнул.
— Ваше величество…
— Вы утверждали, что у вас все под контролем, милорд!
— Да но…
Эдвард махнул рукой, обрывая его на полуслове.
— Селл, лорда Норрака сюда! Немедленно!
Секретарь возник в дверях. За ним маячила еще одна знакомая фигура. Премьер-министр. Сухой, поджарый, весьма энергичный старик, он всегда норовил дать совет молодому императору, даже не интересуясь, нуждается ли тот в советах.
— Лорд Стенхоуп, присоединяйтесь! — приказал Эдвард, испытывая какое-то мрачное удовольствие от того, что все эти люди сейчас боятся его. Главное — не доставлять им удовольствие и не выходить из себя.
Он закрыл глаза и сосчитал до десяти, пытаясь успокоится, вновь посмотрел на стоящих перед ним мужчин. В дорогих костюмах, с тщательно повязанными галстуками, сколько раз они играли в свои закулисные игры, не давая молодому императору действовать самостоятельно. Доигрались.
— Итак, милорды, я предлагал вам пустить дело о похищении ребенка отцом на самотек, и пусть родители договаривались бы сами, но вы настаивали на участии Альвиона как третьей стороны, уверяли, что это — выигрыщшное дело и что у вас все под контролем! — взмах руки на экран, где мелькали кадры убийственных заголовков. — Что все под контролем? Что нам ничего не грозит? В результате — мы проигрываем, с нами вот-вот разорвут договороленности, подписанные на Межпарламентской Ассамблее, и с нас еще требуют выплаты в качестве компенсации! Как это понимать, господа?
— Мы не… — министр юстиции достал платок и промокнул пот, выступивший на лбу. — Ваше величество, наши адвокаты подготавливают апелляцию по данному вопросу! Уверяю вас, это весьма компетентные люди!
— Один из которых — ваш сын, второй — племянник премьер-министра? Кажется, перед заседанием, ваших «весьма компетентных людей» видели на закрытой вечеринке по случаю мальчишника герцога Карлайла? Когда все они, напившись, голыми прыгали в бассейн за стриптизершами? — император усмехнулся. — И вот результат: «Альвион способствует похищению детей»! «Возмездие настигло империю зла»! Эти новости на первом месте в тридцати трех мирах! Тридцати трех! Кто еще может похвастаться таким успехом, господа?
В кабинете повисло тяжелое молчание. Слегка успокоившись, Эдвард откинулся на спинку стула:
— Кто представлял интересы матери?
— Адвокат Эмбер Дарра, — министр юстиции открыл папку, чтобы свериться. — Мы не думали, что она возьмется за это дело.
— Вы вообще не думали, — оборвал его император. — В результате страна вынуждена платить за развлечения вашего сына, а меня обвиняют в том, что я ворую детей у бедных матерей, как какой-то монстр! Даже наши либеральные каналы подняли вой, и это накануне Дня юных гарантов мира! Вы хоть отдаете себе отчет, что это все может вызвать волну недовольства среди народа? Вам не хватает митингов и пикетов? Вы желаете революции?
Эдвард снова взглянул на пресловутую троицу. Министр юстиции безуспешно пытался унять дрожь в руках, премьер невольно ослабил узел галстука. Лишь сэр Тоби стоял навытяжку. Его лицо вновь напоминало замороженного хека.
Император в раздражении хлопнул ладонью по столу, попал на панель. Заголовок на стене исчез, сменившись изображением блондинки в сером костюме. Адвокат Эмбер Дарра. Хрупкая и изящная. Репортеры поймали момент, когда она выходила из здания суда. Гордо поднятая голова, торжествующая улыбка, а вот в изумрудно-зеленых глазах застыло что-то… точно осколки льда. Не женщина, а Снежная королева.
Эдвард внимательно всматривался в изображение, словно это могло помочь разрешить конфликт. Эмбер Дарра так часто выступала в судах против Альвиона, словно у нее были личные счеты. При чем со всей страной.
— Что у нее на руке? — вдруг спросил император, заставляя присутствующих вздрогнуть.
Сэр Тоби бросил быстрый взгляд на изображение:
— Часы, Ваше величество.
— Они ей не подходят.
— Прикажете заменить? — выпалил секретарь и осекся, понимая глупость своего предложения.
Эдвард приподнял бровь.
— А вы сможете? — ехидно поинтересовался он.
— Ваше величество!
— Ясно. Не можете. Как и не можете выиграть ни один процесс, когда нам противостоит эта, как там её — император щелкнул пальцами, вспоминая прозвище, которое называли репортеры, — Госпожа «Нет»?
Премьер бросил убийственный взгляд на министра юстиции, лорд Боллинброк только вздохнул.
— Вы же лично уверяли меня, что шумихи не будет, обе стороны пойдут на сделку, — продолжал император. — Что вы использовали давление на мать ребенка…
— Так и было, пока не вмешалась госпожа… Дарра.
— И ваши люди потеряли контроль над ситуацией?
— Да, — министр юстиции опустил голову.
Поделиться книгой: