Помоги проекту - поделись книгой:
– Конечно. Где ты еще такое мог видеть, – усмехнулся Ашшурбалит. – Твои подвиги в Сухи4 над вавилонянами и над касситами не приносили стольких жертв. Однако почему ты не напал на Тушратту? Неужели его армия намного превосходила хеттскую.
– Я был верен твоему наказу и выжидал момент, когда какая-нибудь из сторон ослабнет. У Тушратты войск оказалось намного больше, чем у хеттов. Но Суппилулиума действовал хитро и дерзко. Ему удалось уничтожить все колесницы Тушратты. А дерзкие атаки всадников оставили митаннийцев без легкой пехоты.
– Да, я читал твои донесения, – кивнул головой правитель. – Но как ты оцениваешь силы Тушратты?
– Митаннийская армия уже не та, что была при Сауссадаттаре. Старая тактика ведения боя не принесла желаемого успеха. Да и военачальники бездарны. Пожалуй, только Артатама достоин уважения.
– Почему же Тушратта одержал верх?
– Все шло, как ты предполагал: митаннийцы выдохлись в конце сражения, а среди отрядов подвластных государств не было единства. Я бы помог хеттам разгромить митаннийскую армию, а затем занял бы Вашшуканни, но дело испортили посланец Эхнэйота, жрец Эйя и номарх Кадеша Сетти. Они прибыли с войсками и скрытно маневрировали возле поля боя. Как только стало понятно, что ни одна из сторон не может одержать верх, воины Кемет тут же обрушился на Суппилулиуму.
– Жаль, что так вышло, – огорчился Ашшурбалит. – Я бы предпочел видеть Тушратту поверженным. Тогда бы Ассирия, наконец, обрела долгожданную свободу.
– Прости меня недостойного, мудрейший, – с упреком заметил туртан, – но в том есть и твоя вина. Не надо было давать Тушратте наших копьеносцев.
– Мне нужно было как-то отделаться от него, – оправдывался властитель. – Я обязан посылать ему солдат. Но я дал ему войско, набранное из хупшу5. – Правитель вновь повернулся к Аллуните. – Но как же там Тушратта? Поведай нам о его планах.
– Правитель Митанни зол на тебя. Он насторожился, словно пес, почуяв опасность, – предостерег Аллунита. – Ты слишком рано выгнал его соглядателей из Ашшура. Скорей всего, он догадывается о твоих замыслах. Он давно собирался направить сюда колесницы, дабы навести порядок в Ашшуре и Ниневии, да хетты не дают покоя. Ему часто снится кошмар, что он бежит от колесницы Суппилулиумы и никак не может спрятаться. Я сам слышал, как он кричит во сне. Тушратта решил собрать огромную армию и навсегда покончить с Хатти. Его военачальники формируют войско из кочевников и, даже, из крепких рабов. Ловят нищих бродяг и ставят их под копье.
– Если собрать много винограда, это еще не значит, что вино получится хорошее. Армия Митанни будет походить на стадо баранов, – сделал заключение туртан.
– Он просто выжил из ума! – согласился Ашшурбалит. – Кормить бродяг только за то, что они носят копья – непозволительная роскошь. Да при первой же битве невольники разбегутся или наделают паники.
– Это так, мой господин, – горячо подтвердил туртан.
– В этот раз отправь в Вашшуканни прошлогоднее зерно, да и того в два раза меньше, – приказал правитель абаракку. – Золота вообще не посылай. Хитри. Напиши слезное письмо, что в долинах неурожай или мор прошелся.
– Исполню, – кивнул сановник.
– Но как же тебе удалось вырваться из лап правителя Митанни? – вновь обратился Ашшурбалит к Аллуните.
– Тушратта наделил меня высокими полномочиями и послал с поручением. Если я его выполню, обещал щедрую награду.
– Интересно, какую же? – усмехнулся Ашшурбалит.
– Обещал отдать под мое командование три тысячи копьеносцев, землю с городом и стадо в три сотни быков.
– О-го-го, – покачал головой Ашшурбалит. – высоко он тебя ценит. – Взгляд его похолодел. – И ты принял предложение?
– На словах – да, – честно признался Аллунита, но тут же горячо воскликнул: – Великий Ашшур свидетель: пусть лучше я буду жалким рабом на твоих полях, чем вельможей в Вашшуканни.
– Я верю тебе, – улыбнулся сквозь бороду Ашшурбалит. – Но что за поручение он тебе дал?
– Требует прислать в Вашшуканни все пять тысяч «Бессмертных». Меня он обязал передать тебе его волю и возвратиться с «Бессмертными».
С этими словами Аллунита протянул правителю глиняную табличку. Ашшурбалит пробежался глазами по клинописи, затем смачно плюнул на печать Тушратты и гневно швырнул табличку на стол. Негодующе воскликнул:
– О Боги! Неужели этот дурак еще надеется, что я отдам своих лучших воинов! Он хочет отнять у меня руку с мечом, чтобы потом обезглавить. Хватит! Больше Вашшуканни не получит от меня ни сикеля меди. Мы долго платили дань митаннийским правителям. Теперь приходит время Ассирии показать свою силу. Пусть Бог Ашшур натягивает лук. Я припомню Вашшуканни поход Сауссадаттара. – В довершении своих слов правитель стукнул крепким кулаком по посланию из Вашшуканни. Глиняная табличка треснула на несколько черепков. – Чем он мне грозит? Неужели решит возглавить поход на Ашшур? Мы бы его хорошо встретили.
– Он грозит отдать Ассирию на разграбление хурритам.
Ашшурбалит вопросительно посмотрел на наместника страны:
– Что у нас с хурритами?
– Многих вождей мы подкупили, – ответил старик, – Но хурриты – народ ненадежный. Для них договор – что клятва пьяного торговца.
– Если даже хурриты решат вторгнуться в наши земли, до Ашшура им не дойти, – вмешался туртан. У нас достаточно сил.
– Еще что расскажешь, – продолжал расспрашивать Аллуниту Ашшурбалит.
– Тушратта взбесился, узнав о твоем союзе с Эхнэйотом.
– Это был мой смелый и мудрый шаг, – похвалил себя Ашшурбалит. Чиновники одобрительно закивали. – Я послал в Ахйот отборных воинов, много лазурита, конные упряжи и колесницы. Правитель Та-Кемет с удовольствием принял дары и заключил союз. А как был взбешен Баранубиаш, правитель Вавилона. Он посылал в Та-Кемет гневные письма, даже не подозревая, что его писцы давно отрабатывают мое золото. Слушайте, что он пишет. – Ашшурбалит пальцем поманил одного из писцов. Тот приблизился к правителю со шкатулкой из черного дерева, украшенной лазуритом. В шкатулке лежал папирус. Ашшурбалит развернул свиток, поискал глазами нужное место и, улыбнувшись, прочитал: – «Зачем они приехали в твою страну. Если ты расположен ко мне, не вступай с ними в сношения. Пусть они уходят, ничего не добившись». И далее он перечисляет свои жалкие подарки. Еще один глупец, решивший меня обставить. – Ашшурбалит небрежно швырнул свиток обратно в шкатулку, гневно сдвинул брови и грозно произнес: – Я решил твердо: хватит Ассирии быть подвластной. Скоро Митанни и Вавилон станут нашими провинциями.
– Славься! Славься, великий! – воскликнули вельможи.
После трапезы, которую правитель любезно предложил разделить с ним, сановники раскланялись и удалились заниматься делами. Аллунита остался наедине с Ашшурбалитом. Он робко опустил глаза и произнес:
– Прости меня, недостойного. Я бы хотел тебя, наше сияние, кое, о чем попросить.
– Проси. Тебе трудно в чем-либо отказать. Я вижу печаль во взоре. Уж не приглянулась ли какая-нибудь Митаннийская девушка. Забудь ее. Лучше наших красавиц нигде не найти.
– Нет, солнцеликий. Как я, воин Ассирии могу думать о чужеземных девушках.
– Тебе, просто, надо отдохнуть. Развейся, поохоться. Или ты желаешь награды? Проси!
– Благодарю тебя, добрейший и мудрейший. Но я хорошо отдохнул при дворе Тушратты. А награды я не заслужил, ведь ничего не сделал героического.
– Тогда поведай, о чем печаль твоя. Раскрой сердце. Тебя слышит только я и Всевышний Ашшур.
– Я благодарен моей Ассирии, которая вскормила меня. Вырастила из меня смелого и сильного воина. Я безумно люблю ее густые леса, синие горы и быстрые реки. Нет земли краше на свете. Но все же она мне – мачеха.
– Вот ты о чем! – Брови правителя поползли сердито вниз. В голосе послышались совсем другие, металлические нотки. – Я чувствовал. Я не хотел посылать тебя в Митанни. Знал, что встреча с хеттами на тебя плохо повлияет. Мне доложили, как ты скупал хеттских пленников и отпускал их на свободу. Это, конечно, благородный жест. Ашшур и Иштар благоволят к тем, кто помогает несчастным. Но всему знай меру. Потом, откуда ты знаешь про свои племена? Может быть, их давно истребили. Время, какое неспокойное.
– Я видел горцев Хауси. Слышал их боевой клич. Они мчались в двух полетах стрелы на крутобоких конях, сильные и отважные.
Ашшурбалит не на шутку рассердился. Глаза его метали молнии.
– Аллунита, я разрешил тебе носить хеттское имя. Я не заставляю снимать этот старый дешевый пояс с медными бляхами. Я многое тебе разрешаю, но не позволю уйти в Хатти. – Ашшурбалит понизил голос. – Да, ты много сделал для меня и для Ассирии. Ты отвоевал у Вавилона земли Сухи со всеми крепостями. Касситы бегут от тебя, как шакалы от грозного льва. На тебя я могу возложить самые опасные и трудные поручения, но отпустить сейчас – я не в силах. Ассирия только начинает приобретать утерянное могущество, вновь становится на ноги. Долг каждого – отдать все силы и всю кровь во имя будущего страны. Скоро мы станем величайшей державой, и нам не будет равных. А ты собираешься бросить все и уехать в неизвестность. Кто тебя там ждет? Кто вспомнит тебя? Для них ты – чужой. Пусть Ассирия тебе мачеха, но разве не добрая? Ты имеешь все: земли, дома, рабов, ты можешь в любое время появиться перед правителем без доклада. И все это хочешь променять…На что? Роскошные дома на убогую лачугу где-то в холодных горах. Тонкую льняную одежду на грубые обноски из вонючей шерсти. Веселые пиры с друзьями на изнурительную работу пастуха или плугаря. Я этого не допущу! Ты опозоришь имя покойного отца, да и всю Ассирию. Ты – воин Ашшура. Тебе никто не смеет напоминать, что ты приемный сын старшего охотника
– Об этом болтают все тамкары на базарах, – с горечью возразил Алунита.
– Плюнь на них! Они сегодня скажут – завтра забудут. Человек служит Богам, а его язык – злым духам. Неужели те северные горы лучше наших бескрайних полей?
– Я сам не знаю, великий. Но меня что-то мучает и тянет туда.
– Это просто плоть твоя истомилась от одинокой жизни и долгих походов, – пробовал успокоить его Ашшурбалит. – Тебе надо жениться на какой-нибудь красивой девушке из знатного рода. Немного семейного счастья и домашнего уюта приведут тебя в порядок. И вот еще, наш главнокомандующий стар, хотя хочет казаться крепким. Но годы отнимают у него силу. Он скоро уйдет на покой. Я думаю тебя поставить на место туртана. Что там посулы Тушратты! Под твоим командованием будет вся армия Ашшура. Представляешь, какая силища!
– Великий, я не знаю, как благодарить тебя за щедрость, – Алунита вздохнул, – но не надо мне этого. В твоем войске есть воины более достойные.
– Надо! – почти крикнул Ашшурбалит и часто задышал от гнева. – Никуда ты не уйдешь из Ассирии. Будешь делать, то, что я повелю. Прикажу быть туртаном – будешь. Другой бы ползал в ногах, вымаливая эту должность. Ты мне нужен, чтобы завоевать Вавилон и Митанни. Ты должен мне помочь вернуть Золотые Ворота Ашшура, увезенные в Вашшуканни Сауссадаттаром. В пророчестве сказано: как только их повесят на место, так кончатся бедствия Ассирии. Ты разобьешь хурритов, а если понадобится, то и Суппилулиуму. Не опускай глаза! Сколько у тебя телохранителей? Четыре. Я дам тебе еще десять, из своих, самых надежных. Они тебя сохранят от меча и от стрелы, но, если вздумаешь бежать, – глаза Ашшурбалита коварно сузились в змеиные щелки, – они же тебя и прикончат.
Аллунита вскинул взор.
– Ты мне уж не доверяешь, ишшакум?
Ашшурбалит изменился в лице. На смену злости пришла растерянность. Сам даже не заметил, как далеко зашел в гневе. Он попытался исправить оплошность:
– Прости. Я бываю груб с тобой. Я со всеми бываю груб…
Ашшурбалит потупил взор, о чем-то размышляя. Глухим голосом он продолжил:
– Твой отец был мне верным слугой. Нет, больше – он был мне другом. Настоящим другом. Мы с ним охотились на львов в одной колеснице. Во время сражений он прикрывал меня щитом. Жаль его. Бог Ашшур отнял у меня преданного товарища. – Правитель горестно вздохнул, затем решительно вскинул голову. – Хорошо! Слушай. Как только ты поможешь мне расквитаться с Митанни и заполучить обратно Ворота Ашшура, я отпущу тебя в Хатти.
Алунита не верил собственным ушам.
– Я сделаю невозможное для тебя, Великий!
– Погоди же. После войны всегда наступает затишье. Я намерен в это время отправить торговцев в город Каниш к Суппилулиуме. Раньше в Канише существовало большое поселение ассирийских тамкар. Надо восстановить торговлю. Тебя я назначу старшим. Ты сможешь еще больше разбогатеть, заодно поищешь свою родню. – Ашшурбалит остановился, чтобы перевести дух, но, увидев, что Алунита готов рассыпаться в благодарностях, опередил его. – Но учти: ты останешься ассирийским воином и моим верным подданным. Если я позову, ты должен немедленно лететь на крыльях орла в Ашшур.
– О, благодетель! Я не знаю доли лучшей! – выпалил Алунита.
– До чего ты глуп, – пробормотал Ашшурбалит. – Не для торговли я тебя пошлю, для наблюдения. И еще одно условие: ты должен перед этим жениться и родить мне настоящих воинов, которые продолжили бы твой род. Как не тяжело это для тебя – сменишь имя. Оно мне не нравится. Не спорь!
Алунита опустил глаза и молчал.
– Вот и хорошо! Теперь, иди. Отдохни с дороги. Я не буду тебя беспокоить три дня. А после, готовься в поход. Пойдешь через месяц на границу с Хурри. А мне надо подготовить ответ Тушратте.
Алунита с поклоном удалился. К Ашшурбалиту гордой уверенной походкой подошел его сын Эллиянаррари.
– Великий правитель, ты всегда слишком много времени уделяешь этому хетту. Сановники открыто не смеют выражать свое неудовольствие, но в душе они возмущаются.
– Придержи свой глупый язычок, – оборвал его Ашшурбалит. – Он такой же ассириец, как и ты. Если хочешь стать мудрым правителем, не имей привычку повторять то, что болтают между собой грязные торговцы.
– Хорошо, я буду повторят слова вельмож, – дерзко ответил юноша. – Они говорят, что ты больше всех его любишь.
– Больше всех я люблю тебя, сын мой, – возразил жестко Ашшурбалит. – Здесь дело не в любви. Никогда не верь чиновникам, у которых в сердцах полно желчи. Их устами говорит алчность, а не разум. Слушай отца. В будущем, когда я покину сей мир и окажусь в царстве Ашшура, Аллунита будет твоей надежной опорой. Если все сановники, и вообще весь свет ополчится против тебя, и некому будет встать на защиту, Алунита всегда закроет тебя грудью.
– Если он такой верный и честный, почему же до сих пор командует только тысячей? – недоверчиво спросил Эллиянаррари.
– Всему есть свое время. Хорошую собаку можно закормить, и она станет ленивой, – поучительно ответил правитель и добавил: – Но я знаю точно, что он никогда не захочет залезть на престол и никому не позволит этого сделать. А все те, кто окружают меня – выходцы из древних родов, с великими предками… – Ашшурбалит вздохнул. – Большинство этих льстивых рож спят и видят себя на троне.
– Отец, ты говоришь страшные слова, – призадумался юноша.
– Привыкай. Хочешь быть у власти – не доверяй никому. Вот, подумай: правитель Та-Кемет попросил к себе в охрану моих воинов; у правителя Вавилона телохранителями служат касситы, покой Тушратты охраняют воины Куши. Алунита чужих кровей. Сановники его недолюбливают, потому что боятся. Когда я его поставлю туртаном, то не буду опасаться за твою жизнь.
– Почему же ты сейчас кричал на него?
– Кричал…? Львенка можно принести домой из пустыни и вырастить ручным. Но если он хоть раз услышит грозный глас своих сородичей, то его ничем не удержать, – вздохнул правитель.
4
Огненная колесница Бога Солнца с каждым днем все быстрее проносилась по небу. Из-за гор по ночам наведывались холодные ветра, принося ледяное дыхание скорой зимы. Золотые колосья уже скосили, и черные проплешины полей смотрелись уныло. Природа желтела и краснела, чтобы сверкнуть напоследок красотой и умереть до нового тепла.
Хемиша сопровождал в столицу обоз с продовольствием из Верхней страны. Урожай собрали на редкость богатый, не то, что в прошлые годы. Волы еле тащили телеги, доверху нагруженные зерном, тюками с тонкой овечьей шерстью и выделанной кожей. Следом гнали разжиревшие стада быков и баранов.
Вождь Хауси все время сновал вдоль каравана, торопя погонщиков. Ему хотелось поспеть в столицу к празднику Нунтариясхе. Сыновья Улия и Барбиша помогали отцу. Они появлялись то в конце длинного каравана, то в начале, выполняя поручения Хемиши. Наконец показался великий город Хаттуса. К Львиным воротам не пробиться. На сто шагов дорога запружена телегами. В Ворота Лабарны пропускают только возы с рудой и металлом. У третьих ворот столпотворение торговцев. Мен вели уже за пределами города. Торговые площади забиты до отказа. Телепурии со всех городов и поселений везли в Хаттусу зерно и фрукты, чечевицу, шерсть и кожу, гнали скот. Повозки с рудой перегоняли в специальное хранилище под охраной. Столица бурлила. Так всегда случалось перед великим праздником урожая Нутарияской. Но в этот раз творилось что-то невообразимое.
Старший казначей приказал разворачивать караван в ближайший город. В Хаттусе все амбары набиты доверху. Усталые писцы дотошно пересчитали все добро, записали подсчет на глиняных табличках и передали казначеям. Погонщики направили повозки к северу от Хаттусы.
Хемише сдал полномочия старшему погонщику. Словно гора с плеч упала! Он тут же направился к Фазаруке. Верхом в город не проехать. Коней оставили в ближайшем поселении и, уже пешими, вошли в бурлящую Хаттусу.
Двухэтажный дом за каменным прочным забором, резные ворота – как не узнать дом Фазаруки. Но привратник сказал, что жезлоносца вызвал правитель. Хемиша с сыновьями направился к Южной цитадели. В халентуве сказали, что жезлоносец у правителя с докладом. Хемиша решил дождаться его в городе. Во дворце творилась такая же суматоха, что и в нижнем городе. Чего туда соваться?
Фазарука покинул цитадель только после полудня. Он с озабоченным видом шагал вниз по щербатым аменным ступенькам. Следом семенили писцы с глиняными табличками и палочками для письма. Увидев горца, жезлоносец бросился к нему и долго не выпускал из объятий. Фазарука объявил писцам, что они свободны на сегодня. Затем, друзья решили сходить куда-нибудь повеселиться. Заодно позвали с собой Цулу.
Они выбрали дом богатого торговца. Хозяин славился добрым вином. Здесь собралось много народа, жаждущего выпить по чаше веселящего виноградного сока или пальмового вина. Тут же на кухне варили пиво, пекли лепешки и жарили мясо над каменными жаровнями.
Возле входа сидели нищие бродяги в грязных лохмотьях. Несчастные пили из треснутых глиняных кружек дешевую кислятину и закусывали объедками, которые им выносили невольники, служившие у торговца.
В самом дворе за длинными деревянными столами сидели горожане и залетные торговцы, воины с суровыми лицами и смуглые пастухи. Все о чем-то громко и оживленно беседовали, некоторые, выпив изрядно, затягивали песни. Глубже в саду стояли круглые столики, предназначенные для богатых гостей.
Сам хозяин, раздобревший круглый финикиец бросился встречать Фазаруку, Цулу и Хемишу с сыновьями. Лицо его расплылось в широченную улыбку. Он долго кланялся, затем отвел гостей в сад и усадил под раскидистой яблоней. С дерева свисали спелые красные плоды. Тут же появились серебряные начищенные кубки, вазы с фруктами, лепешки с хрустящей сарамой и кувшин с лучшим вином. Прозрачная рубиновая струйка весело полилась, заставляя звенеть серебряные кубки. Подошел невольник с жертвенным сосудом. Гости совершили возлияние и произнесли молитву. Цула предложил выпить за здоровье и счастье великого лабарны Суппилулиумы. Все осушили кубки до дна. После завели неспешный разговор, вспоминая былые походы и жаркие сражения. Цула бросил взгляд на Улию и Барбишу, невзначай сказал:
–У тебя хорошие сыновья. Из них вырастут великие воины. Мне в походе не так спокойно было с сотней мешедей, как с ними. Младшего Барбишу обязательно оставь в Хаттусе. Пусть воспитывается среди сыновей дворца. Да и старшего я бы взял в охрану солнцеликого.
– Барбишу оставлю. По горам набегался, пора науки познавать. А у старшего иная судьба, – возразил Хемиша. – Я когда-нибудь состарюсь и не смогу больше водить в походы лихих всадников. Тогда он меня сменит. Верно, Улия?
– Правда, отец. Я постараюсь быть достойным воином нашего рода, – искренне заверил юноша. Но, по печальному лицу было видно, что сейчас он думал о чем-то другом.
– Какой невеселый нынче Улия, – заметил Фазарука. – Взор его совсем погас. Во время похода глаза блестели, словно крупные алмазы, а сейчас больше походят на выцветшую морскую гальку. Послушай, Хемиша, если хочешь из сына сделать хорошего телепурия, обязательно жени его.
– Надо, – согласился Хемиша. – У нас в горах много хорошеньких девушек, которые родили бы ему крепких сыновей. Есть невесты из знатных родов с огромным приданным.
– Так в чем же дело стало? – обрадовался Фазарука. – Нет лучше времени для свадьбы, чем на празднике Нунтариясхи.
– Было бы отлично. – Хемиша помрачнел и с упреком поглядел на сына. – Да он сохнет по девчонке из свиты таваннанны. Сегодня я ее видел в халентуве. Заметила Улию – так сразу слезы ручьями. А у него, смотрите, женское колечко на мизинце.
Улия налился краской и спрятал руку с кольцом под стол.
– Не стесняйся, – подбодрил его Цула. – Скажи нам, кто разжег пламя в твоем сердце? Ничего, что она из свиты таваннанны. За такого героя любой отец с радостью отдаст дочь.
– Не приставай к парню, – оборвал его Фазарука и сочувственно добавил: – Я догадываюсь, кто лишил его сна – юная Асмуникал. Она стройна как лань и красива, словно распустившийся цветок. Не так ли, Улия?
Юноша покраснел еще гуще.
– Так это дочь повара Судхабии – презренного лувийца, – нахмурил брови Цула.
Поделиться книгой: