Помоги проекту - поделись книгой:
В середине 19 века произошло немыслимое: массовое распространение обществ трезвости, что привело к резкому падению государственных доходов. Министр финансов распорядился запретить городские собрания и сельские сходки трезвенников. Главной причиной отказа пить была дороговизна хлебного вина: дурное вино предлагалось откупщиками по высокой цене. Люди публично давали обет в церкви не пить, и даже попытки бесплатной раздачи водки не принесли результатов.
Разорение населения вызывало такое недовольство, что начались бунты и погромы. Крестьяне громили питейные заведения и зарекались навсегда отказаться от спиртного. Это очень напугало правительство, которое лишилось значительной части «пьяных денег». Власти применили и «кнут», и «пряник». С одной стороны, были арестованы до 11 тысяч протестующих крестьян, с другой – были снижены цены на спиртное. В результате за пару лет число кабаков, увеличившись примерно в шесть раз, перешло за полмиллиона.
Антиалкогольная социальная реклама в царской России
«Сельский крестный ход на Пасхе». В. Перов
В 1861 году скандал в обществе вызвала картина В. Перова «Сельский крестный ход на Пасхе». На картине мы видим совершенно пьяного священника и свалившегося на землю причётника. По требованию властей, купивший эту картину Третьяков вынужден был убрать ее из экспозиции. А самого Перова даже пытались привлечь к суду за богохульство, но ему удалось доказать, что в подмосковных Мытищах такие «крестные ходы» устраиваются регулярно. Именно это время Бисмарк выдал одну из своих крылатых фраз, заявив, что «русский народ имел бы блестящую будущность, если бы не был поголовно заражён пьянством».
По словам современников императора Александра II, государь выпить, но предпочитал тонкие французские вина и российское шампанское Льва Голицына, которое было получено в 1880 году в Абрау-Дюрсо. Именно это игристое вино заменило шампанское из Франции на императорских приемах.
Лев Голицын, чьи прекрасные вина с удовольствием пила вся Россия
Император Александр III уважал не только крымские вина и игристое вино, но русскую водочку. Как и Петр I пил он немало и практически не пьянел, при этом был всегда весел и никогда не терял ясности мышления и трезвости суждений. Однако слухи о неуемной страсти императора к спиртному сильно преувеличены. Утром и днем Александр III не позволял себе выпить лишнего, сохраняя голову свежей для работы и лишь вечером мог себя побаловать излюбленными напитками.
Не был сторонником трезвого образа жизни и император Николай II, особенно в молодые годы. Это видно по его дневникам: «Чувствовал себя крайне неблагонадежным целый день, как будто эскадрон во рту ночевал». Очень любил государь и офицерские посиделки, где опрокидывал не одну «военную чарку» за здоровье своих солдат. Любил император и хороший коньяк. Кстати, традиция закусывать коньяк лимоном, посыпанным сахаром и толченым кофе пошла именно от него.
В конце XIX века ситуация с народным пьянством продолжала ухудшаться, и, как следствие, в разных российских городах стали появились первые вытрезвители и общества трезвости. Во главе антиалкогольное движения стоял великий русский писатель, обличитель всех язв русской жизни Лев Николаевич Толстой, который был убежден, что «большинство злых дел совершается в пьяном состоянии». Толстой был яростным противником пьянства и всячески боролся с этим злом. Его перу принадлежит 13 статей на антиалкогольные темы.
«Вино губит телесное здоровье людей, – писал он, – губит умственные способности, губит благосостояние семей и, что всего ужаснее, губит душу людей и их потомство, и, несмотря на это, с каждым годом все больше и больше распространяется употребление спиртных напитков и происходящее от него пьянство. Заразная болезнь захватывает все больше и больше людей: пьют женщины, девушки, дети. И взрослые не только не мешают этому, но, сами пьяные, поощряют их. И богатым, и бедным представляется, что веселым нельзя иначе быть, как пьяным или полупьяным, представляется, что при всяком важном случае жизни: похоронах, свадьбе, крестинах, разлуке, свидании – самое лучшее средство показать свое горе или радость состоит в том, чтобы одурманиться и, лишившись человеческого облика, уподобиться животному».
Женщина умоляет мужа не ходить в кабак. В. Маковский. Не пущу! 1892 г.
В 1887 году Толстой основывает одно из первых обществ трезвости в Российской империи – «Согласие против пьянства». Желавшие поступить в общество трезвости должны были никогда не пить ни водки, ни вина, ни пива и подписать специальную декларацию, написанную рукой самого Льва Николаевича. Первым в «Согласие против пьянства» записался сам Л. Н. Толстой, за ним последовали живописцы И. Е. Репин, Н. Н. Ге-младший, известный путешественник Н. Н. Миклухо-Маклай и многие другие. Всего под декларацией Толстого подписались более семисот сорока человек!
И.А. Бунин в своем философско-критическом произведение «Освобождение Толстого» вспоминал:
«Однажды я захотел подольститься ко Льву Николаевичу и завел разговор о трезвом образе жизни. Вот всюду возникают теперь эти общества трезвости… Он сдвинул брови:
– Какие общества?
– Общества трезвости…
– То есть это когда собираются, чтобы водки не пить? Вздор. Чтобы не пить, незачем собираться. А уж если собираться, то надо пить!»
Федор Михайлович Достоевский также считал пьянство бедой русского народа. То, к чему оно приводит, описано в «Дневнике писателя» так: «Матери пьют, дети пьют, церкви пустеют, отцы разбойничают; бронзовую руку у Ивана Сусанина отпилили и в кабак снесли; а в кабак приняли! Спросите лишь одну медицину: какое может родиться поколение от таких пьяниц?»
Хотя в целом пьянство представляется писателю катастрофой, к отдельным людям, опустившимся на дно из-за алкоголя, Достоевский относится с сочувствием, да и сам не отказывался от алкоголя полностью, но пил нечасто и понемногу. В воспоминаниях его жена Анна Григорьевна замечала: «Пил красное вино, рюмку водки и перед сладким полрюмки коньяку». Пить водку залпом, больше одной рюмки и не закусывая, писатель считал моветоном, т. е. дурным тоном.
А. П. Чехов также много раз высказывался против употребления алкоголя, уверяя, что «водка есть кровь Сатаны». Однако в его произведениях много пьющих людей, и он относится к ним с состраданием. Устами героев он проговаривает причины, которые приводят к пьянству. Например, в «Дяде Ване» персонаж оправдывается: «Когда нет настоящей жизни, то живут миражами». А знаток человеческих душ Н. А. Некрасов искренне считал, что алкоголь – это то, что помогает простому народу выжить в ужасающих условиях, его единственное удовольствие.
Во время Первой мировой войны российское правительство пошло на беспрецедентные меры, впервые в истории полностью запретив употребление крепких спиртных напитков. Был введен Сухой закон. Однако крайне непопулярный запрет быстро растворился в океане уловок, продажности и незаконной торговли спиртным. Некоторые московские предприятия общественного питания и питейные заведения старались поддерживать видимость выполнения закона, продавая спиртное в кувшинах или бутылках из-под фруктовых напитков или минеральной воды. Официанты подавали водку в чайниках, а клиенты пили её из фарфоровых чашек. Даже Николай II, как говорили, пренебрегал введённым им же запретом и продолжал наслаждаться своим коньяком с лимоном.
Из-за дефицита спиртного резко взлетели цены, и незаконная продажа спиртного стала высокодоходным делом. До запрета продажа водки была монополией российского правительства, приносившей в имперскую казну огромные деньги. После запрета – часть этих огромных прибылей посыпалась в частные руки. Чтобы компенсировать материальные потери, власти подняли цены и налоги, а народ стал гнать самогон. Повсеместно стали употреблять всевозможные денатураты, дешевый одеколон и всевозможные «коктейли», в которых алкоголь смешивали с наркотиками.
Гениальный писатель и пророк Достоевский предрекал, что общество, в котором процветает пьянство, а отношение к нему снисходительно, обречено на вырождение. В сильном государстве Фёдор Михайлович видел общество, которое не вынуждено пить, чтобы не чувствовать страдания от угнетения.
После Октябрьской революции было объявлено, что все беды в нашей стране – исключительно от пьянства, доставшегося от «проклятого царизма». Началась непримиримая и неравная борьба с алкоголизмом: коллективное порицание, ограничения продажи и масштабная пропаганда вреда спиртного. Но пить народ так и не бросил.
Несмотря на то, что СССР давно канул в лету, этот плакат работы художника В. Говоркова актуален и сегодня
1.2. Загадки купеческой души или как гуляла Москва кабацкая
Визитной карточкой старой Москвы были ее трактиры и ресторации, отражающие полную палитру вкусов и пристрастий. Простой люд посещал харчевни – трактиры низшего разряда с дешевой простой едой и выпивкой. Зажиточные горожане выбирали более роскошные трактиры с «оркестрионом» – механическим органом. Кстати, лоск и шик в московском общепите появился только в начале XIX века. Тогда же были открыты роскошные рестораны с изысканным меню зарубежных блюд. А трактиры получили специализацию на русскую кухню.
В трактир приходили не только пообедать, здесь заключали многомиллионные сделки и обсуждали государственные дела. Он был и биржей для коммерсантов, и местом деловых встреч, и клубом по интересам, местом отдыха и развлечений. Например, трактир «Орел» на Сухаревской площади в конце XIX века был местом деловых встреч антикваров и ювелиров, «Хлебная биржа» в Гавриковом переулке – местом сбора хлебных олигархов и оптовиков-мукомолов, трактир Абросимова на Малой Лубянке – биржей букинистов, а в трактире «Колокол» на Сретенке собирались церковные живописцы. Фактически у представителей каждой профессии были свои трактиры.
Б. М. Кустодиев. Извозчики
Были еще и трактиры по интересам. Например, в «Голубятне» на Остоженке собирались любители голубей и петушиных боев, а трактир у Никитских ворот был местом встреч любителей соловьиного пения. Были также трактиры для любителей послушать оркестрион. Отдельная категория трактиров в Москве предназначалась для извозчиков. Например, «Лондон» в Охотном ряду, «Коломна» на Неглинной, «Обжорка» за Лоскутной гостиницей на Манежной площади.
Б.М. Кустодиев. Московский трактир
На картине Кустодиева «Московский трактир» в центре за одним столом разместилась колоритная группа, которая чинно и с достоинством вкушает чай. Судя по одежде, это ямщики-старообрядцы, устроившие себе чайный перерыв. Интересная деталь – под красным потолком в клетках можно увидеть певчих птиц, задачей которых, по всей видимости, было развлекать посетителей. Для этой же цели служит и граммофон.
В Москве было огромное количество трактиров! Один из древнейших был трактир Лопашова, на Варварке, украшенный деревянной резьбой и расшитыми полотенцами с петухами. Здесь давались обеды по меню русской кухни допетровских времен особенно знатным гостям и иностранцам. Шампанское здесь черпали из огромного серебряного жбана серебряным ковшом, а пили «петровскими» кубками.
Неизменными посетителями этого трактира были все московские сибиряки. Повар, специально выписанный хозяином из Сибири, делал незабываемые пельмени: и мясные, и рыбные, и фруктовые в розовом шампанском. Очевидцы вспоминают, как однажды здесь был дан торжественный обед для приехавших из Сибири крупных золотопромышленников. В меню стояло: «Обед в стане Ермака Тимофеевича», и в нем значилось только две перемены: первое – закуска и второе – сибирские пельмени, которых было приготовлено – 2500 штук. И это на 12 человек.
Трактир «у Арсентьича» в Черкасском переулке также славился русским столом, ветчиной, осетриной и белугой, которые подавались на закуску к водке. Именно сюда за ветчиной, осетриной и белугой посылали с судками служащих богатые купцы, которые не могли в данный день прийти в любимый трактир и были вынуждены подкрепляться у себя в амбарах. Это был самый степенный из всех московских трактиров, кутежей в нем никогда не было. Если вдруг какая-нибудь компания и увлекалась лишней чаркой водки, то вовремя перебиралась в трактир к Бубнову или прямо в «Яр».
Очень популярными были Большой Московский трактир Гурина на Воскресенской площади, Троицкий трактир на Ильинке и трактир старообрядца Егорова в Охотном ряду, который славился великолепной кухней, блинами и рыбным столом, а также и тем, что в нем не позволяли курить, так как хозяин был старообрядцем. Но особенно славился трактир огромным разнообразием сортов чая. Для чаепития была выделена комната, украшенная в китайском стиле, а чай подавали «с алимоном» и «с полотенцем», которым посетитель вытирал лоб и шею, после того как он осушал первый чайник.
Владимир Маковский. «В трактире»
По свидетельству очевидцев, особенно уважали купцы первоклассный трактир Тестова в Охотном ряду. Даже петербургская знать во главе с великими князьями специально приезжала из столицы полакомиться молочными тестовскими поросятами, которых выкармливали творогом на специальной ферме. Эти поросята почитались как одна из главных достопримечательностей Москвы наряду с Царь-пушкой и Иваном Великим.
Но особенно славился трактир Тестова умопомрачительным раковым супом с расстегаями, знаменитой гурьевской кашей и невиданной кулебякой с начинкой в двенадцать ярусов. У каждого слоя была своя начинка; и мясо, и рыба разная, и свежие грибы, и цыплята, и дичь всех сортов. Но заказывать ее нужно было не менее, чем за сутки!
В. А. Гиляровский в книге «Москва и москвичи» вспоминал: «Кроме ряда кабинетов в трактире были две огромные залы, где на часы обеда или завтрака именитые купцы имели свои столы, которые до известного часа никем не могли быть заняты. Так, в левой зале крайний столик у окна с четырех часов стоял за миллионером Ив. Вас. Чижевым, бритым, толстенным стариком огромного роста. Он в свой час аккуратно садился за стол всегда почти один, ел часа два и между блюдами дремал. Меню его было таково: порция холодной белуги или осетрины с хреном, икра, две тарелки ракового супа, селянки рыбной или селянки из почек с двумя расстегаями, а потом жареный поросенок, телятина или рыбное, смотря по сезону. Летом обязательно ботвинья с осетриной, белорыбицей и сухим тертым балыком. Затем на третье блюдо неизменно сковорода гурьевской каши. Иногда позволял себе отступление, заменяя расстегаи байдаковским пирогом – огромной кулебякой с начинкой в двенадцать ярусов, где было все, начиная от слоя налимьей печенки и кончая слоем костяных мозгов в черном масле. При этом пил красное и белое вино, а подремав с полчаса, уезжал домой спать, чтобы с восьми вечера быть в Купеческом клубе, есть целый вечер по особому заказу уже с большой компанией и выпить шампанского» Да, видимо о здоровом образе жизни и правильном питании, тогда не очень задумывались.
Тестовский трактир был очень популярным у разных слоев москвичей. Утром в нем чаевничали купцы, прежде чем отправиться по своим лавкам и конторам в Китай-городе. Позднее приходили завтракать чиновники и интеллигенция. А вечером и ночью трактир заполняли театралы. Ведь рядом – и Большой, и Малый театры, и Благородное собрание. Кроме великолепных блюд, славился трактир своей изумительной музыкальной «машиной» – диковинным оркестрионом.
К Тестову заглядывал Федор Достоевский, когда приезжал в Москву. Федор Шаляпин приезжал в ресторан на расстегаи и часто привозил с собой друга Сергея Рахманинова – угостить его фирменными молочными поросятами на огне. Здесь встречался со своими издателями Антон Чехов. Откушать фирменные тестовские блюда специально из Санкт-Петербурга приезжал брат императора Александра III великий князь Владимир Александрович. После революции знаменитое на всю Россию заведение закрыли, а позже снесли и здание, в котором оно располагалось.
Б. М. Кустодиев. Трактирщик
Все трактиры объединяло одно: бесшабашный разгул! Особенно любили покутить и погулять московские купцы. По неписанным купеческим законам, купцам «со значением» разрешалось два малых (около недели) и один большой (около двух недель) загулов в год. Русские купцы любили загулы с размахом и удалью, непременно подчеркивания свое денежное превосходство над теряющей влияние дворянской аристократией. Пришло время, когда деньги брали верх над голубой кровью, и это требовалось продемонстрировать.
Самыми известными для русского купца видами самореализации было небывалое обжорство и самозабвенное пьянство. Для этого существовали обеды по вторникам, так называемые «вторничные» обеды, в Купеческом клубе, на которых они наедались на всю неделю.
В отличие от аристократии, предпочитавшей модную иностранную кухню, купцы подчёркнуто упирали на исконно русские блюда. Белужья икра, уха из стерляди, двухаршинныезапечённые осётры, индюшки, откормленные грецкими орехами, и, конечно же, молочные поросята с хреном – вот лишь малая часть блюд, подаваемых в клубе. Огромные суммы тратилась и на «банкетную» телятину, а также на вино, которое купцы истребляли десятками литров, отдавая предпочтение дорогому шампанскому.
После обильного беда, когда гурманы переваривали пищу, а игроки усаживались за карты, разгоряченные любители «клубнички» слушали хористок, а затем мчались к «Яру» на лихачах и парных «голубчиках», биржа которых по ночам была у Купеческого клуба. «Похищение» хористок из клуба категорически запрещалось, так как певицам можно было уезжать со своими поклонниками только от «Яра».
В другие дни недели купцы обедали у себя дома, в Замоскворечье и на Таганке, где их ожидала большая семья за самоваром и подавался обед, то постный, то скоромный, но всегда очень жирный.
Вероятно поэтому, купцы и купчихи выделялись невероятно пышными формами. Это считалось не только признаком большого богатства, а ума и редкой красоты. По воспоминаниям очевидцев, настоящая купчиха с шести пудов только начиналась, а купец «с достоинством» должен был весить не меньше ста килограмм!
Б.М. Кустодиев. Купец в шубе
Самым скандальным и разгульным трактиром в старой Москве был трактир Бубнова в Ветошном переулке. Он занимал два этажа громадного доходного домаи бельэтаж с анфиладой роскошно отделанных залов и уютных отдельных кабинетов. Это был трактир разгула и нескончаемых кутежей, особенно отдельные кабинеты, где отводили душу купеческие сынки и солидные купцы, загулявшие на целую неделю.
Внизу под трактиром в подвальном этаже размещалась «Бубновская дыра», особый тайный кабинет без единого окна, вход в которой женщинам был категорически запрещен. Этот подвал былнастоящим исчадием ада, который отличала атмосфера «всепьянейшего» разгула, диких нравов и бесшабашности. Здесь с утра и до ночи по полной программе расслаблялись московские и заезжие купцы: орали, выли, без удержу плясали под гармошку, матерились, дрались и чудовищно пили! Ни в одном трактире не было такого гвалта, как в бубновской «дыре». По словам Гиляровского, полиция сюда никогда не заглядывала. А купцу главное, чтобы «сокровенно» было.
Владимир Маковский. «В трактире» (фрагмент)
Поделиться книгой: