Помоги проекту - поделись книгой:
– Думала, у вас старик в компании старший, – откровенно поделилась своими впечатлениями о нас хозяйка, – он и расплачиваться будет.
– Ну, у нас всё немного не так, как у людей, – улыбнулся я и положил на столик рядом с гречкой деньги. – Здесь сразу за два месяца. Мы будем меняться. Месяц одни, месяц немного другие.
– Да-да, мне говорили, – взяла деньги и пересчитала пани Нина. – Всё правильно, спасибо. Отдыхайте на здоровье.
Поблагодарил, пожелал спокойной ночи и пошёл немного прогуляться к морю перед сном.
***
– Аиша с Диной невероятно похожи, как две сестры, – заметила пораженно Нуралайн, глядя на увлечённо беседующих девушек и присаживаясь рядом с мужем, изучающим чемодан с ручкой, с которым прилетел из Союза сын.
– Угу, они, считай, теперь и есть родственницы, – ответил, не глядя, Тарек. – Скажи мне лучше, дорогая, как тебе этот чемодан? Попробуй походи с ним.
Нуралайн покорно встала, взялась за ручку и прошлась с ним несколько раз перед мужем.
– А что, удобно, – поделилась она своими впечатлениями. – И ведь тяжелый же! – добавила, попробовав приподнять за ручку, – а так не чувствуется, когда катишь.
– Поехала бы с ним куда-нибудь?
– С этим нет, он некрасивый, – скривила губки жена. – Если бы он был кожаный, и цвета приятного, а не этого кошмарного, и такой же удобный при этом... Поехала бы.
– Пап, – подошёл к ним Фирдаус, оставив девчонок, видя, что им и без него хорошо вместе. – Я чертежи привёз на эту конструкцию, шурин мне доверенность дал, я обещал ему патент здесь оформить. Поможешь?
– Маме конструкция понравилась. Куда же я теперь денусь? Да, дорогая? – оживился Эль Хажж-старший, сразу просчитав, что ему это сулит. У Нуралайн был безупречный вкус. Он знал это не только по счетам из дорогих магазинов, поскольку некоторые женщины, и одеваясь в дорогих салонах, все равно выглядят так, словно на корову седло надели. Нет, он знал это по завистливым взглядам ее подруг, многие из которых были из более богатых семей, чем их. И если эта вещь понравилась его ласточке, то и миллионы других женщин с хорошим вкусом будут в восторге. А к ним уже покорно присоединятся все другие, у которых вкуса нет, но которые охотно следуют за модой.
***
Глава 3
Полковник Синицын развил бурную деятельность. Быстро вышел на капитана Румянцева, курировавшего Ивлева, обстоятельно с ним побеседовал. Тот доложил о проверке, которая проводилась по Ивлеву, и Синицын признал, что сделано все было добросовестно. Но поручение есть поручение, сказал генерал дополнительно проверить – значит, надо проверять.
Выяснив, что фигурант укатил в Палангу, и неделю его не будет, Синицын расстроился. Вот же невезение!
Генерал Васильев обещал своему бывшему заму, что к понедельнику даст какой-то ответ по Ивлеву. Так что сроки были предельно сжатые. Понимая это, Румянцев обещал сделать всё возможное, он даже быстро выяснил, что у Ивлева есть сестра, согласившаяся сотрудничать с госбезопасностью, и он рассчитывает через неё собрать быстро более подробную информацию. Но тут же Синицын получил второй удар под дых. Быстро выяснилось, что она только что улетела с мужем в Ливан. Сплошное невезение! Тут же отбили приказ в резидентуру в Бейрут выйти с ней на контакт и допросить по поводу личности ее брата. Тем более, что ее муж, Фирдаус, гражданин Ливана, был единственным иностранцем, постоянно контактировавшем с Ивлевым. Так что агент Скворец мог прояснить многое…
Но, конечно, стараясь добросовестно выполнить задание, Денис Олегович решил, что рассчитывать только на агента Скворца в этом деле нецелесообразно. Отрядили людей переговорить еще раз с замдекана, что ездила с Ивлевым в ГДР, и с его сокурсниками, с которыми он наиболее тесно общался. Персоналии уже куратор Комитета по МГУ подскажет.
***
Проснулись все, на удивление, очень рано. То ли пение птиц разбудило, то ли солнечные лучи. Свежий воздух, запах моря. Ещё лёжа с закрытыми глазами, представил себе песчаный пляж и захотелось срочно встать с постели. В гостиной уже бодрствовали Трофим и Родька, развлекали нашу малую, которая бегала в одних трусиках. Бабушку пани Нина увела ещё рано утром на рынок, объяснив, что местные закупаются до семи утра. А потом цены резко поднимают в расчёте на курортников.
– О, как, – поразился я сметливости местных торговцев. – Оказывается, рыночная экономика совсем не чужда гражданам Советского Союза.
– Меня больше удивляет, – ответил Трофим, – что пани Нина с нами этим поделилась.
– Мы для неё друзья сына, – ответил я. – Он офицер, служил до недавнего времени с отцом Родиона.
– А-аа, ну тогда, всё понятно, – кивнул Трофим. – Это святое.
Вскоре проснулась Галия и отругала нас, что у нас ребёнок раздетый и босиком. Трофим и Родька притихли.
– Да ладно тебе, дорогая. Это воздушные ванны, – ответил я и подмигнул прыснувшему со смеху Трофиму.
Пока ставил чайник, Галия одела малую. А там и бабушки вернулись, как назвал их Родька.
Они прикупили овощей, мяса, творога, сметаны. Пани Нина принесла начатую пачку муки и подсолнечное масло, половину пол-литровой банки. Бабушка попросила ещё манки, пани Нина и манки принесла.
Бабуля довольно быстро напекла сырников. Мы смолотили их все с местной сметаной. Бабушка поставила мясо вариться на суп и собралась караулить его, пока не сварится. Но пани Нина чуть не силой отправила нас всех, и бабушку в том числе, на пляж, пока солнце не жаркое, пообещав присмотреть за мясом.
– Всё правильно, надо идти, – поддержал я её, – а то у нас дети, обгорят ещё. И Галие нежелательно под палящим солнцем находится.
В начале девятого мы уже были на пляже. Таких умных, как мы, было ещё совсем мало. Народ предпочитал отсыпаться в отпуске. Мы заняли место, расстелив покрывала, покидали на них сумки, вещи и панамы и побежали купаться. Галия не стала снимать с себя тонкий сарафан, опасаясь солнца или посторонних взглядов. Спорить с ней не стал, если ей так комфортнее, то пусть в сарафане купается. В конце концов, сейчас для неё главное – спокойствие. Единственное, что я спросил, есть ли ей во что переодеться, она кивнула. И кабинок деревянных вокруг полно, – успокоился я и переключился на детей.
Оказалось, Родька не умеет плавать, зашёл в воду по грудь и стоит. Бабушка с Трофимом купали рядом Аришку, не выпуская её из рук. Галия только ноги помочила, далеко заходить боялась, говорит, вдруг, волны с ног собьют. Пришлось завести в воду сначала её. Волн почти не было, по сути, мелкая рябь, сбивать ее решительно нечему. Это у нее неопытность и страх перед морем. Потом вернулся к Родьке и стал учить его плавать, поддерживая под грудь. Пацан боялся, ничего не выходило. В конце концов, все собрались вокруг нас с ним. Галия показывала, как плавать по собачьи. Трофим поддерживал Аришку также под грудь, как я Родьку, и вдруг малая поплыла. Как собачка, держа голову над водой. Восторга у всех было! Правда, радовались мы недолго, первая же небольшая, но все же волна накрыла малую с головой, но Трофим был начеку. Мы не удержались и расхохотались, когда она возмущённо начала оглядываться, смахнув воду с лица, типа, что это было?
Но, главное, Родька, посмотрев на неё, осмелел и тоже поплыл. Стыдно стало пацану, что сыкуха мелкая плывет, а он нет. И всё, дальше у него само пошло. И на спине, и по-собачьи. И на руки встать, до дна достать. Перестал воды бояться, и понеслось.
Галия вскоре утомилась. Вывел её на берег и усадил отдыхать. Вскоре и бабушка с Трофимом вытащили Аришку из воды, дали ей железную кружку и деревянную ложку, типа играй в песочек. Зря они это сделали, вскоре мы все были в песке с ног до головы.
Родька накупался до «больше не могу», но выходить из воды отказывался, лежал у самого берега и катался на волнах. Хороший, жаркий день.
На пляж стали подтягиваться отдыхающие и вскоре он заполнился людьми. Соседи здоровались с нами, расстилая свои подстилки. Кого здесь только не было. Вспомнилась песня группы «Дюна» про коммунальную квартиру. Бегая за Аришкой, познакомился с парой из Нижневартовска, у которых был пацан года три. Мелкие, только увидев друг друга, сразу пошли знакомиться. Ну а там и мы, взрослые, перезнакомились. Поговорили с их главой семейства Аркадием. Он работает в нефтянке, жена музыкальный педагог в садике. Только в этом году, оказывается, Нижневартовск стал городом. А до этого был посёлком.
– В прошлом году аэропорт открыли, – с гордостью рассказывал Аркадий. – Теперь, хоть, в отпуск можно слетать.
– Как вы в такую даль попали, вообще? – поинтересовался я.
– На комсомольскую стройку поехали, в шестьдесят седьмом. Там и познакомились, – с достоинством ответил Аркадий.
– Здорово, настоящая комсомольская семья!
– Нас там большинство таких, – улыбнулся он. – А я, вот, смотрю, и понять не могу, когда ты второго ребёнка сделать успел? – подмигнул он мне.
– У меня, пока, первенец только на подходе, а это племяшка, – пришлось объяснять мне. – Сестра только второго родила, малому второй месяц. Вот, забрали Аришку с собой, а то сестра после кесарева...
– А, понял, понял, – смутился Аркадий.
Мы ещё раз ходили купаться. Попросил Трофима на будущее, когда меня не будет, помогать Галие заходить и выходить из моря, если волны будут.
– Конечно, конечно. О чём разговор? – с готовностью ответил старый.
Появились команды, игравшие в волейбол, стихийно разрастаясь, стоило появиться мячу. Принимались все желающие. Поиграл с полчасика. Кто-то играл в бадминтон между дюнами, видимо, там ветра меньше.
В начале двенадцатого мы засобирались. И солнце начало припекать. И контингент на пляже начал стремительно меняться. Тут и там стали появлялись компании с водочкой и картишками, подтянулся народ, который вечером допоздна гулял в многочисленных кафешках Паланги, а утром отсыпался и приходил в себя.
Вернулись к готовому супу. Пани Нина не только за мясом присмотрела, пока мы на пляж ходили. Бабушка так растерялась от неожиданности, что не знала, что и сказать. А пани Нина лишь довольно улыбалась.
Мы натрескались и расползлись по комнатам. Аришка прилегла с Родькой на его диване, пока бабушка и Галия со стола убирали и посуду мыли. Дети так и уснули в обнимку, не стали их будить.
Проснулся уже ближе к трём часам. Бабушка уже не спала. Отправила меня в магазин с целым списком. Накупил им круп, муки, вермишели, и ещё всякого разного. Три сумки притащил. А там уже наши проснулись и стали проситься опять на море.
– Первые дни всегда так, – улыбнулась пани Нина. – А потом курортники один раз в день на море ходят, а то и вообще вместо моря по музеям начинают ходить.
– О, тут ещё и музеи есть? – обрадовалась Галия.
– Конечно. Музей янтаря во дворце Тышкевичей, – начала перечислять хозяйка, – там всё интересно, и янтарь, и сам дворец. Есть у нас ботанический парк, костёл, старинная аптека, ей уже сто сорок пять лет.
– Ух ты! – поразился Родька.
– А потом можно съездить и в Клайпеду, – подсказала пани Нина, хитро подмигивая пацану. – У нас там в прошлом году настоящий большой парусник пришвартовался. Все как в восемнадцатом веке… мачты, паруса.
– Ух, ты! – прошептал потрясённый Родька.
– А ещё в Клайпеде есть морской музей, – продолжала подливать масло в огонь хозяйка.
– Вот это да! – восторженно повторял малый.
– Но это всё потом, когда море надоест или дожди начнутся, – попытался привести я его в чувство.
– Ага, – мечтательно проговорил пацан.
И мы опять отправились на море. На пляже найти место ближе к морю было уже трудно. Кое-как все же нашли, расстелились, накупались, дети нарезвились.
Пока малые лежали на покрывалах, изображая изнеможение, и деланно стонали, мы, взрослые, стояли и обсыхали рядом. Поднялся ветерок, сохли мы быстро.
– Заката сегодня не будет, – вдруг услышал я рядом и оглянулся. – Погода портится, – недовольно пояснил мужчина под сорок с пузиком в одних плавках, заметив мой вопросительный взгляд. – Горизонт облаками затягивает, как бы дожди не зарядили. На дождь я и дома в Ижевске мог бы посмотреть…
– Ну, будем надеяться на лучшее, – улыбнулся я. Как по мне, так и дома посидеть, ничего не делая – офигенный отдых.
Но мужик как накаркал, ближе к вечеру не только горизонт, но и полнеба затянули облака. Солнце ушло и стало прохладно.
– Пойдёмте-ка домой, – предложил я, опасаясь, как бы дети и Галия не простудились.
***
Диане нравилось за границей всё, кроме жары. Через сутки она её достала. Днём выйти из дома, где работали кондиционеры, было невозможно. Даже походить по окрестным магазинам со свекровью и Аишей они отправились вечером, когда жара немного спала. Нуралайн провела девушек по нескольким бутикам модной одежды, где прикупила им одинаковые белые брючные комплекты из тончайшего льна с кардиганами с длинным рукавом.
– Белый цвет же непрактичен, – возразила было Диана.
– Под палящим солнцем очень даже практичен, – ответила ей Нуралайн.
Потом она предложила девушки самим выбрать себе аксессуары под новые костюмы, в которые они сразу и переоделись. Диана взяла себе белый шёлковый платок на голову и очки от солнца в тонкой чернёной металлической оправе с дымчатым стеклом и сумочку в тон из серого питона. Нуралайн незаметно кивнула одобрительно. Аиша, глядя на Диану, тоже взяла белый платок, черные очки и чёрную сумочку.
***
Женщины ушли по магазинам и Фирдаус решил поговорить с отцом о планах на будущее.
– Что теперь, пап? – спросил он, подсаживаясь рядом с отцом на диван. – Образование я получил. Куда меня дальше? Ты уже думал?
– Думал, конечно, но… В свете того списка акций, что ты привёз и чертежей… Я уже не знаю, что делать.
– Почему?
– Как у нас говорят? Не клади все деньги в один карман, – напомнил Тарек сыну. – Вот и мне давно хочется заняться ещё каким-нибудь направлением. Фрукты-фруктами, а промышленное производство, это совсем другой уровень, понимаешь? Главное, мы можем себе это позволить! Понимаешь, сын? Этот патент, что ты привёз, может стать началом нового направления в нашем семейном бизнесе. Ещё бы пару таких же идей и мы сможем развить параллельный фруктам бизнес ничуть не меньший, а, может, и побольше размером.
– Шурин, вообще-то, именно это и предлагает, – ответил Фирдаус. – Его идеи, наше воплощение.
– А у него ещё есть идеи? – заинтересованно взглянул на сына Тарек.
– Он ими фонтанирует и в плане таких вот устройств, и в макромасштабе. Видел бы ты мою дипломную работу. Он там много чего интересного накидал…
– Знаешь, что, сын. Возвращайся-ка ты в Москву.
– Что? – удивлённо посмотрел на отца Фирдаус.
– Да-да, я решил! Будешь работать в нашем торгпредстве, развивать рынок сбыта. А главное, с шурином своим поддерживать самые тесные контакты. И первое, что ты должен у него выяснить, пока оформляется патент, где нам лучше начать производство?
***
Погода заметно испортилась.
– Что завтра будем делать? – поинтересовался я за ужином. – На море завтра будет, судя по всему, не фонтан.
– У Аришки завтра день рождения, – напомнила бабушка. – Можно на каруселях её покатать в парке.
– Ура! Карусели! – одобрил Родька.
– Ну, тогда, решено. Завтра идём в парк, – подмигнул я Родиону. – А пока – ужинать, умываться и спать.
С утра бабуля напекла оладушек, позавтракали и пошли в парк аттракционов, который видели по дороге на пирс. Для совсем маленьких каруселей не было, мне разрешили прокатиться с Аришкой на руках на цепочной карусельке для маленьких. Родька на ней кататься отказался, типа, слишком взрослый для такого аттракциона, его прокатили на цепочной карусели для взрослых. В уточек для маленьких я бы, при всём желании, не влез, тут уж мы все вместе уговаривали Родьку сесть с Аришкой в уточку, клятвенно пообещав, что никому про это не расскажем.
– Ну, ладно, – неохотно согласился пацан, – всё-таки у неё сегодня день рождения.
– Молодец, – похвалил его Трофим. – Девчонкам надо уступать.
Потом мы с Родькой рубились на автодроме. Трофим два раза в кассу ходил продлять. Малую тоже покатал на машинке, а то она скандал учинила. Но с ней, конечно, ездил по кругу, аккуратно. Но разошедшийся Родька делал вид, что таранит нас и мы разъезжались с ним в последний момент. Малой это больше всего понравилось, экстремалка растёт, блин.
До обеда мы ходили по парку аттракционов, стреляли с Родькой и Трофимом в тире. Родька прокатился на машинках, которые вверх и вниз по круговой рельсине ездят, я уж и забыл, что такие были когда-то. Посидели в кафе-мороженном, но только аппетит сладким раззадорили и пошли домой доедать суп пани Нины.
Поделиться книгой: